Глава IV. Загадки репрессий

Репрессии Сталина подводят под один знаменатель, в качестве которого используют диагноз, выставленный Вождю академиком Бехтеревым еще в 1928 году: «Типичный шизофреник».


Ошибочный диагноз Бехтерева

«Типичные» шизофреники не живут в этом своем состоянии так долго. «Типичные» шизофреники (а особенно при систематическом употреблении алкоголя) за несколько лет превращаются в абсолютно ненормальных существ, а припадки временного умопомешательства начинаются у них еще раньше. О длительной (десятилетиями) высокой работоспособности тут и речи никакой быть не может.

Видимо, ошибка Бехтерева произошла по причине общего его недовольства большевистским режимом в России, проявившимся в интеллигентском пренебрежении к лидеру. И академик не заметил того, что должен был бы заметить. Должен был, поскольку сам очень интересовался сверхъестественными возможностями человека.

Будучи в свое время в Европе, Бехтерев участвовал в опытах по паранормальным явлениям. В частности, он рассказывал о том, как стал свидетелем «материализации духа». Демонстрацию этого эффекта проводил малоизвестный поляк, «темная личность», как характеризовал его сам Бехтерев. Опыт состоял в следующем.

В комнате перед присутствующими стоял стол, на который помещался свежий гипсовый раствор. Находившийся там же в отдалении от стола упомянутый маг сосредоточением воли (и без всяких вспомогательных средств) вызывал некую неизвестную личность. Через некоторое время все чувствовали непонятное и неприятное ощущение действительного присутствия кого-то еще. А затем через минуту гипс запечатлел отпечаток руки, который и сохранился потом в виде застывшей формы.

Разумеется, Бехтерев перепутал экстрасенсорные качества Сталина с симптомами столь часто встречаемой им болезни, которая прежде всего проявляет себя в неадекватности реакций. Однако неадекватность встречается не только у сумасшедших, а и у всех сколько-нибудь значительно отличающихся от среднего людей.

Вспомним об уже указанных нами паранормальных качествах Вождя. Индуктор — сильно воспринимающий, то есть и легко обнаруживающий информацию тип.

Конечно, причина репрессий не только в том, что Сталин прекрасно знал об отношении к себе людей, попадавших в его поле зрения. Несколько миллионов в это поле не попали, и все равно оказались в лагере. Так проводилась индустриализация страны. За счет бесплатного и ненормированного труда заключенных. Злодейскими методами. И никакие все вместе взятые днепрогэсы не могут служить этому оправданием. К тому же, кости — негодный материал ни под какой фундамент, что, в конце концов, и было доказано в девяностые годы падением всей системы.

Но бесплатный труд — только одна сторона репрессий. А кроме нее существовали еще три.


Четыре стороны репрессий

Палачи нигде не живут долго, если иметь в виду исполнителей, а не зачинщиков этого дела. Палачи постепенно накапливают знания, именно те, которые не нужно накапливать. И как человеческий материал — они заведомая дрянь. Но в любом уважающем себя государстве дряни достаточно. Поэтому старых палачей регулярно меняют на новых. Тут Сталин ничего особенного не выдумывал, и, когда проводил в 1938 году смену Ежова на Берия, вычистил аппарат НКВД так, что в некоторых его областных управлениях осталось менее десяти процентов от прежнего состава.

Это — вторая сторона репрессий, и причины ее, как мы видим, незамысловатые: ротация палачей.

Третья сторона — те самые люди, которые находились в непосредственном поле зрения Вождя, то есть партийно-управленческая элита.

Их индуктивный Сталин прекрасно чувствовал. Вот почему при многочисленных акциях по чистке верхних эшелонов государственного аппарата некоторые люди проработали рядом с Вождем десятилетия, а другие погибали уже через год.

В начале девяностых, среди прочего, много писали о бывшем министре иностранных дел Литвинове. О его непримиримом отношении к Сталину и даже о том, что Литвинов совсем не скрывал своего отрицательного к нему отношения. Очень не любивший по каким-то личным мотивам Литвинова Жданов[4] несколько раз рассказывал в кругу своих партийных замов, что однажды в разговоре с ним Вождь очень беззлобно и снисходительно отзывался о Литвинове (который так и не был никогда репрессирован) и говорил: «Нет другого человека, который так бы меня боялся. Сам себя поставил на колени. Жалко его».

Вместе с тем, судьба, например, такого человека, как Бухарин, была предрешена тем, что внутренне он ставил себя гораздо выше Сталина. И никакая демонстрация покорности и готовности выполнять вторые и третьи государственные роли тут помочь не могла. То же самое касалось интеллигентов старой ленинской гвардии. Людей, считавших себя намного интеллектуальней и образованней Вождя. Абсолютная власть не может допускать эрозии авторитета.


Четвертая, и самая загадочная

Четвертая и последняя сторона репрессий совсем другого рода и интересна для нас более всего. Это — широкие репрессии военно-командного состава, имевшие поистине трагическое для хода будущей войны значение.

Прежде всего, нужно подчеркнуть очень важную деталь.

Известная и почему-то многократно обхихиканная журналистами фраза Сталина — «Кадры решают все» — отражает глубоко профессиональный подход к проблеме государственного строительства.


Кадры действительно все решают

Несколько забегая вперед, отметим, что Сталин был единственным человеком среди советских коммунистических лидеров, уделявшим поистине огромное значение формированию национальных кадров в науке, искусстве и сфере высшего образования. Открытием для очень многих будет узнать, что тарифные ставки заработной платы, которые действовали в науке и в высших учебных заведениях в течение 60-ых, 70-ых и 80-ых годов, это одни и те же ставки, утвержденные Сталиным еще в 1948 году. Имея в виду покупательную способность денег в конце 40-ых начале 50-ых, можно представить себе, как высоко оплачивалась научная и творческая интеллигенция в стране, еще не залечившей ужасные раны войны. Квартиры, право приобретение автомобиля (отличная по тем временам «Победа» стоила четыре месячные профессорские зарплаты), наконец, высокий общественный статус научной и творческой интеллигенции — все это Сталин. Насколько мне известно, в нашей печати лишь один раз проскочило очень грамотное указание на откровенно бездумные действия Никиты Хрущева, который начал планомерно уничтожать сталинскую традицию материального превосходства квалифицированной интеллигенции. Ставки 1948 года не увеличились на протяжении последующих сорока лет при последовательном росте оплаты всех прочих занятых. Вместе с этим росли цены. Брежневский режим продолжал материально уничтожать интеллигенцию. Так что водитель автобуса вместе с премиальными получал уже больше профессора. И пенсия последнего, какие бы лауреатские звания ни украшали его биографию, равнялась пенсии отставного майора.

Мы не зря сделали это отступление в разговоре о кадрах и репрессиях, и скоро станет ясно, почему.

Итак, первое их направление было попросту связано с мобилизацией бесплатных трудовых ресурсов, второе — с уничтожением палачей, а третье — с защитой и кристаллизацией высшего государственного авторитета. И во втором, и в третьем случае, конечно же, уничтожались кадры. Однако какие?

Вести допросы — дело совсем нехитрое, «заплечным делам» выучиваются быстро.

Работники верхнего управленческого звена в сверхцентрализованной и находящейся под личным контролем диктатора системе — тоже не очень большая ценность. И именно к этим категориям относится другая известная фраза: «У нас незаменимых нет». Могут возразить: но ведь представители науки тоже сидели в лагерях в тридцатые годы?

Сидели. Но в процентном отношении представители этой прослойки пострадали очень незначительно. Причем чаще попадали туда за тот научный нестандарт, который грозил основным идеологическим принципам времени, то есть, в конечном счете, самой политической системе. Так, например, случилось с известным генетиком Николаем Ивановичем Вавиловым. И не потому, что генетика была «публичной девкой буржуазии». Генетический принцип наследственной устойчивости в природе слишком противоречил главной коммунистической идее о возможности полного переустройства жизни. Но если этого нельзя сделать в природе, которая наследует, в том числе, недостатки, то что же говорить о главном ее продукте, о человеке?

Уничтожив Николая Вавилова, Сталин не только не тронул его младшего брата, выдающегося физика Сергея, но и сделал его через некоторое время Президентом Академии наук СССР. Это притом, что отец братьев Вавиловых, после семнадцатого года уехал в Англию и, занимаясь там торговыми делами, все еще доживал свой век.

Чижевский утверждал зависимость происходящего на земле от активности солнца и этим тоже ограничивал мысль об исключительных способностях правильно построенного общества зависеть только от себя самого.

В свое время Ленин выставил из России большую группу ученых. (И не только одних философов). Но сделал это не потому, что считал их подпольными контрреволюционерами, как это принято ему приписывать[5], а потому что идейное влияние этих людей в своих науках, непременно переросло бы только профессиональные рамки и вступило бы (без всякого желания самих ученых) в борьбу с коммунистическим мировоззрением. Личных обид тут ни у Ленина, ни у Сталина не было, и силу репрессируемых ими интеллектуалов они хорошо понимали. Однако последние очень помешали бы строить то, что хотелось построить. И ради этой цели интеллектуалами жертвовали.

Сейчас, когда российские реформаторы говорят про голодающую науку, что это «жертва вынужденная и временная», очень странными выглядят их нападки на Ленина или Сталина, которые пытались делать то же самое, и ради того же самого — замены одного общества другим, на их вкус более прогрессивным. Однако Сталин уничтожал сравнительно немногих интеллигентов, создавая элитарные условия остальным, так как прекрасно понимал важнейшую государственную роль настоящих профессионалов.

Впрочем, мы здесь рассматриваем не правоту тех или иных исторических решений, а нечто совсем другое.


Репрессии комсостава — безумие или…?

По поводу уничтожения военных кадров, которое шло по инерции даже в первый месяц войны, существуют две основные гипотезы.

Первая — это шизофреническое состояние Сталина. Ее мы уже отбросили как крайне несостоятельную.

Вторая — заброшенная нам, тонко разработанная немецкой разведкой «деза». То есть фальшивые материалы, свидетельствующие о сотрудничестве наших военных с Третьим Рейхом.

Действительно, такая «деза» была заброшена, и о ней мы сейчас расскажем. Однако сразу же возникает вопрос: неужели немцы были такими идиотами, что рассчитывали скомпрометировать подобным способом сразу всю военную верхушку? Что же это за тотальный сговор, объединяющий самых разных, причем по своему положению очень самостоятельных людей: Тухачевского, Уборевича, Мерецкова[6], крупных штабных работников, командующих флотами и т. д.?

Огромным успехом любой разведывательной службы считается устранение хотя бы одного из сильных военных руководителей. Понятно, что при этом «летит» и его близкое окружение, которому тоже перестают доверять. Мировая военная история знает всего несколько таких сильных примеров и, разумеется, не зафиксировала случаев, когда кому-нибудь пришла бы в голову мысль скомпрометировать в глазах главы государства всю военно-командную элиту. К тому же, каждый разведчик знает, что любой самый тонкий прием хорош лишь в единичном исполнении, и будучи растиражирован, выдает себя с головой.


«Деза» на Тухачевского

«Деза» была заброшена в отношении одного лишь Тухачевского. И сработана была без большой уверенности на успех. Помог случай.

Германская контрразведка выявила в своем Генштабе крупного чешского агента. Разоблачать и арестовывать не стали, а сделали так, чтобы он «случайно» познакомился с липовыми данными на Тухачевского, как сотрудника немецких спецслужб.

Верно рассчитали, что чешский президент Бенеш, получив такую информацию, передаст ее Сталину.

Строго говоря, эта «деза» не должна была сработать уже потому, что даже данным союзных разведок никогда не доверяют вполне. А чешская разведка в тот период вообще таковой не являлась.

Поэтому попытки наших и зарубежных историков объяснять уничтожение советской военной элиты указанным способом критики не выдерживают. И «деза» на Тухачевского в действительности никакой принципиальной роли не сыграла. Он был уничтожен в общем потоке, и по совершенно другим причинам.

Репрессии военно-командного состава в конце тридцатых годов не укладываются ни в какие рамки сталинской психологии и не подчиняются логике прочих репрессий. Мы недаром говорили об в общем-то очень внимательном отношении Вождя к творческой интеллигенции. Военный специалист созревает и формируется почти также медленно, как человек науки. И военный талант так же редок, как талант настоящего математика или физика. Крупный военный руководитель, опять же как в искусстве или науке, создает вокруг себя целую школу специалистов. Уничтожив военных специалистов, государство остается голым.

Тем не менее, это произошло. И осуществлялось как раз тогда, когда германская армия укреплялась и оттачивалась.

Мистика? Вот именно. Точнее, оккультизм.

О нем мы подробно расскажем несколько позже, чтобы не отрываться сейчас от темы.


Примечания:



4

Первый секретарь Ленинградского обкома, затем секретарь ЦК.



5

Отчасти в этом виноват сам Ленин, поскольку, не желая объяснять всех тонкостей своему не всегда грамотному окружению, он обозвал их «деникинско-колчаковской» контрой.



6

Не был уничтожен, хотя подвергался избиениям и пыткам.





 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Прислать материал | Нашёл ошибку | Верх