Любить или ненавидеть?

Побудь со мной. Укутай розовыми облаками.

Просто швырнуть все об стенку. Замереть. И ничего не делать. Не думать. Потеряться. Растеряться. Задохнуться. Слишком стало спокойно. Слишком тихо оно стучит. Наплевать на круги… Те, что обвивают существование людей. Звонок. Желанный так давно. И просто гудки. За два предложения. «Я занята». Уходи. Не хочу говорить. Хочу молчать, укутаться в тишину и внутри проесть все до последней голодной клетки. Склеить то, что потоком мысли пенится в мое опьянение. Какая-то прострация. Привкус клена. О чая. Воздушное состояние не-души. Она схватила ладонями и душит нежностью уюта. Хорошо. И просто… лететь. Стоять. Покинуть. Мысли. Все покинуть. Вдавить в дальний угол шкафа и забыть. Как старые тетради. Она делает меня креативом, она пропитывает меня звездностью, небытием того, что было такими нереальным. Теперь я в ней.

Мне скручивает желудок, паникующее ощущение голода прорывается сквозь смазанные крепким кофе стенки желудка. Я боюсь встать и идти на кухню. Я боюсь еды и невозможности остановиться. Поэтому предпочитаю парализовать себя, отвлекаться и наслаждаться пустотой в животе. Это лучше, чем огромное, бешенное, сводящее с ума чувство вины после любой еды. Невыносимо трудно сдержать порыв слабости, оставаясь свободной от ощущения сытости…

Я постоянно боюсь. Когда ем — быть толстой и непривлекательной. Когда голодаю — смерти и слабости. Я объективно худая. Я объективно пугаюсь мысли о том, что скажут друзья, увидев меня на 20 килограмм меньше, легче и слабее?

Продолжать позиционировать анорексию как гламурное нечто, взявшее надо мной контроль — спасает, отвлекает от глупости. Хотя вся моя жизнь сейчас — пятно глупости. Жирное, растекшиеся и липкое. Я в своей замкнутой оболочке, пугающей и отталкивающей людей. В лучшем случае — игнорирование. В худшем — издевка и зависть. Да. Они все еще завидуют. Порой мне льстит. И кажется, ради таких моментов стоит продолжать голодать свое я до изнеможения и потери сознания. Но чего стоят эти жалкие подачки зависти? Моя психика кровоточит, выплевывая шипы анорексии и чего-то, что так трудно понять и определить. Причины. Это зовется так. И любой доктор в первую очередь будет искать их. Задавая тупые вопросы. Я запутаюсь в них. Потому что в ответах не будет логики. В анорексии вообще нет логики. Есть только это — заставляющее ей подчиняться. И я делаю это добровольно. Я хочу делать это. И я хочу, чтобы она делала это со мной. Вода, чтобы наполнить желудок хотя бы на несколько часов. И подавить причины поссорить с анорексией. Я просто ее люблю… Даже если однажды она остановит мое сердце.

Начав это однажды, втягиваешься. Просишь большую дозу. Голода. Терпения. Наслаждения. Не ешь. И хочется протянуть это, захлебнуться этим. Продолжать. Сливаться с этим. Я не знаю, не помню, что еда — это потребность. Я удавила это в своем сознании. Иногда они едят просто потому что хочется вкусного. Забыто. Стерто из пластмассового представления. Расплавлено и разлито так неловко. Стравливаю голод чаем. От сахара посыпались угри. Сахара больше нет. Пересыпала его в запрещенные. Пустые. Просто ушла.

Сейчас мне хочется молчать. Быть одной. Упиваться собой.

Опять плевать на людей. Опять проявление сучности. Я не хочу улыбаться. Я не обязана. Я не хочу отвечать. Я не обязана.

Апельсиновый вкус во рту. Надо продолжать историю. Без бесполезной писанины. Она все равно не интересна никому. Это же обычные буквы. Выбитые клавиатурой под волю моих пальцев. Но я не помню, как начинала. И сложно поймать стиль. Анорексия говорит с тобой. И она такая разная, что… Не сплести в одно. Спать. Усталость. Беглость. Поглощение слабости и эйфории. Ты не можешь поднять зад, а счастлив до жопы. Потому что с ней очень уютно. Она всегда поймет. Это развлечение. Которое понятно тебе одной. Кости, формы, кожа и прозрачность. Она вылизывает тебя, сосочками языка впитывает последние капли жизненно-кровянистых прожилок на органах. Чистота. Полярная ледяная пустота, заставляющая кутаться в зимнюю куртку летом. Кровь медленно разливается по капиллярам. Сердце устало дышит. Легкие сводит от слабости. Но это настоящее. Твое. Пропитанное удовольствием. Вернемся в Англию? Дожди. Снег. Школу. Начало. Ошибочное начало. Начало было еще до меня. Ведь говорят, это наследственно. Меня наследили. Пусть и века назад. Она просто так не уйдет. Если я не замкну это. Бесплодием. Или холодным взглядом на живую, согревающую страсть. Любовь. Любить я могу только ее. Она украла мое сердце. И пришила его к голоду.









 


Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Прислать материал | Нашёл ошибку | Верх