Загрузка...



Владимир Лукин

Вице-спикер Госдумы

Российской Федерации,

доктор экономических наук,

президент Паралимпийского

комитета России

Футбол заложен в каждом из нас

Тема популярности футбола. Я думаю, что есть несколько сторон привлекательности этой игры. Первая: футбол – довольно простой вид спорта. В футбол легче всего играть, как наше поколение: поставил по камешку в любом месте на асфальте и гоняй спокойно. Если не мяч – пожалуйста, консервную банку. Это очень доступный вид спорта, раз вместо мяча, когда его нет, можно использовать все, что угодно. Но мяч все-таки обычно находился, и поэтому мое поколение послевоенного «розлива», конечно, не испытывало особых проблем. Вот с коньками были серьезные проблемы, а с футболом не было. Во многих других странах дело упрощается еще и тем, что в футбол можно играть практически весь год. У нас же вплоть до команды мастеров ситуация: летом – футбол, зимой – хоккей. Одни и те же люди играли. Чтобы хорошо играли, надо было обязательно брать одних и тех же людей. Вот поэтому футбол очень популярный. Он доступный.

Бывают такие виды спорта, в которые играть интересно, а смотреть не очень. Бывают виды спорта, в которые играть тяжело и не очень интересно, зато смотреть интересно. Футбол – такой вид спорта, в который и играть интересно, и смотреть на него очень интересно. На мой взгляд, во всяком случае.

И, наконец, футбол – это вид спорта, который, может быть, в большей степени, чем любой другой (поскольку здесь технологии минимальные), связан с культурой, с цивилизацией, с образом жизни страны. В этом смысле я сейчас люблю футбол меньше, чем раньше, потому что футбол становится все менее национальным и все менее по-настоящему клубным, когда клуб – это часть той среды, в которой ты живешь.

Я помню мои детские и юношеские годы – что такое был для нас футбол? Я жил на Большой Калужской улице, которая сейчас называется Ленинским проспектом, у входа в Парк Горького, и там у нас была площадка (она так немножко внизу проспекта находилась), мы туда сходились и с утра до вечера гоняли в футбол. Часто за счет занятий. У нас были ребята, которых позже брали в команды мастеров, причем некоторые становились звездами. Например, Масленкин, полузащитник и центральный защитник «Спартака». Он приходил к нам и как бог гонял с нами мяч, а иногда просто приходил посмотреть. Его присутствие мобилизовывало всех. Вот что такое был наш неформальный футбол: неоформившаяся зона нашего футбольного интереса.

Там бывал не один Масленкин. Например, Юрий Автюков, с которым я сидел за одной партой. Это был известный хоккейный вратарь, дублер Пучкова и потом основной вратарь команды «Крылья Советов». Юра был просто моим другом и одноклассником. Как раз вместе с Юрой Автюковым мы ходили записываться в ЦДКА на хоккей. Меня, естественно, не приняли из-за малого роста и тогдашнюю хилость, а главное, из-за очков, а его приняли, справедливо приняли – он стал большим спортсменом. Недавно, пару-тройку лет назад я был на футболе, Юра подошел, и мы узнали друг друга.

Короче говоря, футбол мне нравился тем, что это была неотъемлемая часть нашей жизни: вот двор, вот команда, вот другие дворы. Знаете, там могло быть все, что угодно, до стычек доходило. Команды у нас назывались «Выиграешь – не уйдешь» и «У нас не выиграешь».

Потом это все шло, развивалось вплоть до юношеских команд, команд мастеров. Поэтому «Спартак» для нас, подростков с Калужской, был командой Масленкина: в какой-то степени он представлял ту нашу команду.

В этом смысле мне больше нравился тот футбол, где не было стопроцентной зацикленности на бизнесе, на финансах. Там был дух любительства, а в любительстве есть свои прелести. Любитель – от слова «любить». Совсем не обязательно, чтобы нынешний профессионал любил свое занятие, в то время как любитель – любит футбол. Когда играл Бобров, было видно, что он любит эту игру, он готов рисковать ради нее – не ради денег. Он был амбициозный человек, но его амбиция была внутри игры, а не вне игры – лучше сыграть.

Сегодня совсем другая психология, потому что футбол стал профессиональным. Конечно, надо накопить денег, а потом можно уже и на пенсию уходить! Нынешние паннациональные европейские клубы много от этого теряют. Конечно, они приобретают в мастерстве – можно создать такой клуб, как «Реал» (Мадрид), в котором соберутся все звезды современного мира, но это не вполне испанский клуб. Раньше я твердо знал, что такое испанский футбол, я твердо знал, что такое английский футбол. Наверное, с точки зрения этого чисто математического профессионализма, с точки зрения реальной практики нынешние клубы, может быть, и эффективнее. Но сидят и смотрят футбол не только из-за эффективности. Его смотрят, чтобы понять. Один мудрый человек сказал: «Понять – это значит стать равным». А стать равным можно только при единой системе ценностей, цивилизации, порывов. Твой порыв совместится с порывом того, кто на поле, только если вы находитесь в рамках одной культуры, цивилизации. Поэтому мы и болели более страстно, и ходили на футбол часто.

Сейчас на футбол ходят не как на представление – даже фаны профессионализируются, они как бы становятся профессионалами. Мы тоже были фанами, я всю жизнь болел за ЦСКА, начиная с детского возраста. Но тогда не было таких фанов, как сейчас – фаны были любителями! У каждого из нас были свои дела, свои занятия, но когда мы шли на матч, мы становились фанами – мы ни о чем больше не думали, мы бежали на стадион. Зимой мы шли на хоккей. Поскольку денег на билет не было, знаете, что мы делали? За два, за три часа приходили на стадион, ложились под скамейки, засыпали друг друга снегом и ждали. Примерно за час до игры приходила милиция, работники стадиона. Смотрели – пусто… и уходили проверять входящих. Тогда мы присоединялись к вошедшим и на западной трибуне стадиона «Динамо» смотрели матч. Я в этом смысле фан, который ничем не уступает нынешним фанам. Но при этом мы не были профессионалами. У нас не было ракет, всех этих этикеток и прочей мишуры. Мы по духу были другими. Мы понимали, почему болеем за ту или иную команду. Мы понимали, почему болеем за сборную своей страны.

Да, может быть, наша сборная по сравнению с бразильцами была более кургузой, но зато эта сборная имела потрясающий дух, потрясающую физическую выносливость, настрой. Она могла перебегать и переиграть соперника, даже более классную команду. Именно в этом были реалии нашего военного, послевоенного времени, нашего ощущения самих себя. Я это говорю не к тому, чтобы принизить нашу сегодняшнюю действительность, что, мол, надо возвращаться к прошлому, а именно к тому, почему я лично полюбил футбол. Люблю его до сих пор. По-прежнему больше всех люблю свой ЦСКА: они относительно мало говорят о «пришельцах», особенно о «пришельцах» из очень дальних стран. «Пришельцы» создают впечатление какой-то безликости команд.

Я, конечно, понимаю все издержки ведомственного спорта, которые и тогда, безусловно, были. Ужасные вмешательства, устраивание своего сына, вмешательство украинских и других боссов – это было и во времена Лаврентия Павловича, и кого угодно. И все же больше была «приземленность» футбола к духу времени, к духу страны. Мне так кажется.

Что касается тех, кто считает, что футбол, как и спорт в целом, – вещь бездуховная, то они не правы. Неправда это потому, что дух в спорте – это одна из его центральных составляющих. Причем этот дух как раз проявляется в том, что спорт – это прежде всего правила игры. Не я придумал знаменитую формулу «Порядок бьет класс», но я ее продолжил, сформулировав для себя вот такую истину: «Порядок бьет класс, а дух бьет порядок». Поэтому я, кстати, не исключаю: если бы «команду лейтенантов» сейчас воскресить в оптимальной форме, они бы, конечно, пару игр проиграли, но в целом это и сегодня была бы высококлассная команда. Уже тогда, насколько я помню, не кто иной, как Аркадьев, вводил систему 4x2x4 с двумя центровыми, Федотовым и Бобровым, и с оттянутым Николаевым.

Что касается духа, то дух спорта состоит в том, о чем сказал Хемингуэй: «Спорт учит честно выигрывать и спорт учит с достоинством проигрывать». По большому счету это и есть жизнь. Вы обратили внимание, как, например, эволюционировал бокс? Ведь бокс был состязанием джентльменов, это было прямое продолжение сражения на шпагах, где хуже смерти было совершить какую-нибудь подлость, когда противник отвернулся, – тут же удавиться можно было! Ты же становишься абсолютным изгоем!

Есть нерушимые правила воспитания здоровой личности. Спорт, если его правильно двигать, правильно позиционировать, может стать одним из учителей ребят с малолетства. К сожалению, все деформируется, и зачастую спорт способствует формированию не справедливого закона, а закона банды, закона шайки, закона толпы. Это очень опасная сторона, она существует начиная с Великого Святого христианства. Всегда чуть пережмешь в сторону – начинаются «крестовые походы», начинается инквизиция, пытки «неверных». Так и в спорте. Еще совсем недавно у нас были спортсмены, которые, занимаясь боксом, теннисом, другим видом спорта, становились учеными, как Шатков, например. Они были серьезными людьми. А сейчас тот же бокс, к сожалению, эволюционирует в профессиональный и высококлассный мордобой. Эта бравада за пределами ринга глубоко отвратительна, потому что она противоречит духу спорта, духу бокса, духу fair play. Недавно Костя Цзю очень хорошо боксировал с симпатичным парнем Джудой, который вроде бы профессиональный боксер, но держаться в рамках благородства, в рамках джентльменства не умеет. А джентльменство – это и есть главная сторона спорта.

Без этого спорт превращается просто в пристанище накачанных животных.

Проблема спорта и его финансирования – очень серьезная проблема. Естественно, в этом мире справедливости нет. В спорте, конечно, тоже. Хотелось бы, чтобы вознаграждение в спорте было прямо пропорционально затраченным усилиям. Но существуют затратные виды спорта, которые, однако, очень плохо оплачиваются, а есть очень высокодоходные виды спорта. Надо постоянно стремиться что-то сделать, чтобы уравнять это дело. Но это, как с человеческим обществом: есть бедные и есть богатые, и надо стремиться максимально снизить эти различия. В сегодняшних «Московских новостях» опубликована моя цитата: «Нынешние старушки не должны загибаться, чтобы старушки следующего поколения жили хорошо». Так и в спорте: надо стремиться в рамках человеческих сил сделать ситуацию более справедливой. Но полностью не удастся, конечно.

Есть разные уровни зрелищности, разные уровни привлекательности в спорте. Даже если все очень тщательно зарегламентировать, все равно будет много несправедливого. Конечно, тут должно быть сочетание: товар – рынок, но рынок все-таки ограничиваемый, управляемый государством и обществом. К этому надо стремиться.

Я уже говорил, что для меня значит футбол. Это огромный кусок моей жизни, мое формирование как человека. У моего старшего двоюродного брата, которого я очень любил (он умер довольно рано, тридцати трех лет), судьба очень похожа на судьбу многих других его сверстников. Его отец, родной брат моей мамы, работал в ЦК ВКП(б), его расстреляли в 1937 году; мать его отправили в тюрьму, потом в ссылку, а он в семнадцать лет пошел на фронт, как Окуджава. Психологическая установка была одна – доказать, «какие мы враги народа!?» Он участвовал в обороне Москвы в кавалерии Доватора – представляете, что такое кавалерия той войны? Вернулся с фронта с ранением ноги и с двумя орденами Славы. Орден Славы для солдата, как звание Героя Советского Союза. Он был молодой, а уже прошел столько всего! До войны он был очень способным спортсменом: у него был первый разряд по шахматам, он прекрасно играл в футбол. Он стал одним из руководителей «Спартака». Он активно участвовал в организации физкультурных парадов на Красной площади. При Сталине нужно было обладать бесшабашной смелостью и ответственностью, чтобы браться за такое дело. Так вот брат – он меня тоже очень любил – водил меня на футбол, буквально за ручку водил. Тогда, видимо, во мне и проснулась самостоятельность. Он повел меня на матч ЦД КА со «Спартаком» (для потенциального диссидента – то, что нужно!). «Спартак» была народная команда, а я болею за ЦДКА. Я был на знаменитом матче то ли 1948-го, то ли 49-го года, когда ЦДКА выиграла у «Динамо» 3:2, проигрывая 2:1. Это был знаменитый матч, в котором решалась судьба чемпионского звания. И я помню, как Бобров забивал гол в самую последнюю минуту: сначала Кочетков (Кочетков был центром защиты у ЦДКА) забил мяч в свои ворота, потом сквитали, потом 2:1 в пользу «Динамо» (команда блестящая!), а потом, как это водится у Боброва, он оказался в нужный момент в нужном месте – и ЦДКА выиграла.

Я помню все знаменательные игры. Я был на матче прощания Яшина. Между прочим, я был со своим сыном. Сейчас я хожу меньше: просто времени не хватает. Короче говоря, футбол – это очень большой кусок моей жизни. У меня дома уже знают, что когда по телевидению идут футбол, хоккей или баскетбол, который я тоже люблю, то все – лучше меня не трогать. Я сажусь за телик – и отключаюсь. А сейчас еще второй аргумент: это включение иного, приятного для меня мира, с элементами ностальгии, воспоминаниями детства. При этом я становлюсь как бы другим человеком. Вот как стенка в доме у папы Карло, на которой висит коврик, и за ковриком дверь в другой мир. Вот я за этот «коврик» забираюсь, смотрю телевизор и вспоминаю самого себя. Не то что вспоминаю, а ощущаю самого себя лучше. Вот что такое футбол для меня.

Что главное в футболе: предсказуемость, результат, сама игра, игроки, импровизация, игровая дисциплина, мастерство игроков, мастерство тренеров, болельщики, атмосфера стадиона? Я думаю, атмосфера контакта, единства игры и стадиона. Это неразрывно. Игроки без публики, конечно, не «заводятся», они без публики не могут показать ничего – лишь технические элементы своего мастерства. А вот все, что над этим, что называется «духом», происходит только от контакта стадиона и самой игры. И когда это единение возникает, это становится потрясающим делом. Сразу же вторичным становятся техника, тактика, даже ошибки! Общая такая динамика, драматургия игры и ее переживание – вот это самое главное.

Что такое игра? Конечно, со стороны одних – это и сейчас большая тяжелая работа, профессиональный спорт. Для других – это средство отвлечения, но это отвлечение происходит в доступных каждому человеку формах (зачастую в извращенных). И, конечно, это замещение чего-то недостающего человеку или группе людей. Раньше, особенно в послевоенное время, футбол носил очевидный антитоталитарный характер. Понятные, справедливые принципы игры делали мир человека понятным, справедливым. Делали человека свободным – хотя бы на время игры. Когда люди приходили на футбол, они становились другими. Кстати, судьи, несмотря на огромное давление, судили тогда более справедливо: еще соблюдались какие-то понятия о чести и справедливости, пусть даже они были окрашены в партийные оттенки. Такие судьи, как Латышев, судили потрясающе квалифицированно! Но главное – они были справедливые судьи. Такого открытого жлобства, как сейчас, я не помню. Ошибки, конечно, были.

Теперь о болении. Когда люди приходили болеть за «Спартак», они действительно болели. Каждую игру «Спартака» (и в футболе, и в хоккее) разбирали по косточкам, а ВВС называли «Весь Ворованный «Спартак» (я слышал, как в толпе шушукались: разворовали нашу команду!). На трибунах это можно было говорить, но все равно опасно. Но это не то что сказать, что Сталин – мерзавец. Я это все чувствовал. Я же бывал и в раздевалках вместе с братом, и на той деревянной трибуне, напротив западной. Когда я потом рассказывал ребятам, что творилось на деревянной трибуне, – как чудовищно они мне завидовали!

Футбол в разное время вызывал разные чувства. Бо-ление, например, за «Спартак» против «Динамо» имело серьезный смысл: народ против милиции, полиции. ЦДКА, а потом ЦСКА всегда была второй командой по популярности: армия была популярна после войны. Сама армия! Там действительно играли реальные ребята с реальной войны. В Москве (да, думаю, и в стране) после войны и во время блокады Ленинграда очень болели за «Зенит». Так что это имело большой общественный смысл.

Конечно же, сейчас ситуация меняется, и тем более для сегодняшнего боления. Сегодняшняя страсть, конечно, очень серьезная, она по сути такая же, как и была, но она проявляется в совершенно другой форме. Происходит замещение чего-то недостающего. Современной молодежи недостает амбиций, что-то пропало в жизни. Если раньше у человека была понятная жизненная перспектива, то сейчас, в условиях нынешнего хаоса и конфуза, перехода от одного общества к другому, пропала жизненная ориентация. Молодым зачастую просто нечего делать. А криминальность вокруг? Поэтому-то повышенная страстность часто выражается в особо извращенных формах боления – и это тоже часть нашего нынешнего общества.

Вопрос в том, что преобладает в сознании у людей: правовое сознание или сознание необузданное, этакий националистический хаос? Если человек приходит на футбол и страстно болеет за свою национальную команду (здесь речь идет прежде всего о национальных командах), я ничего плохого в этом не вижу, такой патриотизм сплачивает. Но патриотизм и национализм отделяются узкой гранью. Эта грань очень проста, и если ты любишь свою страну и в данном случае символ страны, свою команду, больше других, а других не ненавидишь, то ты патриот. Если ты пришел удовлетворить свою ненависть к кому-то или к чему-то или свои комплексы, связанные с любимой командой (и неважно, как она играет, хорошо или плохо, «замочим этих гадов!»), – всё, ты, конечно, националист и шовинист.

Может быть, он сам не виноват – попал в такую среду. Поэтому тут нельзя говорить о том, что это либо то, либо другое (либо патриотизм, либо национализм). В зависимости от состояния общества, состояния общественных групп футбол может быть очень положительным или очень отрицательным явлением.

Очень многое зависит здесь и от организаторов футбола, и от самих футболистов. Мне понравилось, как Тихонов успокаивал своих болельщиков. Футболисты должны чаще встречаться со своими болельщиками, если уж у них есть взаимоуважение и взаимный интерес. Футболисты немало поездили, посмотрели мир, у них такого слепого шовинизма не должно быть в принципе, они должны объяснять, что мы должны быть сильнее других, а не другие должны согнуться перед нами. Вот что я думаю о влиянии футбола на массовое сознание, на национальное чувство народа.

Сейчас многие губернаторы, другие власть имущие создают футбольные или хоккейные команды, наживаются – правда, не своим, а чужим трудом. Они идут «на все тяжкие», чтобы доказать: если я меценат, успешный бизнесмен или политик, то я хорош и в других сферах. Никакого лекарства от этого нет, кроме свободного, открытого обсуждения. Свободно обсуждать ситуацию в любой команде, в любом клубе. Спросить у соответствующего губернатора: «Ты, старина, откуда взял денег? Из бюджета? За счет чего? Из бюджета на социальные нужды, на медицину, на образование? Извини, нам невыгодна такая «любовь» к футболу, несмотря на то, что мы патриоты своих команд. Если, например, ты мобилизовал каким-то (не бандитским!) образом конкурентоспособных предпринимателей и бизнесменов, это здорово». Повторяю, нужно открыто обсуждать! А для этого нужно просто «открытое кресло». Для этого нужны честные журналисты. Это уже проблема не только футбола, это проблема общества.

Футбол и мифы. Скорее, не футбол создает мифы, а сам является частью общей мифологии. Человек, в принципе, мифологическое животное. Мы насквозь состоим из мифов, историю на 90 процентов воспринимаем как миф. До сих пор большинство населения глубоко убеждено, что 25 октября 1917 года собрались какие-то люди, пролезли через решетку, заняли Зимний дворец и что сделали это товарищ Ленин и товарищ Сталин. Между тем Ленин пришел уже после того, как все это было сделано. Можно бесконечно говорить об этом. Вот он, миф. Представьте себе: в нашу страну прилетают инопланетяне. Сделав свой корабль невидимым, они попадают на стадион, где происходит футбольное соревнование. И что они видят? Они видят, как 22 здоровых мужика, разделенных по форме, гоняют какой-то мяч, страстно дерутся; вся остальная масса, огромное количество гомо сапиенс из отряда приматов воет, орет в зависимости от положения маленького мяча. И что они поймут? – Миф какой-то! Мы все созданы из мифов.

Игра – это одна из вещей, присущих человеческому существу и отличающих его от других существ. Может быть, зачатки какой-то игры и существуют вне земной цивилизации, но лишь в той мере, в какой зачатки человечества существуют вне земного человеческого сообщества. Игра по своей природе – это миф, это имитация, это воображение. Это часть человеческой культуры. А человеческая культура – это один большой миф. Поэтому говорить о том, что футбол создает мифы, не имеет смысла. Да, футбол – часть человеческой культуры, человеческой цивилизации, которая вся насквозь пропитана мифологией. И в этом смысле он ни плохой, ни хороший – он просто часть человека, часть нашей жизни.

Я думаю, для каких-то (не очень развитых) людей мир делится по футбольным критериям, для других – по политическим, для третьих – еще по каким-то. Сам по себе футбол ничего такого не создает. Когда мы с вами произносим слово «Бразилия», то представляется футбол – быстрая реакция без всякой задержки, и какая: футбол! футбол! футбол! Только потом приходит на память португальский язык, самба, карнавал… Конечно, футбол – часть человеческой культуры. Подобное происходит, когда мы произносим слово «Италия»: мы вспоминаем макароны, неаполитанские песни, Колизей и – обязательно – футбол. Это часть культуры этих стран. Специфическая часть культурной среды – футбол.

Имеет ли футбол, будучи социальным феноменом, какую-ту свою философию? Думаю, что нет. Потому что футбол – это спорт, а философии спорта нет. Я старался найти свое понимание «философии футбола», но не смог: говорить о футболе в категориях философии, по-моему, нелепо. Только это могу сказать.

Раньше футбол был таким, как я говорил, – частью нашей общественной жизни, общественных интересов. Он таким и остался, но сейчас футбол стал еще и бизнесом. Наверное, что-то при этом выиграл, что-то потерял. Но наша страна такова, что у нее, к сожалению, чувства меры никогда не было и нет. И когда мы говорим о рыночной экономике, то видим, что у нас и политика, и мораль, и семья – все становится рыночным. В том числе и футбол. Но он везде рыночный! Знаете, это напоминает мне знаменитую историю, когда одна девушка из еврейской семьи вышла замуж за грузина и говорит: «Все должно быть по нашему обряду, хорошо?» Ложатся молодые в постель в первую брачную ночь, и девушка пытается обнаружить некоторые непременные детали брачного процесса, но, увы, не видит их и спрашивает: «Дорогой, слушай, а где там все?» – «Ты же сама мне сказала, что по вашему обряду!» – «Да, милый, но не до такой же степени!» Так и с нашим футболом.

Что футбол не всегда логичен, а, наоборот, парадоксален – это правда, но это относится и ко многим другим видам спорта. В шахматах, например, разве существует одна логика? Конечно, футбол часто нелогичен и парадоксален, как и вся наша жизнь. Я сколько раз видел, как наш легендарный теперь вратарь Лев Яшин пропускал такие невыразительные, невыносимые «бабочки», что все диву давались! Помню, как он первый раз пропустил чудовищно простой гол, – его потом в запас запихнули и не выпускали на поле долго-долго. Что это? Состояние души. Так сложилось. Недаром в футболе говорят «мяч круглый». Но это не только в футболе. Что, в теннисе мяч квадратный? Тоже можно несколько раз загубить подачу. Повезет – попадешь, а бывает – «не прет» первая подача, «не прет» вторая – и все, игрок ничего не может сделать. Это человеческое занятие. В этом смысле футбол, по-моему, не исключителен.

Магия в футболе есть. И думаю, что эта магия связана с особым контактом большого количества зрителей и коллективного духа тех, кто играет. Вот эта магия, конечно, возникает. Когда она возникает? Далеко не всегда. А в сегодняшнем нашем футболе и вовсе редко. Коллективное переживание, коллективный азарт, коллективное вхождение в какое-то состояние, когда ничего не жаль для победы, – вот здесь и проявляется духовность. Духовность личности спортсмена – это индивидуальное состояние, непосредственно связанное со спортом, в спорте она присутствует, но духовность связана все-таки с человеком, с личностью вообще, а не со спортсменом, не с футболистом.

Стереотипы о футболистах? Да, традиционно образ футболиста концентрировался в формуле «у отца было три сына: два умных, а третий футболист». Но мой личный опыт показывает, что есть очень много умных, талантливых людей в футболе. Я вообще считаю, что среди дворников и академиков существует примерно одинаковое соотношение умных и средних. Это как повезет, ведь неисповедимы пути Господни. Мне повезло в жизни: мой брат, о котором я говорил, был другом Всеволода Михайловича Боброва, и я в детстве неоднократно ходил на футбол и хоккей с братом и с Всеволодом Михайловичем. У ЦДКА одно время был талисман – сумасшедшая женщина, сумасшедшая в прямом смысле слова. Она приходила на все матчи и ругалась. Она ругала Боброва за то, что он, как ей казалось, лентяй. Ее никто не трогал – считали талисманом. И когда я спросил Боброва: что она все ругается и говорит глупости, он ответил: «Володя, для того, чтобы футболист был хорошим футболистом, у него в решающий момент в штрафной площадке коленки должны быть свежие». Такое может сказать только умный человек, человек с уникальным опытом Боброва. А он был, безусловно, умный, чего на самом деле иногда не понимают, хотя считают его великим и легендарным. Предыдущие тренеры нашей хоккейной команды боялись играть с канадскими профессионалами, а Бобров не испугался. Он был по-настоящему великий игрок и победил. Некоторые говорят, что победили независимо от Боброва. Ничего подобного – это именно он победил. Победа команды на таких турнирах складывается из многих компонентов, и тренер, состояние его души, его опыт, мудрость, не столько даже советы, сколько его ощущение того, что происходит, – все это передается спортсменам. Особенно от такого человека, как Всеволод Бобров. Он был на похоронах моего брата – пожалуй, это последний раз, когда мы близко виделись. Потом и его не стало.

Роль телевидения, средств массовой информации… Это связано с бизнесом, но мне как болельщику неинтересно, кто там с кем спорит и кто сколько зарабатывает. Я хочу, чтобы показывали настоящие, хорошие матчи, чтобы я их хотел смотреть. Я понимаю, что меня должны вытащить, уговорить, чтобы я билет купил на стадион, то есть заплатил деньги. Как-то надо и с телевидением делать так, чтобы они зарабатывали от этого дела. А мне надо одного: покажите мне зрелище. Я думаю, это нормальное чувство простого российского человека.

Конечно, многое зависит от комментатора. А комментаторы у нас часто ведут себя очень неправильно: такой отвратительный, показной, визгливый патриотизм, безучастность какая-то, профессиональная непригодность. Даже наши выдающиеся в прошлом комментаторы бывали не на высоте. Надо уметь держать внимание и настроение зрителя и особенно слушателя, когда ты имеешь дело с толпой. По-моему, у нас не очень хорошо организовано обучение комментаторов: и профессиональное, и теоретическое, и человеческое. Массовый психоз, который они сами порой и разжигают, – это опасная вещь. Комментаторам всегда надо иметь чувство меры. Надо воспитывать профессиональных комментаторов.

Для меня тренер – главный тренер. Это человек, похожий на Николая Старостина: это авторитет для футболистов в профессиональном плане. Все должно находиться под сенью его философии игры и философии жизни тренера. Если игроки понимают его, уважают, ощущают и осознают его моральное право быть старшим, то тогда дела пойдут. Если нет, то не пойдут. Еще как минимум он должен быть «слуга царю, отец солдатам», он должен иметь достаточно контактов, чтобы ребята чувствовали себя надежно во всех отношениях, и они должны понимать, что при этом он на их стороне. Он должен объяснить игрокам, что всегда есть какие-то моральные критерии, за которые нельзя заступать, иначе ты превращаешься в обезьяну.

Что такое находиться внутри футбола? Это значит – быть всегда внутри своей стихии, внутри своей культуры, внутри своей среды, внутри своей страны, внутри мира с его страстями, глупостями, мифами. Если ты человек своей среды, тогда ты должен быть и болельщиком футбола, – не потому, что тебя кто-то принудил, а потому, что тянет, и ты чувствуешь жизнь.

Нам бы свои проблемы решить – тогда мы будем заниматься проблемами мирового футбола. Хотя, конечно, чрезмерная коммерциализация, чудовищная гонка зарплат, разорение клубов в результате гонки зарплат и покупки игроков… проблемы, конечно, существуют. Я считаю, что через какое-то время – не какими-то глобальными указами, а под влиянием обстоятельств – футбол станет немножко более натуральным и немножко более приближенным к своей национальной среде. Он будет не таким чрезмерно расфуфыренным, каким он является сейчас. И это не скажется слишком отрицательно на мастерстве, но очень сильно скажется на привязанности к футболу.

То же самое в российском футболе. С российским футболом сейчас происходит то, что после войны происходило с итальянским, испанским: страны жили бедно, но на зрелища шли большие деньги. И в этом есть какой-то резон: немножко отвлечь людей. Альтернатива – фанатик или фашист – совершенно очевидна, но уж лучше первое. Хотя и там тоже есть малоприятные стороны.

Если бы я руководил российским футболом? Я бы начал с того, чтобы на все основные матчи люди ходили бесплатно и радовались жизни.









 


Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Прислать материал | Нашёл ошибку | Верх