Загрузка...



Михаил Боген

Доктор педагогических наук, профессор кафедры

теории и методики физического воспитания

Российского государственного университета

физической культуры, спорта и туризма,

заслуженный тренер РФ по легкой атлетике,

автор нескольких монографий

по спортивной тренировке

Весь наш футбол – дворовый

Вы спрашиваете, в чем секрет притягательности и популярности футбола? Да, он действительно и популярен, и притягателен. Пожалуй, не найдется человека, который в детстве не пробовал бы играть в футбол. В зависимости от того, у кого что получалось (а это зависело, в свою очередь, от одаренности, а может, еще от чего-то), некоторые закреплялись в футболе: их все время приглашали, они все время играли, получали аплодисменты от зрителей во дворе и от участников игры; это их привлекало, и они потом сохраняли привязанность к футболу на всю жизнь. У других, как, например, у меня, получалось плохо, товарищи по этим играм меня особенно не привлекали, поэтому я от них отошел, но оставался горячим болельщиком футбола. Лет в четырнадцать-пятнадцать, это был 1947 послевоенный год, мы всем двором ходили на футбол на «Динамо» и ухитрялись без билета прорываться на трибуны – это считалось особой доблестью. Мы, конечно, знали всех футболистов, знали, кто как играет. Футбол как игра и как зрелище очень эмоционален, чему способствует атмосфера: огромные толпы на «Динамо», ты среди этой толпы, с которой ощущаешь такое единство, такое братство: какие мы болельщики! В те времена я просто восхищался футболом!

Перелом в моем отношении к футболу произошел на первом-втором курсе моей учебы в институте физкультуры. Нас обучали очень хорошие преподаватели: они серьезно работали над техникой, над тактикой, они внушили нам понятие о настоящем, «академическом» футболе. Узнав и поняв все тонкости, я увидел, насколько беспомощны, насколько низки в своем мастерстве наши футболисты.

Моей специализацией была легкая атлетика, где очень строги требования к технике, к тактике, к физической подготовке. В легкой атлетике, если ты допустил три, а иногда даже две ошибки, тебя просто снимают с соревнований: нельзя делать второй фальстарт, четвертую попытку в прыжках и метании. Великий спортсмен в гимнастике, в легкой атлетике, во многих других видах – это тот, который вообще никогда не ошибается. Никогда, потому что ошибка – это тут же проигрыш. В футболе же великий спортсмен – этот тот, который один раз за двадцать матчей забил красивый гол, в остальное время просто не попадает по мячу… иногда по мячу попал, так не попал по воротам! «Почему люди не видят своего технического, тактического убожества? – спрашивал я себя еще в студенческие годы. – Почему в тактике футбола допускается даже членовредительство? Это членовредительство планируется, готовится, отрабатывается, несмотря на то, что правила это запрещают и такие действия наказываются штрафными. Почему в другом, неигровом виде спорта, такого специального членовредительства нет, а в футболе есть?»

Я себе задавал все эти вопросы, но ответить на них не мог. Я все время над этим думал: и когда был учителем физкультуры, и когда был тренером, и общественным деятелем (я был секретарем Федерации легкой атлетики Москвы, еще кем-то таким). Пожалуй, только лет через тридцать или сорок я понял почему.

Футбол – это одно из средств государственного управления психикой угнетенного населения, нищего, затюканного, бесправного. От всех превратностей жалкого существования народ надо чем-то отвлекать. В Древнем Риме были гладиаторские бои, ну, а у нас футбол – самое распространенное, самое доступное зрелище. Болейте, радуйтесь! Прощалось даже повальное пьянство и четко выраженное снижение производительности труда после проигрыша любимой команды – везде, по всему Советскому Союзу. Это даже не скрывалось в официальной печати, которая очень строго контролировалась.

Футбол меня разочаровал еще и вот почему: в футболе на общенациональном уровне сохраняется, скажем так, «дворовое мастерство». Игра наших футболистов, особенно в последние годы, – это вообще катастрофа! Впрочем, и в те годы победы были очень редкими: достойно выступили разве что в Мельбурне в 1956 году, выиграв золотые олимпийские медали, да в 1988 на Олимпийских играх в Сеуле; в 1960 году – первый кубок Европы, потом Англия в 1966 году – четвертое место на чемпионате мира. Вот и все. И это почти за полстолетия.

Почему же весь наш футбол до сих пор дворовый? Потому, что при Сталине и потом по инерции после Сталина победа в спорте вообще и в футболе в частности приравнивалась к политической победе – скажем, такой, как победа в Великой Отечественной войне. Проигравших карали очень жестко. Пример: буквально разгром нашего футбола после проигрыша в 1952 году команде Югославии на Олимпиаде в Хельсинки (Сталин тогда политически воевал с Тито). Это было вообще верхом предательства: футболистов лишили званий заслуженного мастера спорта, мастера спорта СССР, тренеров лишили званий лучших тренеров страны, Аркадьеву и Якушину, которые готовили сборную команду СССР, запретили работать с футболистами высшей лиги. Они были просто заблокированы, вынуждены были работать где-то в подполье. Страх политического, а, следовательно, и карьерного наказания за неудачно сыгранную игру очень тормозил развитие международных контактов в футболе. Наши футболисты после этого встречались практически только с футболистами команд соцлагеря, а большинство стран соцлагеря имело не очень сильный футбол. Может быть, только Венгрия да в отдельные моменты Чехословакия играли посильнее, а остальные были на нашем уровне, потому мы и выигрывали довольно часто – так и «прославлялись». И все равно это был дворовый футбол, и стимула для изменения системы подготовки футболистов не было.

До сих пор, по моему глубокому убеждению, в нашем футболе сохраняется пренебрежение физической подготовкой игроков всех уровней: по своим физическим качествам они совершенно не подготовлены для побед на серьезных международных соревнованиях – ни по скорости, ни по выносливости. Они никуда не годятся, как ни странно, и по техническим показателям. И что интересно: у себя, во внутреннем чемпионате, в играх внутреннего календаря, футболисты еще показывают неплохую технику, а иногда и какие-то очень красивые индивидуальные действия, и взаимодействия с партнерами в игре, но как только нашей сборной нужно играть с хорошими зарубежными командами – эта техника и взаимодействие куда-то улетучиваются, их нету! Тоже интересный факт, да? Я его объясняю вот чем: наши футболисты вынуждены играть примерно десять месяцев в году. Если сравнить с легкой атлетикой, это – сверхмарафонская дистанция. Ни один марафонец не побежит со старта, как спринтер, не позволит себе делать спринтерские рывки на каждом километре дистанции: он себя интуитивно бережет. Футболисты же играют, как правило, в невысоком темпе, на невысоких скоростях – и то у них не хватает энергии до конца сезона, в конце сезона они все теряют работоспособность! В то время как в серьезных международных играх – таких, как первенство мира или отборочные игры на первенство мира, первенство или кубки Европы, другие какие-то турниры, которые продолжаются максимум около месяца (а иногда вообще нет турнира, есть только отдельные игры через большие интервалы – через месяц, через два) – наши футболисты зачастую попадают в ситуацию, когда готовятся, как марафонцы, и работают, как марафонцы, в течение долгих лет. Они должны соревноваться со спринтерами, причем с рекордсменами и чемпионами мира. Естественно, они этого не могут, потому что состав команд меняется, противник навязывает очень высокий темп игры, на высоком темпе возрастают скорости выполнения всех действий, и то, что некоторые наши игроки могут сделать на средней скорости (послать мяч партнеру или в ворота, сделать какой-то финт), на максимальных скоростях у них пропадает. Во-первых, потому что они не привыкли работать на таких скоростях, а во-вторых, и это самое главное, – за много лет у них уже вырабатываются стереотипы, совершенно жесткие программы: с какой скоростью выходить на мяч, как обрабатывать мяч, который летит с определенной силой… И если вдруг все поменялось – естественно, они с этим справиться не могут.

И все-таки несмотря на все, о чем я сказал, футбол остается самой популярной игрой у нас в стране. И невероятно популярен во всем мире.

В чем ключ, в чем отгадка? Во-первых, футбол, как я раньше сказал, является средством отвлечения масс от, увы, убогой нашей действительности. Это не просто средство, провозглашенное на словах, – это колоссально организованная, массированная психическая атака на население. Она длится в течение десятилетий. Азарт и тяга к футболу формируются специально, их можно направлять. Вспоминая давние коммунистические времена и то, как поддерживался порядок во время демонстраций, массовых сходок людей, можно совершенно уверенно сказать, что никаких варварских проявлений поведения зрителей может не быть, если наши органы, отвечающие за порядок, будут иметь четкую установку на их пресечение. И то, что происходит сейчас, эти варварские побоища, погромы фанатов на стадионах и вне их – все это происходит при явном попустительстве властей – ну, тех, кто обязан отвечать за порядок. Сначала смотрят, как развивается процесс: вот немножко сидений поломали (нельзя, чтобы совсем разломали), а вот теперь можно вмешаться и все это прекратить… Это тоже организуется, чтобы привлечь людей на стадионы. Многие ведь на стадион ходят не для того, чтобы смотреть футбол, а для того, чтобы подраться, чтобы быть зрителями побоища. Так что я думаю, что это звенья одной цепи – направленное развитие патологического интереса к футболу. Конечно, «патологического» в социальном плане.

У зарубежного футбола популярность немножко другая. Думаю, что факторы, вызывающие за рубежом очень высокий интерес к футболу, имеют несколько иную экономическую и культурно-этическую основу. Думаю, что футбол вообще популярен в мире потому, что это очень захватывающая игра. Но она привлекает внимание еще и высоким уровнем мастерства. Лучшие мастера-профессионалы высочайшего класса в зарубежных командах играют на том уровне, который, как я говорил, существует в легкой атлетике. Мастер – это тот, кто не делает ошибок. Взять Пеле, Гарринчу, нынешних великих футболистов Европы, Бразилии – они играют почти безошибочно: не теряют мяча в простых ситуациях, великолепно владеют всеми элементами обводки, финтов, метко бьют по воротам, не промахиваются. Мастерству, великому мастерству нападения противостоит столь же великое мастерство защитников и вратаря, и футбол интересно смотреть просто как проявление высочайшего мастерства.

Надо сказать, что все это прекрасно знают психологи, работающие в классных командах мира. Они знают, что зритель, заинтересованный зритель, отождествляет себя с футболистом. Отождествляет вплоть до полного слияния. У меня есть фотографии соревнований, где прыгает в высоту мой ученик (я его фотографирую в момент отрыва от земли с поднятой маховой ногой), двадцать зрителей стоят около заборчика и смотрят, как прыгает спортсмен, – они стоят с поднятой ногой! Это смешнейшие снимки, но они показывают вот это самое отождествление, полное слияние с тем, что делает другой человек. А когда люди приходят смотреть на Пеле, или Роналдо, или еще какого-то великого мастера, то они вместе с ним бегают по полю, обводят противника, бьют и попадают в ворота. Они чувствуют себя Роналдо – великим атлетом, современником, кумиром (хотя он, болельщик, на самом деле бухгалтер, который уже давно кашляет, ему карандаш-то трудно со стола поднять, он такое уже давно делать не может или не мог никогда) – но здесь, сейчас, на стадионе, он себя чувствует Роналдо. Я думаю, что в этом все дело, в этом секрет популярности и притягательности футбола в мире.

Возникает еще одна проблема, которая относится уже к сегодняшнему периоду нашего развития. Скажем, в Испании, в Италии нет массового оттока великих футболистов в другие страны. Наоборот, они выискивают и приглашают к себе великих и даже, так скажем, потенциально великих футболистов из бедных стран, тем самым обеспечивая постоянный приток отборных спортсменов, – есть за кого болеть, есть из-за кого чувствовать себя великими! Для зрителя это очень важно. У нас же все наоборот. В силу нищеты, в которой мы живем, наши великие футболисты уезжают за рубеж даже на смехотворные зарплаты. Эти смехотворные для Штатов или для

Англии зарплаты в 100 тысяч долларов для большинства наших игроков до последнего времени были недостижимой, вообще фантастической мечтой – кто здесь будет платить тебе такие деньги?!

Вместе с тем футбол популярен отнюдь не во всем мире. Я, например, очень сомневаюсь, что футбол любят во Вьетнаме, в Лаосе, Кампучии или, скажем, в Непале. Я знаю, что игры чемпионата мира в Японии – Корее смотрело три с половиной миллиарда зрителей – говорят, больше, чем Олимпийские игры в Сиднее. Это очень хороший факт. Но популярность футбола связана прежде всего с успехом собственной национальной, городской или клубной команды, а сколько команд участвует в чемпионатах мира в финальной части, которую транслируют? Тридцать две! Вот в этих тридцати двух странах футбол действительно популярен, вот здесь он действительно триумфальный вид спорта!

Почему так популярен именно футбол, а не какой другой вид спорта? Я думаю, футбол приносит самую высокую прибыль. Стадион «Маракана» в Бразилии на 200 тысяч мест забит до отказа, когда там играют серьезные команды, например, Уругвай – Аргентина. А на международных соревнованиях по фехтованию присутствуют 50 человек: в зале, где они соревнуются, больше просто не помещается. Но и это ерунда. Самое главное, что 20 миллионов долларов, которые, наверное, собирают с 200 тысяч зрителей владельцы «Мараканы», – ничто по сравнению с тем, сколько соберут его владельцы в «черном» тотализаторе. А футбол дает самую богатую гамму возможностей, ты можешь ставить на что угодно: будет – не будет играть такой-то, выиграет – проиграет такая-то команда, забьет этот гол в свои ворота или не забьет… на все можешь ставить. Так что популярность футбола зависит еще и от того, что люди, имеющие с футбола совершенно фантастические прибыли, ведут миллионы и миллионы других людей какими-то не очень мне известными путями к источникам этой прибыли. Кажется, 60 процентов прибыли от футбола любой успешный предприниматель тратит на рекламу – вы подумайте, сколько же тратят эти тотализаторщики и футбольные воротилы на то, чтобы привлекать зрителя! Среди четырех с половиной миллиардов футбольных зрителей три с половиной – наверняка участники тотализатора: они хотят хоть десять долларов, но выиграть – и ставят! Вы знаете, что в Италии еще в 1936 году был принят закон о том, что весь итальянский спорт официально финансируется на средства от футбольного тотализатора? И это действует до сих пор! А сейчас, по-моему, на эту систему перешла и Англия.

Что же касается того, что футбол значит для меня лично, – сейчас будет совершенно неожиданный ответ. Все дело в том, что я, еще на институтской скамье поняв, насколько убоги наши футболисты в техническом плане, начал думать: а что бы сделал я, если бы был футбольным тренером. Ну и со свойственной мне внутренней «скромностью» точно решил, что я бы подготовил команду чемпионов мира, не меньше. Я все время слежу за нашим футболом и все время совершенствую свою модель подготовки будущего чемпиона мира. Что это за модель?

Когда я работал в Высшей школе тренеров, у меня в группе училось тридцать великолепных советских специалистов. Среди них были великие футболисты, великие тренеры, которые работали с командами высшей лиги, добивались высоких успехов. Они меня не понимали, потому что, как вывел я из двухлетнего общения с этими довольно интересными людьми, для них святым является то, что делают все: вот это надо копировать, к этому надо стремиться. А я им предлагаю совершенно нестандартное решение, потому что мне кажется, что на копировании чемпионом не станешь: нужно предложить что-то, к чему не готов ни один из противников, а это могут быть только нестандартные решения. Например, не проводить первенство Советского Союза (сейчас – первенство России) в течение восьми месяцев, а проводить, скажем, турниры по типу Гран-при; их в течение года будет десять или больше – восемь из них идут в зачет. Хочешь – участвуй, хочешь – не участвуй. Чемпион Советского Союза – тот, кто набрал большее количество очков. Это, во-первых, приучит ребят к спринтерской игре, позволит формировать то, что нужно для игр в коротких турнирах. Второе: как тренер по легкой атлетике я знаю, что когда человек способен в одном тренировочном занятии пробежать, скажем, 30 раз по 100 метров в полную силу через 100 или даже через 50 метров трусцой, то он способен делать это бесконечное количество раз. Что значит «бесконечное»? Однажды я решил на себе проверить, сколько раз могу пробежать в полную силу, без уменьшения результата, по 100 метров. Я начал, по-моему, в 7 часов вечера, а закончил в половине девятого – уже не было видно стрелок секундомера. Так вот, я к этому моменту сделал что-то около 35 раз, причем последние десять были на уровне личного рекорда. И мог еще! Потом я это же проверил на своих учениках – то же самое.

Наши футболисты не понимают основы своей работоспособности. Мне лично кажется, что основа работоспособности – игровой работоспособности, не тренировочной, а игровой – очень похожа на работоспособность бегуна на 400 метров. Именно на 400, а не на 100, не на 200 и не на 800. Почему? Потому что футболист должен в полную силу через короткие интервалы отдыха бежать на уровне личного рекорда скорости, а такая техника бега предусматривает именно бег легкоатлета на 400-метровой дистанции. Сколько угодно раз. Это именно то, что должен делать футболист во время игры. Он должен делать 30-метровый рывок – 30 метров трусцой, опять 30-метровый рывок – 30 метров трусцой, 50-метровый рывок – и так далее в течение всей игры. И так два тайма по 45 минут. К этому надо подходить.

Я излагал эти идеи, делился со слушателями ВШТ, читал лекции на курсах тренеров, на курсах управленцев, организаторов, для руководителей спорткомитетов всех уровней. Они мне в ответ: «Михал Михалыч, Вы что думаете, Вы шагаете в ногу, а весь мир не в ногу? Так никто не тренируется!». Я говорю: «Слушайте, если мы будем тренироваться так, как все, мы никогда и ничего не выиграем, потому что мы тренируемся так, как все. Вы что, гарантируете, что у вас самые талантливые на Земле игроки?»

Надо делать такие вещи, к которым другие не готовы! А пока они будут разгадывать и осваивать наши секреты, мы придумаем еще кое-что, к чему они опять будут не готовы, и в этом прогресс. Кстати, в основе дальнейшего прогресса лежат методики подготовки, о которых наши футбольные тренеры (да и не только футбольные) не имеют ни малейшего понятия. Что я имею в виду? Быстрый отдых – быстрое восстановление.

Самый мощный источник энергии – это жиры, а не углеводы. Углеводы обеспечивают кратковременную работу и, когда углеводные источники исчерпались, спортсмен говорит: «Я сдох – все, больше не могу». Жиры дают практически неисчерпаемый источник энергии, который позволяет восстанавливаться не только в тренировочных занятиях, но и в ходе самого соревнования. Чтобы включить и тренировать механизмы энергопроизводства, основанные на жировом обмене, нужно углеводные источники обязательно довести до полного истощения, – тогда начинает включаться жировой обмен. Для того чтобы полностью сжечь углеводы в организме, нужно бежать примерно полтора часа, причем с очень приличной скоростью (по крайней мере, 20 км пробежать за полтора часа). Сам спортсмен ощущает это как внезапное чувство голода. Это чувство голода, причем такое острое, что ты готов жевать все, что угодно: вот этот свой ремень от брюк или тапочки, появляется, когда количество углеводов в крови падает до определенного минимума. Таких кроссов (я спрашивал об этом у великих футболистов) ни в одной команде никто не бегает. Кроссовая тренировка у них – это 30-40 минут равномерного бега на пульсе где-то около 120 ударов в минуту, что способствует восстановительным процессам, но ничего не развивает. Поэтому, по разумению этих же великих спортсменов и тренеров, футболисты очень не любят два вида работы: на выносливость и, как ни странно, на силу. Они не любят эти два вида работы – они любят футбол. А почему не любят? Потому что работа на выносливость, которая проводится один раз в неделю на неэффективных нагрузках, ничего им не прибавляет, но мучиться заставляет, а работа на силу тоже проводится не в тех режимах, а главное – не в том количестве, которое может дать эффект. По исследованиям наших отечественных ученых (Ратова, Кузнецова и других) для совершенствования качеств силы нужно работать не меньше 4-5 раз в неделю по полтора – два часа – вот тогда сила растет. Наши футболисты говорят: «Зачем? У нас есть общепринятая схема работы, по этой схеме мы работаем «на силу» по понедельникам». Силовая работа – один раз в неделю! Естественно, она трудная, требует напряжения – естественно, они ее не любят.

Физическая подготовка футболиста перемывается в течение десятилетий в одних и тех же параметрах, в одних и тех же пределах, которые приняты как трафарет. Но серьезного проникновения в суть дела нет. Получается следующая вещь: нет серьезной силовой подготовки, общей выносливости, которые обеспечивают оперативное восстановление; нет эффективной работы ни над техникой, ни над тактикой, потому что, играя, мы привыкаем к марафонскому режиму, а в спринтерских режимах это все оказывается неэффективным.

А коррупция? Возьмем «Локомотив», который еще в прошлом сезоне был у нас на самом верху. У них был парень такой, Веселов. Почему я знаю? Потому что уже на протяжении 12 лет я помогал и сейчас помогаю детской спортивной школе «Локомотива» выстраивать физическую подготовку. Веселов, Пашинин, центральный защитник Маминов, Евсеев, который был по ошибке продан в «Динамо» как бесперспективный и выкуплен обратно, – это все ребята из детской спортивной школы «Локомотива», которые по общей физической подготовке в течение 6-8 лет по моим схемам готовились. Об этом почему-то никто не говорит. Самые сильные люди, первый состав! Так вот, Веселов очень неохотно допускался к играм тренером Семиным. Почему? Потому что он был импровизатор. Он был плохо управляем. Он яркая индивидуальность. Что это как не коррупция? Это коррупция, потому что Семин продает игру, а Веселов забивает мяч, и «Локомотив» вместо ничьей – выигрывает! Кстати, Веселов был решительно и окончательно отчислен из состава после того, как он забил победный мяч в игре с «Динамо». Счет был 1:1, и на последних минутах Веселов головой вбивает мяч в ворота (это было лет пять назад, наверное) – все, больше он не играл! Казалось бы, этого человека нужно носить на руках: он может в любую минуту забить! А этого, оказывается, не надо. Вот это и есть коррупция.

Коррупция – это когда судьям платят за то, чтобы они не давали игрокам играть, игрокам платят за то, что они забивают, срезают мячи в собственные ворота… и так далее и тому подобное. Ну как можно в таких условиях нормально развиваться футболу? Думаю, что все это есть и в зарубежном футболе, но, может быть, там есть какие-то секреты, которых мы не знаем, которые действительно помогают делу. Чтобы срезать в собственные ворота, да так мастерски, чтобы думали, что это трагедия, а не намерение (ведь нужно, чтобы тебя потом и болельщики не убили), – какая же это гадость!

Что, на мой взгляд, главное в футболе: непредсказуемость, результат, сама игра, игроки, импровизация, игровая дисциплина, мастерство игроков, мастерство тренера, болельщики, атмосфера стадиона? Перечень всех этих факторов не годится как общее для всех. Например, для болельщика, конечно, важна непредсказуемость, важен результат. Я не имею в виду случай, когда результат достигнут нечестно. Сама игра – главное для болельщика в том случае, когда она складывается в нашу пользу. Значит, главное не сама игра. Игроки? Да, я люблю этого игрока, и что бы он ни делал – он все равно самый лучший, он кумир, а кумиру все прощается. Импровизация – это безусловный компонент мастерства. Импровизация и игровая дисциплина: они не сочетаются, они противоречат друг другу. Импровизация, как ни странно, хороша только там, где есть высокая игровая дисциплина, потому что я как тренер разрешаю импровизировать только тому, у кого эта импровизация блестяще отработана в тренировках. Ему можно импровизировать, а вот остальным, у кого этого уровня еще нет, импровизировать нельзя, надо играть очень строго. Мастерство игроков – безусловно. Мастерство тренера – безусловно. Мастерство – исходное качество футболиста. Мастерство игроков – это производное от мастерства тренера. Болельщики, атмосфера стадиона – безусловно.

Из этого перечня я бы выделил, пожалуй, все-таки мастерство игроков, которое формируется под руководством грамотного тренера, и атмосферу стадиона. Потому что я очень верю в обмен энергией между спортсменом на дорожке или на поле и болельщиками, которые присутствуют на стадионе и болеют за него или против. В любом виде спорта, в любом. Такое существует – абсолютно точно. Я это называю единым энергетическим полем. Я думаю, что оно существует на спортивной арене, на спортивном ристалище. Оно складывается из энергетики спортсмена, который борется, и энергетики зрителя, который активно переживает. Происходит взаимная подпитка: спортсмен передает своими действиями энергию болельщикам, болельщики своими реакциями передают энергию своему кумиру. Это очень четко видно, и здесь, по-моему, не нужны никакие научные данные. Великие спортсмены, да и невеликие тоже, говорят о том, что поддержка болельщиков – это очень важный фактор в реализации целей, которые они ставят перед собой.

На вопрос о том, что такое футбол: игра, работа, зрелище, забава, развлечение, отвлечение людей от повседневных забот, разрядка, регулятор настроения масс, клапан для выхода агрессии, средство массового заражения толпы, истерия, средство массового психоза, ремесло, творчество, повод напиться, поорать, подраться, – я уже, кажется, ответил.

И все же попробую поконкретнее, раз уж такой вопрос есть. Независимо от конкретного вида, в котором человек реализует себя в спорте, основное отличие спорта от всех других видов воспитательной деятельности заключается в физическом совершенствовании личности. Здесь я поясню, что я понимаю под «совершенствованием». «И создал Бог человека по образу своему и подобию». Значит, каждый человек богоподобен, но не каждый одинаково приближен к Богу в своем богоподобии. И вот я понимаю это так, что спорт позволяет человеку приблизиться к Богу в его основных, скажем, признаках. Эти признаки присущи только Богу и никому более: это всемогущество, всезнание, или всеведение, вечность и вездесущность. Вот четыре признака Бога. Может показаться, что я немножечко сам не знаю, о чем говорю. Разве человек может быть вечным? В Библии неоднократно говорится о том, что человек познается по делам его. Бог проявляется прежде всего в деятельности, которая состоит из действий: «И сказал Бог: «Да будет свет», и сказал Бог: «Да отделится вода от земли»… И вот таких речений, то есть действий, богословы насчитали десять. И человек тоже проявляется в деятельности, в действиях.

О всесилии Бога. Бог по своему слову может создавать все, да? Может ли Бог создать такой камень, который он не может сдвинуть с места? Ну, для этого Бог должен создать камень, который он никогда с места не сдвигал, потом попробовать сдвинуть его с места, сдвинул – ну что ж, сделаем побольше, и так далее до тех пор, пока Бог не поставил себе границу. Он всесилен! А человек? То же самое. Вы поднимаете штангу в 25 кг и гордитесь этим. Немножко позанимался – и поднял 30, еще немножко позанимался – поднял 35… «А предел?» – спросите Вы. Предел только в тебе, внутри, ты подобен Богу. Бог всеведущ, потому что он снял границы своего знания. Там ведь сказано: «И увидел Бог, что свет хорош». Значит, он не знал, будет ли хорош свет, но когда он создал свет, он увидел, что он хорош. «И начал творить дальше, и опять увидел Бог, что это хорошо». И дальше пошел, и дальше. То есть он все время снимает свои границы, поэтому он безграничен. И до тех пор, пока Бог будет снимать свои границы, он будет бесконечен.

Если же мы вернемся на нашу бренную футбольную землю, то я осмелюсь сказать, что главное в футболе как в виде спорта – это его способность сделать человека – вот как это ни странно! – богоподобным. То есть сама идея спорта состоит не в том, чтобы выиграть, не победа – главное в спорте, главное – продвижение к совершенству, снятие границ с сегодняшнего состояния. Состязания и тренировка – это единая система условий, в которой ты и формируешь, и выявляешь свой прогресс, – больше ничего. А сама победа – ну, она просто неизбежна в спорте, только надо победу понимать немножко по-другому: первоначальное и глубинное значение победы – это победа над собой в своем приближении к богоподобию. Если ты сегодня немножко лучше, чем вчера, – ты победил себя, ты отодвинул границы, стал ближе к Богу. «Многие бегут на ристалище, но только один получает награду. Так бегите, чтобы получать». Он пишет это коринфянам. В Коринфе епископом был его ученик, Тимофей, если не ошибаюсь. И был этот Тимофей большой любитель телесных упражнений. В Коринфе тогда всюду велись религиозные диспуты, которые очень поощрялись, чтобы доказать преимущество христианства. Диспут – это состязание. И если уж ты вышел на состязание, на соревнование, то побеждай. Большой грех, если ты, будучи внутренне убежденным в истинности религии, которую проповедуешь, не сможешь это доказать в дискуссии: это показывает, что ты просто не совершенен в своей вере. Вот такой и спорт нужен человеку! Он зовет человечество и отдельного человека к совершенству! Здесь полное совпадение с марксовой доктриной совершенствования человека. Один из основных тезисов и Маркса, и Библии, которую Маркс отвергал (кстати, в этом одно из проявлений узости и ограниченности Маркса как философа), состоит в том, что любой экономический уровень развития общества имеет в виду созидание, производство материальных ценностей для удовлетворения потребностей человека. «И только коммунистическое общество меняет цель, – говорит Маркс. – Его главная цель – это производство всесторонне развитых людей». Вот тебе, пожалуйста, – полное совпадение.

А что касается всех негативных вещей в сегодняшнем футболе и спорте вообще, то тут я опять же основываюсь на марксизме, в который верю, потому что он полностью вытекает из Библии: в основе всего лежит удовлетворение материальных потребностей. Кому-то выгодно, чтобы был массовый психоз, кому-то – чтобы был повод напиться, подраться, поорать, то есть спорт, футбол эксплуатируются не только дельцами от профессионального спорта, но и колоссальным количеством других людей, которые используют спорт как средство удовлетворения своих карьерных, политических и других потребностей. Никакая деятельность (согласно тому же марксизму) не возникает произвольно – она возникает только как средство удовлетворения потребности человека и общества. Так вот если подойти к спорту с позиций необходимости его появления, то потребность в спорте была продиктована только необходимостью быть максимально сильными. Именно максимально. Слово «максимально» вообще неотрывно от понятия «спорт». Там, где нет максимума, спорт исчезает. Максимально – почему? Потому что если ты не максимально превосходишь всех, то всегда найдется более сильный, чем ты, тот, для кого ты станешь рабом.

Все дело в том, что максимальное развитие человека, приближение к Богу, богоподобие во всех направлениях может быть использовано не для человека, не для его совершенствования, а для других потребностей. Спорт в целом и футбол в частности великолепно могут решать политические, идеологические и другие задачи, поэтому их охотно используют для подготовки киллеров, для демагогии в предвыборной борьбе, для борьбы за мир – для чего хочешь. Но это все неспецифические функции спорта, это все побочное использование спорта как эффективного средства влияния на сознание людей. Вот вам блестящие примеры использования спорта из истории олимпийского движения: с одной стороны, как средство воспитания патриотизма (в Америке), с другой – как средство воспитания расовой ненависти и пренебрежения к другим народам (у Гитлера в его Олимпиаде 1936 года). Футбол в данном случае ничем не отличается от любого другого вида спорта: можно воспитать патриотизм, национальную гордость, национальный характер, а можно – национализм, шовинизм, ксенофобию, психоз… Это совершенно верно. И когда-то это стало для меня прямо ударом.

Я понимал, что советский спорт воспитывает в людях чувство национального единства: мы восхищаемся победой какого-нибудь чеченца в соревнованиях по борьбе и точно так же приветствуем, скажем, Ольгу Корбут из Белоруссии или какого-нибудь эстонца. Но вот конец восьмидесятых годов, начало перестройки – едет московское «Динамо» (или ЦСКА, я уж не помню) в Киев на матч с украинской командой. Собирается чуть ли не 80 тысяч болельщиков, и все дружно скандируют: «Бей москалей! Бей! Бей! Бей москалей!» – и так всю игру. И там действительно были попытки… разбили стекла в автобусах… Вот, пожалуйста, социалистическое государство – даже не надо Гитлера вспоминать.

Можно ли с помощью футбола целенаправленно манипулировать массовым сознанием и поведением людей? Я думаю над словом «массовое». Здесь все зависит от ситуации, от напряженности ситуации. В спокойной жизни манипулировать можно разве только отдельными группами, но в экстремальных ситуациях, когда все уже на грани жизни и смерти, – тогда можно. Очень хороший пример: футбольный матч в осажденном Ленинграде между двумя армейскими командами. Он имел колоссальное значение и очень сильно повлиял на массовое сознание умирающих в блокадном городе ленинградцев. Это мне рассказывали люди, слушавшие репортаж об этом матче, – две мои сестры, которые пережили всю блокаду от первого до последнего дня, голодали, потеряли близких… они говорили, что этот матч вдохнул в них столько сил, что захотелось жить. Как исполнение «Ленинградской» симфонии Шостаковича, который, кстати, был фанатичнейшим болельщиком футбола. …А игра киевского «Динамо» с командой нацистов под дулами пулеметов в оккупированном Киеве и ее трагический конец?

Способствует ли футбол формированию мифов в массовом сознании? Например, можно ли с помощью футбола формировать такие мифы: об индивидуализме или коллективизме народа или нации, о личном выборе индивида, о нейтралитете личности и общества, о низменной природе человека, о сверхчеловеке? Здесь нужно сказать, что основы совершенствования человека, о котором мы уже поговорили, которые есть смысл спорта, – это наличие мифов в сознании людей. Миф о Боге – да, это миф. В классическом определении. Любая вера во что-то – это миф. То же самое в футболе. Мифы в футболе нужны обязательно, но само понятие мифа индивидуально: оно зависит от ситуации, от особенностей психики, от сиюминутного состояния человека и многого другого. В психологии (да и в социологии) совершенно четко установлено, что в дни обострения жизненных условий и жизненных ситуаций повышается количество верующих: люди, которые были абсолютными атеистами, начинают верить в Бога. Значит, миф просто необходим человеку. Для того чтобы жить.

Относительно того, способствует ли футбол созданию у людей целостного представления о мире и мироздании, целостного восприятия мира. Я думаю, что футбол имеет к этому некоторое отношение, но только в узком значении и очень косвенно. Это вопрос философский, это не обыденный вопрос. Если человек в своей жизни сталкивается с какой-то философской проблемой (о сущности и нравственных основах бытия, о честности и нечестности, о прекрасном и безобразном – в частности, можно ли принимать такой иезуитский лозунг, как «цель оправдывает средства»), – если человек озабочен такими вещами, то и футбол может быть моделью, на которой проверяется истинность его убеждений. Большинство людей, размышляющих над такими философскими проблемами, имеют какую-то свою концепцию, но среди всех этих людей только очень маленькая, микроскопическая часть («шизофреники»!) могут принимать во внимание существующие точки зрения и свой прошлый опыт. Для них это составляет объективную данность. Подавляющее же большинство исследует окружающий мир для выяснения философских истин, увы, только ориентируясь на свои взгляды, на личный эмпирический опыт. Такие люди принимают все, что согласуется с их взглядами, и моментально отсекают все, что не согласуется, что опровергает их установки.

Можно ли говорить о какой-то особой философии футбола? Их много, особых философий футбола. Есть философия, которая говорит, что футбол – это одно из самых благодатных пространств для формирования бо-гоподобия человека. Вторая философия: футбол – это очень благодатное поле для извлечения больших прибылей… Футбол – это настолько богатая по своему содержанию деятельность, что она даст аргументы в пользу любой точки зрения, любой жизненной философии. Какая у меня философия жизни, так я невольно, подсознательно воспринимаю футбол.

Отсюда: какова философия нашего российского футбола сегодня? Мне очень трудно отвечать на этот вопрос, потому что для меня этот вопрос звучит так: первое – что такое футбол для зрителя, второе – что такое футбол для футболиста, третье – что такое футбол для футбольного менеджера любого ранга. Для них для всех футбол – разное. Но все получают свое – то, чего хотят.

Зритель: один хочет почувствовать себя таким же, как Пеле – все могу; другой хочет, чтоб его команда выиграла и поэтому благословляет любое – честное, нечестное, какое угодно – действие для выигрыша, его философия: цель оправдывает средства; третий хочет на футболе заработать как можно больше: «Ты за что больше платишь, за проигрыш? Значит, мы проиграем!».

Футбол для России сегодня – это то же самое, что сама Россия сегодня. В России 95 процентов нищих и 5 процентов мультимиллионеров и миллиардеров. Для нищей России футбол сегодня – это средство забыть о том, что ты нищий, хотя бы на два часа, пока сидишь на стадионе или у телевизора. Ну, а для мультимиллионера это средство выстраивания вокруг себя каких-то заградительных конструкций – и для этого он становится спонсором, еще чем-то. Думаю, что футбол для Бразилии сегодня то же самое. А для Германии, для Италии, для Испании, где совершенно другой экономический уровень и уклад жизни, другое качество жизни, – там к футболу другое отношение.

Футбол – явление национальной культуры. Аргументы: культура – это то, что сделано руками человека для удовлетворения потребностей человека (я такого определения не читал, я к нему сам пришел), культура – это то, чего не существует в природе, но что создано человеком для удовлетворения каких-то своих потребностей. Мы уже говорили о том, что футбол удовлетворяет многие потребности человека, и с этой точки зрения он, безусловно, элемент культуры.

Можно ли говорить о футбольной культуре страны, нации, общества? Я думаю, можно, потому что любое средство, которое создано человеком для удовлетворения своих потребностей, обязательно приобретет некие черты, которые приспосабливают это средство к существованию в условиях данной страны.

И в этом плане правомерно говорить о культуре футбола как о субкультуре, своеобразной специфической подкультуре общества. За свой научно-педагогический век я видел сотни футболистов, студентов, слушателей, учащихся-футболистов. Конечно, есть какая-то своя субкультура у этой категории людей. А если идти дальше, то можно, наверное, говорить о субкультуре футбола даже по отношению к культуре спорта, потому что в каждом виде спорта есть своя система регламентов, допускающих нечто или не допускающих чего-то. Ну например, можно изо всех сил бить человека по лицу, чтобы лишить его сознания, это разрешено правилами бокса, но нельзя даже дотронуться до человека в баскетболе, это наказывается… Одни виды субкультуры от другой отличаются своей ориентированностью на что-то.

Конечно, футбол не только элемент спорта. В наше время в России футбол меньше всего элемент спорта. То же самое и во всем мире, потому что футбол во всем мире сейчас ориентирован на профессиональную деятельность. Отсюда и подготовка к этой профессиональной деятельности, начиная от отбора. Кстати, само понятие «отбор» для спорта нонсенс. Нонсенс! Потому что каждый человек создан подобно Богу, и каждый человек имеет право стремиться к этому совершенству. Отбор – это уже нарушение этого принципа. Ты не годишься? – Это уже не спорт!

Конечно же, футбол есть элемент массовой культуры, шоу-бизнеса, контркультуры, потому что под словом «культура» мы объединяем и понятие «зрелище». Футбол может быть деятельностью, а может быть зрелищем. И то, и другое – элементы культуры. И в данном случае он, конечно, элемент культуры.

Может ли футбол являться элементом контркультуры? Может. Контркультура – это то, что разрушает культуру. Антикультура – это культура для определенного пространства бытия. Там, как в антимире, то, что положительно, – отрицательно. Критерием принадлежности к культуре и контркультуре является нравственное содержание индивидуума. Если он положителен, то он будет воспринимать культуру и отвергать контркультуру, а если он отрицательный по своей нравственности, то будет наоборот. Возьмем случай, который произошел летом прошлого года в Москве на Манежной площади, когда несколько тысяч фанатов устроили массовое побоище. Это элемент контркультуры, где футбол явился поводом грубого антиобщественного действа. Сам футбол (футбол как наш любимый вид спорта!) не участвовал в этом кем-то организованном и спровоцированном побоище. Я уверен, что они все равно устроили бы этот погром, даже если бы наши выиграли.

Но все-таки собрались по поводу футбола и смотрели на площади футбол!..

Некоторые любители футбола – интеллектуалы считают, что в отличие от других видов спорта (хоккея, бейсбола, баскетбола) футбол будто бы обладает какой-то особой притягательностью, магией, что футбол не всегда логичен, наоборот, парадоксален. Я с этим согласен – и не согласен. Потому что любой вид спорта имеет своих очень преданных, устойчивых болельщиков, и особой притягательностью, своей магией обладает любой вид спорта. Ну, например, есть такой вид спорта, как гольф, – там своя аура, свои парадоксы; для группы любителей гольфа (она очень маленькая) их спорт самый лучший, самый притягательный, никакой футбол с ним не сравнится.

Магия футбола состоит в том, что ты себя отождествляешь с действующими лицами. Ты чувствуешь себя в действии, в деятельности: ты испытываешь самые сильные эмоции от того, что только что забил гол (ты забил!); от того, что, скажем, сбил противника с ног, а судья не заметил («Как мы его надули!» – это ты такой ловкий и удачливый!). Я думаю, что во всякой деятельности человека, начиная, скажем, с шитья сапог и кончая футболом как одной из вершин человеческой мысли и творчества, существуют разные уровни исполнения. Подмастерье может принести, отнести, наточить, сделать еще какое-то вспомогательное действие – мастер может идеально воплотить какую-то форму. И есть художник – в любой деятельности, я еще раз это напоминаю, в любой. Художник – это тот, который в свое произведение вкладывает свое мировоззрение. Футбол, как и любой другой вид спорта, не исключение. Вот штанга. Сама по себе штанга – это не подход и не подъем – это деятельность, в которой основным звеном является подход и подъем, но… какое количество вариаций! А главное – разные исполнители: и один подходит, и второй подходит – люди разные, и зритель воспринимает их по-разному. Ты думаешь, Майк Тайсон зверюга, хулиган, бандит, гангстер? Но он еще и артист! Ведь он ухо своему противнику не зря откусил: так он играет на свой образ, образ людоеда: «сожру тебя, гада». Зрителям нравится – ходят, платят деньги.

Возьмите хоккей. Есть амплуа в хоккейной команде – убийца-киллер, прямо амплуа, специально учат. Как-то у нас на заседании кафедры выступал великий Анатолий Владимирович Тарасов. Это было совершенно потрясающее выступление! Он, в частности, сказал: «Я привез с собой одного парня, который играл плохо, но он должен был сделать только одно: «вырубить», очень серьезно «вырубить» хоккеиста из команды наших соперников». И наш игрок великолепно выполнил это задание тренера: он вырубил лучшего нападающего противника. После этого его выгнали, и Тарасову он не нужен был – он свое дело сделал. Все канадские газеты писали, что операция по восстановлению ноги «вырубленного» хоккеиста стоила 160 тысяч долларов, – вот такие были переломы! Такого история канадского хоккея раньше вообще не знала, хотя был у них вратарь – Плант, по-моему, – у которого на теле было триста шрамов, все зубы выбиты, но ни одной серьезной травмы.

Важно показать драку – за это деньги платят. Но если мы серьезно «вырубим» самого популярного или самого лучшего игрока, то три четверти зрителей больше не придут. Кто потеряет? Все потеряют, вся лига потеряет, потому что зрители на него только и ходили! Уверен, что в футболе то же самое: и в Аргентине, и в Уругвае, и в Бразилии. В России – нет. Здесь сломать ноги можно так, что противник никогда больше не встанет, – начхать нам на это… Поэтому у нас даже на международный матч сейчас ходит по 1000 человек, и это еще успех, а то на арене в «Лужниках» было 300—800 зрителей.

Что касается духовности футболиста, то здесь нужно очень остерегаться понятий, неточного их применения. Мы можем сейчас говорить о совершенно разных вещах, потому что для меня спорт – это деятельность, направленная на максимальное совершенствование человека, на приближение его к идеалу. В этой деятельности, если будут какие-то негуманные, нетоварищеские, нечестные отношения между спортсменами, цель становится вообще недостижимой. Ну нельзя проявить свое совершенство, если противник сознательно мешает тебе его проявить! А что значит «мешает»? В системе спортивных понятий это значит «применяет приемы, запрещенные правилами». Противник этого не ждет, он честен, а у него выигрывают за счет запрещенных приемов. У боксеров, кстати, есть такой очень плохой удар, который запрещен правилами, но за который не дисквалифицируют, просто дают предупреждение: бьет по затылку и открытой, и закрытой перчаткой, бьет очень сильно. Фактически это нокаут, но человек еще стоит. Ему делают предупреждение – ну и что, ему остается только добить! Вот в таких условиях продемонстрировать свое совершенство нельзя, и спорт в этом случае теряет свой смысл. В схватке двух людей, которые мешают друг другу, футбол теряет зре-лищность, теряет эффективность как средство воспитания (известный «прекрасный» принцип советского футбола: сам не играй, но и ему не дай играть). Спорт умирает в таком случае – вот и все…

Как показывает жизнь, великие в прошлом футболисты, как правило, редко становятся выдающимися тренерами, хотя есть исключения. Как объяснить эту коллизию? Выдающийся футболист может стать выдающимся тренером только в том случае, если он подготовлен выдающимся тренером, прочувствовал, понял, разобрался в методиках подготовки великого спортсмена.

Если же спорт построен на отсеве (мы, правда, говорили об отборе, но это тот же отсев, просто другая его сторона): плохо играешь – играй в заводской команде;

а ты молодец: ты пришел из заводской команды, но знаешь, что для команды Высшей лиги не годишься, играй во второй – этот «естественный» отбор дает тренеру готовых мастеров. Тренер сам не знает, что надо сделать, чтобы этот футболист играл так, как этот. Взять любую команду, любую. В ней есть игроки, которые играют блестяще, а рядом в том же амплуа – игрок, который играет плохо. Почему, играя рядом, худшие не подравниваются под лучшего? А просто потому, что тренер не владеет ничем, кроме умения отсеивать тех, кто играет плохо! Из такого футболиста, даже очень высокого мастера, тренера не получится. Он не знает, почему игрок играет хорошо, – «просто у него так получается»! И только строго выверенная, методически строгая концепция мастерства способна воспитать из игрока великого тренера.

А вот уже другое утверждение. При имеющемся всенародном интересе к футболу, симпатиях к футболистам среди любителей футбола в спортивной и в неспортивной среде отношение к футболистам спортсменов-представителей других видов спорта часто (очень часто!) негативное. Они-де баловни судьбы, гуляки, любители красивой жизни, из-за них якобы на всех спортсменов в народе смотрят как на дармоедов, людей недалеких, для которых главное – заработать деньги и повеселиться. Такие стереотипы имеют место. Что я о них думаю? Причина таких стереотипов вот в чем.

Вернемся к исходной точке всех наших спортивных и неспортивных несчастий: нищета. Не деньги, а нищета. Хроническая, многолетняя, в течение многих поколений. И просто как воздух – необходимость хоть как-нибудь выбраться из этой нищеты, детей как-то обеспечить, чтобы не жили они в этой нищете. В такой ситуации человек согласен на все – только платите деньги… Перед мальчиком стоит цель: вырваться из этой нищенской среды любыми способами. Футбол дает такую возможность, и у футболистов, пожалуй, это развито больше всего. Это первая причина негативного стереотипа футболиста в спортивной и неспортивной среде.

Виды спорта неравномерны по количеству болельщиков и получаемых денег. Количество денег находится в прямой зависимости от числа болельщиков. Кто больше всех денег получает? Шахматисты. Потому что шахматы – это самый распространенный и самый что ни на есть доступный для всех вид спорта. И болельщиков очень много, и пресса подогревает интерес. У нас же первое, о чем мы читали, были шахматы, шахматисты, а уже потом футбол, футболисты. О борьбе меньше, о том же бадминтоне еще меньше… Пропорционально популярности вида спорта, его способности привлечь внимание населения тот или иной вид спорта шире или уже используется как средство активного формирования мышления масс – вот вся политическая подоплека этого экономического и социального феномена. Футбол на протяжении всей советской истории был самым партийным видом спорта. Он и сейчас им остается – правда, партии себя по-другому называют. Помните поговорку: «У матери было три сына: два нормальных, третий – футболист»? Два «нормальных» – это в нищете, а футболист богато живет. Хотя у этой богатой и живучей поговорки есть и другой подтекст.

Я подал документы в институт физкультуры после того, как «завалился» в энергетическом институте, сдал все на «5» и только по гимнастике получил «4»: ни разу не смог перебрать руками на канате. На собеседовании кто-то из сидящих за столом говорит: «Скажи, пожалуйста, а чего ты пошел в институт физкультуры? У тебя все пятерки, ты умненький парень, почему ты в институт физкультуры-то пошел? Что, у матери было три сына: два умных, а третий футболист?». Я уж не помню, что точно я на это ответил…

Да, футболист, во-первых, наиболее «богат» зрителями – это всем видно. Во-вторых… если вспомнить послевоенный ЦДКА, то там среди «команды капитанов», как ее тогда любовно называли, был старший лейтенант Демин, которого на трибунах звали «спиртонос», потому что он никогда, вообще никогда не выходил на поле трезвый. Он тупо делал свое дело. Тогда же, по-моему, в «Динамо» был совершенно великий нападающий Вячеслав Соловьев: если на его пути возникал защитник, он просто ломал ему ноги, поэтому его пропускали, а там уж… когда попадал, когда не попадал. В «Динамо» же был еще один футболист – его, говорят, звали собакой. Вот такие были футболисты: мягко сказать, малоинтеллектуальные, в высшей степени недалекие, для которых по отношению к сопернику не существовало ничего святого. Это типичный образ футболиста тех лет.

В довоенные времена было принято считать, что типичный футболист – это, во-первых, пьяница (обязательно!), во-вторых, такой тупой, что может лучшего друга сломать; в-третьих, жулик, потому что он то и дело нарушает правила, играет как ему хочется. Безусловно, этот образ распространяется не на всех, но в народе такое мнение о футболистах бытовало. После войны, во всяком случае. А с другой стороны, были болельщики, которые им все это прощали: так и надо, иначе никогда не выиграешь.

В начале шестидесятых годов для советского болельщика спортсменом № 1 был Валерий Брумель. Я думаю, что такой популярности не было ни у одного футболиста, да и ни у какого другого спортсмена вообще. Когда Брумель в 1961 году установил свой мировой рекорд – 2, 28 м (я был на стадионе, у меня даже фотографии кое-какие сохранились именно с этого соревнования), был полный стадион, все шли специально «на Брумеля» – какой там футбол!.. Это был какой-то совершенно необыкновенный человек! Правда, был матч СССР – США – пришли смотреть на американских атлетов. Ну, это был спектакль, спектакль был – никуда не денешься!

Кто еще мог бы сравниться тогда с Брумелем? Думаю, что такой симпатии, какую в свое время вызывал у всех Михаил Ботвинник, тоже не было ни у одного футболиста. Ботвинника превозносили, люди чувствовали в нем личность очень высокого класса. …Стрельцов, конечно, был футболистом от Бога: забивал чудо-мячи, делая чудеса на поле, но как и чем закончил свою футбольную карьеру?! И из-за чего? Народ-то знает, не забыл. Это сейчас не пишут, тоже миф создают вокруг Стрельцова… Но ведь это тоже образ футболиста.

Глобальные проблемы мирового футбола? Повышение общей грамотности тренеров. Вторая мировая проблема относится не только к футболу, но к спорту вообще: нужно изолировать профессиональный футбол от любительского. И это надо сделать – во всех видах спорта! И возродить Олимпийские игры в том виде, как их задумывал Кубертен. Коммерция погубит спорт. У нас нет ни одного нормального хоккеиста, который способен выиграть первенство мира. Потому что как только он на ближних подходах – он уже играет в НХЛ! И точно так же с футболистами: парень, пацан, который еще только обещает быть хорошим футболистом, со страшным скандалом (всесоюзного масштаба!) уходит из «Спартака», и его тут же берут в какую-то третьестепенную французскую команду, дают большие деньги. Вот этого не должно быть, потому что отток лучших спортсменов из страны лишает страну перспективы.

Главные проблемы российского футбола? Первая – это возрождение любительского футбола.

Вторая проблема – ликвидация безграмотности тренеров.

И третья – ужесточение уголовного законодательства в отношении к взяточничеству, к коррупции в футболе, пронизавшей его насквозь. Выход из этого положения у нас в России сегодня – это диктатура пролетариата. Только!

…Если бы я сегодня стал Колосковым и занял место президента Федерации российского футбола, у меня был бы только один выход – работать так же, как Колосков, ехать по тем же рельсам, потому что в системе иначе нельзя.









 


Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Прислать материал | Нашёл ошибку | Верх