Загрузка...



Николай Сванидзе

Политический обозреватель РТР,

ведущий программы «Зеркало»,

болельщик

Это целый отдельный мир

Секрет, несомненно, есть. Футбол (может быть, мы не отдаем себе в этом отчета) – это самое популярное зрелище XX, а сейчас уже XXI века. Ни одно массовое зрелище ни из одной сферы жизни, ни из одной сферы культуры или даже спорта не может сравниться с футболом по популярности. Чемпионаты мира по футболу соперничают, а то и перекрывают по популярности Олимпийские игры, а ни с тем, ни с другим больше не может сравниться ничто: ни один джазовый или рок-фестиваль, ни одно зрелище. Другого такого зрелища нет. Миллиарды людей прилипают к телеэкрану, сотни тысяч людей идут на стадионы на крупные матчи сильных клубных команд, целые города сидят на стадионах во время матчей команд их города. Что такое «стотысячник» или «Маракана» (без малого двести тысяч) – это целый город на стадионе! И когда ты заходишь на стадион, ты просто чувствуешь дыхание огромного количества людей. Это ни с чем не сравнимое ощущение: стадион дышит, как живой организм.

В чем секрет этой популярности? Мне кажется, что он не раскрыт. Мне трудно претендовать на изобретение рецепта популярности футбола, но, как мне кажется, он двоякий. Во-первых, это популярность любого спортивного соперничества как такового: мужской борьбы, мужской конкуренции, азарта, который сопровождает каждый спортивный поединок, будь то бокс, бейсбол или баскетбол – все что угодно. Но футбол добавляет что-то свое.

Мне кажется, что из физических, мускульных спортивных состязаний футбол, вероятно, самый интеллектуальный. Это очень интересно. Ведь среди больших футболистов нет людей интеллектуально неспособных, интеллектуально неодаренных. Они могут быть малообразованными, но, как правило, они очень одаренны. Как правило, лучшие футболисты играют в зрелом возрасте в середине поля. Это Пеле, Круифф, Марадона, Беккен-бауэр, Стрельцов, Платини, Ди Стефано – это набор лучших игроков мира всех времен. Вот такие игроки, если они творчески доживали на поле до возраста «золотой зрелости», управляли игрой своей команды. Для того чтобы управлять игрой, нужно иметь не только одаренную мышечную систему, нужно иметь еще очень хорошую голову. Это действительно игра интеллектуалов. Может быть, сочетание мужской состязательности (как и во всякой мужской состязательности, в футболе есть элемент звериного, чего-то такого первобытного), сочетание первобытного, мужественного и интеллектуального – вот в этом и нужно искать секрет популярности футбола?!

А что касается женского футбола, то его я знаю плохо, время от времени смотрю по телевизору, очень редко. Некоторое удовольствие я, конечно, получаю, потому что просто приятно смотреть на красивых девушек, которые бегают по полю, играют в футбол… или просто бегают по полю. Но мне кажется, что в данном случае (я далек от мужского шовинизма, я большой друг прекрасного пола) это все-таки не вполне футбол. Мне кажется, что женский футбол у нас пока на детском уровне. Как будет развиваться дальше, мы не знаем. Вот, пожалуйста, женские шахматы – Юдит Полгарт. Она играет на уровне ведущих гроссмейстеров-мужиков. Женскому футболу нужно прожить какую-то долгую наполненную жизнь, стать игрой интересной… пока что интересно просто то, что симпатичные девчонки бегают. Пока женская футбольная игра неинтересна, на мой взгляд.

Я повторяю, что интересным футбол делает сочетание того, что дает весь спорт, плюс того, что свойственно только футбольной игре. У футбола есть еще и другие стороны. У него и социальные аспекты очень важные. Но, может быть, я не буду забегать вперед.

Для меня лично футбол – это огромная радость, это многолетнее увлечение с раннего детства. Профессионально я не играл – любительски, как почти все мальчишки в свое время. Сейчас, по-моему, далеко не все дети ногой мячик-то пробуют ударить. В свое время во дворе играли все, и я не был исключением, но успехов никаких не достиг и не стремился. Мой болелыцицкий стаж (мне сорок восемь лет) на данный момент где-то лет сорок пять.

Я помню свое первое впечатление от футбола. Это был 1959 год, мы переехали из коммунальной квартиры на улице Матросская тишина, мне четыре с половиной года. Я помню, у нас был телевизор «Рекорд» (это второе поколение после КВНа с маленьким экранчиком), отец перед телевизором, бегают фигурки, и я спрашиваю: «Что ты смотришь?». Он заявляет: «Футбол». Я не заинтересовался, пошел по своим младенческим делам, но через какое-то время спросил его, а в чем там смысл-то. И он мне на пальцах объяснил, что мужики бегают вокруг мячика, как-то пляшут и пытаются его закатить вот в эти ворота с сеткой. Через какое-то время мне стало это интересно, и я начал болеть, насколько и как может болеть ребенок, – болеть, по-видимому, за единственную команду, название которой мне было известно. А мне в тот момент было известно название команды ЦСКА (это конец пятидесятых годов), потому что у меня была няня (тогда был институт нянь; родители жили бедно, но содержать няню было дешевле, чем одному из родителей не ходить на работу), совсем молоденькая девушка из деревни, лет шестнадцать ей было, и за ней ухаживали солдатики – недалеко стояла воинская часть. И поскольку ухаживали солдатики, то моя няня как-то склонялась к болению за ЦСКА. Ну и меня склонила. А поскольку днем я общался именно с ней, то она оказывала на мое формирование наибольшее воздействие, и я сначала болел за ЦСКА. Болел за ЦСКА лет до пяти, потому что в пять лет я как-то смотрю вместе с отцом телевизор: играет моя команда ЦСКА с какой-то командой в белом, в белых футболках и белых трусах. Эти, которые в белом, этому моему ЦСКА «вливают» по полной программе. Детская психика, в общем, простая – я стал болеть за тех, кто побеждает. А побеждало «Торпедо». Это был 1960 год.

Это была великая команда – московское «Торпедо»! Где-то уже через год я знал всех игроков наперечет. С тех пор я болею за московское «Торпедо». Потом, где-то через годик, меня отец потащил на стадион, где – не помню с кем – играло «Торпедо». Помню, игра была на стадионе «Динамо», и в конце игры Иванов где-то за две минутки до свистка, когда отец уже потащил меня к выходу, чтобы с толпой не столкнуться (тогда «на «Торпедо» ходили десятки тысяч людей) – Иванов закатил гол. Валентин Козьмич! Но тогда просто Валя, Валентин (в команде его называли Козьмой, а болельщики его называли Валя). И вот это мое первое впечатление от посещения стадиона.

До сих пор я болею за футбол, и это, конечно, очень большая радость. В голове футбольной информации, как у всякого болельщика, вероятно, не меньше, а то и больше, чем профессиональной! Был какой-то провал в начале девяностых годов, когда было немножко не до футбола, а потом снова восстановился не то что интерес – интерес-то был всегда – а снова стал пристально следить. Если напрягусь, наверное, вспомню состав сборной ФРГ образца 1972—1974 годов или сборной Бразилии образца семидесятого… может быть, в меньшей степени, но половину-то вспомню… или 1982-го, когда они произвели на меня очень сильное впечатление. Или сборная Франции 1982 года. Состав каких-то любимых команд с этих пор специально не запоминаю, тем не менее, назову. Конечно, футбол – это действительно радость. Это целый отдельный мир.

Выделить главное в футболе? Это смотря для чего. Если для результата игры – это одно, для болелыцицкого восприятия – совершенно другое. Команда может быть очень сильная, игра правильная, дисциплинированная, но зрителям неинтересно: зрителя интересует импровизация, класс игроков, зрителя интересует непредсказуемость. Ну и результат, разумеется. Хотя я понимаю, что, скажем, без жесткой тренерской идеи сильная команда невозможна. Но болельщика и зрителя это не интересует. Помните, старая песня: «Для тебя любовь – забава, для меня – страдание»… Все, что Вы перечислили, относится к футболу. В разной степени, но все.

Чему способствует футбол… и что вызывает… Это зависит от очень многих факторов: от состояния страны, от состояния людей, которые в этой стране живут, от их общего настроения. К футболу это вроде не имеет никакого отношения, но футбол катализирует это настроение. Точно так же, как у очень многих людей состояние опьянения катализирует миролюбие, добрый взгляд на окружающих, вселенскую любовь, а у других агрессию.

Футбол – это катализатор общественного настроения. Поэтому если в стране все в порядке и люди настроены добродушно, и широко, и беззлобно, футбол это усиливает. Если в стране в настроении людей господствует взаимная неприязнь, если есть комплексы, в том числе и национальные, футбол их усиливает. Футбол может быть разный: хороший футбол – он, как правило, и успешный, он и дальше позитивно, объединяюще влияет на общественное настроение, а плохой футбол, с плохим результатом, влияет негативно, развивает национальные, социальные комплексы, вызывает агрессию, желание отомстить.

С помощью футбола можно, конечно, в какой-то мере влиять на поведение людей, только не нужно этого преувеличивать. Можно, если сборная страны очень успешна. Вот сборная Франции выиграла чемпионат мира 1998 года – это был огромный национальный праздник. Акции, рейтинг президента страны наверняка в этот момент выросли, потому что общий позитив национального самосознания, общая национальная гордость, как правило, экстраполируется на национального лидера. Если у нас все хорошо, мы, разумеется, будем голосовать за нынешнего лидера: это же при нем все хорошо, даже если он ни сном ни духом… он по мячику не бьет, но тем не менее!..

Вот в середине девяностых годов московский «Спартак» был популярнейшей командой страны. Тренер Олег Иванович Романцев был популярнейшим тренером, кумиром значительной части молодых людей. Конечно, эту его популярность можно было использовать, и я знаю, что некоторые пытались это сделать в своих политических целях, звали Романцева вступить перед выборами в какие-то свои партии. Но если футбол ничего хорошего не показывает ни на уровне сборных, ни на уровне клубов, то, конечно, пытаться выдоить из него что-то политическое невозможно.

Последнее: насчет сверхчеловека, супермена – не вполне себе это представляю. А что касается идеологических мифов, то, конечно, скорее общество влияет на футбол, чем футбол на общество. Многие специалисты писали, что в советские времена в футбольных клубах культивировалось совершенно идеологическое положение спорта: «У нас футбол – это коллективная игра. У нас коллективизм. Ты чего с мячиком возишься, а ну отдай! Ты думаешь, ты умнее всех? Думаешь, лучше всех играешь? Нет!» Таким образом подрезались очень часто крылья у мальчишек.

Футбол – это очень умное, очень пластичное, очень уравновешенное сочетание индивидуальных и командных качеств.

Поэтому если человека с самого начала приучают только к коллективной игре, его приучают избавляться от мяча, этим самым ему просто не дают вырасти в по-настоящему классного футболиста. Общество, таким образом, влияет на футбол. Несомненно. Идеологические мифы, идеологические постулаты данного общества могут влиять на футбол. Как правило, идеология в любом мифологизированном виде – в постулированном таком, в железобетонном – ни на что хорошо не влияет, такое влияние может быть только отрицательным.

Целостное представление о мироздании? Знаете, я до таких рассуждений просто не поднимался. Мне кажется, что это все-таки перебор. Действительно, есть знаменитая формула Кубертена «О спорт, ты мир!». Несомненно, она относится и к футболу, но все-таки это, на мой взгляд, слишком абстрактно. Я бы все-таки не возводил футбол, футбольную игру в ранг чего-то подобного.

Жизнь богаче, чем футбол.

Но у футбола есть своя внутренняя философия, отличная от философии жизни, на мой взгляд. И эта философия очень сложная. Футбол, как хотят и как утверждают многие тренеры-прагматики, в том числе и очень сильные и великие тренеры, – простая игра: нужно очень хорошо бегать, крепко бить по мячу, овладеть определенным набором технических навыков – и все будет в порядке, собственно говоря. Ан нет, не так. В футболе есть очень точное сочетание рационального и зрелищного, что, казалось бы, не имеет отношения к результату игры. Тем не менее, команды, которые играют красиво, не только привлекают зрителя на стадион – они чаще выигрывают, чем команды, которые играют некрасиво. Вообще футбол – прежде всего спорт. И хотя это и зрелище (как, например, балет), но такое зрелище, в котором непредсказуем результат. В балете как зрелище важно эстетическое начало, в футболе – результат.

У российского футбола сегодня нет философии. Сегодня футбол для России – это печаль и надежда. Потому что мы привыкли (может быть, безосновательно) к тому, что футбол у нас – это национальный вид спорта. Конечно, значительно более основательно это в Бразилии и еще, может быть, в полутора десятках ведущих футбольных стран. Ведь в истории нашего футбола по-настоящему больших результатов почти не было, поэтому ведущие мировые футбольные специалисты нас к большим футбольным державам и не причисляют. Но мы-то себя причисляли к таковым, и сейчас нам обидно, что мы оттерты за пределы главной футбольной лиги, нам хочется туда вернуться! Поэтому здесь есть и какая-то грусть, и есть надежда, что это произойдет. Потому что футбол дышит.

В каждой стране у футбола есть кривые – то это взлеты, то падения. Сколько Франция была на задворках большого футбола после чемпионата мира 1958 года, где она была четверть века?! Потом вдруг появилось поколение Платини (великое!), а вслед за ним через десять лет появилось еще одно великое поколение, уже Зидан. И вот, пожалуйста, Франция сейчас величайшая мировая футбольная держава.

Где была Голландия до конца шестидесятых годов? Кто ее знал вообще, футбольную страну с таким названием? Никто не знал. А потом вдруг появились «Фейноорд», «Аякс», несколько великих тренеров – и великая сборная, и пошло, и уже на протяжении нескольких десятилетий это одна из величайших футбольных держав! Последней точки в развитии мирового футбола, как и в жизни, никогда не бывает. Поэтому здесь надежда вполне оправданна.

Когда я сказал, что сейчас у российского футбола нет философии, мне кажется, я имел в виду, что нет стиля. Да, сейчас у российского футбола нет стиля. Что касается Бразилии, Италии, Германии, то футбол каждой великой футбольной страны узнаваем, и не только специалист, но и серьезный болельщик со стажем через несколько минут после начала матча, если это играет серьезная команда, уже знает, кто есть кто. Две средние европейские команды можно не отличить друг от друга, но Германию от Бразилии или Францию от Голландии – всегда! Ну уж Францию от Англии, Голландию от Италии всегда отличишь! Хотя игроки этих стран играют в разных клубах других стран (скажем, французские, голландские, бразильские футболисты, как правило, играют вовсе не в своей стране), тем не менее есть какая-то «группа крови», которая позволяет им в своей сборной дарить свой национальный футбол.

Это школа, это национальная школа футбола. Англичан, английскую команду всегда можно отличить. Национальные футбольные школы отличимы не только по игре, не только по обращению с мячом, по геометрии футбольной игры, но и по характеру игроков, по их ментальности. У каждой команды есть свой национальной характер, как у каждого человека, и характер игры немцев, скажем, с характером бразильцев спутать невозможно. Или характер итальянцев с характером французов. У каждой свой характер, узнаваемый. Это уникально: ты узнаешь каждую красивую команду, как красивую женщину, – она неповторима. Это очень интересно.

Я к германскому футболу испытываю колоссальное уважение, которое невозможно не испытывать к этой команде (я имею в виду национальную сборную Германии за все времена). Огромное. Я не знаю другой такой команды, которая бы выигрывала столько решающих матчей, проигрывая в них, проигрывая по два гола, проигрывая очень сильным командам, не слабее себя, а то и сильнее. Это команда с невероятной волей, с невероятным достоинством, с невероятным характером! Плюс к этому это и классная команда, несомненно. Из года в год, из цикла в цикл. Результаты германской команды вызывают просто изумление, когда из года в год она не спускается, за редчайшим исключением, ниже призового места в чемпионатах мира, она наиболее частый победитель чемпионатов Европы. Это фантастическая команда! Если меня спросить, какая самая сильная команда на моей памяти, я скорее всего назову (может быть, не так много людей со мной согласятся) сборную ФРГ образца 1972 года, когда она выиграла первенство Европы в финале, обыграв сборную Советского Союза со счетом 3:0.

Вот та команда сборной Германии, в которой была вертикаль Майер в воротах – Беккенбауэр центральный защитник – Метцер полузащитник – Мюллер форвард, есть та вертикаль суперзвезд, которая входит до сих пор во все сборные мира всех времен. Вокруг них вертелись ребята типа Брайтнера, Оверата, Грабовски и других – звезды мирового класса. Вот эту команду я считаю до сих пор, может быть, наиболее эффективной, сильной и ровной из всех, которые я видел, включая бразильцев. Поэтому не уважать немецкий футбол я, конечно, не могу. Болел я за него редко – но уж больно силен! Хотелось всегда немножко болеть за что-то такое более непредсказуемое, но я не знаю команды, которая вызывала бы у меня такое уважение, как немецкая.

Футбол – это, несомненно, и явление мировой культуры, и порождение человеческой культуры. Футбол – это явление культуры, это не просто спорт, он выламывается из понятия спорта. Но это, конечно, и национальное явление, потому что национальный характер накладывает отпечаток на футбольную игру, если эта игра есть. Точно так же, как, скажем, характер человека накладывает отпечаток на его манеру водить автомобиль, если он умеет водить автомобиль. Если он опытный водитель со своим почерком, то, несомненно, этот почерк вождения зависит от его характера. Если он плохо водит, тогда этот отпечаток незаметен, а если водит хорошо, тогда это очевидно. Точно так же в футболе: если команда играет, если она сильна, тогда, несомненно, она несет отпечаток национального характера, если она играет плохо – никакого отпечатка она не несет.

Если уровень футбола достаточно серьезен, тогда можно говорить о футбольной культуре страны, если уровень футбола слабый, то тогда говорить на эту тему сложно. Можно говорить о футбольной культуре любой из великих футбольных стран – о нашей футбольной культуре, о футбольной культуре России сегодня я не могу говорить: ее нет. У нас просто футбол недостаточно высокого уровня.

Да, конечно, футбол – это своеобразная субкультура, причем очень показательная. Ведь футбольная субкультура проявляется, когда футбол можно анализировать, когда он дает предмет, почву для анализа. Когда игра слабая, то чего там анализировать! Когда игра сильная, она всегда индивидуальна, и тогда действительно можно анализировать. Я считаю, что по футбольной игре можно делать выводы о национальном характере. Вот смотришь игру немецкую, бразильскую, итальянскую – можно делать выводы о национальном характере. Это очень интересно. Когда у нас был футбол, и мы говорили о нашем национальном характере, а иногда даже о каких-то национальных традициях, об обществе, о характере общества, скажем.

Например, я помню чемпионат мира 1982 года, который считаю одним из самых ярких в истории первенств мира. У нас ведь там была очень сильная команда, которую загубил триумвират тренеров. Вернее, не триумвират, а решение об этом триумвирате. Тренеры (все трое: Лобановский, Бесков и Ахалкаци) были великолепные, но просто «в одну телегу-то впрячь не можно»… Было три великолепных команды: «Спартак» – блистательный тогда с Черенковым, Гавриловым, Хидиятуллиным и с Ро-манцевым, кстати; «Динамо» (Тбилиси), которое только что стало обладателем Кубка кубков – блистательная команда с Кипиани, Шенгелия, Гуцаевым, Чивадзе; киевское «Динамо», которое всегда есть киевское «Динамо», за пару лет перед этим выигравшее очередной, второй, Европейский кубок, это была команда Лобановского – ровная, могучая. Вот из этих трех команд решили сделать одну, что само по себе похвально, и к ней приставили трех тренеров, что уже было плохо. Но речь не об этом.

Речь о том, что мы выставили могучий состав, а выступили очень бледно. Скажем, немцы, у которых состав был относительно слабый, команда немолодая и довольно скучная, дошли до финала, обыграв по дороге блистательную французскую сборную. Это вообще была одна из лучших игр за всю историю мировых первенств, полуфинал Франция – ФРГ. И вот я думал: ведь наши по составу были не слабее немцев, чего же нам не хватило? И мне вдруг пришла в голову такая мысль: нам нужно было тогда играть против поляков не в оборонительный футбол (мы выставили почему-то семь (!) человек в защитную линию), а в наступательный. Тогда писали, что это была накачка между двумя таймами кого-то из спортивных чиновников: «Давайте! Давайте!» Немцы всегда играли на победу, они рвались к победе, они хотели победы – наши боялись поражения, их в случае поражения ждал страшный нагоняй.

Согласитесь, что это разные вещи: хотеть победы и бояться поражения.

Вот это, мне кажется, как раз и есть распространение общественных социальных болячек на футбол.

У нас, конечно, не столько футболисты (хотя и футболисты) боялись. Это уже реакция павловской собаки: укол – больно. Страх – не стремление зубами (даже у сильного противника) вырвать победу, а страх: главное – не проиграть. Это совершенно другая психология! И это когда у нас был сильный футбол!

Нынешнюю психологию, повторяю, анализировать трудно. Страха перед поражением нет – слава Богу, этот общественный минус у нас исчез, но у нас сейчас футбол более низкого уровня. Поэтому пока что, я думаю, наша новая национальная футбольная субкультура еще не сформировалась.

Конечно, футбол многое в себя вбирает. Насчет «контркультуры» не уверен, а что футбол шоу-бизнес – несомненно. Конечно, это часть шоу-бизнеса, это проявление шоу-бизнеса. Причем самый массовый шоу-бизнес. «Контркультура» – не согласен, не вижу оснований. Шоу-бизнес – да. Массовая культура – тоже да.

Насчет контркультуры, как я это понимаю. Приведу такой эмпирический пример. Позавчера я выгуливаю свою собачушку… у нас площадка во дворе хоккейная, где все лето играют и дети малые, и большие бугаи от шестнадцати до двадцати пяти-двадцати шести – вот здесь мат стоит колоссальный! Двор закрыт, весь этот мат по всем четырем шестнадцатиэтажным домам слышат все. Таких площадок в Москве можно насчитать не одну тысячу. Но это же не футбол, это не имеет отношения к футболу! Они же матерятся не потому, что гоняют мяч. А если бы они стучали костяшками домино, они бы не матерились? А если бы они просто распивали бутылку, они бы не матерились? Футбол-то при чем? Футбол – это повод в данном случае. И только. Так что это контркультура этих людей, ее носителей, – неважно, во что они играют или чем занимаются. Если там, во дворе, установить большой телевизор и показывать им какой-нибудь художественный фильм, они будут материться с тем же успехом. Показать им оперу или балет – они просто смотреть не станут, а дай какой-нибудь детективчик – они будут смотреть и тоже материться. Это люди, которые, собираясь вместе, начинают материться, а повод для того, чтобы собраться вместе, может быть любым.

Да, конечно, в футболе есть и магия – мы уже говорили об этом. Это огромное массовое зрелище, мощное своей энергетикой, красотой, непредсказуемостью. Вот, собственно, три составляющих, понятные массе: энергетика, красота и непредсказуемость. Это не утонченная красота, которая может быть понятна двум-трем людям. Футбол обладает эстетикой, которая понятна разным людям на разных уровнях. Это очень интересно. Его понимает и масса болельщиков – у них своя красота, и кучка эстетов – эти наслаждаются своей красотой. Это разные степени восприятия. Точно так же, как с красивой женщиной. Подавляющее большинство скажет «какие у нее ноги!», а кто-то обратит внимание, как у нее глаза блестят, какой у нее нежный поворот головы, каким движением она себе поправляет волосы. Это разные степени восприятия одного и того же – красоты. Это свойственно и футболу.

И продолжая эту идею: этим объясняется особая любовь актеров разных жанров к футболу. Футбол заражает своей мощью. Это сильная вещь. Энергетически сильная.

Противопоставление ремесла и творчества в футболе. Противопоставление по этим пунктам футбола и других видов спорта. Во-первых, постановка вопроса не вполне корректна: в некоторых из перечисленных видов спорта есть импровизация, в частности в боксе. Ведущие, наиболее талантливые боксеры мира всегда импровизаторы. Мохаммед Али был великий импровизатор. Он не просто знал школу: как уклониться, как ударить правой прямой, как ударить левым боковым, – он был великий импровизатор. Вообще гении – всегда импровизаторы, чем бы они ни занимались, ядерной физикой или боксом. Это, может быть, в штанге (я ее меньше знаю) меньше места импровизации, но в футболе, конечно же, для импровизации колоссальный простор. И вдохновение: где импровизация, там и вдохновение, и творчество. Если у человека нет вдохновения, если он не творческая натура, то импровизация откуда возьмется?! Конечно, футбол – игра очень творческая, отсюда и непредсказуемость полная. Это сплошь и рядом, таких примеров много.

Можно назвать любого крупного футболиста и вспоминать примеры его игры. Можно вспомнить Льва Ивановича Яшина. В матче сборная Англии – сборная мира, посвященном столетию футбола, он не пропустил ни одного гола. На меня это произвело сильнейшее впечатление! Ну просто человек поймал кураж! Это было действительно вдохновение! Он за ту игру получил «Золотую бутсу».

Румменигге вышел в упомянутом мною ранее матче Франция – ФРГ. В дополнительное время, при счете 3:1 в пользу французов (я болел за Францию) вышел травмированный и забил гол, второй – и просто переломил игру. Вот что значит талант и воля одного игрока!

Можно вспомнить, как играл против Бразилии Зидан в финале чемпионата мира 1998 года. Этот человек, который, в принципе, не так часто забивает голы (он не самый «забивной» игрок, он и не форвард, строго говоря, он плеймейкер), – так он забил два гола (третий уже в самом конце забил Пети, он не имел значения). А эти два гола Зидана реально сделали французов чемпионами мира, хотя фаворитом была Бразилия.

Большие игроки в больших турнирах, в решающих играх берут инициативу на себя. Я помню, как играл Бобби Чарльтон в финале чемпионата мира 1966 года против Германии. В упорнейшей, тяжелейшей игре взять на себя инициативу – это действительно свойственно великим игрокам. На них, как правило, снисходит вдохновение, потому что они выдающиеся личности, индивидуальности.

Не знаю насчет духовности футбола… уж очень громкое слово «духовность», пафосное и затасканное. Футболисты, как и все люди, очень разные: есть среди них люди с очень богатым внутренним миром, есть люди попроще, есть хорошие, плохие, глупые – разные, но о духовности футбола… О философии футбола можно… несомненно, об эстетике футбола можно… в этом плане, вероятно, можно говорить о духовности… ну, если слово нравится, почему его не употребить.

Я не со многими футболистами знаком лично, чтобы описывать их типы личности. Не думаю, что тип личности футболиста отличается от типа личности любого нормального человека. Нас с вами. Я не думаю.

Тренер – футболист… Вы знаете, это просто разные профессии, здесь я не вижу никакой коллизии. Это просто разные профессии. Человек редко оказывается талантливым сразу в двух профессиях. Трудно быть одновременно талантливым математиком и талантливым скрипачом. Бывают исключения, но чаще-то все-таки нет. Просто игрок и тренер – две совершенно разные профессии. Исключений очень мало. Вот одно из них, самое яркое – Беккенбауэр. Другое, тоже очень яркое – Марио Загало. В нашем футболе это Константин Бесков – и первого класса игрок, и первого класса тренер. Лобановский, покойный, все-таки был выше как тренер, чем как игрок. Иванов Валентин Козьмич, пожалуй, выше был как игрок, чем как тренер. Исключений действительно очень мало.

Насчет особого статуса футболистов в спортивном и неспортивном мире. Это ерунда. Очень долгое время футболисты были любимцами публики. Считалось, что они зарабатывают большие деньги. По нашим советским меркам действительно большие: тогда молодой парень, если ему платили триста рублей, считался просто богачом. Сейчас у нас другие представления о деньгах и другие представления о заработках крупных спортсменов. Да, футболисты до сих пор получают больше других, поскольку это зрелищный, поскольку это популярный вид спорта. Лучшие футболисты входят в элиту наиболее оплачиваемых людей. Из спортсменов с ними могут сравниться только профессиональные баскетболисты, играющие в НБА, профессиональные хоккеисты (и то уже в меньшей степени), профессиональные теннисисты, в какой-то мере шахматная элита… в значительной степени гольф тоже элита. Вот, собственно, и все, больше тут и назвать некого. Имеют право: талантливые люди, которые доставляют удовольствие миллионам людей тем, что они делают!

Коммерциализация современного футбола – это, видимо, естественный процесс. Это не нужно преподносить как рабство, куплю-продажу. Футболисты, профессиональные футболисты – не рабы, их не плетками загоняют в тот или иной клуб. И не маисовую лепешку им дают на ночь, и спят они не на подстилках в своих хижинах – они живут в превосходных условиях, они богатые люди, и дай им Бог здоровья, потому что они нас радуют. Их продают в тот клуб, в который они готовы быть проданными, они вольны отказаться. Их продают за огромные деньги, но им и платят огромные деньги. По-моему, это гораздо лучше, чем просто передавать человека задаром из клуба в клуб или платить ему мизерные деньги. Я в этом не вижу ничего плохого. Естественно, это помимо всего прочего огромный бизнес. Как и всякое проявление массовой культуры, шоу-бизнеса – это огромный, разветвленный бизнес, в котором вертятся колоссальные деньги. Это нормально. Разумеется, там господствуют нормы рыночных отношений. Иногда деньги «зашкаливают», потом рынок все приводит в должное состояние. Пару лет назад цены на футбольном мировом рынке немножко опустились, и за людей стали платить более реальные деньги. Потом, видимо, они снова поднимутся. Футбольный рынок дышит, как любой другой.

Поскольку футбол – это зрелище, естественно, что роль телевидения в его существовании и развитии первостепенна. Футбол жизненно заинтересован в телевидении. А если футбол хорош, то и телевидение заинтересовано в футболе. Это симбиоз. Они необходимы друг другу. Помните, в Солт-Лейк-Сити пошли какие-то псевдопатриотические комментарии: якобы нас засуживают. Такой поворот дел – это всегда плохо, потому что спортивные чиновники, используя общие патриотические настроения, таким образом пытаются свалить с больной головы на здоровую: если мы проигрываем – значит, нас засуживают!

Возвращаясь к футболу и к последнему чемпионату мира: на мой взгляд, здесь ошибка была в том, что были излишне подогреты ожидания болельщиков. Всегда в случае неудачи кто-то сваливает вину на судей, хотя на этот раз – я не помню, чтобы сильно сваливали на судей, валили в основном на команду и на тренеров. И правильно делали: команда играла плохо, тренеры подготовили команду слабо. Другое дело, что это отражало в значительной степени состояние нашего футбольного хозяйства.

Ошибка наша была не во время транслирования, а до него. Когда мы вышли в финальную часть первенства мира, почему-то все посчитали, что у нас великая команда. Оснований для этого не было ровно никаких. Я читал итоги опроса, проведенного в Интернете: 15 процентов опрошенных людей, интересующихся футболом, ответили, что наши станут чемпионами мира. Представляете, пятнадцать процентов всерьез считали, что наши будут чемпионами мира по футболу! Откуда это? Для этого нужно абсолютно не понимать, что такое футбольная игра, и не быть в состоянии оценить уровень игры в разных странах. Но все подогревалось средствами массовой информации! Подогревались бы другие настроения: молодцы, что вышли! давайте отнесемся к этому спокойно! у нас команда достаточно средняя и по своим возможностям, и по амбициям! Давайте будем болеть за двоих, пожелаем им удачи и будем смотреть красивый футбол на чемпионате мира! А тут, когда миллионы людей ждали, что наши сейчас просто всех поколотят, выясняется, что наши никого не в состоянии поколотить, мягко говоря, – страшная обида, унижение, комплексы и даже социальные взрывы. Обманутые ожидания всегда очень страшны. Квасной патриотизм всегда плох, в любом виде, но в данном случае это были обманутые ожидания.

О статусе футболиста. Вы знаете, это смотря какой футболист. Если это футболист уровня Бекхэма, то это национальный идол. Если это футболист уровня рядового игрока заштатной команды класса «Ы», то он просто пытается прокормить семью в меру своих небогатых возможностей. Это зависит от уровня футбола в стране, от популярности футбола в стране и от качества того или иного игрока. В профессии футболиста, как и в любой другой профессии, много ступеней: от рядового человека, который просто пытается заработать на кусок хлеба, до кумира.

Футболисты в значительной степени и гладиаторы: не будем забывать, что футбол – это очень мужественная игра. Есть замечательная старая песня: «В хоккей играют настоящие мужчины, трус не играет в хоккей!». В футбол тоже играют настоящие мужчины. К сожалению, мы в настоящее время воспринимаем футболистов чуть ли не как балерин: вот красота! Вот по мячику бьют! Но ведь футбол – самая травмоопасная игра в мире. В отличие от хоккеиста футболисты не защищены, и поэтому если у хоккеистов летят зубы – у футболистов ломаются ноги, трещат головы во время верховой борьбы за мяч, и мы знаем смертельные случаи, трагические. Футбол – это очень опасная, тяжелая игра, даже на любительском уровне. Сколько мы знаем среди наших знакомых людей, которые просто играют на лужайке в мячик с приятелями, – и то тут, то там слышу: вот такой-то ногу сломал, а вот такой-то в больницу попал. Все время. Это действительно очень тяжелая игра, и футболисты в значительной степени гладиаторы.

Несомненно, их можно назвать очень мужественными людьми. Но они и шоумены тоже. Шоумены не потому, что работают исключительно на публику, – всякая сильная игра есть работа на публику, всякая классная игра – это работа на публику, потому что публике нравится, когда хорошо играют. Они просто по определению шоумены. Это никак их не обижает.

Футбольные тренеры. Они очень разные, футбольные тренеры. Очень, очень интересная профессия, на мой взгляд. Потрясающая профессия. Очень социальная профессия. Тренер должен быть, конечно, очень сильным профессионалом. Великолепным профессионалом, теоретиком и практиком футбольной игры. Помимо этого он должен быть психологом. Помимо этого у него должен быть очень твердый характер. Вот если у человека есть сочетание этих качеств, то тогда из него может выйти хороший футбольный тренер… а может и не выйти. Потому что нужен еще и талант, а талант никакими качествами не характеризуется, не определяется: можно знать и то, уметь и это, а таланта нет – и все, и не будет из тебя сильного тренера, а будет просто крепкий середняк, не более того.

Из ныне действующих тренеров сильным я назвал бы, несомненно, Романцева. Как угодно можно относиться к нему, но заслуги его огромны – выдающийся тренер. Несомненно, Семин – тоже очень сильный тренер, интересный, глубокий. Ну и все-таки, я считаю, Валентин Иванов: хотя он сейчас уже не тренер «в чистом виде», но по совокупности своих огромных футбольных заслуг – и игровых, и тренерских – просто очень большая личность, на мой взгляд. Я хотел бы его особо выделить. Слава Богу, дай Бог долгой жизни Бескову (как можно забыть?!), дай Бог долгой жизни Симоняну (как можно забыть?!) – это все такие глыбы нашего футбола! Их мнение тоже имеет огромное значение. Несомненно. Может быть, не столь значительны его тренерские заслуги, но был бы интересен Бышовец. Был бы интересен Малофеев. Знаете, кто мне симпатичен из своих, торпедовских? Игрок был талантливый, хотя, конечно, это не уровень Валентина Иванова, но очень талантливый игрок – Вадим Никонов. Он спас в прошлом году нулевую команду «Торпедо – Металлург», нулевую! (Хотя я как раз больше болею за «Торпедо» лужниковское). Он ее вытянул, а потом его прогнали – и ошиблись: он интересный тренер.

Проблемы мирового футбола? Да нет у него проблем. Это такой огромный механизм, который на полном дыхании продолжает развиваться! Это такая цветущая отрасль мирового шоу-бизнеса! Огромные перспективы, нет пока в мире никаких признаков остывания интереса к футболу, а значит, все в порядке.

А основные проблемы нашего футбола в том, что он слабый. В том, что мы не смогли его уберечь после развала Советского Союза. Пожалуй, футбол как мало что другое оказался под ударом. Потому что несмотря на то, что у советской школы футбола были свои минусы (мы, в частности, говорили о его социальных болезнях, неизбежных при том строе; нужно помнить и о наших климатических особенностях – все-таки в такой стране, как наша, труднее играть в футбол, чем в такой стране, как Бразилия), тем не менее у нас был футбол! Не выдающийся, но крепкий, сильный, со своим лицом. Наш футбол был продуктом взаимодействия нескольких футбольных культур, это был котел, в котором вываривались футбольные школы: московская; в последние годы, хоть и в меньшей степени, – питерская; украинская и грузинская – могучие футбольные школы; очень интересные и сильные армянская и азербайджанская; белорусская футбольная школа – все это «в одном флаконе». И когда у нас в одной команде играли выдающиеся мастера из московских «Спартака» или «Динамо», ЦСКА или «Торпедо», из украинских «Динамо» (Киев), «Днепра» или «Шахтера», из тбилисского «Динамо», из «Арарата», все с разными почерками, с разными манерами в одной команде – это был футбол!

Что такое российский футбол сейчас? Московский футбол. Одна школа! Из всех вышеперечисленных осталась только одна школа – московская. Какой это процент того футбола, который был в Советском Союзе? Отсечен украинский футбол, отсечен грузинский, армянский, все вышеперечисленные. Что осталось? Одна Москва. Вот московские команды друг с другом и дерутся. У нас еще не создана достаточная финансовая основа, нет прозрачности, нет финансовой чистоты в клубах. Нет законодательства. Очень много криминала. Когда все это очистится, когда все это станет прозрачным, тогда постепенно начнет развиваться футбол.

Но вообще это история долгая – футбол непредсказуем. Вдруг вырастет футбольное поколение, которое достигнет результатов, – и пойдут мальчишки в футбольные школы. Увеличится количество денег (деньги уже сейчас неплохие платят) в наших ведущих клубах – уже мальчикам есть смысл идти в футбол. А ведь чтобы родители отдавали детей в футбол, нужно, чтобы футбол был популярен. И чтобы там деньги платили, иначе не отдадут. Постепенно, я думаю, начнет… Это замкнутый круг: не идут дети – плохой взрослый футбол, плохой взрослый футбол – не идут дети. Во многом это связано с деньгами, но, конечно, достигнуть былого уровня советского футбола очень сложно по объективным причинам, которые я уже назвал.

Но есть же Голландия – снова вспомним эту крошечную страну, которая кормит всю Европу своими сельхозпродуктами, молоком, молочными продуктами, при этом на каждом кусочке земли, которая отвоевана у моря, у них футбольное поле. В Голландии народу меньше, чем в Москве, а классных игроков больше, чем во всей России. Сравнить даже нельзя уровень футбола! Значит, и у нас можно.

Я думаю, что от руководителя футбола мало что зависит, – здесь многое зависит от общего состояния страны. Пока страна не станет более благополучной и сытой… Бразилия далеко не сытая страна, но это другой пример, потому что в Бразилии футбол – это национальная религия. Там это другое, сравнивать не нужно. Атак все-таки в основном в футбол хорошо играют в достаточно развитых странах.

Еще одно исключение кроме Бразилии – это Аргентина… но это тоже Южная Америка. А вообще неплохо играет вся Европа. Так как в Европе живут неплохо, то и играют неплохо.

Что зависит от футбольных руководителей: не делать откровенных глупостей – ну, скажем, не наступать на одни и те же грабли в плане совмещения постов тренера клубной команды и тренера сборной. Это уж точно зависит от футбольного руководства. Потому что даже на том уровне, на котором у нас сейчас играют в футбол, мы могли бы добиваться и большего, но здесь уже идут ошибки другого плана, которые тоже, наверное, не с глупостью связаны, а с чем-то еще. Дураков-то вообще мало, как известно. И я никого в глупости не имею права и не буду обвинять. Здесь не глупость – здесь я не знаю что. А в какой мере это зависит от руководства футболом и способствует расцвету этой игры в стране? Да в минимальной! Это такая штука, которая от характера и личности начальника мало зависит.









 


Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Прислать материал | Нашёл ошибку | Верх