Загрузка...



Евгений Ловчев

Заслуженный мастер спорта СССР,

заслуженный тренер России,

президент и главный тренер

мини-футбольного клуба «Спартак»

Футбол формирует личность

Футбол – это люди, которых заставляют собираться по сто тысяч в «Лужниках». Это то, во что ты играешь в своем дворе, в деревне. И это твоя мечта… Говорят: «Кто бы знал Бразилию, если бы не было футбола?» Знаете, когда я в 1992 году работал в спортивной школе в подростковом летнем лагере под Стэнфордом и под Сан-Франциско, я вдруг увидел совершенно другой подход к воспитанию. Мы, когда тренируем детей или взрослых, говорим: «Вот так делать не надо», а они говорят: «Вот так надо делать». Они обращают внимание всей группы, когда мальчик хорошо сделает: «Смотрите, вот так надо делать». Я все время обращаю на это внимание. Наш комментатор, когда ведет репортаж, говорит «неплохо сыграл игру». Нет чтобы сказать: «Хорошо сыграл!» У нас все от отрицания: «нельзя», «не надо», даже «неплохо», а там мальчика поощряют, нацеливают: ты можешь это, у тебя это получается.

Мне кажется, что мой футбол начался с того, что я понял: у меня все получается, я могу быть таким, как великие Яшин, Симонян, я могу дорасти до их уровня. Конечно, мальчиком я об этом не думал, я стал это понимать позже. Играя в любую игру, в лапту ли, в чижика, ты нацелен на то, чтобы выиграть, то есть на то, чтобы быть лучше других. Ведь спорт изначально – это спор: кто сильнее, кто лучше другого. В боксе это значит «я набью ему морду», в беге – «я быстрее пробегу». Раскрываются психические и физиологические, еще какие-то качества, и ты чувствуешь, что ты лучше других. Вот это самая главная идея, заложенная в спорте вообще и в футболе в частности, – победить. В одиннадцать-двенадцать летя стал ездить в Москву – искать, где находится «Спартак». Сначала я попал в клуб «Спартака», а после этого в «Буревестник», в футбольную школу «Буревестник», которая находилась в Самарском переулке, где сейчас Дворец спорта «Олимпийский». Я гордился тем, что играю в футбол уже не где-то во дворе, а играю в настоящий, взаправдашний футбол: значит, я еще ступеньку прошел. Для меня это был стимул, это был допинг. Мне кажется, что вот в этом заключено продвижение вперед. Кстати, со мной вместе начали ездить в Москву многие мои сверстники.

А надо было ехать час на электричке и потом час добираться до стадиона – это два часа только в один конец да еще два часа тренировки, два часа обратно. Практически никто из тех, кто начинал со мной, не дотянул до конца. Видимо, кому дано или у кого есть эта пружина, этот стержень внутри, тот начинает понимать, что он лучше других, что в нем заложено что-то особенное. Это стимулирует на дальнейшее продвижение, на вход в настоящий футбол. Наверное, вот это и есть самое важное.

Я часто задумывался, как ответить бабке, идущей мимо стадиона, где стоит крик пятидесяти тысяч болельщиков: «Надо же, двадцать два дурака один мячик гоняют, а еще пятьдесят тысяч орут. Выходит, я одна умная, что ли?» Ну как ей ответить? Кто может разобраться в том, что это такое – футбол? Что это за феномен? В чем секрет этой простой и загадочной игры? Я очень много думал над этим, но не могу ответить на этот вопрос. Поэтому попытаюсь ответить на какую-то часть вопроса.

Футбол доступен не только местом игры – площадкой, а еще и тем, что в него можно было играть в нашем детстве тряпичным мячом (чулок набить – и все). В хоккее надо было иметь амуницию: коньки, клюшку, каток.

Что футбол в моей жизни? Через футбол я открывал себя. Я понимал, что у меня есть способности, что в чем-то я лучше других, что я лучше именно в этом.

Когда-то, в семидесятые годы, снимали фильм «Пятидесятилетие сборной Советского Союза». У меня спросили: «Что для Вас футбол?» Я ответил так: «Плисецкая реализовала себя в танце, кто-то другой реализовал себя в художественных полотнах. Моя среда обитания – это футбольное поле, там я смотрюсь лучше всего». Я на самом деле считаю самым лучшим костюмом, который мне идет, спортивный. Я выгляжу в нем красиво, мне комфортно в этом костюме. Я не люблю галстук. Здесь, в своем кабинете, как президент клуба я нахожусь в полуспортивном виде. Это моя среда обитания. И это тоже для меня футбол. Футбол – моя жизнь.

Когда я молодым человеком попал в «Спартак», мне казалось, что футбол – это самое главное. Я мог на собственную свадьбу не пойти, если у меня в это время была тренировка или игра. Сегодня, с позиции своих 54 лет (29 января исполнится), я понимаю, что это всего лишь игра. Всего лишь игра, но очень хорошо, что она переплетается с работой, которая дает мне достаток. Сегодня для меня важно: семья, ребенок и дом. Нельзя сказать, что футбол мне изменял. Была ситуация, когда я уходил из «Спартака», разорвав отношения с Бесковым, который туда пришел. У меня душа всегда была спартаковская, поэтому я создал мини-футбольный клуб «Спартак», которым сейчас руковожу. Кстати, мини-футбольный «Спартак» за три года стал чемпионом, и кубок выиграл, и золотую, и бронзовую медали. Я всегда говорю: я не могу относиться к «Спартаку», как, например, вновь пришедшие. Для меня клуб многое значит. Мне трудно будет без футбола, потому что это моя среда обитания. Но в то же время, с другой стороны, это не самое главное в жизни – это понимаешь с возрастом. Раньше я думал, что, если придется выбирать, семья или футбол, я, наверное, выберу футбол. Сейчас, как я сказал, мои приоритеты – это семья, ребенок, дом.

Главное в футболе, именно главное – это личность, личность и еще раз личность. Да, это командная игра, и хорошо, когда в ней сплоченный коллектив единомышленников. При всех деталях без командной игры хорошей команды не будет. И все же главное – личность игрока. Игра тем и хороша, что в ней развиваются личностные возможности человека.

Все знают, что хорошие футболисты – это и яркие личности. Заметные футболисты – они все неординарны. Они спорят с руководством, отстаивают свою точку зрения и на поле, и вне его. Но есть люди, тренеры и руководители, которые хотят иметь роботов, молчаливых исполнителей, а вовсе не личностей со своим «я».

Меня иногда спрашивают: «Как Вы подбираете игроков в свою команду? «Дина» – девятикратный чемпион страны, все игроки в ней – заслуженные мастера спорта! Как же Вы собрали такую команду, что она стала чемпионом?» Я отвечаю: «Не надо дурить народ». Представьте, мы пришли во двор. Смотрим: вот этот парнишка здорово играет, а вот тот играет плохо. Так же я просматриваю мастеров, приглашая их в команду. Я смотрю: вот этот умеет играть в футбол, а этот не умеет. Я работаю с мастерами не потому, что они мастера, а потому, что вижу: вот тот хороший футболист, и я говорю ему: «Ничего не выдумывай, ничего не переиначивай, ты мне нужен таким, какой ты есть. Это мое дело, как вас четверых (или одиннадцать) человек подстыковать друг к другу, чтобы сделать то, что я хочу, и видеть тебя таким, каким ты был и раньше, и не загубить твой талант и твой труд». Есть же тренеры, которые говорят: «Нет, это ты там так играл, а у меня ты будешь играть так, как я тебе скажу».

Я же смотрю на это по-другому. Я смотрю, как они играют на тренировках, и просто радуюсь. Я кайф ловлю.

Я говорю: «Ребята, футбол – вещь такая, что просто не может быть без эмоций». Спорт вообще не может быть без зрителя, без эмоций, иначе это уже не спорт и не футбол. Если вы сами не получаете удовольствия от игры, не надо этим заниматься. Вы должны обязательно получать удовольствие от хорошего удара, от хорошей обводки, от того, что вы не дали обвести себя, от сиюминутных моментов, а из этих моментов складывается и все остальное. Для меня в футболе самое главное то, чтобы он меня держал в напряжении. Для меня это допинг. Я смотрю игру и ни на секунду не могу оторваться: как же здорово они играют, какая скорость! Мне важно, что Стрельцов пяткой отдавал пас, не бегая по полю, и держал в напряжении и игроков, и зрителей, и, уже давно умерев, сегодня еще держит в напряжении многих и многих людей, которые говорили: «Вот! Вот как играл человек!»

Когда мы в детстве начинаем «пинать мяч» (не люблю это слово! Когда ко мне приезжает футболист с периферии и говорит «попинать мяч», я ему отвечаю: «Слово «пинать» – нехорошее. Пнуть человека, пнуть женщину… это нехорошее слово. «Пойдем попасу емся, пойдем поиграем в футбол» – это другое, а «пинать» – не люблю) – так вот, когда мы маленькими приходим в футбол и берем этот мячик, и начинаем бить по нему, мы не думаем о стране, о мире. Поэтому зрительский, болелыцицкий антагонизм и, наоборот, сплоченность, патриотизм – все это вещи, воспитанные тренерами, руководителями команд. Николай Петрович Старостин (светлая ему память!), человек, в честь которого я назвал своего сына, которому сейчас два с половиной года, воспитывал нас, да и все поколения спартаковцев, в уважении к сопернику, как к человеку одной с тобой профессии. Знаете, вот мы играли с соцстранами (с чехами, с венграми) – они иногда могли ударить, плюнуть в тебя, лежачего, и даже оскорбить: «Фашисты». И так бывало. Говорили. Потому что мы для них были оккупантами. Сейчас к нам в страну в ЦСКА приехал Ярошик (3, 7 миллиона, говорят, заплатили за этого футболиста из Чехии). Ему мама говорила: «Не надо ехать в эту страну!». Ведь мы для них, наверное, исчадие зла. У них остались в памяти 1956, 1968 годы и прочие «подвиги» наших войск, наших политиков. Это наша исковерканная история.

Или другой пример. Мы играем с великим «Миланом». Там великие футболисты. Если тебя кто-то ударит, то он же и поднимет за руку. Потому что это профессионал. Там другое воспитание, другое отношение к людям, к своей профессии – независимо от того, из какой страны команда. Все это воспитано. И Николай Петрович Старостин воспитывал в нас уважение к спортсмену, к сопернику, уважение к преданному «Спартаку» болельщику. Мы дружили между собой в команде, дружили с футболистами других команд, со спортсменами других видов спорта. После игры с «Араратом» ребята из этой команды были у меня дома, играем в Тбилиси – ребята, с которыми мы играли в сборной страны, обязательно пригласят в гости, нагрузят вином. У нас были уважительные отношения, при том что на поле мы не жалели друг друга.

Так что национализм, шовинизм и тому подобные «измы» – это не из футбола. Это от политики, от воспитания людей, от их культуры. Как и патриотизм, кстати, и национальная гордость. Когда смотришь на сегодняшнюю жизнь и вспоминаешь жизнь советскую, то некоторые сравнения не в пользу нашей действительности. Не было такой разнузданности, бандитизма, грабежей, беспредела, коррупции, хотя и в те времена было много негатива, только не особенно о нем писалось. Однако мы спокойно ходили по улицам, ходили на демонстрации. И шли на праздники не только потому, что за это отгул давали, а с удовольствием – там общность какая-то была. У меня, воспитанного в Советской стране, когда перед игрой звучал гимн Советского Союза, мурашки шли по коже, и я сражался, и радовался, и понимал, что я – один из тех одиннадцати, которые представляют нашу великую страну! Это все воспитывается…

Почему футбол стал самым любимым из всех видов спорта, а футбольный «Спартак» – любимым клубом народа? Почему 90 процентов России болело за «Спартак»? Во-первых, потому, что он выигрывал. Во-вторых, он представлял на международной арене всю страну, и, как бы он ни выступал, все равно за него болели. Даже когда в 1995 году «Спартак» дошел до четвертьфинала Лиги чемпионов и вдруг распродал Юрана, Кулькова, Черчесова! Мой друг Слава Мал ежик сказал буквально следующее: «Как всегда, украли у народа праздник!» Конечно, мы тогда трудно шли. Конечно, и ребятам, и «Спартаку» эта «продажа» стала занозой в сердце, но даже тогда народ не отвернулся от «Спартака».

Когда-то я читал книгу Ирвина Стоуна о Микеланд-жело, она называется «Муки и радости». Там есть замечательная фраза: после сил разрушения обязательно придут силы созидания и наоборот, и никуда от этого не денешься, так устроен наш мир. Волнами так и идет: то одно, то другое. Вот и в тактике футбола: говорят, что много нападающих на поле… а как только начнут забивать много голов за игру, обязательно начнут говорить о том, что надо укреплять защиту. Укрепят защиту – станут мало забивать, начнут снова увеличивать число нападающих – увеличится результативность. И так беспрерывно. На этом, кстати, и основана эволюция спорта, в данном случае футбола.

То же самое происходит в использовании футбола в политике. Во времена СССР это делали классно. Потом был «развод». Сейчас этот альянс снова усиливается. Смотрите, Жириновский стал приезжать на игры в спар-

таковской майке, садиться на виду у всех болельщиков и у всех телекамер, хотя я уверен, что он никогда и не болел за «Спартак». Особенно это стало для меня ясно, когда Борис Федоров (у него было движение «Вперед, Россия!») и мой очень хороший товарищ Александр Жуков, который в то время был его заместителем, вызвали меня и предложили пойти в депутаты. Я им говорю: «Нея вам нужен. Вам нужно мое имя, вам нужны артисты и политики, с которыми я знаком. Я же вам не нужен совершенно!». Тогда они и другие депутаты, когда играла сборная, начали надевать на себя майки «Вперед, Россия!». Особенную необходимость в этом же стал чувствовать Ельцин перед выборами. Он стал появляться на матчах «Спартака». «Он же за наш «Спартак» болеет!», – могли подумать люди, хотя на самом деле неизвестно, за кого он болел и болел ли вообще. Следом за ним стала использовать это и вся его «команда». Использовать с точки зрения набора очков будущего голосования. Так что, как видите, футбол очень даже можно использовать в политических целях и манипулировать массами как угодно.

Коммунистическая партия манипулировала массами настолько умело, что мы считали, что наш строй самый лучший, что мы самые свободные, самые счастливые люди на Земле. И спорт, особенно футбол, прекрасно для этого использовался. Манипулировали всей страной, а уж в рамках футбольного боления – на все сто процентов.

Кстати, и сейчас, когда страну надо отвести от бедствий, от социальных провалов, от того, что происходит в стране, и когда люди начинают задумываться над этим, всплывает спорт. Везде бедствия – люди начинают задумываться об их истоках – и тут же сразу всплывает спорт.

Спорт может быть самой лучшей национальной идеей: тебе тут же припомнят, как наша молодежь выигрывала Олимпийские игры, как побеждала на чемпионатах мира, Европы и так далее и тому подобное. Обо всем другом, кроме спорта, люди забывают!

Мне в сегодняшней ситуации жить лучше: я сам себе хозяин. Но то, что сотворили с нашим народом, – это ужас: люди работали годами, все здоровье отдали, а их просто обокрали и оставили на произвол судьбы. Хотя бы то поколение пускай бы дожило достойно, с нормальной пенсией. А то ведь нищими остались. Тысячи их стоят в переходах метро, ходят по вагонам. Вот вам и политика, и футбол, и национальная идея!

Способствует ли футбол формированию мифов в массовом сознании? Без сомнения. Возьмем опять наш же российский футбол, спартаковский. Спартаковский футбол был построен на коллективной игре, а это идет опять от нашего давнишнего восприятия жизни: СССР – это коллективность, коллективность и еще раз коллективность. Раньше я как-то не задумывался над этим. Но один случай заставил задуматься. Нам помогали устроить игру с командой ветеранов сборной Франции (это было сразу после развала Советского Союза). Мы играли в «Лужниках», потом спонсоры французской стороны пригласили меня и московский «Спартак» (сегодняшний, то есть Романцева) к себе. Я человек, который, как мне кажется, умел играть в футбол. Играл за сборную мира на прощальном матче с Гарринчей (был приглашен как лучший футболист от своей страны). В одной маленькой деревушке во Франции мы проводили сборы, и в этой же деревушке сыграли товарищеский матч в ответ на то, что они предоставили нам возможность провести эти сборы. Меня же попросили сыграть за местную команду. Играем. Я отдаю мяч, бегу, выхожу вперед, но мне никто мяч не возвращает. Я подумал, что меня не поняли. В следующем игровом эпизоде опять отдаю французу мяч, выбегаю на выход – открылся… а он несется, теряет мяч… и так несколько раз. Тут-то я и понял, что играю не в спартаковской команде, а в сельской французской. Мы-то как привыкли: отдал – открылся. У нас понятие «отдал – открылся» – это главное. «Не выделяйся, мячик отдай. Что ты водишь-то – теряешь мячик!». Это как бы другое воспитание в футболе.

Позже я приехал в Париж, когда там в команде «Red Star» играл Саша Бубнов. Я начал с ним тренироваться. Здесь-то я и понял западный футбольный менталитет: продать себя и заработать. Неважно, сколько он получит. У каждого свой контракт и каждый знает: это он имеет. Я не буду смотреть ему в карман, он договорился на столько-то и отрабатывает эти деньги. У нас же как? У нас у всех – как в стране, так и в футболе – были одинаковые зарплаты, и у нас были одинаковые премиальные за игры, хотя все мы были разные и играли по-разному: у каждого свое мастерство, свой вклад в игру. Но это был один коллектив. Тогда во Франции я вдруг очень четко понял, что французы не отдают мяч еще и потому, что они показывают себя в каждом конкретном эпизоде. Вот здесь как раз и зарыто то, что через футбол в большой мере проявляется и менталитет, и сознание, и образ жизни этой страны – да и всей Западной Европы.

Бразилия – почему она такая? Бразилия – это карнавалы, это самба, румба. Вот так же они играют в футбол. Можно и другие параллели проводить. У нас в Советском Союзе существовало несколько разных футбольных школ. Была закавказская футбольная школа – она была своеобразная. Команды средней полосы России играли более сурово, сухо… Все это отражает национальный колорит, национальный характер народа, страны, территории. Все неслучайно…

Способствует ли футбол созданию у людей целостного представления о мире, о понимании мира, о мироздании? Я думаю, что для такого восприятия футбола, для ответа на этот вопрос надо иметь философский склад ума.

В жизни мало людей-философов. Я на этот счет сказал бы так: «Ты с мое мячик головой побей!». Приблизительно так. Я не думаю, что футбол непосредственно влияет на целостное представление о мире, о мироздании.

Философия футбола заключается в двух моментах. Первый: я должен любой ценой выиграть. Второй: под него придуманы такие выражения, как «Самое красивое в игре – это счет» – англичане так говорят; «Каждый играет так, как ему позволяет соперник» – не так, как ты играешь, а как тебе соперник позволяет. Отсюда и философия футбола.

Философия нашего сегодняшнего российского футбола в одном – деньги. Раньше в футболе не было таких денег. У нас сейчас расцветает бандитизм. Недавно, буквально день-два назад, убили футболиста Юру Тишкова: он начал заниматься агентской деятельностью. Мало кто остается рыцарем футбола, таким, который стоит выше денег! Один получит деньги за игру, а другой не получит, последний может себе позволить промолчать, если он человек очень обеспеченный или не от мира сего. Все равно все прагматичны: все каждый день хотят есть, и вот здесь-то всплывает принцип «кто кого». В спорте выживает сильнейший – никуда от этого не денешься. И тут всплывают многие моменты: например, в команде стараются не дать мяч игроку, который сегодня в ударе или который хочет закрепиться в основном составе… это все происходит в рамках одной команды!

И здесь очень важно то, о чем мы говорили: как тренер управляет коллективом, поведением игроков. Если в коллективе доброжелательная обстановка и каждый игрок знает, как ему бы хотелось сыграть, – это одно. Если же кто-то из футболистов сыграет не так, как он хотел, он будет ущемлен в этой игре, – это другое. Когда самолюбие ущемлено, некоторые ищут причину неудачи не в себе, а в коллегах по команде, в тренере. Поэтому от тренера нужна каждодневная работа, воздействие на умы футболистов: «Ребята, мы делаем общее дело, и пусть не обижается тот, кто сегодня в запасе: мне приходится выравнивать!» Отношения между игроком и коллективом – это всегда противоречие, но принцип «выживает сильнейший» – это очень плохая психология. Но она существует, она доминирует в сегодняшнем футболе, да и в спорте целом.

В России зрительский интерес к футболу упал даже по сравнению с прошлым чемпионатом России. Мастерство, я это вижу, проявляет очень небольшое число игроков. Но, с другой стороны, и я это тоже вижу, мы все же постепенно адаптируемся в мировую футбольную жизнь, в мировую футбольную экономику. А футбол в современном мире является экономикой, и не самой последней экономикой: в нем гуляют большие деньги. Когда одного футболиста испанские или итальянские клубы продают или покупают за 60 миллионов долларов (чего нам и не снилось), то в нашем футболе всплывает масса негатива. Вокруг нашего футбола сегодня вьется очень много нечистоплотных людей. Футбол сегодня – это бизнес не в самом лучшем его виде. В связи с этим возникают конфликтные ситуации: с Сычевым, с Ващуком из киевского «Динамо», который подписывает контракт со «Спартаком», и вдруг выясняется, что контракт с Киевом у него еще на полтора года. Значит, идут подложные дела (их немало). Во всем замешаны деньги, и немалые. Мы, к большому сожалению, не совладали с этим новым футбольным бизнесом. Поэтому и чистоплотности в нем нет. Так же, как и в жизни, чего уж там говорить, так же, как в стране, как в обществе.

Между тем в Бразилии, в Италии и Германии это прибыльный бизнес, который вышел на один уровень с уровнем доходов людей в этих странах и который зависит от зрительского интереса. Там футбол был во все времена зрелищем, которое соответствует потребностям общества. И те, кто хочет смотреть, и те, которые дают это зрелище, – все они находятся в одной лодке. У нас тех, которые хотят смотреть, не так уж много, а вот другие, которые «дают» зрелище, – эти в футбол так и рвутся. Я все время говорю: «Не надо никого обманывать». Когда говорят, что на мини-футбол приходит мало народу, я, тренер и президент главного клуба страны, главный тренер сборной России по мини-футболу, говорю своим одну и ту же вещь: «Ребята, зрителя не обманешь. Зрителя не надо затягивать на футбол – надо, чтобы он сам хотел прийти. Зрелище давать ему надо!». Вот тогда совпадают спрос и предложение!

Американцы и канадцы раз в неделю идут смотреть игру, и не только футбол. Казалось бы, чего тут особенного, каждый день играют и играют. Да еще половина команд проигрывает. Они говорят: «У нас зрительский интерес упал: восемнадцатитысячная коробка в этом году только 16 тысяч 523 человека собирает». Елки-палки, они тысячу зрителей потеряли, и из-за этого паника! А почему? Потому что на годы вперед все расписано. Потому что зрелище! Или в США – бейсбол. Нам в России бейсбол совершенно не интересен, а я ходил на него в Америке – люди просто чумеют! Совпадают спрос и предложение – здесь все и зарыто!

У нас сейчас этого совершенно нет ни в футболе, ни в хоккее. Мы просто выкачиваем деньги из бюджета, из фабрик-заводов. Это – средство для отмывания денег. Практически все клубы не платят налоги – в конвертах дают. Все, все безобразно. Я не должен это говорить, но я это говорю. Я все время говорю своим футболистам: «Ребята, мы умрем без зрителя! Мы умрем! Надо играть, чтобы зритель заполнял на трибунах все до единого места, чтобы до игры были раскуплены все до единого билета!».

Вы спрашиваете, является ли футбол элементом национальной или мировой культуры. Без сомнения, является. Футбол занял свою нишу в культуре давно. И когда мы говорим, что в российском футболе происходят какие-то несоответствия, то мы должны оглядываться вокруг: что происходит в остальном мире. Я в прошлом году с женой ездил в Японию на Кубок мира. Туда съехался весь мир, они устроили мировой праздник. А ведь Япония фактически только начинает развивать футбол. Это культура! Это культура мировая! Это событие мировое – никуда от этого не денешься.

Футбольная культура страны – это нутро этой страны. Я уже приводил в пример бразильцев: они в футбол играют, как будто самбу танцуют. А вот скандинавы в игре холодны, суровы, как холодно у них в странах, – это далеко не латиноамериканцы. Немцы, как я их представляю, дисциплинированные, организованные – так же они играют в футбол. Каждая страна играет в свой футбол. Футбол – культура этой страны, ее традиции, ее национальный характер.

Еще одна интересная вещь – тема тренерства в той или иной стране. Команда представляет свою страну как нацию, как слепок национального менталитета этой страны. Образ жизни, образ мысли – все отражается в стиле игры национальной сборной. Например, мне однажды предложили: «В Орджоникидзе поедешь тренером?» Я сразу: «Нет». Это особый мир, это особые взаимоотношения между кланами, это другая культура, я не могу в это влезать насильно, я должен знать и понимать людей, их традиции, их культуру. Чтобы не напортачить, не обидеть ни единого человека. Национальный характер, национальная культура, национальное сознание – это все надо знать. Поэтому я всегда удивлялся моим коллегам, московским футболистам и тренерам, которые запросто соглашались ехать работать в другие республики.

Мне в жизни повезло: я общался со многими великими футболистами, тренерами, руководителями. Старостин, Бесков, Лобановский, Симонян – всех не перечислишь. Каждый из них оставил во мне свой добрый след, хотя до многого я старался доходить сам. Например, когда я учился в Высшей школе тренеров при ГЦОЛИФК, где Вы, помню, преподавали нам социологию спорта, я чаще всего задумывался о двух вещах: почему выдающимися спортсменами становятся немногие… Вспомните, например, самого великого спринтера Валерия Борзо-ва или одного из самых знаменитых фехтовальщиков Кровопускова. Откуда это, что, как, почему? Чем эти великие спортсмены отличались от всех остальных? И отличались ли?

Или я задавал вопрос на семинарах по философии: «Негры, как правило, хорошие легкоатлеты. А почему нет хороших негров-пловцов – ни в США, ни в других странах?» Я слышал невнятные ответы вроде «их не пускают в бассейн, это дорого для них». В конце концов один человек, физиолог, разъяснил мне: есть такое понятие «плавучесть кожи» – у негров она, оказывается, не очень хорошая. Такие вопросы я задавал себе беспрерывно, так как, учась в Высшей школе, хотел что-то познать… Я и сейчас стараюсь не отставать от жизни, науки, культуры, я очень много общаюсь с людьми разных профессий и видов деятельности. Например, я тренировал команду звезд эстрады, и под моим началом играли и Михаил Боярский, и Олег Газманов, и многие другие актеры. Одно время я тренировал сборную команду политиков, команду Госдумы России – там играли Бурбулис, Харитонов, другие известные депутаты.

Игра – это всегда увлекательно. Игровые виды спорта привлекательнее, чем неигровые, хотя мне интересны все виды спорта. Я с удовольствием смотрю и легкую атлетику, и все остальное. Вчера ЦСКА выиграл у «Химок» в баскетбол 104:64 – за этим результатом легко дающиеся голы. В волейболе 25:22, но все равно это легко дающиеся голы. У нас в мини-футболе выигрывают 7:3 – в футболе гол очень тяжел. Вот здесь зарыто главное в футболе: Его Величество Гол дается очень трудно. Многие спортсмены – представители других видов спорта считают, что футбол – это легко, несерьезно. Но это обманчивая, кажущаяся легкость. Они не видят, как трудно все это дается: тренировки, тренировочные сборы, игры, переезды, перелеты туда-сюда для того, чтобы один голик забить. Вот этот «один голик» весит очень много!

Футбол и как спорт, и как игра значительно тяжелее многих других видов спорта. И немногие это понимают. Те, с кем я общаюсь, например, популярные певцы Вячеслав Мал ежик, Юрий Лоза и другие (сегодня они не светятся на экране), делали себе имя в течение 25 лет. Они тяжело входили в этот бизнес, в эту среду, приложили титанические усилия, которые зритель не видел и о которых мало что знает. Они сами об этом говорят: «Вышел на сцену, попел – с виду так, кажется, легко… а за этим такой пот, над этой песней пришлось столько поработать!» Ведь каждая песня для них – это новшество, это открытие! Вот они ценят труд футболиста за Его Величество «голик»! А я знаю, как нелегко дается им их хлеб.

Поэтому вполне естественно, что футбол – это и труд, и ремесло, и творчество, и вдохновение, и импровизация. Была великая команда – «Аякс» (мы тогда еще не особенно знали европейский футбол с Круиффом, Пла-тини, Румменигге). Тогда, в 1971—1973, «Аякс» тренировал Штефан Ковач. Так вот он говорил: «Я раньше думал: чем больше они будут знать – о живописи, о музыке, о многом другом, – тем это лучше для футбола. А потом понял: чем меньше знают – тем лучше». К этому парадоксальному выводу он пришел через опыт работы с этой командой. Знаете, это спор вечный. Это спор, который называется ростом футбола. В какой-то момент в футболе преобладает импровизация, а в какой-то – рационализм, игровая дисциплина. Например, у всех вдруг начинают выигрывать немцы-работяги. Потом приходит стиль импровизации – и выигрывает Бразилия.

Противостояние стилей, концепций, понятий футбола – это то, что движет футбол. Один тренер приходит и говорит, как Лобановский: «Забудьте обо всем, вы – команда, машина. Ты здесь бежишь, ты здесь, ты делаешь так, а ты так» – и команда добивается блестящего результата. Лучше, конечно, было бы совместить все стили, но они несовместимы. Это как Романцев когда-то хотел сделать физически более сильной спартаковскую команду. Он пригласил, как я помню, высоких, под два метра, игроков, сломал спартаковские «стенки», этот «мелкий» футбол – и сразу понял, что этого не должно быть, потому что если ты перенесешь в эту команду что-то, ей не свойственное, то сломаешь ее стиль, традицию, манеру игры. Благо, сам понял свою ошибку и отказался от этого новшества.

Спорт – дело нервное, каждодневно нервное. Можно игру только на крике делать, и я это делаю, как и другие тренеры. Но ведь спортсмен может не выдержать, по себе знаю. Помню, как однажды после игры в раздевалке наш тренер Никита Павлович Симонян начал высказывать мне свои замечания. А я считал, что это неправильно, и в сердцах сказал: «Больше не играю – и все». Теперь-то я знаю, что в раздевалке сразу после игры никакого разбора делать нельзя. На следующий день отойдет игрок и все примет так, как это должно быть. А после игры, да еще неудачной, складывается конфликтная ситуация. А ведь каждый игрок кроме всего прочего еще и человек, личность, индивидуальность.

Конечно, разные тренеры к этому относятся по-разному, но забывать об этом нельзя ни на минуту. Я считаю, что футбол – дело творческое, и без внутреннего комфорта в душе каждого игрока и всей команды он (игрок) будет машиной, а это не будет нравиться зрителю. Какой-то один неожиданный мазок в игре, какой-то «Квадрат» Малевича (далеко не все понимают, что это за квадрат) – и стадион, телезрители во всем мире замерли на мгновенье… такое запоминается на годы! Понимаете, в чем дело? Этого же нельзя подсказать игроку вот именно в этот конкретный момент! Ты же ему в наушники не скажешь! Он же сам это изобретает на поле! Его осеняет какая-то мысль – мгновенно, по вдохновению – и он творит чудо. Что это: его общее развитие; или то, насколько он пропустил через себя многолетний тренировочный труд, насколько серьезно задумывался о футболе и пришел к этому; или в какой-то момент, в тысячную долю секунды, что-то в недрах сознания помогло ему достать это и сделать чудо? Поэтому, без сомнения, духовность должна присутствовать и в жизни, и в игре футболиста – без этого нельзя. За это я люблю Бразилию. Бразильские команды выигрывают чемпионаты мира потому, что у них как раз есть этот Божий дар, он присутствует в их игре гораздо более, чем у всех остальных команд.

В старые советские времена футболист был человеком, который все время сидел на базе, и домой его выпускали «повидаться с женой», а если он еще выпил глоток водки!.. О чем в первую очередь говорили в интервью наши футболисты, хоккеисты, которые первыми уехали на Запад? «Не знаю, куда девать свободное время: одна или две тренировки – и свободен! Я все время дома! Живешь совершенно по-другому!». Так что это все воспитываемые вещи, и все зависит от самого человека и условий, в которых он живет и трудится, то есть от самого футбола и страны. И культуры, о которой мы говорили. От этого зависит тип личности футболиста. …Хотя профессиональный футболист отличается от теннисиста или борца, велосипедиста или фигуриста. Вид спорта тоже накладывает свой отпечаток.

Почему великие в прошлом футболисты, как правило, редко становятся выдающимися тренерами? Тут, наверное, с нервами многое связано. Я уже много сказал о том, что надо обязательно прислушиваться к футболисту и понимать его. А это не каждый может! Не секрет, что когда в команду приходит новенький, да еще и молодой, и малоизвестный, и только еще начинающий тренер, игрок всегда думает: «Ты мне рассказываешь! Я играл в десять раз лучше тебя, а ты мне будешь еще тут рассказывать!» Мне кажется, что каждому человеку отведен свой век нервной энергии, которую надо израсходовать на то ремесло, которым он занимается. Некоторые ее используют рационально, другие – как придется. Может быть, у кого-то эта бочка побольше, у кого-то – поменьше. Все используют ее по-разному. Возьмите, например, Константина Бескова – выдающийся тренер в России. «Спартак» в 1976 году вылетел в первую лигу. Пришел Бесков – и мы вместе с ним (я с ним ругался) вошли в высшую лигу!

Я как-то в одном кафе на юго-западе Москвы выступал на каком-то «Комсомольском огоньке». Как всегда, рассказывал молодежи разные истории из нашей футбольной жизни и дошел до того, как Бесков организовал команду «Спартак», подобрал игроков, наладил дисциплину. Встает один молодой человек: «Евгений, прошу Вас, не хвалите Бескова». – «Почему?» – «А назовите хоть одну команду, которую Бесков сделал чемпионом!». Вы знаете, я опешил: действительно, до 1977 года, работая двадцать лет тренером, Бесков не сделал чемпионом ни одну команду… это было какое-то откровение. Я проанализировал и понял, что добиться такого результата не позволили личностные качества Бескова. Одно дело работать с игроком, которого ты взял мальчишкой и начал воспитывать, когда он смотрел тебе в рот, а другое, когда он стал уже зрелым футболистом, – с ним по-другому работать надо, все по-другому соотносится! Я понял тогда, что только тренерской работы, чтобы добиться успеха, мало.

Мало просто прийти на футбольное поле и провести тренировку, как бы классно ты эту тренировку ни провел. Тренер – это еще и наставник, и педагог, а иногда отец и друг. Надо знать, что у каждого игрока на душе, что у него дома, не заболел ли ребенок, что с женой. Надо жить жизнью команды и каждого игрока и добиться того, чтобы и он жил твоими заботами. Обязательно, потому что 70 процентов успеха команды зависит от твоих взаимоотношений с людьми. А сейчас тренер работает по следующей схеме: вот контракт, вот это выполняю я, вот это выполняешь ты – остальное меня не интересует. Мы жили совершенно по-другому.

Конечно, при всенародном интересе к футболу, симпатии к футболистам отношение к ним спортсменов – представителей других видов спорта самое разное, иногда негативное. Я это знаю по своему виду спорта, я знаю, как относились к футболистам борцы и боксеры. Знаю, что футболистов считают баловнями судьбы, гуляками, любителями красивой жизни, что из-за них якобы на всех спортсменов в народе смотрят как на дармоедов, как на людей недалеких, для которых главное – заработать деньги и повеселиться. Этот стереотип живуч. Помню, Ирина Роднина как-то по-обывательски сказала про Сашу Зайцева: «Он такой же ленивый, как футболисты». Но она же никогда не была на наших тренировках, на сборах! Она не знала, сколько мы работали!

Конечно, нередко наш брат-футболист дает основания для негативных суждений. Я помню, одного из наших тренеров после чемпионата мира 1966 года спрашивают: «Ачто Вы там, в Англии, видели?» – «Как товарищ Пеле обыгрывал наших русских товарищей!». Вот из таких ответов во многом складывалось мнение о футболистах, о хоккеистах. Многое зависит от того, как мы, сами футболисты, сами спортсмены, себя показываем. Мне вот Бог дал хорошую разговорную речь. Я комментировал на радио и на телевидении, в газетах много футбольных игр чемпионатов СССР, России, международных встреч, официальных матчей. Многие подходили и говорили: «О, спасибо, как Вы здорово комментировали! Нам нравится!». И это приятно. Но это ж не всем дано! Зато другие мои коллеги преуспели в другом.

О финансовой стороне футбола. Действительно, в мировом, в национальном футболе, особенно последние двадцать-тридцать лет, крутятся астрономические суммы. Действительно, клубы совершенно официально продают и покупают футболистов, особенно в Испании, в Италии, Англии, Франции, и, обратите внимание, за огромные деньги. Действительно, эта тенденция в мировом футболе становится характерной для всех видов спорта, особенно для спортигр. И, естественно, проникает к нам и всячески подогревается прессой, телевидением, особенно этими молодыми, иногда талантливыми, но часто неграмотными журналистами, которые только и спрашивают: «Сколько? Сколько? Сколько?», лезут в чужой карман. Действительно, тут ничего не придумаешь – все это рынок, норма рыночных отношений, которые приходят к нам сегодня, атрибут законов конкуренции, шоу-бизнеса, диктата телевидения.

Ведь просто ниоткуда деньги не берутся. Они берутся от рекламодателей, которые платят телевидению огромные деньги. В футболе больше денег, чем во всех других видах спорта, не считая, конечно, профессиональных видов спорта в США. Почему? Возьмем баскетбол: зал – двадцать тысяч. А футбол – сто тысяч стадион, значит, на футбол ходит в пять раз больше. Вот и вся тайна.

Правда, я не понимаю, как может тот же Зидан стоить пятьдесят или шестьдесят миллионов долларов, – не настолько он сильнее других своих одноклубников как во Франции, так и в Испании. Но, с другой стороны (опять я к этому возвращаюсь), футбол – это бизнес, в который люди вкладывают огромные деньги. И интерес постоянно подогревается. Возьмите Роналдо. Оказывается, одно только имя – Роналдо – позволило клубу «Реал» (Мадрид) продать годовые абонементы на сотни тысяч долларов! Там все-таки бизнес построен на окупаемости, там нет, как у нас, «трубы» или «скважины», около которой стоят футболисты, хоккеисты. Хотя у нас вся страна стоит у «скважины»! Там все иначе. Там, повторяю, рынок, там конкуренция, там выживает сильнейший. Такая славная итальянская команда, как «Фиорентина», разорилась, потому что задолжала. Оказалась банкротом! Закон рынка – никуда от этого не денешься.

Как оценивать роль телевидения в футболе? Об этом можно много говорить. Взять хотя бы Ваш пример об освещении нашими СМИ чемпионата мира в Японии и Корее. А что творилось на нашем телевидении в репортажах из Солт-Лейк-Сити, когда дошло до того, что во всех грехах были виноваты все, кроме нас! Телевидение сотворило такую картинку и создало такое общественное мнение, что народ в этот самый Солт-Лейк-Сити был готов пойти с вилами. Это яркий пример того, как можно манипулировать сознанием миллионов людей. Не сомневаюсь, что это было заранее спланировано. И акция на Манежной площади, без сомнения, из того же ряда. Вы знаете, в воздухе стоит аура злобы, этакой агрессивной настроенности, негатива!

Раньше включал телевизор: в Тбилиси праздник города – Тбилисоба, в Саратове открыли завод, в Сибири собрали такой-то урожай… Сейчас включаю телевизор: самолет разбился, дом взорвали, депутата убили – сплошной негатив. Это и есть манипулирование массовым сознанием. И так же в спорте, в этих актах вандалов, в этом массовом психозе, где заложниками становятся наши спортсмены, настоящие болельщики и истинные любители спорта.

Для меня олицетворением чистоты футбола были Николай Петрович Старостин, Никита Павлович Си-монян и Константин Иванович Бесков, который, что бы я тут ни говорил, тоже олицетворение чистоты футбола. Поэтому я, равняясь на них, из тех, кто ни разу не взял ни одной копейки, не продал и не купил ни одной победы. Вы знаете, я могу гордиться моими детьми. Я сам не пью, не курю – мой старший сын тоже. Он футболист, сейчас в Казахстане играет. В прошлом году был признан лучшим футболистом Казахстана. Мне это очень приятно, потому что ровно тридцать лет назад я был признан лучшим футболистом СССР, а он теперь – частицы того СССР. Но он уже воспитанник сегодняшней системы, он говорит: «Дадут больше в той команде – я пойду в ту». А для меня «Спартак» – это по-прежнему эмблема: это спартаковская общность, это люди, это уважение болельщиков.

Проблемы мирового футбола, на мой взгляд, прежде всего в том, что происходит слияние всех школ. Раньше была яркая латиноамериканская школа – она боролась с европейской школой. Позже стал выделяться африканский стиль – и стали серьезно воспринимать африканскую школу. Сейчас мировой футбол – это вселенский полигон, всемирный плавильный котел, где творить можно все. Богатейшие клубы стали, по сути, сборными мира – возьмите хотя бы мадридский «Реал». Это, по-моему, не очень хорошо для развития футбола, потому что раньше в противостоянии футбольных региональных и национальных школ шло обогащение конкретного клуба, а теперь, посмотрите: в мадридском «Реале» своих-то, коренных испанцев, осталось играть три-четыре. А комментаторы кричат: «Испанский футбол самый сильный!». Извините, не испанский, а мировой. И здесь на первый план выходят только деньги, и это самое плохое. Это огромная проблема сегодняшнего мирового футбола.

У нас – однозначно! – деньги стали править бал. Мы ушли от поиска талантов внутри нашего футбола, разрушена система спортивных детских школ – это самая главная проблема отечественного футбола. За последние десять лет у нас, на мой взгляд, появился один талантливый футболист – Егор Титов, а все остальные пока подмастерья. Мастера же настоящие должны играть так, чтобы у них учились все остальные. Я Вам говорил: когда я смотрел на Яшина, Симоняна, то я стремился быть таким же. Мне было на кого равняться. А на кого равняться сегодняшним мальчикам, если половина игроков премьер-лиги мяч нормально остановить не могут!

Надо заново, с учетом прошлого опыта отечественного футбола и сегодняшней жизни, создавать всю систему подготовки футболистов. Мы должны привыкнуть, мы должны просто адаптироваться к футбольной системе мира. Иначе мы все время будем опаздывать. Мы уже опаздываем. Теперь хотим все наверстать, а это очень сложно. Мы, например, не знаем, какая школа у «Ювентуса» или у «Интера», сколько они там своих воспитанников имеют. «Аякс», который выдал миру очень многих выдающихся футболистов, начиная от Гуллита, Ван Бас-тена и Йохана Круиффа, – этот клуб по всему миру собирает молодые таланты! А у нас практически не стало рождаться ничего. Главная наша проблема сегодня – это детский спорт, детский футбол. Никуда от этого не денешься. Нужен больший круг отбора, а там, смотришь, всплывет новый Черенков, новый Симонян или Стрельцов.









 


Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Прислать материал | Нашёл ошибку | Верх