Часть четвертая

Прелесть любви

2004

«Сквозь огонь я прошла, в пещере побывала, остались испытания водой и воздухом», — думала я собирая чемодан в очередное путешествие. На Кипре в это время жарко, поэтому лучше взять с собой побольше летних вещей, но придется ехать в деловом костюме, так как в Петербурге, как всегда, дождь, а встречу с заказчиком никак не отложить. Но предвкушение тепла все равно наполняло легкостью и радостью. «Чемодан придется взять в офис и ехать в аэропорт прямо оттуда», — размышляла я, складывая сарафаны и купальник.

«Фабиан прилетит на следующий день, так что будет время привести себя в порядок и переодеться во что-то более легкомысленное», — успокаивала я себя, натягивая черный брючный костюм в тонкую коричневую полоску и надевая корсет тигровой расцветки. «Вроде бы и серьезно, и сексуально, — любуясь собой в зеркале, подумала я, — спасибо Дольче и Габбано за их талант превращать деловые костюмы в соблазнительные наряды», — мысленно поблагодарила я, беря чемодан и садясь в такси.

Но уже через несколько часов, спускаясь с трапа самолета под палящие лучи кипрского солнца, я поняла, что с костюмом я все же погорячилась. «Как только получу багаж, сразу же надену футболку», — предвкушала я, вглядываясь в багажную ленту. Чемодана все не было и не было. Пассажиры покидали здание аэропорта, и лишь я в одиночестве напрасно ждала вожделенного чемодана. «Наверное, во Франкфурте не успели перегрузить или послали не туда», — обреченно подумала я, плетясь к окошку «Розыск багажа».

— Я думаю, через два дня ваши вещи привезут, — с радостной улыбкой и бодрым голосом заверила меня девушка за стойкой.

— А раньше нельзя, я улетаю через три дня! — взмолилась я, уже ненавидя свой черный костюм, особенно его шерстяную составляющую.

— Мы постараемся сделать все возможное, — с той же заученной улыбкой заверила меня девушка.

«Хорошо, — подумала я про себя, — есть повод купить что- то новое, не ходить же два дня в офисном костюме, умирая от Жары. А если ходить только в корсете, выглядеть будет вызывающе», — размышляла я, называя в такси адрес отеля. Отель назывался многообещающе: «Венус-бич», в честь богини любви Венеры.

В отеле мне тут же выдали косметический набор с пастой Щеткой, расческой, кремами и другими мелочами, помогающий прожить без чемодана хоть неделю. Так что в номер я вернулась уже в хорошем расположении духа, планируя ранним Утром поездку в ближайший магазин за летними вещицами. К приезду Фабиана я уже смогу найти что-нибудь очаровательное — с этими радужными планами я заснула.

На следующее утро солнце светило нещадно, но в костюме было еще терпимо. Неспешно идя по улочке, я любовалась старинными домиками. Войдя в магазин, я устремилась к вешалке и, разочарованная, тут же отошла. Выбора не было, и, кое-как отыскав приличный сарафан, я открыла сумку, ища кошелек.

«Это уже не смешно, — подумала я, — сначала отстал чемодан, а теперь куда-то пропал кошелек. Я не могла его потерять, — успокаивала я себя, лихорадочно перерывая сумку, — наверное, оставила в номере». С сожалением вернув на вешалку сарафан, я почти побежала в гостиницу. Ворвавшись в номер, я обшарила каждый угол — кошелька не было.

И тут зазвонил телефон и Фабиан извиняющимся голосом сказал, что не может прилететь, так как во Франции очередная двухдневная забастовка авиадиспетчеров. Я почувствовала, как меня охватывает состояние паники: без чемодана, без денег, без знакомых, в незнакомой стране! «Что же мне делать?» — пыталась я понять, разрыдавшись.

1904

— Что же мне делать? — я заплакала навзрыд, стоило мне увидеть тетушку.

Когда Камилль не появился в конце июня, как обещал, я ре шила, что какие-то дела его задерживают, но когда прошел второй месяц, я поняла, что начинаю сходить с ума. Я вдруг осознала, что даже не знаю, где он живет и где мне его искать. Кро ме тетушки, помочь мне никто не смог бы, и я, тут же собрав вещи, поехала в Санкт-Петербург. Пока я ехала в поезде, просто не находила себе места, а войдя в уютный будуар тетушки на Конногвардейском бульваре, тут же дала волю слезам.

— Перестань рыдать и расскажи мне, что происходит. — Суровый тон тетушки вернул меня к действительности.

— Он пропал! — все, что я могла выдавить, начав рыдать с новой силой.

— Дорогая, он — это кто? — Мои слезы на тетушку не действовали. И вообще тетушка считала, что женщине плакать необходимо, потому что иначе окаменеет сердце.

— Камилль, — почти успокоившись, я продолжала всхлипывать. — Он же даже не красивый!

— Причем тут это? Когда ты чувствуешь в мужчине силу, все остальное не имеет значения. Ты просто идешь за этой силой. Это тот, о котором ты писала мне? Судя по описаниям, не простой мужчина. И что же случилось?

— Он просто исчез! Стоило мне в него влюбиться и поверить, что это и есть моя вторая половина, как он пропал.

— С иллюзиями о второй половине мы разберемся попозже, а пока ты мне расскажешь, чему ты научилась что ты по-ЗНала и о чем твои слезы?

— О потерянной любви.

— О ней ли? — усомнилась тетушка. — О прошедшей влюбленности, скорее.

— Но я его люблю, — запротестовала я.

— Ты была влюблена, но сердце твое пока закрыто, и ты не готова дарить любовь. — Конечно, это же страшно — подаришь любовь, а тебе потом сделают больно, так что лучше и не любить, — защищалась я. — И я была права, стоило открыть свое сердце Камил-лю, как он тут же исчез. — Я снова зарыдала. — И самое ужасное, я не знаю, с ним что-то случилось или он сбежал от меня. Не надо было с ним заниматься любовью! Но почему я вечно тебя не слушаю? Ведь ты же говорила мне, что сначала надо мужчине дать время на пробуждение любви, а потом отдаваться ему.

— Да, главное — не сдаться раньше времени, — согласилась тетушка.

— А я, я все сделала наоборот. — И слезы опять полились рекой.

— Страсть сильнее голоса рассудка, и, если ты провела с мужчиной ночь, трудно оставаться рассудительной и разумной. Поэтому так важно на первом этапе отношений быть в состоянии Королевы — быть недоступной и отстраненной и оценить мужчину, а не бросаться сразу в отношения, не разобравшись, нужен ли он тебе.

— И что же мне теперь делать, я все испортила или у меня есть шанс?

— Шанс всегда есть. Да, девочка моя, слова тут не помогут. — Тетушка прижала меня к себе и любовно погладила по голове, словно маленькую девочку, после чего я зарыдала еще больше. — Сегодня отдохни, а завтра мы поедем в Грецию, на Кипр, к храму Афродиты — исцелять твое сердце, и открывать его для любви, и наполняться любовью. Трудно подарить любовь, не будучи ею наполненной. Помнишь, мы говорили с тобой о состоянии Девочки. Именно в этом состоянии женщина радостна, легка, открыта, доверчива и наполнена любовью. И именно в этом состоянии она получает от мужчины защиту, заботу и любовь…

— …или нож в спину. Да, легко сохранять детскую непосредственность, если с тобой ничего не происходит, труднее оставаться доверчивой и любящей, когда тебя предают, причиняют боль, испытывают и разочаровывают, — не согласилась я с тетушкой.

— Ты же еще не знаешь, что произошло. Истинное состояние Девочки — это умение любить, несмотря на боль и разочарования, и умение довериться миру. Позволь жизни идти так, как она идет, позволь себе поверить, что любые события для тебя благоприятны.

2004

— Все, что ни делается, все к лучшему, — пыталась я себя успокоить, придя на гостиничный пляж. Пляж был пустынен, но все равно я в своем деловом костюме смотрелась странно. Но оставаться в номере не было сил, и я решила пойти посмотреть на море и поразмышлять, как мне быть дальше. Сотни вариантов прокручивались у меня в голове, но все они отметались за ненадобностью. Как я проживу эти два дня, я не представляла. Я смотрела на набегающие волны, чувствуя себя маленькой, беспомощной девочкой, и почувствовала, как мое дыхание подстроилось к ритму волны. Вдох — накатила волна, выдох — ответила. Вдох — накатила выдох — откатила. Я растворялась в этом ритме, становясь волной. И все неудачи представились ввиде ужасных фигур, построенных из песка. Накатившаяся волна смывала их превращая в песок.

Я ощутила свою колоссальную силу, наделяющую меня способностью все принять и, приняв, изменить любую ситуацию, любую неприятность. Я еще не понимала, как я могу что-то изменить, но уже само принятие наделяло меня силой. Я подошла к кромке воды и, опустив в нее руки, почувствовала чистоту и свежесть. Закатав брюки выше колен, я вошла в эту прохладу и представила себе, как сама становлюсь набегающей волной, поднимающейся вверх и стремительно падающей вниз, разлетаясь на тысячи капелек. И эти капельки формируют новую волну, вознося меня еще выше, на самом верху встречаясь с другой волной, проникая друг в друга и растворяясь друг в друге. И в этом есть сила, в этом есть мощь. И волна опускается, и брызги превращаются в морскую пену.

1904

— «Афрос» по-гречески — «морская пена», — объясняла тетушка, глядя на набегающие волны. Мы остановились в уютной деревеньке Куклия, недалеко от храма Афродиты, в доме одного грека, старого приятеля тетушки. И отдав чемоданы хозяину, мы тут же пошли к морю, откуда, по преданию, вышла рожденная из пены Афродита.

— Женщина — волновая структура, и когда женщина позволяет себе ощутить в себе свойства волны, то происходит ее второе рождение — рождение богини любви, рождение истинной женщины. Вода наделяет женщину принятием, легкостью и умением раствориться в другом.

__Я не хочу растворяться в другом. Это слишком больно, когда тот, в ком ты растворилась, уходит из твоей жизни.

— Да, это больно, но через боль надо пройти. Жизнь предполагает боль, хотим мы этого или нет, признаем это или нет. И у тебя есть выбор — закрыться от этой боли и, как следствие, перестать испытывать любовь либо принять, что боль и любовь — две части одного целого, и позволить себе наслаждаться жизнью, чувствовать ее каждой клеточкой своего тела, наслаждаться каждой минутой.

— Мне трудно наслаждаться, понимая, что когда-нибудь это закончится.

— Одно из свойств этого мира — конечность. Все когда-нибудь заканчивается, в этом высший смысл. Все имеет конец, но вопрос не в том, что все закончится, а в том, что будет с тобой происходить все это время. Насколько ты позволишь себе открыться для любви, не боясь боли. Чем больше будет любви, тем больше будет боли. Но если ты перестаешь любить, ты перестаешь жить.

— Господи, тетушка, хорошо об этом рассуждать, но когда чувствуешь, что от твоего сердца оторвали кусок и унесли в неизвестном направлении, то хочется лечь и умереть!

— Лучше лечь и пройти сквозь боль.

— Пройти сквозь боль?

— Да, прожить свою боль и отпустить ее. Когда ты убегаешь от боли, борешься с ней, отказываешься ее признать, то тогда ты начинаешь страдать, а когда ты идешь в боль и проживаешь ее, твое сердце открыто для новой любви.

— А вдруг я этого не выдержу?

— Когда ты знаешь, что сквозь это надо пройти, ты собираешься и делаешь. Это как зубная боль — зуб болит и ноет, мешает тебе жить и радоваться каждому дню, и однажды боль ста-ииьшся настолько невыносимой, что ты идешь и вырываешь его, понимая, что будет еще больнее, но потом станет легко и радостно и эта боль не вернется никогда.

— Тетушка, умеете вы убеждать, — засмеялась я. — Я готова вырывать боль, а это не будет длиться вечность?

— Нет, самое сильное проживание занимает около трех часов, с твоей болью можно справиться минут за двадцать. Ты готова, девочка моя?

— Что надо делать?

— Ложись на теплый песок и начинай дышать животом: вдох — живот наполняется, выдох — живот опускается. Иди внутрь себя, иди в свою боль, опускайся в нее все глубже и глубже. Иди в глубь нее, иди за нее. Вспомни, как тебя отвергали, как тебя не принимали, как предавали твою любовь, вспомни, как от тебя отвернулись в тот момент, когда ты молила о помощи, как были к тебе холодны, когда ты сильнее всего нуждалась в тепле, как прошли мимо, когда ты была беспомощна. Иди в свою боль, иди за нее. Проживай ее, не сдерживай себя, позволь ощутить ее внутри себя и иди в ее центр, становясь этой болью, иди внутрь нее, иди за нее. Дыши животом и проси высшие силы помочь тебе пройти в сердцевину боли и прожить ее до конца.

«Если с жизнью не бороться, то она сама приведет к лучшему результату», — откуда-то всплыли эти слова, и я вспомнила, как волна выносила людей на берег, спасая от смерти. Мне неудержимо захотелось броситься в море и ощутить себя частью.

Женщина — волна, ее главное качество — это принятие. Когда она принимает, она может измениться. В состоянии волны женщина может принять в себя любые потоки и любые ситуа- ции. Волна дает качества принятия, легкости и терпимости. В волне есть сила, в волне есть мощь.

2004

— Доверься жизни, и все будет так, как лучше для тебя, — повторяла я про себя слова прабабушки, наблюдая за волнами, когда услышала за спиной радостный возглас: «Мария!» Возглас явно относился ко мне, так как больше на берегу никого не было. Я обернулась и увидела взъерошенного черноволосого мужчину в легком сером пиджаке, черной рубашке навыпуск и красным шарфом, обмотанным вокруг шеи. Но внимание приковывали его красные ботинки, выделяющиеся на белизне песка. Черные стильные очки довершали облик свободного художника.

— О, нет, — простонал мужчина, когда я обернулась.

— Что-то случилось? — участливо поинтересовалась я по-английски.

— Они бастуют, а я теряю миллионы, — возмущенно размахивая руками, стал объяснять незнакомец, — и что я должен объяснять рекламодателю, и своей съемочной группе, и куче статистов, которых я привез из Афин? Что по милости авиадиспетчеров во Франции модель, которая должна играть Венеру, не прилетела. — Мой партнер тоже не смог прилететь, — посочувствовала я.

Замерев на секунду, незнакомец пристально на меня посмотрел, и, видно, какая-то мысль мелькнула в его сознании.

— Вы могли бы сняться вместо Марии в рекламном ролике гостиницы, — словно размышляя вслух, произнес он.

— Я? — ошарашено переспросила я, решив, что, может, неправильно поняла его английский.

— Почему бы нет, вы на нее похожи. — И, не дав мне даже вставить слово, тут же с пылом продолжил: — Послушайте, это не займет много времени, только два дня — завтра и послезавтра. — Увидев сомнения на моем лице, он стал более настойчив. — Сюжет очень прост: Венера рождается из пены морской, затем мы показываем эпизод из мистерий, посвященных Венере, затем как Венера приезжает в образе современной девушки в отель и наслаждается жизнью.

— Но я же не похожа на Венеру и никогда не снималась в рекламных роликах, — попыталась я отказаться.

— Послушайте, — молитвенно сложив руки у груди, с мольбой в глазах смотрел он на меня, — вы такая же рыжая, как Венера Боттичелли, и только вы можете спасти мою задницу!

— Да, аргумент убедительный, — рассмеялась я. — Но я же не актриса, а менеджер, вдруг я все испорчу? — все еще колебалась я.

— Тем лучше! Иногда непрофессионалы более убедительны для публики, чем профессиональные актеры. Отель оплатит ваше проживание, и вы получите еще 600 евро за два съемочных дня, — привел он последний аргумент, и тут я вспомнила, что я без денег и без чемодана и, как последняя идиотка, отказываюсь от единственного шанса как-то продержаться эти три дня до отлета домой. Видимо, мои мысли явно читались на моем лице, и незнакомец понял, что согласие получено. Издав радостный возглас, он порывисто расцеловал меня в обе щеки и тут вспомнил, что мы так и не познакомились.

— Костас Сарандо, режиссер группы компаний «АльМедиа».

— Лариса, — назвала я свое имя.

— В вашу честь уже назван один остров Греции в Эгейском море, так что к славе вам не привыкать.

— Спасибо, буду надеяться, что это так.

— О, я вас заболтал. Пойдемте, я угощу вас кофе, и мы обсудим ваше превращение в Венеру.

1904

— Ты готова превращаться в Афродиту? — спросила тетушка, когда я, все еще не оправившись после встречи с болью, лежала, свернувшись клубочком на теплом песке.

— Пока нет, трудно быть богиней любви, когда еще минуту назад я чувствовала себя отвергнутой, никому не нужной и никем не любимой.

— Только освободившись от боли, ты можешь научиться дарить любовь. И если ты наполнена любовью, то никто не может отвергнуть тебя, потому что она внутри тебя. Когда ты наполнена любовью к самой себе, к миру, то это внутри тебя и это не зависит от того, любит тебя этот мужчина или нет, принимает он твою любовь или нет. Любовь — это твое внутреннее состояние.

— Может быть, но пока я чувствую пустоту внутри себя.

— Девочка моя, эта пустота внутри тебя не связана с Камиллем. Ты просто пытаешься ее заполнить, бросаясь из одних отношений в другие. И никто, кроме тебя, не способен заполнить эту пустоту.

— Что я должна для этого сделать?

— Родиться вновь из пустоты. Представь, что ты входишь в море, что вода омывает тебя, растворяя и вымывая твою боль, что с каждым выдохом из той пустоты, что внутри тебя, уходит темнота и с каждым вдохом эту пустоту наполняет золотистый цвет. В этой пустоте зарождается новая жизнь — твоя жизнь. Вдыхая золотистый свет, представь, что уже прошло девять месяцев. Попроси Афродиту благословить твое рождение. Почувствуй, как ты вновь рождаешься в теплых волнах моря. Улыбнись тому миру, в который ты пришла, и почувствуй, как мир улыбается тебе в ответ. Ощути, как любовь мира наполняет тебя, как все радуется твоему рождению, как все приветствует твое появление.

Ты уникальна и прекрасна такая, какая есть, ты достойна любви по праву рождения, просто за то, что ты есть. Быть любимой — это так просто, так естественно, как дышать. Почувствуй, как каждый вдох наполняет твое сердце любовью и заполняет зияющую пустоту твоей души. Ты купаешься в теплых волнах, резвясь и радуясь каждому мгновению.

Посмотри, этот ребенок превращается в маленькую девочку, сохраняя все качества ребенка — открытость, нежность, доверчивость. И вот уже маленькая девочка играет в волнах, брызгаясь и визжа от восторга. Она ощущает свое единство с миром, чувствует, как радость переполняет ее, чувствует, что весь мир принадлежит ей.

И эта маленькая девчушка становится длинноногой девочкой-подростком. Она плещется в волнах с изящной грацией юности, сохраняя открытость и непосредственность маленькой девочки. Мир любуется ею и дарит ей свою любовь, а она в ответ излучает любовь, освещая все вокруг. И длинноногая девочка превращается в девушку, неискушенную и чистую. И эта девушка отдается течению жизни, течению волн, доверяя миру и растворяясь в нем. И когда ты почувствуешь, что готова, возвращайся в реальность, сохраняя качества ребенка — открытость, нежность, доверчивость и наполненность любовью.

2004

«Иногда так приятно довериться мужчине», — думала я, выбирая сарафан.

— Иногда так хочется почувствовать себя ребенком — доверчивым, чистым, беспомощным, но когда вдруг оказываешься в ситуации полной беспомощности и полной зависимости от ми-Ра, сразу становится безумно страшно… — так я закончила свой рассказ про злоключения сегодняшнего дня. Выслушав мою историю про «отставший» чемодан, украденный кошелек и застрявшего в Париже Фабиана, Костас тут же потащил меня в магазин. Я пыталась отказаться, но он не принимал никаких возражений. Купив мне три легких сарафана, четыре футболки и пару белых брюк, он был счастлив, по-моему, больше меня.

Я была потрясена и растеряна. Впервые в моей жизни незнакомый мужчина покупал мне наряды просто так, причем явнонаслаждаясь самим процессом покупки и выбора. Протягивая мне пакет с покупками, Костас смотрел на меня с застенчивой улыбкой, явно ожидая моей реакции. Где-то в глубине моего подсознания всплыли наставления прабабушки про искусство принимать подарки: «Радуйся так, как будто получаешь в подарок целый мир, даже получая что-нибудь простое, и тогда тебе подарят целый мир».

— Костас, спасибо! — с искренней благодарностью воскликнула я и прижала пакет к груди, как самую большую драгоценность. — Теперь я не умру от жары, вы просто спасли меня от теплового удара. То, что я не смогла выразить в словах, прочиталось в сиянии моих глаз. Костас зарделся, было видно, что он страшно доволен.

— Теперь я накормлю вас настоящим кипрским ужином и отправлю спать, чтобы завтра вы были полны сил.

— Что входит в настоящий кипрский ужин?

— Мезе — масса вкуснейших закусок и разных горячих блюд.

— Я же не осилю столько, — испугалась я.

— Осилите!

«Как приятно, когда о тебе заботятся! — думала я, проваливаясь в сон после сытного ужина. — И так приятно чувствовать себя маленькой девочкой».

1904

— Тебе понравилось чувствовать себя маленькой девочкой? — спросила тетушка за завтраком. Я проснулась и поймала себя на том, что улыбаюсь просто так, потому что ярко светит солнце, потому что тетушка опять рядом, потому что я на Кипре и просто потому, что жизнь прекрасна.

— Пока не поняла, — ответила я, — тем не менее мне нравится чувство радости и наполненности любовью, но меня пугает ощущение уязвимости, мне кажется, что быть открытой и доверчивой опасно и это приносит боль.

— Да, ты права — проще закрыться от мира, от любви, не позволять себе ничего чувствовать, не позволять себе привязываться, не позволять себе любить… тогда ты превратишься в ходячего мертвеца. Любовь предполагает уязвимость, но в то же время только она дает ощущение жизни.

— Я не хочу опять открываться кому-то и получать боль. Я устала от поисков любви, я устала молить о любви.

— Ты устала молить о любви, потому что ты ждешь ее, но не умеешь давать. Ты ищешь ее в мужчинах, а она — в тебе. Нет ничего в этом мире, что мешало бы нам пребывать в этом состоянии, кроме нас самих. Это мужчина не может получить любовь от пространства, а дом женщины — в сердце по праву рождения. Только женщина обладает способностью трансформировать обиды, печали, тревоги в любовь. Чтобы ощутить себя богиней любви, твое сердце должно быть сонастроено с вибрациями любви.

— Мне кажется, что у меня вместо сердца кусок льда, и, сколько бы мы ни пытались его оживить, ничего не помогает.

— Господи, девочка моя, все даже хуже, чем я думала, — покачала головой тетушка. — Слишком много боли и страхов в твоем сердце… Сегодня жаркий день, и надеюсь, вода будеттеплой, ты сможешь поплавать. Так что собирайся и пойдем к морю.

Придя на берег, я какое-то время любовалась нежной лазурью воды и белоснежным песком. Но тетушка была неумолима.

— Девочка моя, раздевайся и заходи в море.

С опаской я подошла к воде, но она была на удивление теплой для начала апреля, словно Афродита решила помочь мне. Нырнув, я легла на спину, закрыла глаза и прислушалась к мягкому голосу тетушки.

— Вдохни розоватый цвет и выдохни изумрудно-зеленый цвет твоего сердца. Сделай десять таких вдохов и выдохов. Пусть вода баюкает тебя в своих объятиях. Расслабься и представь себе свое сердце: оно замерзло, оно как кусок льда, оно потеряло связь с твоим телом, разумом и душой. А теперь с каждым вдохом ты ощущаешь, как оно начинает оттаивать. Вдыхай в себя красоту моря, тепло солнечных лучей, безмятежность и покой, а выдыхай всю свою боль, страх, непринятие себя.

Ты чувствуешь, как с каждым вдохом тает лед в твоем сердце, его становится все меньше и меньше. Почувствуй, как он начинает трескаться и откалываться кусками. Вдохни как можно глубже, вдохни в себя ощущение безопасности, теплоты и любви, похожей на розоватое облако, почувствуй, как любовь наполняет твое сердце розоватым цветом. И ощути, как с каждым твоим выдохом уходит все плохое, вся боль. И когда ты почувствуешь, что твое сердце свободно ото льда, нырни с головой, побудь некоторое время под водой. Понежься в воде, ощути чувство полета и наполненности любовью к себе самой.

«Я люблю тебя», — шепчет тебе море. «Я люблю тебя», — шепчет тебе солнце. «Я люблю тебя» — шепчет тебе ветер. «Я люблю тебя, и чудесней тебя нет никого на свете!» — шепчет тебе мир. И ты растворяешься в этой любви, становясь каплями воды, и, словно древняя богиня любви Афродита, рождаешься вновь из пены морской. Обнаженная и прекрасная, ты выходишь на берег морской.

2004

— И выходит на берег морской, — командовал Костас. Вокруг суетилась небольшая съемочная группа — оператор, осветитель и помощник режиссера. У всех было прекрасное настроение, так как мы наконец-то добрались до побережья около деревеньки.

Пока Костас и его помощник готовили декорации, Анита (визажист группы) накрасила меня и вплела в мою прическу рыжеватые пряди, от чего волосы каскадом заструились по спине. Легкая туника нежно-фисташкового цвета, перехваченная на груди лентой, завершила образ. «Хорошо, что они решили не повторять сюжет картины Боттичелли», — с облегчением подумала я — сниматься обнаженной даже после прохождения всех практик в Каджурахо я не была готова. Я с опаской посматривала на огромную пластмассовую раковину, которую предполагалось на веревке подтягивать к берегу. Зрелище, в общем-то, было забавное, но Костас уверил меня, что при помощи современной компьютерной графики все остальное дорисуют. Я встала на раковину и почувствовала, что меня охватило чувство паники: я не походила на Венеру, я не чувствовала себя богиней любви.

— Лариса, — услышала я голос Костаса, — нельзя быть такой зажатой, ты же богиня любви. Но поймав мой растерянный взгляд и минуту подумав, Костас добавил: — Думаю, тебе помогут несколько упражнений для вхождения в образ. Я их помню из уроков актерского мастерства. Представь, что ты ламинария.

— Кто? — не поняла я.

— Есть такая водоросль.

— Хорошо, что Афродита может превратиться в кого угодно, даже в водоросль, — сразу развеселилась я.

— Лариса, перестань смеяться и закрывай глаза. Я буду прикасаться к тебе, словно волна, и ты должна расслабиться и следовать моим движениям. — Я закрыла глаза и почувствовала, как Костас осторожно касается моего плеча, спины, и послушно следовала за его движениями.

— Отдайся течению жизни. Нет ничего — только ты и море. Ты — ламинария, следующая за потоком воды. — Превратившись в податливую водоросль, я чувствовала мягкие прикосновения Костаса и послушно следовала за ними. Напряжение действительно ушло и, открыв глаза, я улыбнулась.

— Теперь в своей расслабленности ты больше похожа на богиню любви, — посмотрев на меня, резюмировал Костас. Через два часа и десять повторений выхода Афродиты из моря первые пять минут ролика наконец-то были сняты.

— Не переживай, — шепнул мне оператор после четвертого дубля, когда я уже была готова развернуться и уйти, придя к выводу о собственной профнепригодности в качестве актрисы. — Он всех так мучает, даже звезд, но результат того стоит.

— Всем спасибо! — наконец-то произнес Костас, видимо довольный результатом. — Я думаю, пора пообедать и немного отдохнуть, вечером нас ожидает съемка шествия к храму Афродиты, так что силы понадобятся всем.

1904

— Сегодня вечером мы примем участие в древней мистерии Афродиты, — начала рассказывать тетушка. Вернувшись с моря, мы сели около оливкового дерева за накрытым столом с легкими закусками. — До четвертого века нашей эры этот праздник проводился раз в году в начале апреля и был посвящен богине Афродите. Сейчас один из женских древних орденов возобновил эту традицию. Когда зайдет солнце, мы соберемся в священной роще около храма и проведем обряд открытия сердца и другие обряды, посвященные Афродите. А пока пообедай и вздремни, так как всю ночь предстоит не спать.

— Но я не хочу спать, — возразила я.

— Варя, твой сон будет частью подготовки к участию в шествии. Так что не сопротивляйся. — После сытного обеда, я и сама почувствовала, как глаза слипаются. — Когда ты ляжешь, представь, как с каждым вдохом в твое сердце входит вся печаль мира и переплавляется в любовь, которую ты выдыхаешь. Вдох — вдыхаешь обиды, тревоги, печаль. Задержка дыхания — все превращается в любовь. Выдох — ты выдыхаешь любовь, наполняя ею мир. — И сколько мне нужно сделать таких вдохов и выдохов? — решила я уточнить, уходя спать.

— Милая, делай до тех пор, пока не почувствуешь, как твое сердце бьется в унисон со Вселенной, наполненной любовью. Просто позволь любви войти в твое сердце.

— Хорошо, согласилась я, уходя. — Закрыв глаза, я представляла, как каждый удар моего сердца наполняет мир любовью, и в какой-то момент в зеленоватом сиянии, окружившем меня, я увидела улыбающуюся Афродиту, несущую в руках прекрасный изумруд конической формы, похожий на сердце. Она протягивала мне изумруд, но он упал на испанскую галеру, появившуюся между мной и ней. Я откуда-то знала, что галера везет сокровища Монтесумы, и я видела, как галера тонула и подводное течение несло изумруд обратно к храму Афродиты.

2004

«Да, затонувшие корабли с изумрудами мне еще не снились», — подумала я, разбуженная пришедшей эсэмэской: «Просыпайся, богиня. Открывай свои прелестные глазки. Мы все ждем. Костас». Сердце сладко сжалось, и, окрыленная, я побежала в душ, пора было собираться на вечернюю съемку. Когда я спустилась в холл, вокруг Костаса уже толпились статисты в исторических костюмах. Кто-то был одет в бронзовые доспехи воинов древней Фракии, кто-то в белоснежные туники.

Размахивая, как всегда, руками, Костас им что-то объяснял. Увидев меня, он тут же просиял и указал рукой на визажиста. Анита, убирая мои волосы в замысловатую прическу, показала красивый халат, который предполагалось надеть поверх туники. Халат был сделан из зеленого бархата и расшит зелеными камнями и серебряными нитями. Пока она украшала похожими камнями мою прическу, подошел Костас и стал рассказывать сюжет.

— Когда процессия, идущая с факелами от берега моря, достигнет разрушенного храма и остановится около священного алтаря, ты спустишься с небес и встанешь около священного треножника. В древней традиции подношения Афродите делали в виде произведений искусства, вдохновленных любовью. Прекрасные амфоры и статуэтки, расписанные блюда и ткани, танцы и стихи — все будет брошено к твоим ногам. И когда подношения закончатся, ты благословишь пары влюбленных, подходящие к тебе.

— Представляю, зрелище будет грандиозное, — восхитилась я.

— По-моему, я придумал удачный режиссерский ход, чтобы прорекламировать все существующие сувениры на Кипре и местные танцы и обычаи, — добавил Костас совсем другим тоном.

— Да, ход красивый, — согласилась я. — Из моря я уже выходила, но вот с небес еще не спускалась.

— Это неопасно! Главное — чувствовать себя легкой, и тогда веревка выдержит, — почти серьезно предложил Костас.

— Что значит «чувствовать себя легкой»? — я так широко открыла глаза от изумления, что Анита замахала руками:

— Потерпите еще минутку, я закончу, и вы будете готовы.

1904

— Ну что же, ты почти готова к шествию. — Тетушка удовлетворенно оглядела меня. На мне была надета легкая зеленоватая туника в древнегреческом стиле, которую тетушка привезла с собой. Я проснулась около пяти часов вечера и, спустившись, застала тетушку, смешивающую какие-то ароматические масла.

— Что вы делаете? — спросила я, умирая от любопытства.

— Готовлю смесь аромамасел, открывающих сердце и помогающих усилить вибрации любви: роза, гиацинт. Средним пальцем, Венера, ты наносишь три капли себе в центр груди и на соски и несколько капель внизу живота. — Я сделала все, что говорила тетушка, и почувствовала, как сердце стало сильнее биться.

— Самая страшная зависимость на Земле — зависимость от любви. — Тетушка сочувственно смотрела на меня. — Когда внутри нас нет любви, мы похожи на нищих, готовых довольствоваться любыми отбросами, любой брошенной костью, чтобы только утолить дичайший голод — голод любви, раздирающий нас изнутри. И тогда мы готовы на все — идти в постель с первым встречным, унижаться, ломать свою жизнь, соответствовать чьим-то ожиданиям, искать себе занятие — лишь бы заполнить зияющую пустоту внутри нас, получить чью-то любовь. Но весь ужас в том, что ни один мужчина в мире не способен заполнить эту пустоту. Так же как он не может получать сексуальную энергию из пространства, так же он не способен получать любовь.

Женщина собирает любовь из пространства, из всего того, что ее окружает, из красоты этого мира — звуков музыки, сияния солнца, красок картин, переживаний — и потом питает мужчину своей любовью. Когда ты наполнена любовью, ты становишься источником любви для других, и только тогда в тебе пробуждается истинная богиня, и тогда мужчины поклоняются тебе как богине и стремятся быть с тобой. Но самое важное, что тебе приятно их поклонение, но тебе хорошо и без любви мужчин, просто потому, что эта любовь есть в тебе. В этом состоянии ты сияешь и светишься, и все мужчины хотят обладать тобой. Но в этом состоянии ты можешь выбирать — быть одной или быть с кем-то.

— Тетушка, — взмолилась я, — я уже готова наполняться любовью и превращаться в богиню.

— Пока я читала тебе мораль, уже стемнело, и нам пора идти в священную миртовую рощу.

Ярко светила луна, и казалось, что весь мир погрузился в сладостный сон. Мы в молчании шли к деревьям. По мере приближения замечали все больше юношей и девушек, женщин и мужчин, идущих в том же направлении. Небольшое каменистое поле, окруженное со всех сторон оливковыми деревьями, было заполнено людьми. Увидев тетушку, к ней устремилось несколько женщин, повидимому жриц Афродиты. Чувствовалось, что им достаточно много лет, но стройные фигуры и одухотворенные молодые лица поражали.

— Софья Николаевна, мы ждали вас, чтобы начать инициацию! С этими словами четыре жрицы встали во внутренний круг, а две жрицы и мы вдвоем встали во внешний круг напротив них. Остальные последовали нашему примеру, и посредине Рощи возникло множество кругов.

Наступила звенящая тишина, был слышен только шум моря и ветра.

Сложив руки на груди, стоящая напротив меня жрица вдохнула и на выдохе протянула руки ко мне, словно предлагая дар своей любви. Я почувствовала, как золотистый поток устремляется ко мне в сердце. Я с благодарностью на вдохе приняла этот дар и с выдохом отдала любовь, хранящуюся в моем сердце. В полной тишине внутренний круг сдвинулся по часовой стрелке и напротив меня оказалась другая жрица. Все повторилось, но поток этой жрицы был совершенно другим — более игривым и зеленоватого цвета. Я также поделилась своей любовью. Поток каждой из четырех отличался, но с каждым мгновением я чувствовала себя все более наполненной безусловной любовью. Когда наполнение любовью закончилось, все еще несколько минут стояли в полном молчании, наслаждаясь единением и радостью.

Пронзая тишину, раздался звук гимна Афродите:

Я призываю Уранию,

Деву с улыбкой бессмертной.

О Афродита, воспетая в гимнах, Несущая благо!

Морем рожденная Матерь-Богиня, Владычица ночи,

Ты укрываешь любовников страстных туманной завесой.

Ты сокровенные нити обманов сплетаешь искусно В

сеть золотую, о Матерь Ананки, приятная взору.

Ибо всего Ты исток, что являет нам Космос бездонный.

Троица Мойр подчинилась Тебе, о Владычица мира,

Горние выси, холмы и долины земли плодородной,

Моря глубины и твари морские, что в нем обитают.

Спутница Вакха, усердная Сваха и Матерь Эротов,

Радуешь ложем Пейто, наслажденьем любовь награждаешь.

О Сокровенная и Очевидная, кознями тешишь

Душу Свою под надежной защитой родителя-Зевса.

Скипетр держащая, Ты — Сотрапезница свадебных пиршеств

Горних богов; бесконечных рождений источник; волчица.

О Вожделенная, любишь мужей и любима мужьями;

Страсть воплощенная, сладкая нега, движение жизни.

Смертных связавшая крепкими узами буйных желаний,

Ты и зверей наделила влеченьем, что род умножает.

Так не оставь же нас, Кипрогенея, Божественный отпрыск:

Будь и на снежном Олимпе Царицей, бразды предержащей!

С ликом веселым являясь и взором сердца зажигая,

О возлелей же пречистой Зигии престол осиянный.

Ты вездесуща: то мчишь в колеснице, украшенной златом,

То осеняешь купальни Египта с живительной влагой.

Или, слетев с лебединою стаей на волны морские,

Ты хороводом дельфинов любуешься в солнечных брызгах.

Иль с черноокими Нимфами бродишь в лугах изумрудных.

То на песчаных намывах бескрайнего, шумного моря,

Где, Афродита, вскормил и вспоил тебя Кипр благодатный,

Ты ежегодно внимаешь прекрасному, страстному пенью

Девственниц юных, что в гимнах Тебя и Адониса славят.

О, снизойди к нам, Богиня блаженная с ликом пречистым,

Ибо словами молитвы священной Тебя призываю!

Множество голосов подхватило этот гимн. Постепенно ритм ускорялся, и всех охватило безудержное веселье. Раздавался смех. — Иди по зову сердца и выбери себе пару, с кем ты проведешь остаток ночи, — шепнула мне тетушка. — По древним традициям кипрские девушки дарят свою любовь незнакомцу.

— Я не готова, — воспротивилась я.

— Ты можешь просто держаться с ним за руки или подарить ему поцелуй. Мы говорим о любви, а не о сексе. Постарайся подарить любовь незнакомцу просто так, просто потому, что он — человек, потому, что каждый в этом мире взывает о любви, даже если не признается в этом себе. Иди в каждой из нас живет богиня, дарящая свою любовь всем. Пропускай любовь сквозь себя и исцеляй тех, кто рядом с тобой. — С этими слова тетушка тихонько подтолкнула меня.

В темноте было трудно разглядеть лица, мужчины и женщины угадывались лишь по фигурам. Я прислушивалась к своему сердцу и просто проходила мимо мужчин. В какой-то момент мое сердце екнуло, я подняла глаза и увидела… Камилля. От неожиданности я застыла на месте и сразу же развернулась, чтобы убежать.

— Прости, я не смог тебя предупредить. — Камилль схватил меня за руку. — Я знаю, я сделал тебе больно, но я должен был задержаться. Я искал тебя, я думал, я сойду с ума…

Я молчала, прислушиваясь к тому, что происходит у меня внутри. Рана больше не кровоточила. Было спокойно и радостно оттого, что Камилль рядом, что можно наслаждаться настоящим, не вспоминая прошлое, не думая о будущем, что можно просто дарить ему любовь, ничего не требуя взамен. Камилль стоял, напряженно следя за выражением моего лица. Уловив мою улыбку, он тут же крепко прижал меня к себе.

— Я больше тебя не отпущу, — прошептал он.

— Ты же сам исчез, — рассмеялась я, — чисто мужская логика.

— Простила?

— Сегодня в каждой просыпается богиня, снисходительная к слабостям других.

— А богиню можно поцеловать?

— Целуй, — милостиво разрешила я.

Поцелуй был упоителен и сладок и, казалось, длился вечность. Когда я очнулась, поняла, что нас окружают целующиеся пары. Я покраснела и повела Камилля в глубину леса. Но мы то и дело натыкались на людей, обнимающихся, целующихся, занимающихся любовью. Весь воздух был напоен ароматами Любви. Наконец-то, найдя уединенное место, мы снова соединились телами, как два молодых дерева.

Растворившись друг в друге, мы потеряли ощущение времени. Уже начинало светать, когда послышались радостные крики: «Звезда! Звезда! Венера взошла!» Я посмотрела на небо и увидела планету Венеру, сияющую на небосклоне.

— Пойдем, начинается шествие, — помогая мне встать, сказал Камилль.

2004

— Шествие начинается, — скомандовал Костас, — всем приготовиться! Мы стояли около места рождения Афродиты. Все было готово к съемкам. Я, стоя радом с оператором на рельсах, с восторгом наблюдала за величественным зрелищем. Возглавляли процессию четыре юноши и четыре девушки в белоснежно-золотых туниках, ведущие льва, львицу и двух пантер.

— Это символ того, что красота и доброта Афродиты усмиряет даже кровожадных хищников, — объяснил мне оператор.

Затем шли юные девушки в зеленых туниках с большими букетами нарциссов, читающие гимн Афродите. За ними двигались закованные в бронзовые доспехи воины. Нарядно одетые в греческие туники разных цветов мужчины и женщины играли на флейтах, били в тамбурины и танцевали. Полуобнаженные юноши с золотыми цепями на груди и зажженными факелами в руках замыкали процессию.

— Бог войны и битв Арес был супругом Афродиты. Любовь хранит воина в битве, и чем сильнее любовь женщины, тем более защищен мужчина. Поэтому воины чтут богиню любви и просят ее о защите, — продолжал рассказывать оператор. — Когда мой отец уходил на войну, моя мама окутала его покрывалом своей любви, и он вернулся без единой царапины. Я помню, как каждый вечер она молилась и, представляя это покрывало, вплетала в него новые нити.

— Настоящее покрывало? — не поняла я.

— Нет, воображаемое. Мне было тогда пять лет, и я помню, как отец стоял посредине комнаты, а мама ходила вокруг него по часовой стрелке и двумя ладонями окутывала его воображаемым покрывалом и говорила: «Храни тебя от пуль, от смерти, моя любовь, и береги».

— И вы это запомнили…

— Да, в детстве многие вещи запоминаешь быстрей. Моя мама и мою жену потом многому учила. Так что я и сам окутан покрывалом любви моей жены. До сих пор ни одной царапины.

Тем временем процессия прошла, и нам пора было идти ближе к храму. Метрах в пятидесяти от храма начиналась аллея, украшенная живыми розами, ведущая к вершине холма. И хотя храм был разрушен, но сверкающее море, весенняя зелень долин, стройная колоннада, также украшенная розами, — все создавало изумительную по красоте картину.

— Лариса, — окликнул меня Костас, — ты готова к появлению Афродиты?

— Да, — покорно ответила я, — буду спускаться с небес.

— Ты только не бойся — все будет хорошо.

— Я тучка, тучка, тучка, я вовсе не медведь, Ах как приятно тучке по небу лететь, — мурлыкала я себе под нос песенку Винни-Пуха. Как ни странно, но мне это помогло.

— Читаешь заклинания? — поинтересовался Костас.

— Нет, пою детскую песенку.

— Тоже правильно.

Поверх туники на меня надели обвязку, в чем-то похожую на альпинистскую, но более изящную, и задрапировали ее красивой развевающейся накидкой. Подняв меня с помощью лебедки метра на три над землей, меня величественно спустили перед главным алтарем. Тут же на главном алтаре зажгли пламя. Я стояла, интуитивно приложив руки к сердцу. Смех и разговоры постепенно стихли, и, несмотря на то что проходила обычная съемка, все почувствовали величие происходяще-го. Что-то неуловимо изменилось в состоянии людей, словно в них проснулась память предков, веками почитавших великую богиню.

Около главного алтаря стоял священный треножник, на котором возвышался черный конический камень — священный символ Афродиты. Обойдя трехгранник в молчании, каждый оставлял свой дар: кто-то керамические вазы, кто-то драгоценности, свитки со стихами или мелодиями, благовония, богато украшенное оружие и просто букеты весенних цветов.

1904

— Умение принимать дары — великое умение, — обернувшись ко мне, сказал Камилль. — Вместе со всеми в торжественном молчании мы подошли к храму. Четыре верховные жрицы воздев руки к небу, уже были около алтаря с зажженным огнем. А я стояла, приложив руки к сердцу, наблюдая, как паломники подносили свои дары к священному треножнику, на котором лежал черный конический камень.

— Почему тетушка не предупредила меня, чтобы я что-нибудь взяла в дар богине?

— Думаю, потому, что ты умеешь дарить, но ты не умеешь принимать. Открой свое сердце.

— Как?

— Сделай вдох и на выдохе подними руки и, соединив их над головой, на вдохе опусти сложенные ладони к центру груди. На выдохе, направив ладони вперед и раскрывая их, представь, как из центра твоей груди разворачивается воронка, одновременно вытягивай руки вперед. Почувствуй, как на вдохе твоя воронка втягивает все дары мира, все, что ты хочешь, все, о чем мечтаешь, с любовью и благодарностью. И когда ты почувствуешь, что все предметы летят навстречу к тебе, когда ты почувствуешь себя наполненной, закрой воронку.

— А если заодно я втяну и тебя? — шутливо уточнила я.

— Попробуй. Когда женщина впускает мужчину в свое сердце, он начинает меняться. Любовь — единственное, что может изменить мужчину к лучшему.

— Варвара, — услышала я голос тетушки. — Я тебя ищу.

— Тетушка, знакомься, это Камилль Рей-Милле.

— Молодой человек, вы тоже мне нужны. Пойдемте скорее.

— Тетушка, куда?

— На церемонию священного обручения.

— Но почему мы? — недоумевала я.

— Раньше совершался священный брак верховной жрицы и верховного жреца, но сейчас жрицы выбирают пару из тех, кто участвует в мистерии. Они указали мне на вас, и я горжусь, что они выбрали мою племянницу. После ритуала вы будете благословлять и соединять сердца и руки влюбленных.

Мы подошли к жрицам. Они устремились к нам навстречу. Первая жрица полила масло на камень и приложила мои ладони к священному конусу. Я почувствовала вибрации, словно энергия входила в меня, чистая и светлая, энергия чистой любви. Я не знала никаких молитв, но я просила богиню снять запрет на любовь, разрешить мне любить. Жрица безмолвно наблюдала за мной и, когда я закончила свою молитву, поднесла Мои руки к области третьего глаза и сердцу. Масло, оставшись на коже, благоухало запахом роз и мирта. Затем вторая жрица подвела Камилля к священному камню, и все повторилось.

— Варвара, когда к вам подойдет пара, положи руки на макушку мужчине, а ты, Камилль, положи руки на макушку женщине, и когда вы передадите им божественную любовь, соедините их руки, — напутствовала нас тетушка.

К нам подходили влюбленные, и мы, соединяя их руки, соединяли их сердца.

2004

Соединив руки последней пары, я с облегчением услышала: «Всем спасибо, на сегодня мы закончили!»

Пока все собирали камеры и оборудование, я, как завороженная, смотрела на черный камень. Костас, подойдя ко мне, перехватил мой взгляд.

— Мы взяли его из музея, считается, что это осколок метеорита. В нем сконцентрирована огромная сила, и он может передать тебе энергию любви, если ты обойдешь вокруг него три раза и приложишь к нему руки.

Я с замиранием сердца повторила древний ритуал, приложила руки к священному камню и тут же почувствовала вибрации, наполняющие меня. Усталость сразу прошла, и хотя съемка продолжалась почти всю ночь, спать совершенно расхотелось. Я посмотрела на часы — было уже около десяти утра. Солнце светило не по-весеннему жарко, и безумно хотелось окунуться в прохладное море.

— Костас, очень хочется поплавать, — капризным тоном попросила я.

— Да, идея хорошая, а может, нам взять маски и понырять? Я знаю прелестную бухту, недалеко от места рождения Афродиты. Там очень красиво. Я слышал, там можно увидеть обломки старинных кораблей.

Услышав про старинные корабли, я вздрогнула, вспомнив сегодняшний сон. Но тут же решила, что это простое совпадение.

— Тебе хватит часа, чтобы переодеться? — спросил Костас.

— Да, конечно. Только смыть косметику и одеть купальник. Да сниму украшения.

— Знаешь, в какие-то моменты, когда я смотрел на тебя, мне казалось, что ты действительно Афродита, пришедшая к людям.

— Да, макияж, роскошный костюм и прическа любую женщину способны превратить в богиню.

— Не любую, — не согласился Костас, — светящиеся глаза, йежная улыбка и любовь к миру превращают женщину в богиню, а макияж и костюм лишь обрамляют красоту, но не создают ее.

— Спасибо за комплимент! Пора ехать в гостиницу.

— Да, пора.

По дороге Костас рассказывал разные смешные истории из своего детства, и мы хохотали как ненормальные. Я вспомнила, как в прошлом году три недели смеялась просто так по утрам по пятнадцать минут. Сначала было очень трудно, но постепенно смех стал естественным и звонким, а настроение — превосходным в течение всего дня. И если раньше я стеснялась открыто выражать свои эмоции, то после такой смехотерапии во мне что-то щелкнуло, и я, как в детстве, могла засмеяться от любой ерунды. «Прабабушка бы мной гордилась», — подумала я, входя в отель. Гордо прошествовав в свою комнату под восхищенные взгляды окружающих, я с сожалением сняла костюм Афродиты, смыла макияж и распустила волосы, вытащив украшения. Я посмотрела на себя в зеркало и не узнала. Прошедшая ночь что-то изменила во мне.

1904

— Ты изменилась за эти дни, — обратился Камилль ко мне. Благословив всех влюбленных, мы стояли, глядя друг на друга, не зная, что делать дальше. Жрицы подошли к нам; две встали рядом со мной и две — рядом с Камиллем. Вылив на священный камень благовония и подбросив в огонь новые ветки, они соединили наши руки, как мы соединяли руки влюбленных.

— Да хранит вас любовь! — произнесли они и растворились в свете дня.

— Варя, думаю, тебе и Камиллю пора отдохнуть. — Тетушка уже спешила к нам. — Тяжело соединять сердца влюбленных?

— Да, — согласился Камилль, — нелегко. Иногда мне казалось, что я соединяю их навечно, иногда — что только на один день.

— Да, многое зависит от человека, насколько он готов внутренне к приходу любви, — начала объяснять тетушка. — Обычно влюбленность проходит очень быстро — месяца за три, потом наступает охлаждение, и отношения могут закончиться, а могут перейти в любовь. Влюбленность — на уровне центра страсти, в ней больше сексуального желания. Если страсть достаточно сильна и не сбрасывается через сексуальный контакт, то она может дойти до уровня сердца и превратиться в любовь. Но иногда она сгорает без остатка, так и оставшись приятным воспоминанием.

— Тетушка, а что нужно делать, чтобы страсть превратилась в любовь? — заинтересовалась я.

— Да, девичья память коротка. По-моему, я тебе рассказывала об этом. Но ничего, повторю еще раз. Дать возможность страсти подняться до уровня сердца. Не отдаваться мужчине слишком быстро, дать ему время — месяца два-три — влюбиться в тебя, а не только тебя хотеть.

Тут я вспомнила, что Камилль тоже слушает наш разговор, и повернулась к нему, стараясь сменить тему.

— Ты сказал, что я изменилась, что ты имел в виду?

— Ты стала более веселой, лучистой, непосредственной, как будто в тебе проснулся ребенок.

— Да, тетушка старалась вернуть меня к жизни.

— Видимо, ей это очень хорошо удалось.

— Видимо.

Незаметно за беседой мы пришли к пляжу. Было около двенадцати часов дня, и солнце светило нещадно. Тетушка отвела меня в сторонку и сказала:

— Прежде чем ты пойдешь в море, встань лицом на юг, посмотри на солнечный луч, падающий в море, обратись к стихии Воды с вопросом: «Как отдавать себя, не становясь уязвимой?» — и, плавая, послушай ответ.

Я сделала все, как велела тетушка, и нырнула за солнечным лучом, прося у воды ответа.

2004

Я нырнула за солнечным лучом. Рядом нырнул Костас. Словно невидимая сила вела меня по солнечному лучу, увлекая к морскому дну. Что-то блеснуло в солнечном луче на полуистлевшей палке, лежащей на прозрачном песчаном дне. Наверное, осколок бутылки, подумала я и протянула руку, осторожно поднимая палку. Сквозь стекло маски было трудно что-то различить, но различался намотанный на палку цепочкой кулон с зеленоватой стекляшкой, потемневший от времени. Я уже хотела было выбросить его, но вспомнила свой сон и стала подниматься к поверхности.

— Ты что-то нашла? — подплывая ко мне и снимая маску, поинтересовался Костас.

— Не знаю, сейчас посмотрим.

Выйдя на песок, мы осторожно сняли кулон с палки и потерли камень. И вдруг камень заиграл под солнечными лучами.

— Изумруд? — охнул Костас.

— Так не бывает, — все еще не веря в происходящее, покачала я головой.

— Почему не бывает, богиня послала тебе свой дар! Видно, ей понравилось, как ты сыграла свою роль. Со времен Древней Греции изумруд — символ богини Афродиты, камень любви, верности и чистоты. Он пробуждает в человеке радость и веселье, оберегает от ошибок и несчастной любви.

— Костас, я и не предполагала, что ты столько знаешь о камнях.

— Мой дед был ювелиром и рассказывал много легенд о камнях. И что ты собираешься делать с этим камнем?

— Я должна собрать четыре камня для обруча женской силы.

— Что это такое?

— Тайна, — засмеялась я — но у меня уже есть рубин и какой-то камень, похожий на кристалл. Я нашла его в пещере Маратики в Непале. Может, попросить твоего деда посмотреть, что это за камень? — вдруг осенила меня идея.

— Дед в Афинах, но я позвоню и узнаю адрес кипрского ювелира, к которому можно обратиться. После обеда у нас съемка романтических выходных в отеле. Афродита под видом современной девушки приезжает в отель и проводит время со своим возлюбленным.

— И кто будет моим возлюбленным? — на всякий случай спросила я, вспоминая актеров, которых видела на съемках.

— Я решил себя попробовать в этом качестве.

— В качестве актера или в качестве возлюбленного? — решила я уточнить.

— В качестве обоих — посмотрю, в чем я более талантлив.

— Тебя не страшит конкуренция?

— О нет, воодушевляет.

— Тогда тебе предстоит жесткий отборочный тур.

— Я готов к любым испытаниям ради любви, — патетически провозгласил Костас.

1904

— Я готов к любым испытаниям ради возвращения твоей Любви! — Камилль серьезно смотрел на меня. Мы сидели на берегу и никак не могли отдышаться. Нырнув за солнечным лучом, я увидела, как что-то блеснуло на дне, и, вспомнив свой сон, стала погружаться глубже. И увлеченная своим поиском, не рассчитала силы, скоро почувствовала, что задыхаюсь. В глазах потемнело, и я беспомощно двигала руками и ногами, стараясь подняться к поверхности. Я знала, что тетушка не умеет плавать, а Камилль уплыл куда-то далеко. И уже почти отчаявшись почувствовала, как сильные руки Камилля подхватывают меня. Он вытащил меня на берег и стал делать искусственное дыхание.

— Варя, открой глаза, все хорошо. Девочка моя, я люблю тебя, я не смогу без тебя, не уходи! — слышала я слова Камилля сквозь пелену и в то же время видела мольбу и страх в его глазах, видела, как тетушка суетится рядом со мной.

— Варя, нельзя так пугать свою старую тетушку, — со вздохом облегчения пожурила она меня, когда я наконец-то пришла в себя.

— Мне показалось, что я увидела изумруд, и я хотела его достать, — начала я оправдываться.

— Я просила тебя слушать ответ, а не искать сокровища, — покачала головой тетушка. — Даже Афродита тебе показала, как опасно забывать про себя, отдаваясь чему-то или кому-то, даже любви. Теряя свою целостность, ты можешь потерять свою жизнь…

— Тетушка, в таком состоянии мне трудно следить за ходом твоей мысли! — взмолилась я.

— Софья Николаевна, можно мы останемся с Варей вдвоем и присоединимся к вам к ужину?

Тетушка внимательно посмотрела на меня и Камилля и величественно удалилась.

— Что я могу сделать, чтобы вернуть твою любовь? — Ка-илль прижал меня к себе. — В то мгновение, когда я почувствовал, что смогу потерять тебя навсегда, я осознал, что не выдержу этого.

— Интересно, почему мужчины такие эгоисты? Даже самые достойные и лучшие из них и те способны думать только о себе. Ты же владеешь многими древними знаниями и сам формируешь свое будущее, разве ты не можешь вернуть мою любовь?

А про себя я подумала: «Почему Камилль решил, что мою любовь надо возвращать, вроде бы я не говорила, что больше его не люблю, и в священной роще мои поцелуи не были равнодушными, но, видно, во мне появилась внутренняя раскрепощенность, и это его тревожило». Умирая от любопытства, я пыталась разузнать, куда же он так внезапно исчез. Но Камилль лишь пообещал мне рассказать все, когда придет время. Поэтому рассказывала о своей поездке к тетушке и решении поехать на Кипр.

— А как ты нашел меня на Кипре? — Мне вдруг вспомнилось его таинственное появление в лесу.

— Я же могу путешествовать во времени и пространстве, — улыбнулся Камилль. — Я просто сел, закрыл глаза, подумал о тебе и тут же увидел тебя и твою тетушку, собирающихся на Мистерию в роще. Все остальное — вопрос организации.

— Ты опасный человек.

— Нет, я могу увидеть только того, кого я люблю. Если бы я мог видеть своих врагов и проникать в их планы, все было бы намного проще.

— Ты любишь меня? — А ты готова кардинально поменять свою жизнь ради нашей любви? — ответил Камилль вопросом на вопрос.

— Что значит «кардинально поменять жизнь»?

— Отказаться от роскоши и удобств, от предсказуемости и комфорта. Ты поедешь со мной? Там, куда я должен вернуться, все не так. Я не смогу окружить тебя красивыми вещами, но я смогу окружить тебя заботой; там у тебя не будет блестящего общества, но я буду делиться с тобой всеми мыслями и чувствами; там никто не оценит твои наряды, но я буду ценить улыбку на твоем лице.

— Ты правда думаешь, что я буду переживать из-за отсутствия комфорта и роскоши? Когда двоим хорошо друг с другом, уже не важно, что их окружает. Они создают ту реальность, в которой им хорошо. Мне кажется, одиночество в роскошном особняке намного страшнее. И наряды скупаешь, только чтобы заполнить пустоту внутри. И общество нужно лишь для того, чтобы сбежать от одиночества. Когда существует истинная близость между двоими, окружающий мир превращается в декорацию, не влияющую на суть происходящего.

— Варя ты иногда поражаешь меня своей мудростью.

— Тетушка меня многому научила… Я думаю, она нас уже потеряла.

— Да, пора идти, — согласился Камилль. — Но я так и не получил ответа на свой вопрос. Ты поедешь со мной?

— Куда и зачем? — И тут же, не дав Камиллю возможность что-то ответить, я ответила сама: — Впрочем, мне неважно, куда ехать и зачем, главное — с тобой.

— Тогда завтра мы выезжаем, — схватив меня в охапку и закружив, объявил Камилль. — Еще мудрый Соломон говорил, что три явления неподвластны его могучему уму: путь змеи на Земле, путь звезды в небесах и путь мужчины к сердцу женщины. А Соломон был мудрейший их мудрейших.

— Женщинам проще: путь к сердцу мужчины лежит через его желудок. Так что пойдем ужинать, а потом продолжим философские изыскания, — предложила я, вставая и отряхивая песок.

2004

— Интересно, почему говорят, что путь к сердцу мужчины лежит через его желудок? — сыто жмурясь на солнце, рассуждал Костас, откинувшись в кресле на открытой веранде ресторана. Съемка романтического обеда наконец-то началась. Стол был уставлен всевозможными яствами, шеф-повар явно превзошел себя: осьминоги, всевозможная рыба, лобстеры, разнообразные салаты, десерты, фрукты. Обед решили снять пораньте, в шесть часов, потому что вечером в гостинице праздновали свадьбу и нужно было все подготовить к приему гостей. Гости отеля восприняли с энтузиазмом возможность роскошного обеда. А мы с Костасом старательно изображали влюбленных.

Костас кормил меня, словно маленькую, закусками прямо из Рук и шептал признания в любви на всех языках — английском, Французском, греческом, даже попытался выучить на русском. Я вспомнила один из тренингов по флирту, где рассказывали, что такое шутливое признание тем не менее помогает человеку влюбиться. Я тогда скептически отнеслась к этой идее, но, наблюдая за Костасом, как с каждой произнесенной фразой о любви он сам начинал в нее все больше верить и смотреть на меня все более влюбленными глазами, я начала подозревать, что ведущие тренинга были правы. И тут же я вспомнила еще один совет из того тренинга — попросить мужчину не только произнести фразу «Я тебя люблю» на разных языках, но и признаться в любви, как бы для того, чтобы потренироваться.

— Костас, а если бы ты признавался в любви девушке, то что бы ты говорил? — решила я продолжить эксперимент.

— О, я бы ей сказал, что в тот момент, когда я ее увидел, я почувствовал, как солнце вышло из-за туч и моя жизнь наполнилась радостью. Я почувствовал, что мою кровь разбавили шампанским и мне хочется петь каждую секунду. Я, словно мальчишка, думаю о ней каждую секунду и бью себя по рукам, чтобы не писать ей каждую минуту глупые сообщения. Я хочу слышать ее голос, я хочу дарить ей всякие глупые подарочки, я хочу просто смотреть на нее — как она улыбается, как она смеется, как она морщит нос и как она сердится. — И тут он неожиданно шлепнул меня по руке, выведя меня из романтической задумчивости.

Я скорчила мину и нахмурила брови.

— Я спас тебя от кровососущего монстра, — патетически произнес Костас.

— От комара? — уточнила я.

— Важен сам факт спасения любимой женщины, а от чего это уже детали.

— Костас, Лариса, все замечательно, но пора идти к шведскому столу за горячим, а то шеф-повар расстроится, что мы не сняли пробу с его кулинарных шедевров, — услышали мы голос оператора. Мы так увлеклись, что даже забыли, что нас снимают.

Расправившись с горячим и десертом на фоне лазурного моря и заходящего солнца, мы эффектно закончили наш романтический ужин горящей самбукой.

— Я так же пылаю от любви, как эта самбука, — воскликнул Костас.

Мы наконец-то остались одни, так как вся съемочная группа переместилась устанавливать лампы в апартаментах для влюбленных.

— Костас, съемка уже закончилась, так что можно выйти из роли, — поддразнила я его в ответ.

— По-моему, мне понравилась роль твоего возлюбленного, придется ввести в сценарий страстный поцелуй.

— По-моему, это уже становится опасным, может, ограничимся романтическими взглядами?

— Нет, никто не поверит, что мы влюбленные, тем более что ты же богиня Афродита, а значит, не боишься проявлять свою любовь.

1904

— Мне кажется, ты боишься проявлять свою любовь и вообще свои эмоции, — заметила тетушка, ожидая вместе со мной Камилля к ужину. — Мужчина чувствует себя любимым, когда ощущает свою значимость. Это основная потребность мужчины— чувство собственной значимости.

— И в чем же она проявляется?

— В возможности принимать решения и нести за них ответ-ственность, в доверии женщины к его решениям, в ощущениисвоей востребованности как защитника и кормильца, в приня- тии его женщиной таким, какой он есть, в искренней признательности женщины за его старания, в ее восхищении его достижениями и им самим.

— Да, я вспоминаю, ты мне об этом уже говорила.

— Да, ничего нового, моя милая, я тебе не открою. Важно не то, что ты знаешь, а то, насколько ты это проявляешь. Я вспомнила одно упражнение: ты можешь принести два прутика? — попросила меня тетушка.

— Конечно, — ответила я и пошла искать. Принеся их тетушке, я с нетерпением ожидала что же будет дальше.

— Поставь два прутика между нашими ладонями, и давай взаимодействовать — будем поднимать и опускать руки, стараясь, чтобы прутики не упали, взаимно подстраиваясь и следя друг за другом. — Мы встали с тетушкой друг напротив друга и, сонастроившись, начали поднимать ладони, опускать вниз, садиться. В какой-то момент мы настолько прониклись взаимочувствованием, что могли предугадать следующее движение.

— Умница, — похвалила меня тетушка. — А теперь каждая из нас в течение двух минут должна достигнуть своей цели, не выпуская палочки из рук.

— Мы можем говорить?

— Нет. Например, я хочу дойти до оливкового дерева, а ты хочешь сесть на стул. И не общаясь друг с другом, мы должны дойти до своей цели.

— Это невозможно, — решила я.

— Давай попробуем, а потом будем делать выводы.

— Хорошо, давай.

Я решила, что дойду до стола. Мы встали друг напротив друга, держа палочки между ладонями, и я повела тетушку к своей цели. Тетушка послушно последовала за мной, но на полпути она вдруг остановилась. Какое-то время между нами шло противоборство, и я поняла, что, если я не уступлю, мы никогда не достигнем ни ее, ни моей цели. Вздохнув, я пошла за ней. Тетушка подошла к крыльцу дома и торжествующе улыбнулась, достигнув своей цели, а затем спокойно пошла за мной к столу. Когда я дошла до стола, я решила, что можно еще подойти и к оливковому дереву, и тетушка последовала за мной.

Отпустив палочки, тетушка одобряюще улыбнулась мне.

— Испытание на гибкость ты прошла.

— Нет, я опять уступила, — загрустила я.

— Да, ты уступила в какой-то момент и позволила другому дойти до его цели. Обычно в отношениях женщина обладает большей гибкостью и умением уступить. Заметь, что после того, как я достигла своей цели, я была готова следовать за тобой куда угодно и ты смогла достичь нескольких целей. Так и мужчина: если женщина помогает ему достигать его целей, он готов помочь ей. Главное, чтобы она знала, чего она хочет. Запомни, самая гибкая часть управляет всей системой. Именно вода наделяет нас гибкостью.

Тут появился Камилль, с интересом наблюдая за нами.

— Чем вы занимаетесь?

— Проводим эксперимент.

— И как результат? — Поразительный. Я многое узнала про себя, оказывается, умение следовать за другим — великое женское умение, а я всегда считала свою гибкость своим недостатком.

— Глупая, самая гибкая часть управляет всей системой, — заметил Камилль

— «Как тятю скажет, так по-маминому и будя», — вспомнила тетушка украинскую пословицу.

— Это правда, — сокрушенно покачал головой Камилль, — причем в любой стране. Мужчина правит, а женщина — управляет.

2004

«Мужчина правит а женщина управляет», — вспомнила я старую пословицу, идя за Костасом в номер для новобрачных.

Свет для съемок уже был установлен и выхватывал из окружающей обстановки огромную круглую кровать, украшенную розовым балдахином, спускающимся с зеркального потолка, освещал маленький столик с бутылкой шампанского и клубникой и стеклянную стену, позволяющую видеть, что происходит в роскошной ванне-джакузи.

— Как все продуманно! — воскликнула я.

— Да, у гостиницы хороший менеджмент, — согласился Кос-тас и продолжил: — Поэтому они хотят максимально показать все, что у них есть. По сценарию я тебя страстно целую, раздеваю, укладываю в ванну с лепестками роз, пою шампанским и кормлю клубникой. Закутываю в теплый халат, мы выходим на балкон, любуемся греческой свадьбой, и в следующий момент мы уже стоим на месте жениха и невесты и эта свадьба оказывается нашей свадьбой. Дальше выплывает слоган «Лучшее место рассказать о своей любви — отель „Венус-бич"».

— Идея с раздеванием и ванной мне не очень нравится.

— Странно, а мне наоборот! — мечтательно протянул Костас и, поймав мой сердитый, взгляд добавил: — Мы постараемся сделать все очень изысканно и тонко, а так как ванна вся будет в лепестках, то будет видна только твоя голова, так что не переживай, никому не удастся насладиться твоей красотой. Только мне. — И с этими словами Костас властно притянул меня к себе и стал целовать. Жар софитов усиливал жар поцелуя. И я уже сама не понимала, была ли это игра, или настоящая страсть.

Поцелуй все длился и длился, я почувствовала, как Костас расстегивает молнию на моем шелковом платье, и вспомнила, что когда он покупал это платье для съемки, то повторял, что Настоящее платье должно падать к ногам девушки при одном Движении. И вот уже платье лежало у моих ног, а я стояла в одном белье. Костас поднял меня на руки и понес в ванну. Ванна уже была наполнена и украшена лепестками роз.

— Тебя прямо в белье в ванну опускать? — спросил меня на Ушко Костас.

— Нет, — замотала я головой, и оператор снял, как белье уже лежит у моих ног, а я, обнаженная, совершенно не стесняясь своей наготы, вошла в ванну. Костас, уже в халате, принес бокалы с Шампанским и клубнику и стал, словно маленькую девочку, Кормить меня клубникой из своих рук.

— Костас, ты меня всю перемазал.

— Сейчас все исправлю, — ответил Костас и опять прильнул к мои губам, съедая остатки клубники.

— По-моему, ты забыл, что нас снимают, — напомнила я Костасу.

— Наоборот, буду смотреть в старости и вспоминать, какую красивую женщину я целовал. Жаль, что по сценарию я не наслаждаюсь ванной вместе с тобой. — Протянув халат, он помог мне выйти из ванной.

Мы вышли на балкон, и я зачарованно смотрела на кипрскую свадьбу. Все пространство было украшено белыми цветами и свечами. Круглые столы, накрытые белыми скатертями и украшенные белыми высокими свечами в высоких серебряных подсвечниках, были разбросаны по периметру подсвеченного бассейна. Около стола жениха и невесты горели факелы. Но самих жениха и невесты пока не было.

— Мы пойдем снимем свадьбу, — услышала я голос оператора. — Ждем вас через полчаса.

Мы с Костасом остались одни. Костас попытался привлечь меня к себе, но я увернулась.

— Съемка закончилась, — как можно мягче сказала я.

— Да, но жизнь продолжается.

— Костас, у нас с тобой разные жизни. Я благодарна тебе за то, что ты помог мне в эти дни и поддержал меня, но…

— Но я не нравлюсь тебе!

— Нравишься, но не настолько…

— А я надеялся, что мы изучим все возможности этого номера.

— В следующий раз!

— Придется мне придумать еще один рекламный ролик и пригласить тебя.

В этот момент мой мобильный телефон вдруг начал звонить.

— Где же ты пропадаешь? — спросил Фабиан встревоженным голосом.

1904

— Камилль, ты так не и не рассказал нам, где пропадал, — вернулась я к излюбленному вопросу.

— Какая настойчивая девушка мне встретилась! Хочет знать все и сразу, а где же другая женская добродетель — терпение?

— Никогда не видела смысла в терпении, — пожала я плечами.

— Разве я не объясняла тебе? — удивилась тетушка. — По-моему, говорила, что у мужчины и женщины разная скорость не только принятия решений, но и всех мыслительных процессов. И в то время как женщина понимает и чувствует сразу, мужчине требуется некоторое время, чтобы все проанализировать и сделать выводы. Но если женщине не хватает терпения подождать, пока мужчина сам оценит ситуацию и примет решение, то она рискует все потерять. До многих важных реше-Чий мужчина должен созреть, и мудрая женщина, проявляя тер-Нение, позволяет мужчине самому найти ответ на вопрос, а не предлагать ему свои ответы.

— А почему женщина рискует все потерять? — все еще не понимала я. — Потому что любое решение — это ответственность, и предлагая мужчине готовое решение, женщина не дает ему взять на себя ответственность, — продолжила тетушка, — а берет ее на себя. Но как ты помнишь, женщину ответственность разрушает, а мужчину делает сильнее. Чтобы вернуться в состояние Девочки, нужно позволить себе передать ответственность за себя мужчине.

— Да, мы об этом говорили. Но иногда проще и легче все сделать самой и знать, что получишь нужный тебе результат, — возразила я, — а если ждать решений мужчины, то где гарантия, что получишь то, что нужно?

— Да, Варенька, иногда решения, принимаемые мужчиной, не столь хороши, как твои. С этим надо смириться и позволить ему находить лучшие решения, иначе бремя ответственности раздавит тебя. Пора, дорогая, передать бремя сильному мужчине, — тетушка кивнула в сторону Камилля, — тем более ему уже не терпится взять бразды правления в свои руки… Сейчас мы этим и займемся, — с этими словами тетушка поставила около стены два стула. Поставив меня в двух метрах от стульев, она попросила меня закрыть глаза. Я услышала ее голос:

— Ты делаешь вдох и на выдохе оказываешься в своем тронном зале. Все готово к твоей коронации. Тронный зал полон твоих подданных, ожидающих начала церемонии. Ты одета в роскошный царский наряд, расшитый золотом и украшенный драгоценными камнями. Вокруг тебя суетятся слуги, заканчивая последние приготовления. И ты чувствуешь, как на твои плечи накидывают горностаевую мантию. Разговоры смолкают, звучит торжественная молитва. Ты величественно идешь к своему трону. Садишься на трон и чувствуешь, как на твою голову возлагают корону. Ты ощущаешь свою власть, силу и могущество, но в то же время ты чувствуешь огромную ответственность за свой мир, за то, что в нем происходит, за себя.

Ты чувствуешь, насколько тяжело бремя ответственности, насколько тяжела корона. И когда ты готова передать эту ответственность, ты встаешь и видишь рядом с собой на троне мужчину, который достоин короны. Сделав вдох, ты снимаешь свою корону и на выдохе отдаешь ее мужчине. — Тетушкин голос вел меня, и я четко представляла все, что она говорила. Но когда наступил момент передачи короны, я почувствовала, как безумно трудно отдать власть, доверить кому-то свою жизнь, передать ответственность. Я стояла напротив трона и старалась увидеть того, кто достоин этой короны. И вдруг я явственно увидела на троне Камилля. В нем чувствовалось спокойствие силы, мудрость и надежность. Собравшись с духом, я отдала корону. Сняв ее с себя, я почувствовала огромное облегчение, словно действительно с меня свалилось огромное бремя. Мне захотелось прыгать на одной ножке и кружиться по веранде.

Я радостно открыла глаза и улыбнулась Камиллю, который и вправду восседал на простом деревянном стуле словно на троне.

— Как корона, не тяжела? — игриво поинтересовалась я.

— Мне не привыкать, — загадочно ответил Камилль и притянул меня к себе, посадив на колени. — Я твой король, ты моя королева и, как истинная возлюбленная, следуешь повсюду за своим королем. — И куда же мой король прикажет за ним следовать?

— В Данию! А потом тебя ждет сюрприз!

2004

— Тебя ждет сюрприз! — почти кричал Фабиан в трубку. — Пока я сидел в аэропорту, стремясь прилететь на Кипр, познакомился с потрясающей дамой, ее зовут Хельга. Она владелица одного из датских замков, превращенных в гостиницу. Я рассказал ей про наш проект, и она пригласила нас погостить несколько дней в ее замке.

— И где этот замок? — не поняла я.

— В Дании. Как только ты возвратишься с Кипра, мы летим в Копенгаген. Думаю, месяца два тебе хватит, чтобы получить все визы.

— В Данию? — переспросила я. Жизнь стала превращаться в непрерывную смену мест, все стало происходить с такой стремительной скоростью, что я даже не успевала понять, что происходит. — Хорошо, я позвоню тебе, как только доберусь до Питера. Я выключила трубку и повернулась к Костасу. Он напряженно слушал мой разговор.

— Тебе звонил тот, с кем ты не отказалась бы остаться в этом номере?

— Почему ты так решил? Я же ничего особенного не говорила.

— У тебя засветилось лицо, а голос звенел от радости.

— Разве?

— Да, и куда же ты отправишься на этот раз?

— В Данию.

— Береги себя! — И Костас обнял меня, но уже как друга.

1904

— Береги мою девочку, — попросила Камилля тетушка, провожая нас, и обернулась ко мне. — Девочка моя, я приготовила подарок. Когда ты чуть не утонула, нырнув за камнем, я все поняла. Изумруд — священный камень Афродиты и третий камень в твоем обруче. Именно он помогает усиливать состояние Девочки. И тетушка протянула мне бархатный мешочек. Я открыла его и увидела изумруд такого же размера, как рубин и бриллиант.

— Тетушка, но откуда он у тебя? — подозрительно спросила я.

Тетушка мельком взглянула на Камилля, и я все поняла.

— Камилль, я перестану тебе доверять.

— О, этого я не допущу. Как только ты чувствуешь, что перестаешь кому-то доверять, бери его в руки и обращайся к жрице стихии Воды.

Обращение к жрице Воды.

Закрой глаза, сделай вдох и на выдохе представь себя, качающейся в теплых волнах. Почувствуй, как волны качают тебя и увлекают за собой на дно, а там ты видишь, как формируется водяная воронка и в центре нее появляется рыжеволосая девушка, почти девочка, с длинными ногами, с небольшой грудью. Она начинает играть с волнами. Смеясь, она убегает от них и бежит к ним навстречу. Она непосредственная и доверчивая, беззаботнаяи открытая. Ты сливаешься с ней, становясь юной девушкой, играющей с морскими волнами. Почувствуй ее вибрации. Ощути ее радость и ликование, ее безмятежность и трогательность. Пропой звук «ва», активизирующий стихию Воды.

Я постаралась соединиться со стихией Воды, но вопрос, где Камилль взял изумруд, занимал меня больше.

— Но где же ты взял изумруд?

— Ты чуть не утонула, ныряя за ним, я же не мог этого допустить.

— Может, ты наследный принц и тщательно это скрываешь?

— А это что-то изменит?

Наблюдая за нашей перепалкой, тетушка решила вмешаться.

— Варя, я же учила тебя принимать подарки, а ты набросилась на Камилля, разве так можно?

— Не переживайте, эту стихию я уже научился укрощать. — И Камилль крепко прижал меня к себе. — Тем более у нас будет время, пока мы доберемся до Дании, будет время, чтобы Варя прожила состояние Девочки.

— Что же, я чувствую, моя девочка в надежных руках, — только и сказала тетушка.

2004

— Вижу, ты в надежных руках, — первое, что я сказала Алле, увидев ее в аэропорту вместе с Саввой. Они приехали меня встречать вдвоем, и оба сияли, как молодожены.

— И стоило тридцать лет бегать от единственного мужчины, — улыбнулась Алла.

— Вдохновляет, что у нас еще лет тридцать впереди, — добавил Савва, — с такой женушкой жизнь только начинается.

— Вы что, уже и пожениться успели? — поразилась я. — Меня же всего неделю не было.

— Нет, только заявление в ЗАГС подали. Но ты у нас будешь свидетельницей, так что готовься.

— Здорово, я так рада за вас! Но я, оказывается, тоже не зря в Непал слетала. Представляете, Костас меня отвел к ювелиру, чтобы показать изумруд, который я нашла, и оказалось, что кристалл, который я подобрала в пещере, — бриллиант.

— С этого места поподробнее — про изумруды и бриллианты, — воодушевилась Алла.

Пока мы ехали до города, я подробно рассказала про мои съемки в рекламном ролике, про звонок Фабиана и его приглашение поехать в Данию.

— В Данию? — подпрыгнула Алла на сиденье. — Только в Данию тебя еще не носило, и что ты там не видела?

— Фабиан познакомился с какой-то потрясающей дамой, которая обещала показать ему замок, превращенный в гостиницу.









 


Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Прислать материал | Нашёл ошибку | Верх