Приложение 3[1]

Творческий контекст: вы не есть ваша проблема

Милтон Эриксон считал, что главную роль в терапевтическом трансе играет бессознательное: оно хранит ресурсы, которые можно использовать для исцеления; при этом пациент не обязательно должен осознавать происходящее. В отличие от Эриксона, я считаю более полезным понятие «контекста», т. к. при этом не принижается роль сознания. Более того: сознание и бессознательное рассматриваются как две части единого разума, создающего различные способы восприятия. Этим мой подход принципиально отличается от эриксонианского, где бессознательному приписывается роль могущественного мудреца, |а сознание считается врагом или, во всяком случае, докучным и навязчивым чужаком.

Я считаю, что вы сами принимаете решение, какую часть информации вы будете осознавать, а какую — вытеснять. Это зависит от того, на какую область вы направляете внимание.

Я люблю сравнивать разум с библиотекой. Ваше истинное «Я», пребывающее за пределами транса, выбирает, какой раздел оно будет изучать в каждый определенный момент. Вы можете направить внимание на полку с книгами по истории, бизнесу, межличностным отношениям, здоровью — это зависит от вашего выбора. Весь этот материал постоянно доступен вам — просто вы воспринимаете лишь ту его часть, на которую направлено ваше внимание.

Когда я говорю о расширении фокуса внимания (или растождест-влении), помогающем выйти за пределы трансов и осознать свое истинное «Я» в более широком контексте, я представляю себе бесконечное звездное небо. Мы ограничиваем себя, утверждая: «Я — планета по имени депрессия» (страх, ярость, страсть и т. д.), вместо того, чтобы понять, что мы — целая Вселенная. Тем самым мы создаем проблему или симптом, приобретающий власть над нами.

Чтобы помочь пациенту выйти за пределы его транса, терапевт должен выйти за пределы своего собственного транса. Для этого ему следует заниматься самонаблюдением, отслеживать свои способы отождествления с проблемой и учиться воспринимать происходящее в более широком контексте.

Расширенный исцеляющий контекст

Шаг 1. Расширение контекста и включение в него тела.

Часто кажется, что больное место отделено от всего остального тела. Например, когда у нас болит желудок, мы концентрируем внимание только на области желудка, словно он — какое-то отдельное место, доставляющее нам неприятности и дискомфорт, а не часть целого тела.


В гештальт-терапии считается, что проблема появляется в тот момент, когда «фигура» отделяется от «фона». В нашем примере фигура (желудок) отделяется от фона (остального тела). Когда мы начинаем воспринимать тело в качестве фигуры (расширяя контекст), мы приобретаем совершенно новый опыт.

«Продолжайте осознавать ощущения в вашем желудке… Я не знаю, что именно вы чувствуете — может быть, вибрацию, движение, тепло или холод, либо еще какие-то ощущения… Вы можете ощущать легкие, еле заметные движения… в правой руке… и в левой руке… Я не знаю, какая именно рука первой ощутит эти движения, и в какую сторону они направлены — справа налево или слева направо; но вы можете заметить их в какой-то момент и осознать, что они могут, будут и должны перемещаться либо из правой, либо из левой руки в одну из лодыжек, или, может быть, в запястье. А возможно, и в локоть… Я не знаю, что именно вы ощутите — тепло, покалывание, холод или какие-то другие ощущения… Они могут быть самыми разнообразными — и вы можете почувствовать их.

И по мере того как вы ощущаете их все яснее, они могут перемещаться в центр вашей ладони, подниматься по руке к плечу, двигаться к вашей шее… Вы ощущаете движение, пульсацию и перемещение энергии по вашему телу и вы можете все больше наслаждаться этими ощущениями».

Допустим, пациентка «испытывает страдание после смерти отца». Я буду работать с ней таким же образом, расширяя контекст, чтобы включить в него физические ощущения. Я попрошу пациентку рассказать мне, где именно в ее теле находится страдание. Она может ответить: «Везде». Тогда я спрашиваю: «В мочках ушей? В лодыжках? В передней части плеч?». «Нет, — отвечает она, — мне кажется, оно находится в груди».

Цель такого расширения — не отвлечь пациента от его истинных чувств, а пробудить его спящие ресурсы и тем самым помочь ему справиться с проблемой.


Аксиома 1. Восстановление связи между «проблемой» и всем телом автоматически расширяет осознанность и меняет отношение к проблеме.


Шаг 2. Расширение контекста и включение в него Самости.

Следующий шаг — связать между собой симптом и восприятие собственного «Я». В большинстве случаев симптом отделяется от тела с целью защиты от нежелательного опыта. Устанавливая связь между симптомом, телом и душой, мы создаем контекст, в котором этот опыт становится приемлемым и осмысленным, создавая тем самым основу Для будущей интеграции и личностного роста.

Вернемся к примеру с болью в желудке. Чтобы восстановить связь между болью и Самостью, вначале я прошу пациента дышать и смотреть на меня. Я прошу его смотреть мне в глаза, чтобы вывести его из состояния погруженности в себя. Обычно эта погруженность переходит в диссоциацию или «отлет», которые я использую, делая внушения:

«И когда вы начинаете «отлетать» и чувствовать боль в желудке, вы можете продолжать дышать и смотреть на меня».

Используя диссоциацию и связывая ее с совершенно новым контекстом («дышать и смотреть на меня»), я включаю множество защитных трансов пациента. Я вызываю эти трансы, потому что они возникают у пациента именно в подобных ситуациях!

Пациент «отлетает» все дальше и дальше; он уже не видит меня.

«И когда все скрывается в тумане — продолжайте дышать и смотреть на меня».

Позволяя ему диссоциироваться — и даже используя его диссоциацию — я вижу, как он создает свои симптомы. В сущности, глубокий транс защищает его от контакта со мной, когда он «дышит и смотрит на меня». Я наблюдаю за его трансом и изучаю его структуру. Сначала воз-j никает боль в желудке, затем он «отлетает» и диссоциируется, затем п ред его глазами появляется туман, и, наконец, он впадает в оцепенени

Теперь я могу вернуть ему ощущение самого себя, утраченное глубоком трансе. Для этого я делаю внушения:

«Сейчас я не знаю, какой образ или символ поможет вам достич! понимания вашей истинной сути, но я знаю, что он будет для вас ин тересным и неожиданным… смотрите… наблюдайте… осознавайте что это может быть за образ… напоминающий вам о том, кто вы на са мом деле и о том, что вам сейчас необходимо».

В этот момент возникает образ — гора, тигр, голубь, медведь — сим волизирующий истинное «Я». Затем я прошу пациента поместить это1 образ внутрь той части тела, которая «подходит» ему. Это связывав! «Я» с телом.

Когда я постоянно прошу пациента «дышать и смотреть на меня» Л я тем самым расширяю его сознание. Кроме того, из состояния интра-персонального транса он переходит в состояние интерперсональног! транса, который я разделяю с ним. Важно, чтобы в это время глаза па| циента были открыты, так как это трансовое состояние должно быт! интегрировано в обычную жизнь, а жить стоит с открытыми глазами и в прямом контакте с окружающим миром.

Просьба дышать и смотреть на меня требует близости; после тог как возникнет транс, защищающий пациента от контакта со мной, э близость поможет пробудить чувство «Я». Теперь глубокий транс чувство «Я», или Самости, могут существовать одновременно; пер тем, как прийти ко мне, пациент входил в транс автоматически, а е «Я» при этом скрывалось или «отлетало».


Аксиома 2. Восстанавливая связь между симптомом, телом чувством, вы связываете тело и Самость. Тем самым вы еще боль расширяете контекст и готовите личность к переходу в состояние наблюдателя.


Шаг 3. Расширение контекста и включение в него окружающих.

Теперь, когда симптом интегрирован с телом, а тело связано с чувством «Я» — нужно восстановить связь этого «Я» с окружающими, от которых оно было отрезано. Мыс пациентом находимся в общем трансе — но как ему войти в общий транс с внешним миром? Как ему перенести результаты терапевтического сеанса в обычную жизнь?

Я начинаю с того, что помогаю пациенту найти необходимый ресурс: образ или метафору, символизирующие его истинное «Я», которые расширятся и распространятся на окружающий мир. Например, я говорю: «Я не знаю когда — сейчас, или чуть позже, — но в какой-то момент ваше бессознательное покажет вам образ или символ интеграции, образ вашего истинного «Я». Это может быть гора, река, животное, растение, человек — все что угодно; и этот символ начнет увеличиваться и распространяться на все области вашей жизни, пронизывая все ваши мысли и чувства и соединяя их в одно целое».

Пациент может увидеть образ Везувия. Я спрашиваю его: «Куда вы хотите поместить этот образ внутрь тела?»

Через какое-то время он отвечает: «В сердце».

«И когда вы продолжаете дышать и смотреть на меня, вы видите, слышите и ощущаете Везувий внутри своего сердца».

Теперь этот ресурс доступен и физически ощущается в теле. Я хочу расширить его значение. Сначала я предлагаю пациенту поместить символ внутрь моего тела, подобно тому, как он поместил его внутрь своего. Затем я прошу поместить его в тела окружающих; и, наконец, в тело того, с кем связана проблема пациента.

«И знаете — продавец в вашем супермаркете тоже несет в своем сердце образ Везувия… и ваш парикмахер… и зубной врач… и служащие в химчистке. И вы можете поместить образ Везувия в сердце Гарольда… и когда вы посмотрите на Гарольда в следующий раз, и вам захочется поссориться с ним, вы почувствуете Везувий в своем сердце и увидите Везувий в сердце Гарольда… Ваш прекрасный, глубокий и мощный символ находится в сердце любого, с кем вы встречаетесь, и вы можете стать участником их мира, оставаясь при этом самим собой».

В терминологии Юнга я помогаю пациенту защищать его положительные качества, и убрать его негативные проекции (наделение окружающих неприятными и опасными свойствами). Выражаясь языком дзен-буддизма, я открываю дверь, ведущую от разделенности к единству.


Аксиома 3. Связывая Самость с контекстом обычной жизни, мы еще сильнее изменяем структуру проблемы, увеличивая степень осознанности.


Шаг 4. Расширение контекста и включение в него наблюдателя.

Пробуждение наблюдателя — последний шаг, но я считаю его самым важным. Предположим, что вы ощущаете внутренний конфликт между противоположными желаниями: «Я хочу сделать карьеру» — «Я не хочу делать карьеры». Пробуждение наблюдателя расширяет контекст таким образом, что вы способны увидеть, как обе конфликтующие части существуют одновременно. А кроме этого, существуете вы, наблюдающий за ними.

Я хочу заметить, что способность к наблюдению пробуждается на каждом этапе этого процесса, но 4-й шаг уделяет этой способности особое внимание. Здесь объединяются результаты всей предыдущей работы, и наблюдатель начинает осознавать тело. Самость и связь с окружающими.

«Я не знаю, на что похоже осознание вашего физического тела — движения вашей щеки, когда вы улыбаетесь, движения ваших глаз, когда вы смотрите по сторонам; малейшие передвижения ваших бедер по стулу, когда вы чуть меняете положение вашего тела; движения ваших рук на коленях, когда вы начинаете смеяться. И когда вы обнаружите это и увидите как будто со стороны, — будет просто замечательно, если вы поймете, что способны еще немного расширить это осознание. И по мере того, как вы будете осознавать это состояние наблюдения, вы сможете заметить…»

Подобные внушения помогают человеку почувствовать состояние наблюдения. Другой способ добиться этого — создать подходящий образ, наподобие образа истинного «Я». Этот образ будет символом наблюдателя.

«И вы можете увидеть, как появляется символ той вашей части, которая наблюдает и осознает происходящее, — символ вашего внутреннего наблюдателя».

Одна моя пациентка увидела радугу. Я продолжал: «Я не знаю, сколько радуг вы можете увидеть… вокруг… вблизи… или вдали. Я не знаю, где именно вы увидите их. Но мне интересно, как часто вы сможете ощущать эти радуги — над вами, вокруг вас, внутри вас… а также надо мной, вокруг меня, внутри меня… и в других людях, с которыми вы встречаетесь. И как прекрасно понять, что вы можете… и будете… видеть одну и ту же радугу — как в себе, так и в остальных людях».

Первый символ, который создает пациент, — образ его глубинного «Я»; второй символ — наблюдатель, осознающий даже это глубочайшее «Я».

Прояснение целей и намерений

Другая важнейшая задача терапевта в начале сессии — понять как собственные намерения, так и намерения пациента, равно как и контр-намерения. Для этого нужно задать вопрос о них самому себе и попросить пациента сделать то же самое. Слишком часто между пациентом и терапевтом возникают проблемы и недоразумения, потому что они не согласовали своих целей. В результате пациент считает, что терапевт не понимает его и приносит ему больше вреда, чем пользы; а терапевт утверждает, что пациент «сопротивляется».

Например, женщина приходит ко мне и описывает совершенно нездоровые отношения с мужем. Она утверждает, что ее цель: «Остаться с мужем и найти с ним общий язык». В это время какая-то часть моей души протестует. Она хочет сказать: «Я считаю, что вам надо бросить этого подонка».

Вместо того, чтобы пытаться навязать пациентке мое мнение или подавить свою собственную реакцию и заставить себя принять точку зрения пациентки, Я осознаю и использую свое контр-намерение, так же, как я осознаю и использую симптомы пациентки. Не обязательно облекать контр-намерение в слова — я просто замечаю его, позволяю ему оставаться и расширяю сознание, чтобы включить это контр-намерение в контекст лечебного процесса.

Иногда следует открыто продемонстрировать контр-намерение пациента до начала сессии. Я работал с молодым человеком 27 лет, который употреблял наркотики с 14 лет. Он сменил около дюжины терапевтов перед тем, как обратиться ко мне. Его декларируемой целью было: «Я хочу завязать с наркотиками». Я не поверил ему и прямо заявил ему об этом. Он начал доказывать мне, почему он хочет вылечиться от наркомании, а я доказывал ему, почему ему не нужно этого делать. Наконец через 45 минут он сказал: «А знаете, какая-то часть во мне действительно не хочет расставаться с наркотиками». Когда он осознал как свое намерение, так и контр-намерение, у нас появился материал для нормальной работы. Вместо того, чтобы заниматься излечением от наркотической зависимости, используя синдром абстиненции, — на что он, скорее всего, выдал бы реакцию: «Убирайтесь к чертям, я вовсе не собираюсь слезать с иглы!» — я просто позволил существовать одновременно обеим частям его личности, связанным с наркоманией.

Хорнер определяет намерение как «высшую и мощнейшую силу; все рождается из намерения». Буддисты считают, что намерение предшествует мысли и чувству; они уподобляют его созидательному импульсу. В Випассане следует сначала наблюдать за намерениями, затем уже за движениями тела, мыслями и словами.

Эриксон рассказывает в присущей ему неподражаемой манере, как он использовал намерение в юмористическом контексте. Он был в гостях и ожидал своей очереди, чтобы поблагодарить хозяйку за прекрасный обед. Он послушал, что говорили другие гости, и решил провести эксперимент. Когда подошла его очередь, он сказал учтивейшим и любезнейшим тоном, что выражает свое восхищение великолепным обедом — особенно блюдом из лошадиных хвостов; не будет ли она любезна дать ему рецепт этого блюда? «О, разумеется! — воскликнула хозяйка. — Я с огромным удовольствием дам вам рецепт!» Отсюда Эриксон делает вывод, что слова далеко не так важны, как намерение, скрытое за ними и тон, которым они произносятся.

В терапии намерение имеет первостепенное значение. Лишь после того, как все намерения и контр-намерения выяснены, терапевт и пациент могут начать совместную работу. Прояснение намерений и целей создает контекст для изменений; если не создать для изменений подходящей среды, они не смогут произойти.

Если я, будучи терапевтом, осознаю свои контр-намерения по отношению к пациенту, — мне следует позволить свободно течь потоку реакций и ассоциаций. Если я откажусь признавать какую-то свою часть, тогда я утрачу свою свободу и спонтанность и научу пациента вытеснять какие-то части его личности, считающиеся неприемлемыми.

Допустим, во время сеанса я почувствовал злость. Если я сопротивляюсь этой злости, я тем самым посылаю пациенту сообщение на бессознательном уровне: «Злиться нехорошо». Если я сопротивляюсь своей растерянности, когда не знаю, что делать дальше, — я сообщаю пациенту, что ему также следует сопротивляться собственной растерянности и чувству беспомощности. Поэтому я позволяю себе осознавать все мысли, чувства, ассоциации, эмоции и контр-намерения, возникающие в моей душе; поступать иначе — значит, загрязнять окружающую среду.

Не только пациенту нужно расширять собственный внутренний контекст, — терапевту это необходимо в той же степени. Я должен научиться позволять себе испытывать любые чувства, реакции и ассоциации, не отождествляясь с ними.

Выход зо пределы субличности «терапевт»

Профессия терапевта способствует моему личностному росту не меньше (а может быть, и больше), чем личностному росту пациентов. Мы с ними на равных. К несчастью, чувство равенства не слишком-то распространено в терапии. Обычно нас учат (и даже принуждают) надевать на себя жесткие маски, предназначенные защищать нас во время работы с пациентами.

Один из первых семейных терапевтов Карл Уитекер попытался разрушить это противопоставление, введя понятие «взаимного переноса» (в отличие от классических понятий «перенос-контрперенос»). Он утверждал: «Мы все делаем одно и то же — создаем проекции, притворяемся, пытаемся манипулировать, жаждем личностного роста». Сейчас он в своих лекциях призывает аудиторию «стать такими же сумасшедшими, как и пациенты». Самых блестящих результатов Уитекер достигал, когда он полностью позволял себе «поделиться собственным безумием».

Возможно, самый лучший способ для психотерапевта расширить свой внутренний контекст — глубоко осознать, что между ним и пациентом нет никакой разницы. На тренингах я предлагаю обсудить эту идею. Я спрашиваю: «Как понять, кто терапевт, а кто пациент?» И отвечаю: «Терапевт — тот, кому платят деньги».

Это обычно вызывает смех, но я вовсе не шучу. Напротив, я совершенно серьезен. Невидимый, но вполне реальный барьер между терапевтом и пациентами — одна из величайших преград на пути к личностному росту любого терапевта.

Все мы знаем, что терапия — больше, чем просто техника; все мы знаем, хотя бы теоретически, что наше бытие, наша сущность гораздо важнее для исцеления, чем любая техника. Полностью присутствовать рядом с человеком, называемым «пациент», — самое лучшее, что я могу сделать для него. Но что это означает на языке психологии?

Как упоминалось выше, в результате полученного нами образования большинство терапевтов склонно создавать субличность «терапевт». Наше существо втискивается в эту субличность, которая одновременно ограничивает нас и служит нам убежищем, — мы можем спрятаться в нее в любой момент. Но мы не можем по-настоящему расти, если мы скрываем свою суть за этой ролью и ведем себя в соответствии с представлениями о том, как должен вести себя, выглядеть, одеваться, разговаривать и т. д. настоящий терапевт. Еще хуже, что мы позволяем этой субличности действовать автоматически, и это играет разрушительную роль в нашей жизни. У каждой субличности есть противостоящая ей субличность, и нам приходится загонять в роль пациента каждого встречного. Если мы создаем субличность «терапевт», то нам требуются пациенты! Друзья, родственники, жена, муж, секретарь — все они воспринимаются сквозь «терапевтические» шоры. Более того — мы пытаемся загнать каждого пациента в рамки той модели, которой нас обучали, совершенно не интересуясь, что за личность скрывается за симптомом. В сущности, отождествление себя с ролью «терапевта» — трансовое состояние, сужающее фокус внимания. Эта роль порой бывает полезна; но, когда терапевт загоняет себя в рамки этой субличности, он ограничивает свои возможности и прекращает собственный личностный рост.

Столь превозносимый «раппорт» часто бывает всего лишь тайным соглашением между терапевтом и пациентом о том, что их субличности будут играть в одну и ту же игру. Если вы придете ко мне в качестве пациента, а я буду играть роль «великого толкователя», — вам придется играть роль «тупого беспомощного пациента», позволяющую мне понять, как много я знаю и как бесценно каждое мое слово. Можно назвать это раппортом.

Терапевты, отождествляющиеся с ролью «всемогущего», часто заглушают собственное чувство беспомощности. «Всемогущий» проецирует роль «беспомощного» на пациента. Если пациент не желает играть этой роли — его называют сопротивляющимся. Терапевты часто пытаются втиснуть пациента в собственную модель, даже не пытаясь понять, кем он является за рамками роли и проблемы.

Если же вы, пациент, не играете по этим неписаным правилам и не соглашаетесь со мной, а вместо этого высказываете мнение, отличное от моего, а то и бросаете мне вызов, — скорее всего я навешу на вас ярлык «сопротивляющегося» или того хуже. Подобно этому, если терапевт отказывается играть роль, которую от него ожидают, — его называют «некомпетентным» или еще хуже.

Мне потребовалось много времени, чтобы научиться быть — а бытие включает в себя также позволение чего-то не знать. Когда я во время терапевтического сеанса захожу в тупик и не знаю, как быть дальше, — я так и говорю. Я концентрируюсь на состоянии незнания и продолжаю дышать. На языке Эриксона, я использую это состояние — но это стало уже не просто техникой, а скорее образом жизни. Эриксонианские принципы прекрасно согласуются с восточным пониманием медитации: принимать все происходящее, не отождествляться с ним, не сопротивляться ему. Наблюдайте… позволяйте… принимайте.

Изучите ваш собственный транс

Если вы не в состоянии наблюдать за собственным трансом, — вы не сможете понять транс пациента. Чтобы научиться работать с собой, я использовал знакомое мне окружение для концентрации внимания на моем собственном трансе. Каждый день в течение какого-то времени я просто спокойно сидел и наблюдал за тем, какие мысли и чувства возникали во мне, и давал им имена в терминах трансов.

Если ко мне приходили мысли о будущем — я называл их «псевдоориентацией во времени» или «уходом в будущее»; если во мне появлялась злость по отношению к прошлым событиям — я называл ее «возрастной регрессией»; когда окружающие предметы начинали расплываться — я отмечал «негативную галлюцинацию»; когда я переставал ощущать какую-то часть тела — это называлось «искаженным ощущением» или «диссоциацией», и т. д.

Я долго занимался этой практикой в привычном и безопасном окружении, пока она не стала слишком легкой; тогда я решил перенести ее в более непредсказуемый мир. Я начал отслеживать свои трансы в течение всего дня, в одиночестве и в обществе. Изучая свои трансы, я обнаружил в них определенные закономерности. Моим любимым трансом была негативная галлюцинация — когда кто-то раздражал меня, я просто отказывался его видеть. Вы можете предпочитать диссоциацию, беспомощность иди возрастную регрессию — это зависит от вашей личной истории и ваших семейных трансов.

Сначала вам потребуются определенные усилия, чтобы отслеживать собственные трансы и трансы ваших пациентов. Я помню, как я наблюдал за пациентом и думал: «Так, он собирается «отлететь»… а сейчас он диссоциируется… а теперь перед его взором прокручивается фильм — это, похоже, негативная галлюцинация…. Он думает о деловой встрече через две недели — это "уход в будущее"». Через пять минут такого наблюдения я был совершенно истощен.

Конечно, можно так упорно и навязчиво заниматься этим процессом, что в конце концов вы почувствуете себя совершенно увязшим в нем и беспомощным. Если вас охватит беспомощность — спокойно сидите, глубоко дышите и слушайте, что пациент говорит вам. Вам не нужно думать ни о чем; вам не требуется знать, что делать дальше. Просто осознавайте сообщения пациента.

Основная цель этой книги — научить вас осознавать различные виды трансов и работать с ними — во-первых, в качестве терапевта, помогая пациентам выйти за пределы трансов; во-вторых, что еще важнее, — в качестве своего собственного терапевта, осознавая свои трансы. Для реализации первой цели сначала следует реализовать вторую.

На моих тренингах психотерапевты часто жалуются: «Я не могу увидеть возрастной регрессии пациента, я чувствую себя беспомощным», «Я не в состоянии заметить негативную галлюцинацию»; «Я не знаю, что делать… Я в растерянности». Каждый раз я отвечаю одно и то же: «Вы не можете осознать транса пациента, пока вы не осознаете собственного транса». Без самопознания вы всегда будете чувствовать беспомощность (возрастную регрессию) либо не будете замечать негативную галлюцинацию пациента, так как вы сами в это время занимаетесь негативным галлюцинированием. Или вы не услышите, что вам говорит пациент, так как вы находитесь в трансе беспомощности.

На основании собственного опыта я создал три упражнения, которые нужно выполнять последовательно. В книге «Квантовое сознание» приводится около ста упражнений, помогающих углубить степень вашей осознанности.


Упражнение 1

Шаг 1. Садитесь или ложитесь поудобнее.

Шаг 2. Начните наблюдение за вашим умом, осознавая, как через него протекают мысли, чувства, образы и внутренние диалоги.

Шаг 3. Растождествитесь с содержанием вашего ума и просто наблюдайте приход и уход мыслей, чувств, образов и внутренних диалогов.


Упражнение 2

Шаг 1. Садитесь или ложитесь поудобнее.

Шаг 2. Начните наблюдение за вашим умом, осознавая, как через него протекают мысли, чувства, образы и внутренние диалоги.

Шаг 3. Растождествитесь с содержанием вашего ума и просто наблюдайте приход и уход мыслей, чувств, образов и внутренних диалогов.

Шаг 4. Начните помечать каждую мысль и образ в терминах трансо-вых состояний. Если вы мысленно переноситесь в прошлое — наденьте ярлык «возрастная регрессия». Если вы переноситесь в будущее — «уход в будущее». Если вы «о летаете» «диссоциация» Если вы засыпаете или уходите в грезы — «сны наяву». И так далее. Так вы начнете различать отдельные трансы и выделять их из общей плотной недифференцированной трансовой массы.


Упражнение 3

Шаг 1. Садитесь или ложитесь поудобнее.

Шаг 2. Начните наблюдение за вашим умом, осознавая, как через него протекают мысли, чувства, образы, внутренние диалоги.

Шаг 3. Растождествитесь с содержанием вашего ума и просто наблюдайте приход и уход мыслей, чувств, образов и внутренних диалогов.

Шаг 4. Начните помечать каждую мысль и образ в терминах тран-совых состояний.

Шаг 5. Осознанно и намеренно создавайте трансовые состояния, которые уже происходят. Если вы слышите внутренний голос: «Жизнь тяжела» — назовите его пост-гипнотическим внушением, а затем намеренно создайте голос, произносящий «Жизнь тяжела» несколько раз подряд. Затем отпустите его. Если в вашем уме возникает картинка из прошлого (возрастная регрессия) намеренно создайте несколько копий этой картинки, посмотрите на них и отпустите. Если ваше тело цепенеет (сенсорное искажение) — намеренно создайте оцепенение несколько раз. Если вы уходите в грезы — создайте эти грезы несколько раз.

1) В результате этого упражнения:

2) Вы научитесь отслеживать ваши трансы.

3) Вы научитесь отслеживать трансы других людей.

4) Вы начнете осознавать, что вы — наблюдатель прихода и ухода ваших трансов.

5) Вы начнете осознавать, что вы сами создаете ваши трансы, а, значит, находитесь за их пределами.


Окончательный вывод из этих упражнений: вы не есть ваш транс; вы создали ваши трансы для защиты и сделали их автоматическими; и, наконец, — осознанно создавая глубокий транс в настоящее время, вы обретаете контроль над ним и позволяете ему исчезнуть, оставив вас наедине с Самостью. Когда трансы исчезнут, останетесь только вы — наблюдатель и творец собственного опыта.


Примечания:



1

ПРИЛОЖЕНИЯ 3, 4, 5 и б — выдержки из книги д-ра Волински «Трансы, в которых живут люди: исцеляющие методы в квантовой психологии». Мы сочли возможным включить их в настоящее издание, так как они могут представлять большой ин-ерес для психотерапевтов. — Прим. пер.









 


Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Прислать материал | Нашёл ошибку | Верх