МИНУЯ ПРОКЛЯТИЕ

В одной из передач КВН времен Горбачева прошла реприза «Партия, дай порулить!». Эта студенческая шутка оказалась вещей. Если вдуматься, почти философия «бархатной революции». Переход власти без баррикад и уличных боев.

Совсем без баррикад и боев мы, естественно, не можем. Россия, понимаешь. Путч 91-го года, затем попытка еще одного, в 93-м. И любое обострение ситуации, социальное напряжение мы теперь иначе и не называем, как только предпутчевым, не предреволюционным, а именно предпутчевым. Эпизод из 1993 года. Сквозь толпу зевак, собравшихся на мосту через Москву-реку и наблюдающих за обстрелом Белого дома, как возможно с высоких трибун смотреть футбольный матч, протискивается крупный, тяжеловесный небритый мужчина. Он повторяет одну и ту же фразу: «Мельчает Россия. Всех сил только на путч, на революцию уже не хватает». Один раз или два его лицо даже промелькнуло на телевизионном экране. Что-то подобное я слышал в августе 91-го года. Пожилой отставник, трогая не то палкой, не то тростью завал перед Белым домом из железных прутьев, бетонных блоков, досок и всевозможного хлама, зло бормотал: «Защитники, мать вашу! Приличную баррикаду построить не могут».

У каждого своя нить воспоминаний. Каждый жалеет о чем-то своем. На очередном съезде театральных деятелей делегаты говорили об утрате театром своего предназначения не только в силу обнищания, но и в силу вымирания нервного поля, которое создавал театр, потому как на подмостках он, театр, давал бой рутине и выигрывал этот бой. Новая жизнь, приближение которой театр чувствовал и которую звал, ныне… И не понять, кто подменил зрителей: сам театр или жизнь? Облом получился, полный облом. Театр накликал жизнь, которой он не нужен. Ах, если бы только театр… А наука, а образование, а культура и медицина… Я согласен с Александром Гельманом мы действительно просмотрели момент, когда театр и жизнь поменялись местами. Жизнь социальных баталий, поведение политиков, бизнесменов превратилось в театральное действо, а сам театр оказался в зрительном зале и превратился в обыкновенного прохожего, которому тоже не платят зарплату. Соединение трагедии и фарса сегодня ощущается слишком отчетливо. Пятнадцать миллионов вышедших на улицы в ноябрьские дни и протестующих против безумия неплатежей — это краски трагедии. А журналистская интерпретация, что лидером протестующих можно считать премьера, который потребовал пересмотреть сроки погашения задолженности по зарплате, — красками фарса. Потому как подобное журналистское толкование сверхположительности власти, которая и виновата в этом кошмаре, вернувшись с телевизионного экрана в сознание пятнадцати миллионов протестующих, приведет их в ярость и породит еще десять миллионов сторонников уже организованного возмущения. «Нам не дано предугадать, как наше слово отзовется» — это в пересчете на потомков. А в пересчете на очевидцев, когда газетное слово творится ежедневно, радийное, телевизионное — ежеминутно, вне предугадания нет осмысленной профессиональной журналистики.

* * *

За тенью президентского нездоровья как за приспущенным занавесом репетируется очередной политический спектакль. Пересказывать содержание не имеет смысла. Спектакль многоактный. Похоже, мы обретаем навык создания отечественных мыльных опер. Чего не отнять, того не отнять — мы талантливая нация.

Скажите мне, кто до 24 октября знал, что у секретаря Совета безопасности есть заместители? Один, может быть, двое на сто тысяч сограждан. Спросите сейчас у любого человека о заместителях недавнего секретаря Совета безопасности Александра Лебедя, их фамилии. Я не хочу обидеть этих людей. Их фамилии вспомнятся с трудом. Собственно, в повседневную практику пофамильно и гласно обозначенную должность ввел именно Лебедь, сообщая зычным басом: «Я поручил своему заместителю…» А кто знал что-нибудь о заместителях Олега Лобова? Никто. А о заместителях первого секретаря Совета безопасности Юрия Скокова? В ответ тоже гробовое молчание. Что же произошло? Почему назначение Бориса Березовского на должность заместителя секретаря Совета безопасности вызывало такую бурную реакцию? Должность во все времена малозначимую?

Тут уж ничего не поделаешь, господа высокие политики. Не место красит человека, а человек место. Борис Березовский вот уже почти два года на слуху у всего общества. Он проходил в нашей мгновенной истории как владелец ОРТ, нескольких газет и журналов, как президент и совладелец ЛОГОВАЗа, обещавший нам автомобильный ренессанс, претендовавший на роль автомобильного магната, сотворивший благозвучный логотип АВВА. Человек, внедрившийся со скоростью буровой установки в нефтяной бизнес. Обозначенный в недавнем прошлом как соратник Олега Сосковца, Александра Коржакова и Михаила Барсукова. Ни для кого не должно быть секретом, что часть кадровых назначений в те времена с приглашением кандидата на должность обсуждалась в составе Коржаков, Барсуков, Березовский, Бородин. Чуть позже исторически Борис Абрамович обозначается уже как обличитель Коржакова и как соратник и друг Владимира Гусинского, в недавнем прошлом злейшего врага Коржакова, обещавшего объявить «гусиную» охоту. Неприятия той идеи в тот момент со стороны Бориса Абрамовича летопись не зафиксировала. Еще мы знаем, что он доктор технических наук с математическим уклоном, член-корреспондент Академии наук.

Иначе говоря, шум вокруг имени Бориса Березовского создает сам же Борис Абрамович. Хотел ли он этого? Разумеется, хотел. Ну а двойное гражданство — это уже так, до кучи. В свое время, время недавнее, Борис Абрамович хотел составить партию в Совете безопасности с Александром Лебедем. Там что-то заклинило. Похоже, с птицей не получилось, зато на рыбном фронте прорыв. Лично я не понимаю, почему такой шум? А если мы проглядели финансового гения? По словам Лебедя, у Березовского в Чечне часть бизнеса. Может быть, это правда, может быть, частичная правда. Если правда, то Березовский в Чечне будет осторожен. А осторожность в той накаленной среде не помеха. Политолог Леонид Радзиховский вообще поведал нам, что Бориса Березовского мы по-настоящему не знаем, он нам еще покажет и мастерство компромисса и откроет секрет экономического процветания. «И вообще, Березовский, — сказал Радзиховский, — натура незаурядная». Возможно. Сейчас Борис Абрамович с чрезвычайной настырностью дает интервью, наверняка и пресс-конференции не за горами. Его часто и обильно цитируют. В этой ситуации есть один непроясненный момент. Лебедя критиковали за то, что, будучи на сугубо государственной и чиновничьей должности, он вел себя как публичный политик, что само по себе неприемлемо; давал характеристики политическим персоналиям, оценивал государственную политику в целом и критиковал действия существующей власти. Видимо, Борис Абрамович власть критиковать не будет, а в остальном он не чужд публичности и вообще власть без публичности для него вроде как бы и не власть. Напомним, что все это происходило в 1997 году.

Одно из ключевых заявлений Березовского, сделанное еще перед президентскими выборами, я не передаю его дословно, важен смысл. «Банковский капитал не может оставаться безучастным к политике и оставаться в роли наблюдателя. Либо мы примем участие в управлении страной, либо мы потеряем эту страну». В свое время Ленин сказал очень похожие слова. Кажется, это было в период работы Учредительного собрания. «Либо большевики возьмут власть сейчас, либо они потеряют все и не возьмут ее никогда». Что это, банковский необольшевизм? Или хрестоматийное сращивание власти и капитала?

Появление Березовского в структурах власти (неофициально он присутствует в них уже более двух лет) лишь подтверждает истину: всякое повторение — путь к привыканию. Интересно, что о должности Березовского говорилось так, как если бы она была по меньшей мере третьей или даже второй в стране. Полагать, что это плод измышлений политических противников, непозволительная наивность. Разумеется, наш премьер не желает об этом даже слышать. В чем, конечно, ничего удивительного нет. Как правило, муж последним узнает об измене собственной жены.

Мне кажется, мы до сих пор плутали в неведении, полагая, что коррупция это и есть срастание власти с капиталом. В какой-то степени да, но в значительно большей — это срастание власти с криминальными структурами, владеющими капиталом. Отсюда взятки, внедрение в органы МВД, подкупы. Временность власти, ее скорая сменяемость при демократическом развитии, при отсутствии культуры управления, как никогда инициируют страсть чиновника к меркантилизму — использовать временное пребывание в должности для самообогащения. Этот скрыто дремлющий меркантилизм чувствует преступный мир и идет ему навстречу. Вот откуда коррумпированность. А срастание власти с капиталом — это нечто иное. В этом случае капитал становится властью, а власть товаром, наподобие колготок, куриных окорочков, престижных машин и дорогих проституток. Пока еще на прилавок не выбросили товар с этикетками: премьер, вице-премьеры, министры. Но мы уже на пороге. Вот-вот и торги начнутся. У современной власти есть два выхода: либо немедленно пресечь этот процесс, а это неминуемая самоказнь, либо уйти, чтобы народ успел забыть ее грехопадение. Общество стремительно теряет веру в обязательное, подчеркиваю, обязательное бескорыстие власти. Эту власть привела к победе демократия. Больно. Но не смертельно, если люди проклянут власть. Катастрофично, если заодно с властью люди проклянут демократию. Произойдет отравление демократией, как некогда произошло отравление коммунизмом. Поле, которое дважды выкорчевывалось, либо вообще не родит, либо родит скудно.

В цивилизованных странах понимание, что опасность такого процесса существует всегда, обусловило максимальное ужесточение законов для представителей крупного капитала, оказавшегося у кормила исполнительной либо законодательной власти. Как и соприкосновение капитала с этой властью в моменты принятия решений при финансировании той или иной государственной программы. Достаточно вспомнить судебные процессы в Южной Корее, приговор, вынесенный президенту Ро Де У. А ведь он назван творцом корейского экономического чуда. Не подходит Южная Корея — тогда Япония с регулярными сериями скандальных отставок членов кабинетов и целых правительств. Слышу насмешливый окрик: «Подумаешь, Страна утренней росы… Да у нас этой росы во… По горло и до пяток! У нас территории столько, что солнце всходит и заходит». Очень верные слова, а дальше по известной песне «А в тюрьме моей темно…». И тогда фарс превращается в национальную трагедию. Один сотрудник радио Би-би-си спросил меня: «Где же ваша хваленая независимость СМИ?» «В прошлом», — ответил я и пообещал коллегам на эту тему поговорить отдельно. Когда победы настоящего слишком быстро становятся прошлыми, будущее лишается ореола надежды.





 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Прислать материал | Нашёл ошибку | Верх