УДАЛЕНИЕ КОРЕННОГО ЗУБА

23 марта 1998 года, понедельник.

Уже в какой раз страна поставлена на уши. Какой это кувырок по счету, пятый, десятый? В десять утра информационные агентства сообщили сенсационную весть. Президент отправил в отставку премьера. А вместе с ним все правительство. Отдельным указом освобожден от должности первого вице-премьера Анатолий Чубайс в связи с переходом на другую работу. А также Анатолий Куликов от обязанностей вице-премьера и министра внутренних дел.

В 9 часов утра президент пригласил к себе премьера и у них состоялся разговор, после которого было оглашено это внезапное решение. Президент поблагодарил премьера и наградил его орденом «За заслуги перед Отечеством» II степени.

10 часов утра. Экстренное заседание правительства. Биржа отреагировала немедленно падением курса ценных бумаг. Рядовой вкладчик замер в ожидании.

11 часов утра. Президент выступил по радио, как принято говорить в таких случаях, с обращением к нации, в котором попытался объяснить, почему он отправил Виктора Черномырдина в отставку. Объяснения, скажем прямо, маловразумительные. Похоже, что президенту в его окружении уже никто не говорит, что в выступлениях главы государства должна быть мысль и они не могут опускаться до формального сообщения: я решил! Премьер уже пять лет премьер. Хватит! Правительство дало импульс движению по пути реформ, но ему не хватает динамики.

Характерно, что президент, пригласивший премьера, был неадекватен и раздражен. Почему? Потому что только что премьер вернулся из Америки, где участвовал в заседании комиссии «Гор-Черномырдин». Наивные американцы устроили ему прием по высшему разряду, дав понять, что они свои ставки уже сделали. Нехорошо, понимаешь… Президент еще не определился, а они уже! Не лишенные здравого прагматизма американцы ни о чем подобном и не думали, но так получилось — за них додумали другие и нашептали в глуховатое ухо президента: «Черномырдин зарвался! Много себе позволяет. Пора!» И измученный президент…

Аппарат во имя сохранения причины истинной будет сбрасывать дезинформацию из так называемых «достоверных источников», что решение президента по отставке Черномырдина далось ему непросто и шел он к нему давно. И тут возникает вопрос: эффективна или не эффективна тактика внезапных президентских решений по ключевым вопросам? Я полагаю — нет. И неразумна, и малоэффективна. Непредсказуемый политик, скорее, явление зрелищное и лишь до поры сенсационное. Череда непредсказуемостей — уже стиль, а значит, явление прогнозируемое. И с этой минуты причина внезапных шагов и решений очевидна. Политик не может перестроиться. У него нет других комбинаций, кроме наигранных и привычных для него. У него форма берет верх над содержанием.

Три главных и сущностных вопроса. Почему президент принял свое решение именно сейчас? Почему в столь категорической форме? Только ли сам президент стоит за этим решением или…

Есть очевидные ответы на эти вопросы, вытекающие из элементарной политической логики. На 10 апреля назначен отчет правительства, а 9 апреля день рождения Черномырдина и массовая акция протеста, приуроченная оппозицией к этим дням. Повод все тот же: невыплата зарплаты. Долг федеральной власти растет как снежный ком. Есть все основания считать, что после отчета правительства по исполнению бюджета Дума большинством голосов отправит правительство в отставку. Президент как бы избегает этой процедуры, тем более что он дважды своим вмешательством уже спасал правительство и перехватывал инициативу. Правительство уходит не по требованию депутатов, а потому, что его работой недоволен президент. Теряет смысл и предполагающийся отчет правительства в Думе. Другой премьер, другой состав. Теряет смысл и апрельская всероссийская забастовка и другие акции протеста, адресованные именно этому правительству.

Тезис второй. Перед февральским публичным отчетом правительства президент был настроен изрядно тряхнуть кабинет. Этого не случилось. Более того, президент по маловнятным причинам покинул заседание правительства, оставив и зал и само правительство в недоумении: зачем тогда понадобился этот спектакль? Два министра, убранных на скорую руку, никак не соответствовали президентскому замаху. И вот теперь, а президент человек памятливый, свершилось. Карфаген должен быть разрушен. Достаточно ли этих тактических причин, чтобы не только сменить правительство, но и сменить премьера?

Формально — достаточно. По существу — вряд ли. Для того чтобы правительство перешло думский Рубикон, его мог покинуть Анатолий Чубайс. И при определенных переговорных усилиях правительство бы устояло. А если бы и не устояло, то премьер удержался бы точно. Черномырдин, и президент это знает, по думским котировкам, проходной вариант. Что же касается акции протеста, то продуктивные переговоры с профсоюзами могли бы умерить страсти. Но президент отверг этот вариант и сыграл на обострение. Можно, конечно, интерпретировать ситуацию по Явлинскому: что президенту надоело спасать правительство, заниматься пенсиями, зарплатами бюджетников, экономическими рейтингами. Ему нужно деятельное правительство, которое, по крайней мере, будет продуктивно решать проблемы повседневности.

Слова Явлинского благочестиво-декларативны, но не убедительны. Президент, определив для себя по Конституции громадное поле полномочий, практически должен заниматься всем и вмешиваться в самые острые и конфликтные ситуации. Такая у нас Конституция. Президент может уставать или не уставать. Болеть, выздоравливать — это его проблемы. Он сам максимально персонифицировал власть, превратив практически любую критику исполнительной власти в критику президента. Парадоксально — президент отправляет правительство в отставку и при этом оценивает его деятельность в целом положительно. Тем самым он исключает какие-либо серьезные претензии к членам кабинета. Главная цель указа, его смысл — отставка премьера. И орден «За заслуги перед Отечеством» не превратит жирную черту в черту пунктирную. И две категорические отставки Чубайса и Куликова не могут заслонить истины. Президент убрал премьера. Зачем?

Бывший премьер даже в подраненном состоянии держится молодцом. Чего стоит фраза, оброненная на пресс-конференции, что, мол, он, Черномырдин, сосредоточится на политических делах и предвыборной кампании. И будет заниматься этим вместе с президентом. И убийственное, просительное окончание этой фразы: «Мы так договорились!»

Президент пообещал, оставил надежду. Странно. Даже верность, которую Черномырдин демонстрировал едва ли не ежечасно, не остановила президента. Что-то разглядел, почувствовал, кто-то нашептал, возбудил ревность? И вообще, чьей предвыборной кампанией собирается заниматься Черномырдин? Своей? Или, может быть, Ельцина? Интересна расшифровка — избирательной кампанией партии власти, партии чиновников. Черномырдин первостатейный хозяйственник, магнат. Он политик по принуждению, пост обязывал. И во главе партии власти может быть только власть, с возможностями власти. Ибо преданность чиновников, а больше в составе НДР никого нет, определяется не убеждениями, а выгодностью. Не может быть такой партии, партии президентов, если она не единственная и не называется КПСС. Полагать, что у НДР такие же перспективы или в прямом, или в переносном смысле, нелепо.

Разумеется, при прощальной беседе президент произнес свою ритуальную фразу: «Вы остаетесь в моей команде». Он многим ее говорит. А если и не говорит, ее самовнушительно шепчут изгнанные. После своей отставки, так же мгновенно случившейся, Олег Сосковец оказался в больнице. Нет, не заболел. Решил отлежаться, пережить отставочный шок. Так вот, все эти больничные дни Олег Николаевич не верил в реальность случившегося и все ждал, что если не сегодня, так завтра, в крайнем случае послезавтра позвонит президент и скажет свою прощающую фразу: «Олег Николаевич, куда же вы пропали?» Более реалистичный и лучше знающей патрона А.Коржаков старался убедить друга в напрасности ожиданий. «Не позвонит», — говорил Коржаков, хитро улыбаясь, то ли подшучивая над другом, то ли распаляя себя и добавляя самому себе злой уверенности, что президент их предал и они имеют право на мщение.

Нынче много домыслов относительно неожиданности случившегося для главных участников этих событий. И тот факт, что Чубайс подавал прошение об отставке в январе или феврале и оно было не принято президентом, не говорит в пользу того, что он был готов к случившемуся в марте. Как, впрочем, и заседание политсовета НДР, заранее назначенное именно на 25 марта, никак не свидетельствует, что еще две недели назад Черномырдин, будучи в Америке, мысленно распрощался со своей должностью. Как и демоническая цифра «три», блуждавшая перед февральским отчетом правительства (как три жертвы, которые якобы наметил Ельцин), дескать получила свое подтверждение. Это наша способность придумывать прозорливость и неслучайность монарших реплик, ухмылок, покашливаний. Мы все знаем, что когда-то умрем. Но независимо от состояния здоровья — факт смерти всегда неожиданность.

Черномырдин был самым непубличным премьером. Именно это обеспечило ему премьерское долголетие.

Нынче не модно цитировать Ильича, но мы рискнем: «Экономика — есть главная политика». В наших условиях все с точностью наоборот. Политика и есть главная экономика. Вот ключевой момент абсурдности нашего развития сегодня.

Сейчас уже мало кто сомневается, что Черномырдин споткнулся о Березовского, хотя он сделал два взаимоисключающих шага — освятил своим присутствием подписание соглашения об объединении «ЮКОСа» и «Сибнефти», чем как бы дал понять, что гарантирует свою благосклонность начинанию. Березовский не замедлил тотчас же расплатиться, заявив в своем пространном интервью, что в 2000 году он ставит на Черномырдина. Возможный альянс стали называть вслух, отслеживая дальнейший путь Бориса Абрамовича теперь уже в стане Черномырдина. Скорее всего, окружение Черномырдина поежилось от этой очевидности. И посоветовало премьеру упреждающе выставить руку, чтобы сохранить дистанцию. Последующие действия Черномырдина выдержаны в этом же упреждающем стиле. Улетая в Америку на заседание комиссии «Гор Черномырдин» он приглашает Владимира Потанина, а спустя какое-то время подписывает постановление о правилах аукциона по «Роснефти». Были подтверждены условия торгов, невыгодные прежде всего «ЮКОСу» (то есть Березовскому). На торги выставлялся пакет не в «50 %+одна акция», на чем настаивал Березовский, а «75 %+1», который без участия в торгах зарубежных компаний при чрезвычайно высокой стартовой цене не поднять даже тем, кто претендовал на успех в этих торгах. На момент принятия решения у «Газпрома» (тоже участника аукциона) такой партнер был, компания «Shell». У «ОНЭКСИМбанка» тоже — «Бритиш Петролеум». У «ЮКОСа» же таких партнеров на тот момент не было. Сейчас они есть, но тогда не было. Березовский посчитал это вероломством и даже происками Чубайса и Немцова и уже в следующем интервью сообщил согражданам, что Черномырдин, как кандидат в президенты, малоценен и неизбираем. Затем он этим своим гневом подзарядил и администрацию, и семью президента. А чтобы исключить колебания на этом фланге, уже вернувшись из Швейцарии, в интервью «Итогам» закамуфлированно пригрозил президенту и его семье, высказав угрозу в форме сомнения в избираемости Ельцина в 2000 году. Угроза получилась достаточно недвусмысленной. Для убедительности подбросили компромат на премьера. Здесь могло быть что угодно, вплоть до встречи Черномырдина и Анатолия Куликова на загородной даче, где эти двое о чем-то договаривались. Кстати, согласно новому распределению обязанностей премьеру вменялось кураторство силовых ведомств. Что это: версия, схема или истина? И первое, и второе, и третье. Разумеется, все это осталось где-то в глубине, в недрах подозрений, сомнений, переживаний и самовнушений. А на поверхности — орден «За заслуги перед Отечеством» и радиообращение президента с высокими словами об исторической роли Черномырдина и завершающей фразой, которой обычно напутствуют пенсионеров: «Он еще послужит России!» Будущих президентов так не напутствуют.

Ельцинская ревность становится побудителем крайне неуравновешенных кадровых решений президента. Не будем лукавить, высококлассный прием, оказанный Черномырдину в Америке, по наметкам практичных американцев следующему президенту России, восторга у Ельцина не вызвал. Эта информация была уточнена лицами, близкими к окружению президента. Татьяна Дьяченко страшно гневалась по поводу американского визита Черномырдина, так как усмотрела в поведении премьера нескромность. Неисповедимы пути Господни! Хозяина ублажил, а с дочерью хозяина не раскланялся. И вообще, все эти американцы — пентюхи! Расчувствовались — Черномырдин, Черномырдин!! При живом-то президенте нехорошо! Это совсем не значит, что следующим президентом Ельцин снова видит себя, хотя все силы, рядом стоящие и рядом сидящие, уже запрограммировали его на эту волну. И сам президент при этом как бы во-вторых. Во-первых, совсем во-первых, это продлить свое властноприсутствие за пределы 2000 года. Пустые хлопоты, господа.

Если даже предположить, что президент скупословно шутит насчет своего неучастия в выборах 2000 года, то уж команду он сменит полностью, и не один раз, чтобы не мозолили глаза и не напоминали, что он им чем-то обязан. Стиль такой, ребяты.

Но хватит об уходящей натуре. Почему Кириенко, а не кто иной? Сейчас трудно сказать, кто в тот момент был наиболее предпочтителен для правительства как премьер. Гораздо легче ответить на вопрос: кто нужен, а главное, удобен президенту. Сам факт изменения критериев отбора, переводящих любые внутриправительственные действия в сферу чистой интриги, не только опасен, катастрофичен для страны.

Во всех интервью, как дождь обрушившихся на предполагаемого премьера, Кириенко выглядел неглупым, карьерно-выверенным человеком. Кириенко фигура промежуточная и несамостоятельная. В этом не виноват Кириенко. Так подал нового кандидата в премьеры Ельцин. Самое досадное, что президент этого не почувствовал. Так как все происходящее было чисто ельцинским экспромтом. И театральность, с какой 27 марта президент явился в Белый дом, не осталась незамеченной. Президенту было легко. Никаких обязательств перед правительством. Никакой необходимости делать ритуальные кивки в адрес премьера, реформаторов, убирать спину от насупленных силовиков. Свободен!!! Эта раскрепощенность президента угадывалась в жестах, репликах. И вице-премьеры, выстроившиеся в ряд, как на пионерской линейке, внимали речам бога с плохо скрываемыми нервными судорогами на лицах: «Если так с премьером, то с нами тем более…» Но ничего не случилось. Чтобы сон в предстоящие ночи не был спокойным, президент пообещал перешерстить кабинет и сократить количество вице-премьерских постов. Намекнул Думе на ее возможный роспуск. Завел Кириенко в черномырдинские апартаменты, где познакомил его с крупногабаритным премьерским креслом, которое и предложил опробовать субтильному Кириенко на предмет удобности. Сцена получилась в полной мере театральной и впечатляющей. После чего Кириенко вместе с президентом отбыли в Кремль. «Киндер-сюрприз», как тотчас нарекли Кириенко, формирует правительство с колоссальным коэффициентом временности. Патронировать премьера будет как бы сам президент, а в промежутках, негласно, скорее всего, Борис Немцов. Появление Кириенко по логике должно усилить напряжение между Немцовым и Явлинским, смысл которого можно выразить одной укоряющей фразой: «Боря, кого ты привел?» Но конфликтность далеко не зашла. В силу обстоятельств и без всякого желания Немцова этой ситуации подыграл третий Борис, а именно Борис Абрамович Березовский. В интервью Евгению Киселеву Березовский пообещал оказать предвыборную, а значит, финансовую поддержку движению «Яблоко». Так что владельцу сада придется выбирать: или принципы, или фрукты?

Подобрать людей в правительство было немыслимо сложно уже с начала 90-х годов. «Призвать к служению Отечеству», когда это понятие растворилось в собственническом омуте, сверхтрудно. Можно нанять для исполнения обязанностей по обслуживанию собственности. Это другой разговор. Поэтому и обязанности премьера как бы самокорректируются. Важна не столько экономическая и хозяйственная политика, сколько умение отследить злоупотребления этой политикой чиновничьим окружением. И, следовательно, время пребывания в правительственной лодке должно быть недолгим, чтобы не успели.

Когда людям дают право творить политику, приходят творцы. Когда людей подбирают под чужие замыслы, приходят ремесленники. Чтобы Кириенко понимали и, более того, исполняли его команды, он должен пригласить в правительство сверстников, дабы избежать сопротивления жизненного опыта. Этого можно было желать, но сделать очень трудно. Чтобы механизм завертелся, сверстники должны появиться на ключевых постах и в регионах. Временность гайдаровской команды, помимо объективных причин политической нестабильности, объяснялась еще и возрастной дискомфортностью, когда стремительно омолодившийся центр был не указ старшему управленческому поколению на местах.

Но череда возможных утрат на этом не кончается. Отрадой для любой страны, любого общества является компетентное, деятельное и самостоятельное в своих действиях правительство. Сейчас уже понятно, что конституционное всевластие президента парализовало эту сверхнеобходимую для периода реформ самостоятельность, а значит, ответственность правительства. Своим решением Ельцин усилил эту тенденцию несамостоятельности. С точки зрения системы управления это шаг назад. Ельцин создавал уже не в первый раз рецидив управленческого двоевластия, возвращая в непосильном объеме управленческие функции администрации президента. Нечто подобное было при Чубайсе. Но тогда это было объяснимо. Внутри администрации создавалась экономическая команда-дублер. Причиной тому явилась не только властолюбивая натура Чубайса, но и болезнь президента. Чубайс осмысленно формировал правительственный кадровый резерв.

Сам факт, когда на первом заседании правительства на месте председательствующего присутствуют два человека (и.о. премьера и глава президентской администрации), выглядит для правительства унизительным. При всем уважении к Юмашеву, его не назовешь специалистом ни в сфере экономики, ни в сфере управления, ни в сфере современных технологий. Эта опека была плохой услугой будущему премьеру. Она не прибавила авторитета и главе президентской администрации. К сожалению, это не просчет, а жесткая коррекция принципов управления страной со стороны президента. Коррекция ложная и кадрово ущербная.

На внушительном совещании, которое президент провел 24 марта с расширенным составом своей администрации, говорилось не просто о практике тесного взаимодействия с правительством, а о контроле за его деятельностью. Это смещение акцентов в работе президентской администрации заставляет задуматься о вещах неизмеримо более масштабных, нежели налаживание внутрикремлевских порядков. Вот что, на мой взгляд, надлежит анализировать, а не тратиться на эмоции — сдал Ельцин Черномырдина или выдвинул на новую историческую позицию? Да, Ельцину нужен послушный премьер. Но этого мало. Ему нужен премьер, который независимо ни от каких политических коллизий выпутаться из этой послушности не сможет. Разумеется, будет очень кстати, если этот премьер окажется еще и неплохим работником.

28 марта, суббота.

Накал политических страстей не утихает. Раскассированный премьер заявил о своем желании бороться в 2000 году за пост президента. Двумя днями ранее на политсовете движения «Наш дом Россия» Черномырдин был менее категоричен. Шаг экс-премьера застал врасплох его соратников по движению. Впрочем, эта деталь не меняет канвы наших рассуждений. Почему Черномырдин столь быстро обнажил политическую суть? Ответ прост. Он обязан в кратчайший срок определить свою значимость. У движения должен быть флаг, иначе оно провисает. Не депутат, не премьер, не губернатор возглавляет политическое движение. А тогда кто?! Это могло бы восприниматься пусть с натяжкой, но нормально, если бы Черномырдин до того не был премьером. Заявление Черномырдина лишь подтверждает его беспокойство по поводу возможного кризиса, который придется пережить движению «Наш дом Россия». Факт кандидатства Черномырдина есть, помимо всего прочего, объединяющий стимул для движения. А именно сейчас он крайне важен.

В том же интервью экс-премьера есть одно принципиальное положение. Волевой нажим президента на Государственную Думу. Практически Ельцин предложил Думе ультиматум. Это тот самый президент, который двумя месяцами ранее приветствовал наметившееся взаимодействие с Думой, возродившуюся практику четырехсторонних встреч и согласившийся на регулярные заседания «круглого стола». Характерно, что Черномырдин исключил возможность роспуска Думы, посчитав, что в этом случае Дума не примет базовых законов экономического характера, без которых 98-й год для экономики страны можно считать перечеркнутым. К этому следует добавить, что к внеочередным выборам в Думу прежде всего не готовы правительственная партия «Наш дом Россия» и разрозненные демократические движения. Результаты выборов предугадать нетрудно. Левые усилят свое влияние, и ситуация еще очевиднее приблизится к 93-му году.

30 марта. 10 часов.

Черномырдин принимает игру президента и свой ответный ход с выдвижением кандидата в президенты делает в стиле «блиц». Кстати, эта затея не исключает желания Ельцина выдвигаться на третий срок. У Ельцина нет партии или политического движения, лидером которого является он сам. В этом случае, в зависимости от политической конъюнктуры, эту роль опорной президентской силы может сыграть и «Наш дом Россия» с последующим отказом Виктора Черномырдина выставлять свою кандидатуру в пользу очевидного лидера. Насколько хватит лояльности экс-премьера к нынешнему президенту, вопрос не праздный.

Как стать весомо оппозиционным, если твой сменщик заявил о преемственности твоей собственной политики? На крике «Да здравствует Ельцин!» авторитета не наживешь. У Черномырдина есть свой плюс фактурность устойчивого кряжистого человека. Слова, сказанные Черномырдиным, что идея его выдвижения поддержана Ельциным, имеют свою тонкость. Мне хорошо знаком стиль подобных согласований. У Ельцина есть несколько излюбленных фраз, которые он использует в приватных разговорах. «Я не возражаю» — одна из них. Вряд ли в разговоре с Черномырдиным президент пофамильно обозначил своего преемника и в деталях обсуждал образ следующего президента. При здравствующем главе государства, фамилия которого Ельцин, подобного быть не могло. Контурно, в общих чертах, как некую эфемерную цель — да. Притом и сам Черномырдин достаточно изучил президента, чтобы идти на риск и обнажать нерв темы, для Ельцина малоприятной.

Ельцин отреагировал на сообщение Черномырдина молчаливым покачиванием головы. Это движение можно было истолковать и как жест, приглашающий собеседника к откровению, и как согласие со словами экс-премьера. Черномырдин посчитал президентскую реакцию благоприятной. Категорического «нет» президент не произнес. Он отмолчался, а молчание, как известно, знак согласия. Так в множественных черномырдинских интервью появилась непременная фраза «президент поддержал».

У Черномырдина впереди свое испытание — выборы в Государственную Думу. Внезапная отставка премьера ввергла НДР в пучину неопределенности. Президент прекрасно понимает, что если НДР на думских выборах споткнется, то вопрос о политическом будущем экс-премьера решится сам собой. Терпит поражение ЧВС, аттестуясь кандидатом в президенты или не аттестуясь, принципиальной разницы не имеет. На нет и суда нет. Отсюда это самое ельцинское — «Не возражаю». Президент вне политического риска. Одержит блок Черномырдина победу на думских выборах — однозначно расширяется поле гарантий для будущего и президента Ельцина и экс-президента Ельцина. Нет никакого сомнения, что все президентское окружение побуждает его к следующему президентству. Откровенно, менее откровенно, по-всякому. Основным коридором, по которому проходят подобные идеи, является дочь президента.

Одна из задач, которую предстоит решить движению «Наш дом Россия», не растерять союзников в мгновенно изменившихся обстоятельствах. Если ты не «партия власти», то кто ты? И где теперь та ниша, в которой НДР будет чувствовать себя комфортно. Для движения, в котором нет ни одного рядового члена, а только разноранговые чиновники, задача крайне трудная. Практически за очень короткое время надо родить другую плоть движение.

Подписав указ об отставке Куликова, президент совершенно осознанно пошел на расширение оппозиционного поля, как себе лично, так и власти, грядущей на смену. Является ли это победой «голубей» над «ястребами», как утверждают многие средства массовой информации, ссылаясь на записку Рыбкина, предупреждающего президента о жесткости Куликова, мешающего развязыванию чеченского узла, сказать трудно. Ясно другое — президент не простил Куликову его критики по поводу военной реформы, которую он, президент, и поддержал и утвердил.

Президент не любит вице-премьеров, претендующих на не принадлежащее им политическое и властное пространство. Тем более когда неразрешенных проблем в своем ведомстве у них сверхдостаточно, что им всегда можно поставить в вину. И Чубайс, и Куликов, и Николаев, оказавшиеся ненужными, — конечно же, антиподы, но схожие как личности, тяготеющие к самостоятельности и независимости поведения. Интересное разночтение — вытесняя из властных кабинетов Чубайса, Березовский порицал неореволюционность реформаторов и настаивал на сохранении правил игры, обеспечивающих незыблемость приобретенной собственности, полагая, что в данный момент с этого часа России прописан эволюционный путь. Президент, как человек, исповедующий философию экстремальных ситуаций, в которых он чувствует себя особенно уверенно, требует от нового правительства рывка, который позволит, наконец, зафиксировать успех реформ. Понятия: рывок, прорыв — не из эволюционной практики. Березовский уверен, что он одержал победу. Это, скорее всего, заблуждение азартного игрока.





 


Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Прислать материал | Нашёл ошибку | Верх