Загрузка...



  • Ежи Урбан. «Me» (Польша), 30 апреля 2007 г. ОТ ЛЯХОПРОВОДА ДО ТРУБОПРОВОДА
  • ГИТЛЕР О ПОЛЯКАХ
  • «ОПЕРАТИВНЫЕ СВОДКИ ЧАСТЕЙ 20-й ДИВИЗИИ»
  • СТЕНОГРАММА ЗАСЕДАНИЯ ЧРЕЗВЫЧАЙНОЙ КОМИССИИ ПО РАССЛЕДОВАНИЮ НЕМЕЦКИХ ЗВЕРСТВ от 23 января 1944 года
  • ПОКАЗАНИЯ ВИЛЬГЕЛЬМА ШНЕЙДЕРА
  • ЦК КПСС
  • ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПОЛЬСКОГО СЕЙМА К 65-й ГОДОВЩИНЕ КАТЫНСКОГО ПРЕСТУПЛЕНИЯ
  • ОТВЕТ ИНСТИТУТА НАЦИОНАЛЬНОЙ ПАМЯТИ В ВАРШАВЕ НА ПИСЬМО РОССИЙСКОЙ ГЛАВНОЙ ВОЕННОЙ ПРОКУРАТУРЫ
  • Информация о ходе следствия по делу о катынском преступлении[14]
  • НА УКРАИНЕ РАЗГОРАЕТСЯ СКАНДАЛ ВОКРУГ РАСКОПОК В БЫКОВНЕ
  • СЛЕДСТВЕННОЕ ДЕЛО СТ. ЛЮБОДЗЕЦКОГО
  • Документ № 1
  • Документ № 2
  • Документ № 3
  • Документ № 4
  • Документ № 5
  • Документ № 6
  • Документ № 7
  • Документ № 8
  • Документ № 9
  • Документ № 10
  • Документ № 11
  • Документ № 12
  • ЗАКРЫТЫЙ ПАКЕТ № 1
  • Закрытый пакет № 1
  • ПРИЛОЖЕНИЯ

    Ежи Урбан. «Me» (Польша), 30 апреля 2007 г.

    ОТ ЛЯХОПРОВОДА ДО ТРУБОПРОВОДА

    Только кровь поляков питает польский патриотизм. Сося собственную кровь, мы являемся народом самодостаточных вампиров.


    Польша не имеет претензий к острову Рождества, Габону, Шри-Ланке, Доминиканской Республике, Мальте и Монако. Остальные страны на Польшу нападали, оккупировали, участвовали в разделах или, по крайней мере, пренебрегали ею и оставляли в одиночестве. За эти исторические обиды правящие Речью Посполитой близнецы должны получить плату. А правительства всех стран обязаны подчиниться требованию Польши, чтобы ее интересы ставились выше своих собственных. Мы называем это польской исторической политикой. Так-то, фрау Меркель, — «Бисмарк с прокладкой», — соображать надо.

    Польская историческая политика произрастает из трагизма польской истории. Когда польский народ слезал с дерева, то зацепился шерстью за ветку и упал под машину. Скорее всего, на голову упал. Это стало началом множества неудач, из которых и состоит наше прошлое. Наши исторические несчастья — это Россия, Германия, Франция, Швеция, Литва, магнаты, наводнения, потопы и разливы, либерум вето, коммунизм, гитлеризм, Наполеон, сентябрьское поражение и поражение под Мачеевицами, масоны, крестоносцы, казаки, оккупации, разделы, выборные короли, спецслужбы, турки и украинцы, УПА, КГБ, НКВД, ZNP и GG, сталинизм, посткоммунизм, военное положение, Миллер, последняя черта, Тарговица и торговый центр в Катовицах.

    Обиды и страдания предков дают Польше вечное моральное преимущество над другими обычными странами. Россия хочет против Польши положить трубу под Балтикой, мы ей на это твердо скажем: Катынь, Катынь, Катынь. И будем повторять до тех пор, пока у Кремля труба не отвалится. Немецкая фрау канцлер говорит, что европейская конституция mufi sein. Мы ей на это: Освенцим, Освенцим и еще раз Ось. И что затем Польша проиграла Вторую мировую войну вместе с немцами, чтобы теперь пухленькая немецкая канцлерша проявила солидарность и помогла нам ввозить мясо в Москву.

    У нас «холодная война» с Россией. Россия говорит, что посылаемое на восток польское мясо — это аргентинское мясо. А мы твердим, что людское мясо, которое во время Второй мировой войны везли с востока и жарили в печах Освенцима, было человечиной граждан польских. А не советских. Россию мы пустим в Европу только тогда, когда трупы польских свиней и коров смогут, подобно Димитрию Самозванцу, свободно въезжать в Москву. Запихивать польское мясо в православные глотки — вот наша месть за подавление восстаний, за Сибирь, Катынь, ПНР и т. д.

    Внутренняя историческая политика Польши, то есть люстрация, деКГБизация, декоммунизация и ИНПенизация — это месть радикальных патриотов за исторические грехи самого польского народа. Главной его виной были слишком длинные антракты между очередными восстаниями. Только кровь поляков питает польский патриотизм. Сося собственную кровь, мы являемся народом самодостаточных вампиров.

    Скоро внутренняя историческая политика IV Речи Посполитой будет укреплена законом о декоммунизации, который предусматривает уничтожение исторических памятников тех трагических эпох, когда у власти были не Качиньские. Газеты сообщили, что в правительственном списке есть и уничтожение памятника польско-советскому братству по оружию, — его предполагается взорвать. Есть такой в Варшаве на Праге. В народе его зовут памятником грустных. Солдаты двух армий стоят с опущенными головами и уже много лет их не поднимают, так им стыдно. Но даже этот символ покаяния в коллаборационизме должен быть разрушен. И удастся Польше, Отчизне нашей, при помощи динамита вызвать неспровоцированное возмущение в России и других постсоветских странах, откуда пришли к нам и погибли на тех землях, что теперь зовутся польскими, 600 тысяч солдат. Народы бывшего СССР вообще не знают, что их армия Польшу не освобождала, а порабощала. Польская историческая политика с грохотом просветит эти народы.

    В течение нескольких месяцев с августа 1944-го до конца апреля 1945-го погибло больше солдат польской армии, воюющей бок о бок с Красной Армией, чем во всей сентябрьской кампании 1939 года и во всех польских частях западного альянса, вместе взятых. Эти погибшие на советских фронтах вообще не знали, что уходят на тот свет ради порабощения своей Родины. Но даже нынешние выученики Института национальной памяти должны бы ответить на несколько вопросов. Например, I и II армии Войска Польского, занимая Восточную Пруссию, Западное Поморье, нижнюю Силезию и т. п., — порабощали немецкие земли или освобождали? Потому что их завоеваниями Польша по сию пору пользуется с большим удовольствием. И дальше, уходя на запад, польские солдаты освобождали Бранденбург, Саксонию, Берлин, Дрезден, Лейпциг или порабощали? Ну, может, так: порабощали только до Варты или только до Одера, а дальше уж освобождали?

    Следующий вопрос: к послевоенной зависимости Польши от Советского Союза не приложила ли свою руку армия Андерса, которая из СССР эвакуировалась на Ближний Восток, вместо того чтобы там остаться, в 1944-м вступить в Польшу, вбирая в себя Армию Крайову и миллион рекрутов. Тогда советская политика устройства послевоенной Польши не могла бы не принимать во внимание такой политической силы, подчиненной лондонскому правительству. Так что имеет ли право Андерс отбирать улицы у Берлинга? И вообще, продолжать ли эту столь спорную аннексию улиц? Внутренняя историческая политика и внешняя историческая политика — это, по своим результатам, одна общая политика, превращающая Польшу в чирий на правой ягодице Европы.

    Pytaja nas wciaz cudzoziemcy, coz takiego ci rzadzacy u was straszliwi blizniacy rozumieja przez te swoja polityke historyczna. Wyjasniam, ze oni w ten sposob oglaszaja, ze Polska pod ich wliadztwem nikomu juz (z wyjatkiem Stanow Zjednoczonych) nie bedzie robic laski. Zamiast laski ona wszystkim teraz robi laske. Po prostu bracia K. do jednej polskiej litery dodali mala ukosna kreseczke.[10]

    ГИТЛЕР О ПОЛЯКАХ

    Оперативной группой НКВД в Берлине в одном из сейфов разрушенного здания канцелярии Гитлера обнаружен документ, содержащий заметки Бормана о беседе, состоявшейся 2 октября 1940 года на квартире у Гитлера, — об обращении с польским населением. При этом представляю перевод документа. Подлинник находится в НКВД СССР.

    * * *

    Перевод с немецкого. Секретно!

    Берлин, 2.10.1940 г.


    ЗАМЕТКА

    2.10.1940 после обеда, состоявшегося на квартире у фюрера, возник разговор относительно характера губернаторства, об обращении с поляками и об уже утвержденной фюрером передаче округов Пиотркув и Томашув в Вартскую область.

    Беседа началась с того, что рейхсминистр д-р Франк сообщил фюреру о том, что деятельность в генерал-губернаторстве можно назвать чрезвычайно успешной. Евреи в Варшаве и в других городах заперты в гетто. Краков в скором времени будет очищен от них.

    Рейхсляйтер фон Ширах, сидевший по другую сторону фюрера, заметил, что у него в Вене есть ещё свыше 50 000 евреев, которых должен был забрать д-р Франк. Д-р Франк счел это невозможным! Гауляйтер Кох указал на то, что он до сих пор не выселил из области Цеханув ни поляков, ни евреев; само собой разумеется, что этих евреев и поляков должно принять генерал-губернаторство. Д-р Франк стал возражать также и здесь; он подчеркнул, что невозможно посылать к нему в генерал-губернаторство евреев и поляков в таком количестве, так как нет никакой возможности разместить их. С другой стороны, не следует отнимать у него, как это предусмотрено, округа Томашув и Пиорткув.

    Фюрер следующим образом занял принципиальную позицию в этом вопросе: он подчеркнул, что совершенно безразлично, какой будет плотность населения в генерал-губернаторстве; плотность населения в Саксонии достигает 347 человек на кв. км, в Рейнской провинции она равна 324, а в Сааре даже 449 человекам на кв. км. Совершенно непонятно, почему плотность населения в генерал-губернаторстве должна быть ниже. Люди, проживающие в Саарской области и в Саксонии, не могли жить одним сельским хозяйством; они должны были производить и экспортировать машины и т. д., чтобы заработать себе на жизнь. Люди в генерал-губернаторстве, т. е. поляки, не являются квалифицированными рабочими, как наши немецкие соотечественники, и не должны вовсе стать ими; для того чтобы прожить, они должны экспортировать свою собственную рабочую силу, так казать, самих себя. Поляки должны, таким образом, отправиться в империю и трудиться там в сельском хозяйстве, на дорогах и прочих неквалифицированных работах, чтобы таким путем заработать себе на жизнь; их местожительством должна остаться Польша, так как мы вовсе не хотим иметь их в Германии и не хотим кровосмешения с нашими соотечественниками.

    Фюрер подчеркнул далее, что поляки, в противоположность нашим немецким рабочим, рождены специально для тяжелой работы; нашим немецким рабочим мы должны предоставлять все возможности выдвижения, по отношению к полякам об этом не может быть и речи. Даже нужно, чтобы жизненный уровень в Польше был низким, и повышать его не следует.

    Генерал-губернаторство не должно ни в коем случае являться замкнутой и однородной экономической областью, оно не должно самостоятельно полностью или частично производить необходимые для него промышленные изделия, генерал-губернаторство является источником рабочей силы для неквалифицированных работ (производство кирпича, строительство дорог и т. д. и т. д.). Нельзя, подчеркнул фюрер, вложить в славянина ничего другого, кроме того что он представляет собою по природе. В то время как наши немецкие рабочие являются, как правило, усердными и трудолюбивыми по природе, поляки ленивы, и их приходится заставлять работать. Впрочем, нет предпосылок к тому, чтобы губернаторство стало самостоятельной хозяйственной областью, отсутствуют ископаемые, и если бы они и были, поляки не способны к их использованию.

    Фюрер разъяснил, что в империи необходимо крупное землевладение, чтобы прокормить наши большие города; крупное землевладение и другие сельскохозяйственные предприятия нуждаются для обработки земли и уборки урожая в рабочей силе, причем в дешевой рабочей силе… Как только окончится уборочная кампания, рабочие смогут вернуться назад в Польшу. Если бы рабочие работали в сельском хозяйстве круглый год, они употребляли бы сами значительную часть урожая, поэтому было бы крайне правильным, если бы на время посевной и уборочной кампаний из Польши прибывали сезонные рабочие.

    Мы имеем, с одной стороны, перенаселение индустриальных областей, а с другой стороны, недостаток рабочей силы в сельском хозяйстве. Здесь будут использованы польские рабочие. Таким образом, будет совершенно правильным, если в губернаторстве будет избыток рабочей силы, тогда необходимые рабочие будут действительно ежегодно поступать оттуда в империю. Непременно следует иметь в виду, что не должно существовать польских господ; там, где они будут, — как бы жестоко это ни звучало — их следует уничтожить.

    Естественно, не должно происходить кровосмешения с поляками; поэтому было бы правильным, если бы вместе с польскими жнецами в империю прибывали бы и польские жницы. Для нас было бы безразличным, что они станут творить между собою в своих лагерях; ни один протестантский ревнитель не должен совать нос в эти дела.

    Фюрер подчеркнул ещё раз, что для поляков должен существовать только один господин — немец; два господина один возле другого не могут и не должны существовать, поэтому должны быть уничтожены все представители польской интеллигенции. Это звучит жестоко, но таков жизненный закон.

    Генерал-губернаторство является польским резервом, большим польским рабочим лагерем. Поляки также выгадают от этого, так как мы заботимся об их здоровье и о том, чтобы они не голодали и т. д.; но они никогда не должны быть подняты на более высокую ступень, так как тогда они станут анархистами и коммунистами. Поэтому будет правильным, если поляки останутся католиками; польские священники будут получать от нас пищу, за это они станут направлять своих овечек по желательному для нас пути. Священники будут оплачиваться нами и за это станут проповедовать то, что мы захотим. Если найдется священник, который будет действовать иначе, то разговор с ним будет короткий. Задача священника заключается в том, чтобы держать поляков спокойными, глупыми и тупоумными, это полностью в наших интересах; если же поляки поднимутся на более высокую ступень развития, то они перестанут являться рабочей силой, которая нам нужна.

    В остальном будет достаточным, если поляк будет владеть в генерал-губернаторстве небольшим участком, большое хозяйство вовсе не нужно; деньги, которые ему необходимы для жизни, он должен заработать в Германии. Нам нужна именно такая дешевая рабочая сила, ее дешевизна пойдет впрок каждому немцу и каждому немецкому рабочему.

    В губернаторстве должна быть строгая немецкая администрация, чтобы поддерживать порядок среди поляков. Для нас эти резервы означают поддержку сельского хозяйства, особенно наших крупных имений, кроме того, они являются источником рабочей силы.

    Рейхсминистр д-р Франк заметил, что поляки зарабатывают в Германии слишком мало, они не могут послать домой даже одной марки, поэтому он должен оказывать поддержку семьям проживающих в Германии рабочих.

    Гауляйтер Кох возразил, что сельскохозяйственные рабочие получают 60 % зарплаты немецких сельскохозяйственных рабочих, и это, несомненно, правильно, так как зарплата поляков должна быть ниже. Должно быть установлено, что часть зарплаты поляков должна в принудительном порядке посылаться в губернаторство.

    Рейхсминистр д-р Франк заметил ещё раз, что он должен иметь одежду для своих поляков, которую можно получить, если ему оставят округ Томашув.

    Фюрер указал на низкий жизненный уровень многих немецких крестьян и сельскохозяйственных рабочих, которые лишь в немногие дни года могут позволить себе приготовление мясных блюд. Польские пленные, согласно каким-то предписаниям, снабжаются, к сожалению, гораздо лучше.

    Резюмируя, фюрер установил ещё раз:

    1) Последний немецкий рабочий и последний немецкий крестьянин должен всегда стоять в экономическом отношении на 10 % выше любого поляка.

    2) Следует изыскать возможность к тому, чтобы живущий в Германии поляк не получал на руки всего своего заработка, а часть его направлялась его семье в генерал-губернаторство.

    3) Я не хочу, подчеркнул фюрер, чтобы в общем немецкий рабочий работал более восьми часов, когда у нас снова будут нормальные условия; однако если поляк будет работать 14 часов, то несмотря на это, он должен зарабатывать меньше, чем немецкий рабочий.

    4) Идеальная картина такова: поляк должен владеть в генерал-губернаторстве небольшим участком, который обеспечит в известной мере пропитание его и его семьи. Деньги, необходимые для приобретения одежды, дополнительного питания и т. д. и т. д., он должен заработать в Германии. Губернаторство должно стать центром поставки сезонных неквалифицированных рабочих, в особенности сельскохозяйственных рабочих. Существование этих рабочих будет полностью обеспечено, так как они всегда будут использоваться в качестве дешевой рабочей силы.

    Рейхсминистр д-р Франк ещё раз спросил фюрера относительно округов Томашув и Пиотркув. Фюрер решил, что д-р Франк должен ещё раз переговорить с Грейзером; после этого он намерен ещё раз заслушать обоих господ по этому вопросу.

    (М. Борман)

    (Разослано тов. Сталину, Молотову, Маленкову, Микояну. 17 ноября 1945 г. № 1288/6)

    (ГА РФ. ф. Р-9401 «Министерство внутренних дел СССР (МВД СССР)». Оп. 2. д. 100. л. 484–490. Копия экз. № 5.)

    «ОПЕРАТИВНЫЕ СВОДКИ ЧАСТЕЙ 20-й ДИВИЗИИ»

    Сов. секретно,

    Командиру 20-й дивизии войск НКВД

    Копия: командиру 1, 2, 3, 4, 5 и п/рот


    155-й полк войск НКВД

    по охране особо важных

    предприятий промышленности

    5 июля 1941

    № 00470

    АК ССР р/п Повенец


    ОПЕРАТИВНАЯ СВОДКА № 12 за июнь месяц 1941 г.

    ОПЕРАТИВНАЯ ОБСТАНОВКА.

    1. В первых числах июня м-ца с/г в южной и северной части канала открылась навигация с 14.6.41 по всему каналу.

    2. До начала военных действий на Маткожненское строительство (район 4-й роты) продолжали прибывать партии заключённых, среди которых имелись бывшие польские офицеры.

    3. Сейчас со всех лагерных пунктов окружающих канал собираются к/р элементы из з/к и партиями конвоируются на Пудож и далее на северо-восток по направлению на Архангельск.

    4. На Конж-озеро 12 клм восточнее 8 шл[юза]. в 3.00 23.VI.41 г. два германских самолета высадили АДГ…

    …26.6.41 г. в 0 ч. 40 м. на 10 км тракта Телейкино — Петровский в сторону юга 80–100 м была обнаружена АДГ…

    (Командир полка подполковник Бухарин.) (Начальник штаба капитан Громков.)

    (РГВА, ф. 38291, оп. 1, д. 8, л. 94.)
    * * *

    Сов. секретно,

    Командиру 20-й дивизии войск НКВД


    155-й полк войск НКВД

    по охране особо важных

    предприятий промышленности

    9 июля 1941

    № 00484

    АК ССР р/п Повенец


    ОТЧЕТ о служебной деятельности 155 полка войск НКВД по охране Беломорско-Балтийского канала им. тов. Сталина за 1-е полугодие 1941 г.

    В КАКОЙ ОБСТАНОВКЕ ПОЛК НЁС СЛУЖБУ.

    1. На участке 1 и 2 роты в январе месяце с/г прибыло не сколько этапов з/к в лагерь около 2-го шлюза, один из этапов был с з/к западных областей Белорусской и Украинской ССР исключительно бывшие полицейские и один в Волозерское отделение севернее 7-го шлюза в 5 клм.

    2. На участке 1-й роты идет строительство 2-го пути Кировской жел. дороги силами вольнонаемных рабочих, завербованных в центральных областях СССР. Строится гидроэлектростанция на реке Онда (Ондострой), силами заключенных.

    В Надвоицкий лагерь трудколонии прибыло 4 этапа малолеток и 2 этапа взрослых, осужденных на разные сроки.

    3. На участке 4-й роты идет большое строительство по постройке гидроэлектростанции и алюминиевого комбината силами заключённых, где работает до 12 000 человек.

    Заключенные лагпункта ранее имели цель обезоружить охрану лагеря и бежать. Своевременно принятыми мерами побег предотвращен.

    4. На участке 5-й роты идет строительство гидролизного завода и жел. дор моста через ББКанал силами з/к.

    …В последние дни производится полная эвакуация с районов окружающих канал лагерных пунктов з/к и ВОХР по направлению на Архангельск.

    (Командир полка подполковник Бухарин.) (Начальник штаба капитан Громков.)

    (РГВА, ф. 38291, оп. 1, д. 8, л. 99.)

    СТЕНОГРАММА ЗАСЕДАНИЯ ЧРЕЗВЫЧАЙНОЙ КОМИССИИ ПО РАССЛЕДОВАНИЮ НЕМЕЦКИХ ЗВЕРСТВ

    от 23 января 1944 года

    Опрос свидетеля Ветошникова

    Потёмкин: Вы обращались к начальнику Смоленского участка тов. ИВАНОВУ с просьбой о даче вам вагонов для эвакуации военнопленных поляков. Расскажите, как это было?

    Ответ: 10-го числа я провел совещание с административным составом об эвакуации лагеря. Я ожидал приказа о ликвидации лагеря, но связь со Смоленском прервалась. Тогда я сам с несколькими сотрудниками выехал в Смоленск для выяснения обстановки. В Смоленске я застал напряженное положение. Я обратился к начальнику движения Смоленского участка Западной ж. д. т. Иванову с просьбой обеспечить лагерь вагонами для вывоза военнопленных поляков. Но т. Иванов ответил, что рассчитывать на получение вагонов я не могу. Я пытался связаться также с Москвой для получения разрешения двинуться пешим порядком, но мне это не удалось.

    К этому времени Смоленск уже был отрезан немцами от лагеря и что стало с военнопленными поляками и оставшейся в лагере охраной, — я не знаю.

    Потемкин: О каком количестве вагонов шла речь?

    Ответ: Мне нужно было 75 вагонов, но я просил любое количество, лишь бы только как-нибудь погрузиться и выехать. К этому времени с Москвой связь была нарушена и связаться с Москвой мне не удалось.

    13 июля я выехал для того, чтобы попасть в лагерь, но на Витебском шоссе застава меня не пропустила. Я возвратился обратно в Смоленск и хотел по Минскому шоссе попасть в лагерь, но и здесь застава меня не пропустила. Я попробовал связаться с комендатурой охраны тыла, но этого мне не удалось. Таким образом в лагерь я не попал.

    Потемкин: Есть ли у вас какие-нибудь сведения, что стало с поляками из лагерей?

    Ответ: У меня никаких сведений не было об этом до опубликования материалов по «Катынскому делу».

    Толстой: Комиссии сообщили, что документы из лагеря спасены.

    Ответ: Не все документы. Вывезены были личные учетные дела, еще с начала появления парашютных десантов.

    Потемкин: Какое количество находилось в трёх названных лагерях?

    Ответ: У меня в лагере было 2932 человека, в лагере № 3 — более 3 тысяч, в лагере № 2 — примерно полторы, максимум 2000.

    Толстой: Какое настроение было у военнопленных поляков офицеров при Советской власти?

    Ответ: Старшее офицерство было замкнуто, подофицеры и средняя часть с началом военных действий были настроены так, что хоть вооружай их сегодня и они пойдут против Германии. Средние слои придерживались того, что, как бы ни сложилась обстановка, Польша не сгинет. Они ориентировались на правительство Сикорского.

    Толстой: Высшее офицерство тоже работало?

    Ответ: Начиная от подполковника и выше военнопленные на работах не использовались. Свободно общались между собой, питание было хорошее. Связь была ограничена только с населением.

    Гундоров: Из каких лагерей были у вас офицеры?

    Ответ: Основная часть была из Козельского лагеря, часть из Осташковского лагеря и Старобельского лагеря.

    Гундоров: Была ли у вас в лагере библиотека?

    Ответ: В лагере были книги на польском языке, была и наша политическая литература, которой пользовались свободно, была радиотрансляция.

    Потемкин: На работах поляки были в своем обмундировании?

    Ответ: Да, они находились в своем обмундировании. Обмундирование и обувь у офицерского состава были в порядке. Они очень аккуратно и бережно относились к нему. Можно было заметить, что в сырую погоду они надевали на сапоги самодельные деревянные колодки или же летом ходили в одних колодках с целью сохранения обуви.

    Потемкин: В предъявленном нам т. Ветошниковым общем деле переписки с лагерем особого назначения № 1 имеются документы, относящиеся уже к периоду начала войны, в частности, последний документ имеет дату 25 июня 1941 г.


    (ГАРФ, ф. 7021, оп. 114, д. 8, л. 264–266.)

    ПОКАЗАНИЯ ВИЛЬГЕЛЬМА ШНЕЙДЕРА

    13а Бамберг

    Якобсберг 22

    Перевод с немецкого

    США — зона Германии Бамберг, 2.IV.1947 г.


    В ПОЛЬСКОЕ ВОЕННОЕ МИНИСТЕРСТВО

    Я имею возможность сообщить Министерству обстоятельные данные о том, какой немецкий полк произвел убийство польских офицеров в Катынском лесу. Это не был разведывательный полк (Hecresnachrichten) 537. Затем могу сообщить, когда произошло массовое убийство и по чьему приказу.

    Кроме того, могу сообщить, как немецкие войска (не SS) по приказу офицеров производили массовые убийства польского гражданского населения еще в 1939 году. Также данные об убийствах польских и советских солдат, производимых немецкими войсками. Если польское Военное министерство заинтересовано этими сведениями, прошу сообщить мне.

    (С большим уважением Вильгельм Шнейдер.)

    (Перевели: С. Пронин (подпись), А. Иванцов (подпись))

    (Архив внешней политики Российской Федерации. Фонд 07, опись 30а, папка 20, дело 13, л. 23. Подлинник.)
    * * *

    Перевод с польского.

    Копия.


    ПРОТОКОЛ допроса свидетеля Вильгельма Гауля Шнейдера

    5 июня 1947 г. в городе Бамберг по ул. Якобсберг, № 22, Германии, в американской зоне оккупации Германии, ко мне, капитану Б. Ахту, явился немецкий гражданин Вильгельм Гауль Шнейдер и в присутствии прокурора д-ра Савицкого дал следующие показания:

    Признаю, что предъявленное мне в копии письмо от 2 апреля 1947 года, адресованное «Военному министерству Польши — Варшава» относительно сообщения о преступлении, совершенном в Катыни, написал я.

    I

    Я, сын Доминика и Анны, урожденной Вавжинек, родившийся 10 января 1894 г. в Роздзене Катовицкого уезда Верхней Силезии, вероисповедания римско-католического, по профессии журналист, предупрежден об ответственности за дачу ложных показаний и изъявляю готовность дать под присягой настоящие показания.

    II

    До прихода Гитлера к власти, т. е. до 30.1.1933 г., я работал в качестве журналиста в периодических изданиях «Wielt am Montag», «Montag Morgen» и «Wueltbuhne», выходивших в Берлине.

    Позднее, из-за принадлежности к социалистической партии (SPD) я не был включен в список правомочных журналистов. Очутившись в таком положении, я поступил на обувную фабрику «Batta» «Ottmuth» K. Krapitz в немецкой Верхней Силезии в качестве референта по печати. Там я работал по 2 августа 1940 г., т. е. до момента призыва в немецкую армию, во флот, в Wilhelmshafen. Спустя несколько недель, а именно 9 сентября 1940 г., я был арестован гестапо (SD) из Ополя.

    Меня арестовали в г. Hook van Holland в Голландии и доставили в Ополе. Причиной моего ареста послужила моя деятельность совместно с верхне-силезскими поляками против режима и войска. После 3-месячного пребывания в тюрьме в Ополе, где меня подвергали пыткам с целью получения признаний, я был переведен в Берлин в Wehrmachtsuntersu-chungsgefangisse, Tegel, Seidelstrasse 39, которая была тюрьмой Reichskriegsgericht. В этой тюрьме я находился около 2 лет, т. е. до 4 сентября 1942 г., когда я был приговорен IV Senat’ом Reichskriegsgericht к расстрелу.

    К концу сентября 1942 г. ночью, накануне казни — точной даты не помню — в тюрьме я принял яд, чтобы покончить с собой. Несмотря на принятие большой дозы яда, попытка самоубийства не удалась и я в течение 14 дней боролся со смертью. Через 14 дней я пришёл в сознание. За это время мой защитник адвокат д-р Bragger, проживающий в Берлине, подал прошение о моем помиловании. Прошение было рассмотрено положительно и смертная казнь была заменена пожизненным заключением.

    После этого меня перевели в Вальдгейм в Саксонии, где я находился до 7 мая 1945 г., т. е. до вступления советских войск. В поисках семьи, также вывезенной гестапо, я приехал в г. Бамберг, где в настоящее время проживаю и работаю в качестве журналиста социалистической печати. Помещаю статьи под своей фамилией, особенно интересуюсь проблемами профсоюзов и общественными вопросами. Являюсь членом общества жертв гитлеризма. Моя жена, которая также была арестована гестапо в Ополе, в настоящее время является домашней хозяйкой, а мои три дочери работают в различных американских учреждениях. Две из них помолвлены с американцами и выезжают в США.

    Являясь выходцем из Силезии, я владею польским языком и поэтому выразил согласие, чтобы показания на допросе, который ведется на немецком языке, были переведены и записаны на польском языке с тем, чтобы я имел полную возможность прочитать и проверить, соответствует ли протокол на польском языке показаниям, данным на немецком языке.

    III

    Во время пребывания в следственной тюрьме Tegel, a именно зимой 1941/42 г., я находился в одной камере с немецким унтер-офицером, фамилию которого не помню, выходцем из Цербста, земли Ангальт, сыном железнодорожника. Он мне рассказал, что во время войны он служил в полку «Regiment Grossdeutschland», позднее преобразованном в дивизию. Этот унтер-офицер был обвинен в подрыве боевого духа народа, или пораженчестве, и приговорен к смерти. Между прочим, он рассказал мне, что этот полк использовался в карательных целях.

    Он, например, сказал, что этот полк в 1939 г. в Польше провел ряд массовых убийств и репрессий. Он рассказывал мне также, что поздней осенью 1941 г., точнее, в октябре этого года, его полк совершил массовое убийство более десяти тысяч польских офицеров в лесу, который, как он указал, находится под Катынью (выделено автором). Офицеры были доставлены в поездах из лагерей для военнопленных, из каких — я не знаю, ибо он упоминал лишь, что их доставляли из тыла. Это убийство происходило в течение нескольких дней, после чего солдаты этого полка закопали трупы.

    Он говорил, что, возможно, когда-нибудь человечество узнает об этом преступлении. После совершения преступления полк был куда-то переведен, так как он не входил в состав армии. Когда я спросил о причинах убийства, он рассказал мне, что хотели устранить польский руководящий состав, чтобы он не угрожал тылам немецкой армии.

    В одиночных камерах из-за переполнения тюрем находилось тогда по два заключенных. Поэтому и я находился с ним в одной камере. Больше по этому вопросу я ничего не знаю.

    IV

    Прилагаю конверт с адресом адвоката, который меня защищал и добился помилования. По моему делу к смертной казни были приговорены следующие лица:

    1. Гуго Томашевский из Катовиц, польский офицер;

    2. Пауль Джимала из Бытома и Вессель, имя которого не помню.

    Во время заседания Международного Трибунала я слышал о Катынском деле и написал письмо в Трибунал, изъявляя готовность быть свидетелем. Однако никакого ответа я не получил (выделено автором). Борясь всю жизнь с гитлеризмом, я считал своей обязанностью сообщить о вышеуказанном Военному министерству в Польше. Возможно, что исследование в этом направлении позволит выяснить дело.

    Свидетелю заявлено, что если он вспомнит еще какие-то подробности, он может поставить в известность делегата Польской Республики при Трибунале в Нюрнберге, телефон № 61384, или гранд-отель Нюрнберг.

    Показания я прочитал и понял. Они соответствуют моим показаниям, данным на немецком языке, в подтверждение чего расписываюсь.

    (Вильгельм Шнейдер.) (Бернард Ахт, капитан.)

    (Соответствие копии с оригиналом подтверждаю.) (Секретарь вице-министра (подпись неразборчива))

    (Перевели: С. Пронин (подпись), А. Иванцов (подпись))

    (Архив внешней политики Российской Федерации. Фонд 07, опись 30а, папка 20, дело 13, л. 24–29. Подлинник.)

    ЦК КПСС

    К пункту 104 прот. № 187

    Секретно


    ЦК КПСС О наших шагах в связи с польскими требованиями к Советскому Союзу

    К настоящему времени развязаны две центральные проблемы, омрачавшие советско-польские отношения: признание существования секретного протокола к советско-германскому договору от 23 августа 1939 г. и вины Берии и его подручных за гибель интернированных польских офицеров в Катыни.

    Польская сторона, освоившая за эти годы методику давления на нас по неудобным вопросам, выдвигает сейчас группу новых требований, нередко вздорных и в совокупности неприемлемых. Министр иностранных дел К. Скубишевский в октябре 1989 г. поставил вопрос о возмещении Советским Союзом материального ущерба гражданам польского происхождения, пострадавшим от сталинских репрессий и проживающим в настоящее время на территории Польши (по польским оценкам — 200–250 тыс. человек). Речь идёт о выплате 5–7 млрд. руб. В конце апреля с. г. сейм и сенат Республики Польша приняли специальную резолюцию по Катыни, в которой выражается надежда, что правительство СССР рассмотрит проблему компенсации семьям погибших. Цель этих требований раскрыта в польской прессе — списать таким способом задолженность Польши Советскому Союзу (5,3 млрд. руб.).

    Стремлением подогревать антирусские и антисоветские настроения продиктована систематически выдвигаемая претензия на выдачу польских культурных ценностей.

    МИД РП в конце апреля 1990 г. официально поставил вопрос о возвращении в Польшу ценностей польской культуры, оказавшихся в Советском Союзе «в результате захвата части территории Польши бывшей Российской империей», «занятии Советским Союзом территории польского государства после 17 сентября 1939 года», и даже «вывезенных Советской Армией в 1945 году из западных и северных земель Польши», отошедших от Германии. В таком объеме это делается впервые.

    В силу всех этих акций у польской, а отчасти и советской общественности складывается мнение, выгодное нынешним польским властям, о некой односторонней вине Советского Союза. Между тем наш счет Польше мог бы быть куда весомее. Речь идет о культурных ценностях украинского, белорусского и русского народов, вывезенных в свое время в Польшу из западных областей Украины и Белоруссии, об огромных затратах на военные операции по освобождению Польши от немецких захватчиков (не говоря уже о моральном факторе — 600 тысяч советских воинов погибли на польской земле), об ущербе, нанесенном польской оккупацией жителям Советской России в войне 1920 года и в последующее время, о компенсации семьям советских воинов, погибших в 1944–1945 гг. в тылу наших войск от рук польского реакционного подполья.

    По предварительным оценкам, ущерб, нанесенный Польшей только УССР и БССР, многократно превышает выдвигаемые польской стороной претензии к СССР. Детальная разработка украинских и белорусских потерь проводится, списки некоторых ценностей, находящихся сейчас в польских руках, имеются.

    Полагали бы целесообразным:

    — рекомендовать Комитету Верховного Совета по международным делам рассмотреть на одном из заседаний претензии польской стороны и направить ей аргументированный ответ, в котором показать, что требования и контртребования по вопросам, столь чувствительным для национального сознания людей в обеих странах, способны лишь накалить обстановку, не давая никаких ощутимых экономических результатов. Что касается исторических и культурных ценностей, то эта проблема может решаться на основе обоюдных договорённостей и эквивалентного обмена;

    — предусмотреть, в случае неготовности польской стороны к такому подходу, возможность довести до сведения советской общественности факты, показывающие безосновательность польских претензий.

    Проект постановления ЦК КПСС прилагается.

    Просим рассмотреть.

    (А. Яковлев, Э. Шеварднадзе) (29 мая 1990 г.) (06/2–223)

    (В правом верхнем углу первой страницы документа ниже слова «Секретно» прямоугольный штамп с надписью: «ЦК КПСС 1-й СЕКТОР 29 МАЙ 90 11148 ПОДЛЕЖИТ ВОЗВРАТУ В ОБЩИЙ ОТДЕЛ ЦК КПСС».)

    ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПОЛЬСКОГО СЕЙМА К 65-й ГОДОВЩИНЕ КАТЫНСКОГО ПРЕСТУПЛЕНИЯ

    Опубликовано 24.03.2005[11]


    В 56-ю годовщину катынского преступления Сейм Республики Польша воздает дань памяти предательски убитым военнопленным, прежде всего офицерам Войска Польского и государственной полиции, служащим администрации и судебных органов, посаженных в лагеря в Старобельске, Козельске и Осташкове.

    По приказу Сталина и высшего руководства СССР в Катынском лесу, в Твери, Харькове и в других местах были злодейски убиты 22 000 представителей польской элиты, люди, до конца преданные делу свободы и независимости Польши, которые первыми в Европе приняли удар гитлеровской Германии.

    Это беспримерное, кровожадное убийство беззащитных военнопленных, совершенное с попранием самых элементарных принципов права и морали, было частью страшного плана двух тоталитарных государств — Третьего рейха и Советского Союза — по уничтожению Польши путем ликвидации самых достойных и патриотически настроенных её граждан.

    Отдавая дань памяти жертвам катынского преступления, мы выражаем благодарность всем тем, кто в прошедшие десятилетия, не взирая на запреты, преследования и широко распространенную официальную ложь, не оставлял усилий по поддержке памяти о Катыни и стремлению выяснить обстоятельства этого преступления.

    Мы склоняем головы перед близкими убитых, которые в тяжелейших условиях хранили память о трагедии и разыскивали правдивую информацию о судьбах своих родных. Мы благодарим всех поляков в нашей стране и в эмиграции, которые отваживались добиваться правды о Катыни и оглашать её.

    Сейм Республики Польша выражает также сожаление, что до сего дня катынское преступление является предметом политических манипуляций, направленных на преуменьшение его масштабов и размытие ответственности виновников.

    Мы убеждены, что только раскрытие полной правды о преступлении, а также осуждение и наказание всех виновных поможет затянуться этой ране и послужит формированию добрососедских отношений между Польшей и Российской Федерацией.

    Примирение и дружбу между народами возможно строить только на фундаменте правды и памяти, но не на замалчивании, полуправде и лжи.

    Поэтому, верные памяти невинных жертв, почивших в Катыни, Медном и Харькове, мы ожидаем от российского народа и властей РФ окончательного признания человеконенавистнического характера убийства польских военнопленных, так, как было определено во время Нюрнбергского процесса.

    Мы также ожидаем выяснения всех обстоятельств этого преступления, а особенно — указания места захоронения огромной группы убитых пленных, могил которых до сего дня не удалось отыскать. Мы полагаем, что имена всех виновных в преступлении — не только отдавших приказ, но и исполнителей — должны быть публично названы и осуждены.

    Мы выражаем сожаление по поводу прекращения следствия по катынскому преступлению Генеральной прокуратурой Российской Федерации. Мы ожидаем от российской стороны выдачи всех документов, собранных в процессе следствия. Сейм Республики Польша выражает поддержку решения Института национальной памяти о возбуждении следствия по делу о катынском преступлении и считает необходимым продолжение начатых в этом направлении действий.

    Мы призываем международное сообщество достойно почтить память жертв Катыни. Катынское преступление не может рассматриваться как одна из многочисленных военных «трагедий». Его исключительность должна быть признана с должным почтением во имя фундаментальных принципов справедливости и человеческой солидарности, чтобы никогда в будущем никто не посмел совершить подобных постыдных и чудовищных преступлений.

    ОТВЕТ ИНСТИТУТА НАЦИОНАЛЬНОЙ ПАМЯТИ В ВАРШАВЕ НА ПИСЬМО РОССИЙСКОЙ ГЛАВНОЙ ВОЕННОЙ ПРОКУРАТУРЫ

    Варшава

    Институт национальной памяти


    Новый председатель Института национальной памяти в Варшаве Януш Куртыка и председатель Главной комиссии по изучению преступлений против польского народа Витольд Кулеша выступили 6 марта 2006 г. с официальным заявлением от имени Института национальной памяти по вопросу катынского преступления, а также с информацией о ходе следствия.


    28 февраля 2006 г. Институт национальной памяти получил переданное через польское посольство в Москве письмо Главной военной прокуратуры Российской Федерации от 18.01.2006 с изложением ее позиции по вопросу о возможности распространения Закона Российской Федерации «О реабилитации жертв политических репрессий» от 18.10.1991 (с изменениями от 22.12.1992) на жертвы катынского преступления.

    С середины девяностых годов польское посольство зарегистрировало десятки запросов польских граждан — членов семей жертв катынского преступления, на которые российская сторона отвечала, что эти запросы могут быть рассмотрены только после окончания следствия, проводившегося Главной военной прокуратурой. Российское следствие было прекращено 21.10.2004[12]. Несмотря на запросы, польской стороне не был открыт доступ к его материалам. Российская сторона обосновала свою позицию тем, что большинство из более чем 180 томов следственного дела, а также постановление о его прекращении содержат гриф секретности.

    В письме от 23.11.2005, направленном в польское посольство, российская прокуратура отказалась предоставить постановление об окончании следствия вдове расстрелянного в Катыни польского офицера, а в письме от 18.01.2006 объяснила причины, по которым данный офицер «и другие не могут быть реабилитированы по указанным основаниям». Эта прецедентная позиция опирается на утверждение, что закон «о реабилитации (…) предусматривает реабилитацию лиц, которые были подвергнуты репрессиям по политическим мотивам» (подчеркнуто в оригинале письма). Далее утверждается, что «между тем в ходе предварительного следствия по данному уголовному делу, к сожалению, не было установлено, на основании какой статьи Уголовного кодекса РФ (в редакции 1926 г.) указанные лица были привлечены к уголовной ответственности, поскольку документация была уничтожена».

    Позиция Главной военной прокуратуры Российской Федерации находится в отрыве от содержания распоряжения от 05.03.1940, подписанного Сталиным и членами Политбюро ВКП(б), в соответствии с которым было совершено катынское преступление. В распоряжении указано, что поляки, содержащиеся «в лагерях для военнопленных НКВД СССР и в тюрьмах западной области Украины и Белоруссии (…), являются заклятыми врагами советской власти, преисполненными ненависти к советскому строю». Поэтому было предложено дела этих «закоренелых, неисправимых врагов советской власти (…)», как «находящихся в лагерях военнопленных 14 700 человек (…), так и дела об арестованных и находящихся в тюрьмах западных областей Украины и Белоруссии в количестве 11 000 человек (…) рассмотреть в особом порядке, с применением к ним высшей меры наказания — расстрела». В решении Политбюро было поручено НКВД СССР провести «рассмотрение дел без вызова арестованных и без предъявления обвинения, постановления об окончании следствия и обвинительного заключения».

    Содержание процитированного решения от 05.03.1940 однозначно и вне всякого сомнения указывает, что катынское преступление было актом самых тяжелых политических репрессий. Поэтому аргумент Главной военной прокуратуры Российской Федерации, что для подобного утверждения необходимым является установление, на основании какой статьи российского уголовного кодекса 1926 г. убитые поляки «были привлечены к уголовной ответственности», находится в логическом противоречии с указанным в решении Политбюро способом совершения этого преступления — без предъявления намеченным жертвам каких бы то ни было обвинений, основанных на положениях российского уголовного кодекса, а также без решения об окончании следствия и без обвинительного заключения.

    Такая позиция Главной военной прокуратуры Российской Федерации, по сути дела, закрывает дорогу для выработки с прокурорами Института национальной памяти совместных, согласованных определений и правовых оценок катынского преступления. Отказ распространить положения Закона «О реабилитации…» на жертвы катынского преступления и представленное прокуратурой обоснование такой позиции могут быть воприняты как унижение польских жертв и оскорбление чувств живущих членов их семей. Удивительно, что документация российского следствия по катынскому делу 1940 г. остается секретной в 2006 г. Поэтому ИНП обращается к Главной военной прокуратуре Российской Федерации с призывом рассекретить все документы следственного дела, а также завершающее постановление о его прекращении.

    В данной ситуации главной целью польского следствия — наряду с выявлением всех живущих членов семей расстрелянных поляков, которым полагается статус пострадавших от катынского преступления, — является формулировка и детальное обоснование оценки этого преступления в исторических и правовых категориях. Для Польши оценка катынского преступления всегда будет критерием правды и доброй воли в польско-российских отношениях.

    (Д-р Януш Куртыка (Janusz Kurtyka), председатель Института национальной памяти.) (Проф. Витольд Кулеша (Witold Kulesza), директор Главной комиссии по расследованию преступлений против польского народа.)

    Информация о ходе следствия по делу о катынском преступлении[14]

    Постановление о начале следствия по делу о катынском преступлении было принято 30.11.2004. Оно основано на обширном правовом анализе фактического состояния дел, принимая во внимание, что данное преступление является военным преступлением, а также преступлением против человечности в его самой тяжелой форме — форме геноцида. Принятию решения о начале польского следствия предшествовало ознакомление с позицией Главной военной прокуратуры Российской Федерации, представленной председателю и прокурорам ИНП во время переговоров в Москве 04.08.2004.

    Российская прокуратура не признала представленную директором Главной комиссии уголовно-правовую оценку катынского преступления, аргументируя свою позицию тем, что после 17.09.1939 в советском плену находились 240 тысяч поляков, из которых в соответствии с решением от 5 марта 1940 г., подписанным Сталиным и членами Политбюро, убиты 22 тысячи поляков, то есть такое количество жертв не может служить основанием для уголовно-правовой квалификации преступления как акта геноцида.

    Одновременно было отмечено, что понятие геноцида было впервые введено в международное уголовное право в 1948 г. в Конвенции о предупреждении преступления геноцида и наказании за него, а потому не может относиться к действиям, совершённым ранее.

    Российская сторона оставила без содержательного ответа заявление директора Главной комиссии, который отметил, что в период Нюрнбергского процесса российский прокурор Ю. Покровский в своем выступлении 12.02.1946 представил катынское преступление, приписанное тогда немцам, как подлежащее осуждению на основе международного уголовного права, каким был Устав Нюрнбергского трибунала, а в обвинительном заключении, подписанном и российским прокурором, при квалификации массовых убийств, совершенных в отношении «евреев, поляков и цыган», использовался термин «геноцид» («ludobojstwo»; вероятно, речь идет о термине «истребление» — прим. перев.).

    Не были затронуты и другие представленные польской стороной проблемы, такие, как вопрос о юридической квалификации катынского преступления, основанной на результатах российского следствия, а также вопрос о влиянии военного приказа и распоряжения государственной власти на уголовную ответственность организаторов и непосредственных исполнителей преступления.

    Напротив, было отмечено, что «нерационально» ожидать привлечения к суду живущих исполнителей преступления. Одновременно российская сторона декларировала готовность предоставить польской стороне заверенные копии всех томов дела в количестве ста и нескольких десятков (к середине девяностых годов полякам были переданы незаверенные ксерокопии 93 томов).

    Несмотря на пятикратное обращение ИНП, данное обещание не было выполнено. Вместо этого прокурорам ИНП в период 10–21.10.2005 была предоставлена возможность ознакомиться с 67 томами дела, не содержащими грифа секретности, из общего количества свыше 180 томов. Не было дано согласия на снятие копий этих документов.

    Просмотр предоставленных томов дела не расширил наших знаний о катынском преступлении и о результатах российского следствия. Несмотря на повторный запрос, также не была предоставлена возможность ознакомиться с содержанием постановления от 21.10.2004 о прекращении российского следствия[13].

    С момента начала польского следствия собраны показания 1497 свидетелей, главным образом членов семей расстрелянных, однако среди опрошенных есть и непосредственные свидетели тех событий — узник специального лагеря в Старобельске Юзеф Локучевский (Jozef Lokuciewski), освобожденный из лагеря в ноябре 1939 г., узник Козельского лагеря Богдан Ковальский (Bogdan Kowalski), освобожденный из лагеря в начале декабря 1939 г., а также уцелевший узник Козельского лагеря ксендз Здислав Пешковский (Zdzislaw Peszkowski).

    В первую очередь опрашиваются свидетели самого преклонного возраста — жёны убитых, братья и сёстры, дети и другие живущие родственники. Следует отметить, что значительную долю опрашиваемых свидетелей составляют пожилые люди, которым трудно передвигаться. В таких случаях показания снимаются по месту жительства.

    Диапазон проводимого следствия охватывает также убийства польских граждан, останки которых были обнаружены в массовых захоронениях на участке 19–20 в Днепровском лесничестве около села Быковня под Киевом, в также убийство польских граждан, останки которых были обнаружены в 1988 г. во время эксумационных работ в Куропатах под Минском.

    В феврале 2005 г. из Генеральной прокуратуры Украины получено 77 страниц заверенных копий документов. Среди них — протокол допроса свидетеля Леонида М., который подтвердил факт пребывания в июле 1940 г. в киевской тюрьме НКВД на ул. Владимирской польского военного прокурора генерала Станислава Любодзецкого (Stanislaw Lubodziecki), a также факт содержания польских офицеров и гражданских лиц в Лукьяновской тюрьме в 1940 г.

    Среди переданных документов находятся также заверенные выписки из двух экспертиз, проведенных в рамках следственных действий военной прокуратуры Северного региона Украины (номер 50–0092), касающихся массовых расстрелов граждан в 1937–1941 годах, которые потом были захоронены в массовых могилах на участке 19–20 в Днепровском лесничестве около села Быковня под Киевом. Получен доступ к Политическому архиву МИД Германии в Берлине, где прокуроры ИНП в период 19–22.07.2005 ознакомились с не изученными до сих пор документами и получили их копии на микрофильмах. От Генеральной прокуратуры Украины ожидаются ответы на ранее направленные очередные запросы. Продолжается поиск документов в иностранных архивах.

    (06.03.2006)

    НА УКРАИНЕ РАЗГОРАЕТСЯ СКАНДАЛ ВОКРУГ РАСКОПОК В БЫКОВНЕ

    Киев, 11 ноября 2006 г., «Зеркало недели»


    Выяснилось, что раскопки в Быковне летом 2006 г. проводились с грубыми нарушениями законодательства, а также вопреки элементарным нормам и общепринятым методикам проведения эксгумаций (не велось полевое описание находок, отсутствовала нумерация захоронений, человеческие кости собирались в мешки без указания номера могилы, при эксгумациях не присутствовали представители местных властей, МВД, прокуратуры, санитарной службы, судмедэкспертизы и т. д.). Киевский «Мемориал» считает, что заявления о захоронении в Быковне 3500 польских граждан из катынского «украинского» списка являются «мифом» и что в действительности в Быковне захоронены от 100 до 270 репрессированных польских граждан. Выяснилось также, что с аналогичными нарушениями проводилась в Быковне и предыдущая серия раскопок и эксгумаций в 2001 г.


    БЫКОВНЯ: БИЗНЕС НА КОСТЯХ — ТАЙНО РАССТРЕЛЯЛИ И ТИХО ПОХОРОНИЛИ

    Прошло 70 лет с тех пор, как решением киевских землеустроительных служб столичному НКВД был выделен участок в 19 и 20 кварталах Дарницкого лесничества вблизи села Быковня. Почти до самой оккупации нацистами Киева в сентябре 1941 года неподалеку от Черниговского шоссе в обстановке строжайшей секретности работал конвейер НКВД по захоронению граждан — и это в стране, «где так вольно дышит человек». Методика ежовских, а позже бериевских «соколов» была очень простой: после расстрела в Лукъяновской тюрьме и подвалах бывшего Октябрьского дворца культуры тела людей ночными рейсами полуторок перевозили в Быковнянский лес.

    Впервые покров тайны над преступлениями коммунистического режима приоткрыли такие же преступники — нацисты. Похожая трагедия происходила в печально известной Катыни, где энкавэдисты расстреляли польскую военную элиту. Только после распада СССР президент РФ (как правопреемницы Союза) Борис Ельцин извинился перед поляками. И так же, как в Катыни, после освобождения Киева все преступления списали на нацистов, разместивших вблизи Быковни — в Дарнице — концлагерь, где методически уничтожались советские военнопленные. Государственная комиссия «по установлению фактов кровавых расправ немецко-фашистских захватчиков» работала в 1944–1945 годах. Уже в 1971 году вторая по счету Госкомиссия подтвердила выводы первой: в Быковне похоронены люди, убитые нацистами.

    В годы перестройки ситуация изменилась, в прессе появились неопровержимые данные, что в Быковне похоронены жертвы сталинского режима 1936–1941 годов. Третья Госкомиссия проигнорировала их (УССР во время правления Щербицкого считалась «заповедником коммунизма» даже во времена всеобщей демократизации в советской империи), и в мае 1988 года открыли памятник, на котором были высечены слова: «Вечная память. Здесь похоронены 6329 советских воинов, партизан, подпольщиков, мирных граждан, замученных фашистскими оккупантами в 1941–1943 гг.».

    Только после создания историко-просветительского общества «Мемориал» и новой волны фактов и свидетельств, опубликованных в СМИ, горбачевская власть 8 декабря 1988 г. вынуждена была создать четвертую Госкомиссию. В 1989 году комиссия пришла к выводу, что в Быковне были погребены жертвы НКВД; называли даже количество захороненных — 6783. На монументе оставили слова «Вечная память». В быковнянском лесу нашли последний приют, по разным оценкам, от как минимум восьми до ста тысяч человек.

    22 мая 2001 г. вышло постановление Кабмина под № 546 (при премьере В. Ющенко) «О создании Государственного историко-мемориального заповедника „Быковнянские могилы“». Указом президента Украины № 400 от 22 мая 2006 года заповеднику предоставлен статус национального.

    Как это ни печально, тема Быковни и сейчас остается предметом различных инсинуаций и спекуляций. Об этом рассказывает председатель киевской городской организации общества «Мемориал» имени Василя Стуса, и. о. заместителя директора Украинского института национальной памяти Роман Круцик: «Быковня — место преступления, и работы на этом месте возможны только после возобновления уголовного дела». В соответствии со статьей 14 Закона Украины «Об охране культурного наследия» с момента выхода постановления № 546 Кабмина территория погребений, хоть и не исследованная до конца, находится под охраной этого закона.

    Прокуратура УССР 5 декабря 1988 г. возбудила уголовное дело № 50–0092. Постановление о закрытии уголовного дела № 50–0092 от 25 июня 2001 года подписано старшим помощником военного прокурора Северного региона Украины, полковником юстиции А. Амонсом.

    И вот буквально через несколько месяцев, в октябре 2001 года, там начинаются самовольные раскопки. Проводила их Государственная межведомственная комиссия по делам увековечения памяти жертв войны и политических репрессий (ответственный секретарь — Виталий Казакевич) в присутствии польской стороны. Без разрешения, без возобновления уголовного дела. Я сразу начал бить тревогу, обратился с письмами в прокуратуру, Кабмин, Верховную Раду, милицию…

    И что интересно — начаты раскопки 17 октября 2001 г. (как констатирует Генпрокуратура Украины 19.03.2002 г. письмом под № 24–10256.02), но ведь за разрешением к Дарницкому лесопарковому хозяйству господин Казакевич обратился 18 октября, уже после начала раскопок. В ответе ему читаем: «Дарницкий леспаркхоз письмом от 22.10.2001 № 195 сообщил Казакевичу В. В., что разрешит проведение работ при условии согласования разрешения на их проведение в Киевсовете». После этого «факсом была передана в лесопарковое хозяйство копия разрешения от 9.10.2001 № 1/26/01/2001 „на осуществление эксгумации и перезахоронения останков людей, погибших вследствие войн, депортаций и политических репрессий“, но в связи с тем, что вышеуказанное разрешение не было подписано представителем Киевской горгосадминистрации, раскопки запретили и предупредили о незаконности проведения земляных работ.

    В отмеченном письме Генпрокуратура констатирует, что „в ходе их проведения материальный ущерб Дарницкому лесопарковому хозяйству, которому принадлежит земельный участок, не причинен, а отмеченные работы прекращены“. Откуда же тогда на холмах 19–20 кварталов Дарницкого лесничества появились восемь символических могил с крестом и польской символикой?»

    Поскольку дальше речь пойдет о незаконных раскопках 2006 года, сообщаем читателям, в соответствии с какими разрешениями должны проводиться такие работы. Поражает то, что Государственная межведомственная комиссия за четыре года не сподобилась выучить порядок предоставления разрешений на проведение земляных работ, которые регламентируются постановлением Кабмина от 13.02.2002 г. за № 316. В пункте 9 читаем: «До начала работ научный работник, получивший разрешение на проведение археологических разведок, раскопок, должен зарегистрировать его в органе культурного наследия» на территории, где проводятся работы, а также в органах исполнительной власти на местах. То есть в управлении охраны культурного наследия КГГА. Разрешения, полученные Казакевичем в Минкультуры и КГГА, должны быть зарегистрированы в управлении охраны культурного наследия, инспекция которого выдает ордер на проведение земляных работ.

    И вот что констатирует проверка Счетной палаты Украины от 22.11.2005 г. под № 28–4: «В нарушение положений Инструкции о порядке поиска и учета мест погребения граждан иностранных государств, погибших вследствие войн, депортаций и политических репрессий на территории Украины, Соглашения между Правительством Украины и Правительством Республики Польша о сохранении мест памяти и погребения жертв войны и политических репрессий и Протокола ее реализации, подписанной в г. Варшаве 13.03.99, ДП „Центр“ за счет бюджетных средств оплачены поисковые работы СДП „Мемориалы Украины“ в с. Быковня, которые выполнялись по обращению польской стороны и должны были оплачиваться ею, чем нанесен ущерб государству на сумму 154,8 тыс. гривен.

    Кроме того, указанные работы в заповедной зоне осуществлялись с нарушением требований Закона Украины „Об охране культурного наследия“ и Инструкции о порядке поиска и учета мест погребения граждан иностранных государств, погибших вследствие войн, депортаций и политических репрессий на территории Украины, без разрешения и участия органов местных властей».

    Продолжает Роман Круцик: «Любые раскопки, будь-то уголовного или археологического характера, начинаются с поиска информации в архивах. Почему я начал бить в набат? Вот письмо Шелепина к Хрущеву, где он пишет: „В Комитете государственной безопасности при Совете Министров СССР с 1940 года хранятся учетные дела и другие материалы на расстрелянных в том же году пленных и интернированных офицеров, жандармов, полицейских, осадников, помещиков и т. п. лиц бывшей буржуазной Польши. Всего по решениям специальной тройки НКВД СССР было расстреляно 21 857 человек, из них: в Катынском лесу (Смоленская область) 4421 человек, в Старобельском лагере близ Харькова 3820 человек, в Осташковском лагере (Калининская область) 6311 человек и 7035 человек были расстреляны в других лагерях и тюрьмах Западной Украины и Западной Белоруссии“. И Быковни здесь нет! Шелепин пишет и о негативных последствиях возможной „расконспирации проведенной операции, со всеми нежелательными для нашего государства последствиями“.

    Когда я начал искать, на каких основаниях господин Казакевич проводил раскопки в Быковне, нашел письмо от 20.08.2001 г., присланное на имя председателя вышеупомянутой Межведомственной комиссии Владимира Гусакова польским Советом охраны памяти борьбы и мученичества (за подписью генерального секретаря Анджея Пшевозьника). Вот что там написано: „На основании сведений, полученных в ходе следствия, проведенного российской военной прокуратурой, установлено, что в Быковне под Киевом захоронены бренные останки польских граждан, в том числе офицеров, убитых киевским НКВД в 1940–1941 гг. на основе решения Политбюро ЦКВКП (б) Советского Союза от 5 марта 1940 года. Того же решения, на основе которого убиты польские полицейские и офицеры Войска Польского в Катыни, Харькове и Твери. Группа, покоящаяся в Быковне, это около 3500 поляков, погибших на территории Украины“.

    Я встретился с Владимиром Игнатьевым, следователем по особо важным делам Киевской городской прокуратуры. Именно он вынес в 1989 г. постановление о том, что в Быковне захоронены жертвы НКВД, а не нацистов. И он утверждает: „Шла война, люди эмигрировали, бежали, Польшу Гитлер и Сталин разгромили. Мы нашли в 1989 г. останки 30 польских офицеров. Держали их на Лукьяновке вместе с женщинами. Можно говорить о трагической гибели 100–150 поляков. Но 3500 офицеров в Быковне — это миф“.

    А дальше господин Пшевозьник пишет вообще жуткие вещи: „Факт сокрытия тленных останков поляков в Быковне был подтвержден уже в 1989 году в ходе зондирующих поисков на этой территории… Эту информацию подтверждает также Военная прокуратура Украины, ведущая следствие относительно украинских следов катынского преступления“. На чём основывается обвинение Украины или украинцев в катыньских расстрелах? Ведь весь мир знает, что они на совести НКВД.

    Сейчас у Казакевича работает советник по юридическим вопросам — следователь Военной прокуратуры Андрей Амонс. Это он закрывал уголовное дело и не выполнил распоряжения президента Л. Кучмы. Это он в 1999 году после прямого указания Леонида Кучмы проводить раскопки в Быковне в рамках возобновления уголовного дела сделал все, чтобы их вообще не проводить. И когда перешел работать в комиссию Казакевича, осмелился прибегнуть к незаконным раскопкам.

    Как только Виктор Янукович стал премьером, повторяются словно дежа-вю события 2001 года. По состоянию на 25 августа 2006 года было обнаружено 17 новых погребений. Ситуация требовала немедленного возобновления уголовного дела, учитывая вновь открывшиеся обстоятельства. Предыдущее следствие признало Быковню местом преступления. Раскопки связаны с человеческими останками. Согласно статье 192 УПК Украины, „когда возникает необходимость эксгумации трупа, следователь составляет об этом постановление, которое утверждает прокурор. Труп изымается из места погребения в присутствии следователя, судмедэксперта и двух понятых, о чем составляется протокол, который подписывают все указанные лица“. Результатом юридически не зафиксированных раскопок стала искаженная информация в польских и отечественных СМИ о якобы найденных в Быковне останках 103 польских офицеров. Эту информацию предоставил официальный представитель РП Анджей Пшевозьник», — отметил Роман Круцик.

    Мы не отрицаем тот факт, что в Быковне захоронены граждане Польши, в конце концов, об этом свидетельствуют материалы следствия. Вот выписка из постановления о закрытии уголовного дела от 25.06. 2001 г.: «В отдельных погребениях были найдены останки людей, фрагменты военной формы, различные вещи и документы военнослужащих Войска Польского и граждан Польши… В ходе расследования общего уголовного дела установлено, что в Киеве захоронены свыше 270 офицеров Войска Польского, бывших граждан Польши, которые были репрессированы».

    Как выявила проверка Счетной палаты, Государственная межведомственная комиссия за десять лет своей работы так и не обеспечила нормативными актами выполнение Комплексной программы поиска и приведения в порядок погребений жертв войны и политических репрессий. Комиссия не несет никакой ответственности. Созданы внутренние инструкции, распоряжения, противоречащие законодательству и Конституции Украины.

    И не случайно 11 августа 2006 г. ГУ ОКН (главным управлением охраны культурного наследия) КГГА составлено предписание, где СДП «Мемориалы Украины» предлагается «немедленно прекратить все земляные работы. В трёхдневный срок предоставить Главному управлению охраны культурного наследия письменное объяснение проведения работ и разрешительную документацию на проведение работ».

    Основания просто ужасают: «Работы проводятся с нарушением общепринятой методики, а именно:

    — не ведётся полевое описание находок;

    — отсутствует нумерация погребений;

    — отсутствует фиксация (чертежи);

    — человеческие кости не выкладываются в антропологическом положении возле каждой могилы, а собираются в мешки без указания номера могилы;

    — отсутствуют представители местных властей, МВД, прокуратуры, санитарной службы, судмедэкспертизы».

    Роман Круцик: «Я так и не дождался ответов ни от Генеральной прокуратуры, ни от кабинета министров, хотя целью моего обращения было направить раскопки в правовое поле законодательства Украины и закрепить их юридически для истории. Впрочем, поступил ответ самого Казакевича, на действия которого я жаловался, но в другие государственные учреждения, где мои требования названы „бредом“, а я сам — „провокатором“. Правдивого ответа как не было, так и нет. Тихо расстреливали — и так же тихо „похоронили“ 28 октября 2006 года незаконные действия Государственной межведомственной комиссии. Непонятно, как господину Казакевичу до сих пор удается называть секретариат, Счетную палату „коррумпированными“, вводить в заблуждение вице-премьер-министра по гуманитарным вопросам Д. Табачника, народных депутатов».

    С 1996 года существует эта комиссия, но в Украине по сей день нет банка данных военных погребений соотечественников в стране и за рубежом, реестра погребений жертв трех голодоморов и мест погребений жертв коммунистических репрессий. Быковня давно известна. Так почему же не разыскиваются места погребений в других городах, городках и селах Украины, пережившей в прошлом веке ужасную цивилизационную катастрофу?

    (Сергей Махун)

    СЛЕДСТВЕННОЕ ДЕЛО СТ. ЛЮБОДЗЕЦКОГО

    Документ № 1

    СПРАВКА

    ЛИБКИНД-ЛЮБОДЗЕЦКИЙ Станислав Владиславович, 1879 г. рожд., по национальности поляк, подданство польское, отставной полковник.

    ЛИБКИНД-ЛЮБОДЗЕЦКИЙ СВ. работал прокурором дисциплинарного присутствия Верховного суда Польши.

    ЛИБКИНД-ЛЮБОДЗЕЦКИЙ имеет обширное знакомство с высшими офицерами 2-го отдела (разведки) не только в Польше, но и в Японии (где также он бывал), хорошо знаком с генерал-лейтенантом 2-го отдела японского генштаба — ХАСЕБЕ (Так в документе.), который 1/2 года назад приезжал в Польшу с целью присоединения Польши к военному договору Японии и Германии против Советского Союза.

    ЛИБКИНД-ЛЮБОДЗЕЦКИЙ имеет ряд польских орденов, а также и его занимаемая должность дают основание предполагать, что он является крупной фигурой.

    (НАЧ. ОО УГБ НКВД ЛАГЕРЯ В/П) (СЕРЖАНТ ГОСПЕЗОПАСНОСТИ МИРОШНИЧЕНКО)

    (19 октября 1939 г. г. Путивль.) (ЦДАГО Украины. ф. 263. оп. 1. Спр. 62113-ФП. Арк. 2.)

    Документ № 2

    «Утверждаю»

    Зам. Наркома внутренних дел УССР майор госбезопасности (ГОРЛИНСКИЙ) «23» марта 1940 г.


    ПОСТАНОВЛЕНИЕ (на арест)

    г. Киев «…» дня, я, зам. нач. отделения 3-го Отдела УГБ НКВД УССР — мл. лейтенант госбезопасности ЛЕБЕДЕВ, рассмотрев имеющиеся материалы в отношении военнопленного полковника б. польской армии ЛИБКИНД-ЛЮБО-ДЗЕЦКОГО Станислава Владиславовича, 1879 года рождения, поляка, уроженца г. Варшавы (Германия), по профессии юриста — прокурора Верховного Суда б. польского государства.


    НАШЁЛ:

    ЛИБКИНД-ЛЮБОДЗЕЦКИЙ С. В., занимая должность прокурора Верховного суда б. Польши, проводил работу, направленную против рабочего класса б. Польши и коммунистического движения.

    Имел обширные знакомства среди офицерского состава 6. 2 Отдела польского главштаба (польская разведка), а также был близко знаком с генерал-лейтенантом японской разведки ХАСЕБА, приезжавшим в б. Польшу с целью установления контакта в работе против СССР и заключения военного договора.

    За активную работу в борьбе за сохранение капиталистического государства против революционного движения награжден бывш. польским правительством рядом высших орденов.

    Усматривая в действиях ЛИБКИНД-ЛЮБОДЗЕЦКОГО СВ. преступления, предусмотренные ст. 54–13 УК УССР


    ПОСТАНОВИЛ:

    ЛИБКИНД-ЛЮБОДЗЕЦКОГО Станислава Владиславовича, 1879 г. рождения, подвергнуть аресту для предварительного следствия по его делу. Настоящее постановление представить прокурору для санкции.

    (ЗАМ. НАЧ. 6 ОТДЕЛЕНИЯ МЛ. ЛЕЙТЕНАНТ ГОСБЕЗОПАСНОСТИ ЛЕБЕДЕВ) (СОГЛАСЕН: ЗАМ. НАЧ. III ОТДЕЛА УГБ НКВД УССР КАПИТАН ГОСБЕЗОПАСНОСТИ ТИМОФЕЕВ)

    (ЦЦАГО Украины. ф. 263. оп. 1. спр. 62113-ФП. арк. 3.)

    Документ № 3

    ПОСТАНОВЛЕНИЕ

    Гор. Киев, «23» марта 1940 г. Я, зам. нач. 6-го отделения 3-го Отдела УГБ НКВД УССР, мл. лейтенант госбезопасности ЛЕБЕДЕВ, рассмотрев материалы по обвинению гр. ЛИБКИНД-ЛЮБОДЗЕЦКОГО Станислава Владиславовича, 1879 года рождения, поляка, уроженца г. Варшавы (Германия) в преступлениях, предусмотренных ст. 54–13 УК УССР, выразившихся в том, что он в период существования польского государства проводил активную работу, направленную против революционного движения рабочего класса,

    Нашёл, что пребывание ЛИБКИНД-ЛЮБОДЗЕЦКОГО С. В. на свободе может отразиться на ходе следствия и обвиняемый может скрыться.

    На основании изложенного и руководствуясь ст. ст. 143, 145 и 156 УПК УССР ПОСТАНОВИЛ:

    Избрать мерой пресечения способов уклонения от суда следствия по отношению к обвиняемому ЛИБКИНД-ЛЮБО-ДЗЕЦКОМУ Станиславу Владиславовичу, 1879 г. р., содержание под стражей в Киевской тюрьме.

    Настоящее постановление представить Прокурору.

    (СОГЛАСЕН: ЗАМ. НАЧАЛЬНИКА 6 ОТДЕЛЕНИЯ МЛ. ЛЕЙТЕНАНТ ГОСБЕЗОПАСНОСТИ ЛЕБЕДЕВ) (УТВЕРЖДАЮ: ЗАМ. НАЧАЛЬНИКА 3 ОТДЕЛА УГБ НКВД УССР КАПИТАН ГОСУДАРСТВЕННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ ТИМОФЕЕВ)

    (ЦДАГО Украины. ф. 263. оп. 1. спр. 62113-ФП. арк. 4.)

    Документ № 4

    К следделу № 147146

    СПРАВКА

    Обвин. ЛИБКИНД-ЛЮБОДЗЕЦКИЙ Станислав Владиславович для следственной его проработки был доставлен из Козельского лагеря НКВД, где он содержался как военнопленный б. польской армии.

    В силу этого ордер на его арест не выписывался.

    (ЗАМ. НАЧ. ОТД. 3 ОТДЕЛА УГБ НКВД УССР МЛ. ЛЕЙТЕНАНТ ГОСБЕЗОПАСНОСТИ…)

    (ЦДАГО Украины. ф. 263. оп. 1. спр. 62113-ФП. арк. 5.)

    Документ № 5

    3 отдел УГБ НКВД УССР

    АНКЕТА АРЕСТОВАННОГО

    1. Фамилия: Либкинд-Любодзецкий.

    2. Имя и отчество: Станислав Владиславович.

    3. Дата рождения: число «24» месяц января год 1879.

    4. Место рождения: г. Варшава.

    5. Местожительство (адрес): г. Варшава, ул. Мицкевича, дом № 20, кв. 3.

    6. Профессия и специальность: юрист.

    7. Место службы и должность или род занятий Прокурор верховного гражданского суда бывш. польского государства.

    8. Паспорта: советского не имел.

    9. Социальное положение:

    а) до революции служащий, из семьи врача.

    б) после революции служащий.

    10. Образование (общее и специальное): Варшавский университет, юридический факультет.

    11. Партийность (в прошлом и настоящем): ни в каких партиях не состоял и не состоит.

    12. Национальность и гражданство: (подданство) поляк, б. польского государства.

    13. Категория воинского учета-запаса и где состоит на учёте: полковник в отставке с 1931 года.

    14. Служба в белых и др. к-р армиях, участие в бандах и восстаниях против Сов. власти (когда и в качестве кого): нет.

    15. Каким репрессиям подвергался при Соввласти: судимость, арест, каким органом и за что): нет. Взят в плен 17 сентября 1939 г. частями Красной Армии под г. Збараж, Тарнопольского воеводства.

    16. Состав семьи: жена Марья Густавовна — г. Варшава, сын — Станислав-Георгий Станиславович — гор. Варшава, инженер-электрик.

    (Подпись арестованного: Ст. Любодзецкий […]) (20 августа 1940 г.)

    (ЦДАГО Украины. ф. 263. Оп.1. спр. 62ПЗ-ФП. арк. 6–7.)

    Документ № 6

    К следделу № 147146

    СПРАВКА

    Обвин. ЛИБКИНД-ЛЮБОДЗЕЦКИЙ Станислав Владиславович подвергался обыску в Козельском лагере НКВД, где он содержался как военнопленный б. польской армии.

    При обыске в лагере НКВД у обвин. ЛИБКИНД-ЛЮБО-ДЗЕЦКОГО СВ. были изъяты часы наручные за № 1 126 840 и денег польских на сумму 2332 злотых 10 грош.

    Указанные ценности при этапировании обвиняемого ЛИБКИНД-ЛЮБОДЗЕЦКОГО С. В. из Козельского лагеря НКВД также были доставлены и сданы финчасти внутренней тюрьмы УГБ НКВД УССР гор. Киева.

    В силу этого протокол обыска 3 отделом УГБ НКВД УССР не составлялся.

    (ЗАМ. НАЧ. ОТД. 3 ОТДЕЛА УГБ НКВД УССР МЛ. ЛЕЙТЕНАНТ ГОСБЕЗОПАСНОСТИ…)

    (ЦДАГО Украины. ф. 263. оп. 1. спр. 62 113-ФП.Арк. 10.)

    Документ № 7

    ПРОТОКОЛ ДОПРОСА обвиняемого ЛИБКИНД-ЛЮБОДЗЕЦКОГО Станислава Владиславовича

    ЛИБКИНД-ЛЮБОДЗЕЦКИЙ Станислав Владиславович, 1879 г. рождения, уроженец г. Варшавы, по национ. поляк, подданный б. польского государства, соцположение служащий, род занятий — прокурор верховного суда б. польского государства, соцпроисхождение из семьи врача, местожительство г. Варшава, ул. Мицкевича, 20, кв. 3. Образование — высшее.


    Вопрос: Расскажите о вашем служебном положении в бывш. царской России?

    Ответ: По окончании юридического факультета Варшавского университета я поступил на службу в судебное ведомство на должность кандидата на судебного работника и одновременно тогда же (1904 г.) отбывал воинскую повинность в качестве вольноопределяющегося 1-го разряда в Варшаве. В конце 1905 г. я выдержал испытание на прапорщика пехоты и был произведен в этот чин в ноябре 1905 г.

    В 1906 г. выдержал испытание на должность старшего кандидата на судебную должность, в этом звании дважды временно исполнял должность судебного следователя.

    В 1906 г. был назначен исполняющим должность судебного следователя б. Чердынского уезда г. Чердынъ б. Пермской губернии, где проработал до апреля 1907 года.

    В 1907 г. переведен на ту же должность в г. Читу, где проработал до августа 1908 г.

    С августа 1908 г. по май 1909 г. работал городским судьей г. Гжатска б. Смоленской губернии, после чего был назначен снова в г. Читу товарищем прокурора, где проработал до начала войны 1914 г.

    Вопрос: В бытность работником судебных органов и прокуратуры вы рассматривали дела по политическим преступлениям в б. царской России?

    Ответ: Политических дел мне не доверяли, так как я считался, благодаря своей национальности (поляк), неблагонадежным.

    Вопрос: Расскажите, чем вы занимались с 1914 г., периода возникновения империалистической войны?

    Ответ: С возникновением войны я как имеющий чин прапорщика был призван в армию и определен на службу во 2-й Сибирской корпус в качестве офицера-ординарца при штабе. В этой должности я находился до половины 1915 года около Варшавы, где стоял тогда фронт.

    В июне или июле 1915 г. я был назначен кандидатом на военно-судебную должность в соединенный суд корпусов 2-й армии.

    В том же 1915 г. в сентябре месяце я был назначен на должность судебного следователя 1-го Туркестанского корпуса, но вскоре был назначен пом. прокурора Приамурского окружного военного суда в гор. Владивостоке, куда и выехал. В сентябре 1917 г., уже после Февральской революции, я по предложению вновь назначенного прокурора Судейской Палаты в Иркутске б. ссыльного эсера С. С. СТАРЫНКЕВИЧА переехал на должность прокурора окружного суда в г. Иркутск, но работы по этой должности не проводил, так как советские все судебные органы закрыли, а дела я сдал комиссару.

    В 1918 г. выехал во Владивосток, куда меня пригласили мои знакомые поляки, обещая дать должность. Во Владивостоке я замещал нотариуса Раймунда ВОНАГО, который впоследствии был в б. Польше судьёй (умер несколько лет назад).

    В том же 1918 г. после произведенного переворота чехами всем служащим было предложено возвратиться к ранее занимаемым должностям и я вынужден был выехать снова в Иркутск, но, не желая в нем оставаться, написал министру юстиции, которым был тогда указанный СТАРЫНКЕВИЧ, с просьбой перевести на работу во Владивосток. Эта просьба моя была выполнена и я в декабре месяце 1918 г. был переведен и приехал во Владивосток. Примерно в марте 1919 г. узнал, что бывший тогда правитель Сибири и Дальнего Востока КОЛЧАК издал закон, в котором он признает самостоятельность Польши и разрешил б. русско-подданным полякам выходить из подданства и возвратиться на родину.

    После увольнения в отставку я работал в 6. польском комитете, организованном в то время с целью опекунства над проживавшими в Приморье поляками, и подготавливал их возвращение на родину.

    Вопрос: Кем был организован «польский комитет»?

    Ответ: Польский комитет для Сибири и России с центральным органом в Харбине был организован по инициативе влиятельных лиц польской колонии Дальнего Востока.

    Целью этого комитета была помощь полякам в возвращении на родину, как я указал выше.

    Вопрос: Продолжайте ваши показания.

    Ответ: Стремясь выехать на родину в Польшу, я поступил на работу в коммерческую контору польского коммерсанта Альфоноса БЕРНАРСКОГО, находящуюся в Японии, г. Йокагама, куда и выехал 31 августа 1919 года.

    Находясь в Иокагаме, я был уполномоченным польского комитета по организации выезда поляков на родину.

    В 1920 г. в апреле месяце с помощью директора русско-азиатского банка в Шанхае ЯСТРЖЕМСКОГО (умер) выехал через Марсель — Париж — Берлин в Варшаву.

    По прибытии в Варшаву я был призван на военную службу в военно-судебные органы б. Польши и находился на военной службе с 8 июня 1920 года по 31 июля 1931 г., после чего ушёл в отставку.

    Вопрос: Расскажите, какие должности вы занимали в период пребывания на военной службе в б. Польше и о вашем звании?

    Ответ: С момента призыва на военную службу я был назначен делопроизводителем отдела судебного надзора департамента юстиции военного министерства, где проработал до весны 1921 г.

    В 1921 г. был назначен начальником законодательного отдела того же департамента. В этой должности находился до 1923 года, после чего был переведен в прокурорский надзор Верховного военного суда в качестве помощника прокурора Верховного военного суда.

    В 1924 г. был вновь командирован на должность начальника законодательного отдела, где пробыл до 1926 года, а затем назначен в Верховный суд. В 1927 г. занял должность судьи Верховного военного суда, где находился до ухода в отставку.

    Вопрос: Какие причины явились основанием вашей отставки?

    Ответ: В отставку я ушел по возрастному цензу, т. к. мне в то время было 52 года.

    Вопрос: В каком чине вы находились на военной службе?

    Ответ: С призывом на военную службу я был подпоручиком, а в 1922 году был произведен в полковники, так как мне засчитали мой весь период пребывания на военной службе.

    Вопрос: Расскажите, какие дела, за весь период вашей судебной практики вы разбирали о революционном выступлении или проявлении в армии?

    Ответ: Такие дела я никогда не вел и они в наш верховный суд не доходили, вернее сказать, их у нас не было.

    Вопрос: Продолжайте ваши показания о дальнейшей деятельности.

    Ответ: После увольнения с военной службы в отставку я занял должность прокурора верховного гражданского суда по дисциплинарным делам и в этой должности находился до моей эвакуации из Варшавы в связи с военными действиями 1939 г.

    Вопрос: Скажите, как вы очутились на территории б. Западной Украины и были пленены частями Красной Армии?

    Ответ: 5 сентября была объявлена эвакуация судебного ведомства из Варшавы в связи с наступлением немецких войск и я совместно с другими судебными работниками выехал по направлению на восток, сначала в г. Люблин, а затем в г. Дубно и Тарнополь.

    По пути в Тарнополь я был встречен конным патрулем Советских войск, задержан и таким путем попал в плен.

    Вопрос: Вы оказывали сопротивление войскам Красной Армии при задержании или до задержания вас?

    Ответ: Нет, никакого сопротивления я не оказывал при задержании, сразу же сдал имевшийся у меня пистолет «Маузер» и через Волочиск направлен с другими военнопленными в лагерь военнопленных в Путивль. В ноябре месяце переведен в Козельский лагерь военнопленных, где я находился до марта месяца — момента отправки меня в г. Киев.

    Вопрос: Расскажите, к каким партиям, организациям и обществам вы принадлежали, находясь на территории б. Польши.

    Ответ: К партиям я ни к каким не принадлежал, был только членом правления польского общества «судебной медицины криминологии и криминалистики» вице-председателем правления Варшавского столичного округа «Общества противовоздушной и противогазовой обороны» и до половины 1937 года членом правления «Союза Сибиряков».

    ДОПРОС ПРЕРВАН.

    (Ст. ЛЮБОДЗЕЦКИЙ)

    (ДОПРОСИЛ: ЗАМ. НАЧ. ОТДЕЛЕНИЯ 3 ОТДЕЛА УГБ НКВД УССР МЛ. ЛЕЙТЕНАНТ ГОСБЕЗОПАСНОСТИ ЛЕБЕДЕВ)

    (ЦДАГО Украины. ф. 263. оп. 1. спр. 62113-ФП. арк. 24–27.)

    Документ № 8

    ПРОТОКОЛ дополнительного допроса обвиняемого Либкинд-Любодзецкого Станислава Владиславовича 20–21 августа 1940 г.

    Вопрос: Вам предъявлено обвинение в том, что на протяжении ряда лет, занимая ответственные руководящие должности в судебно-карателъных органах бывш. царской России и Временного правительства КЕРЕНСКОГО, — вы вели борьбу с революционным движением рабочих и крестьян. Признаете ли вы себя в этом виновным?

    Ответ: Нет, виновным себя в этом, по сути предъявленного мне обвинения, я не признаю.

    Вопрос: Вам также предъявлено обвинение в том, что, работая в судебных органах б. польского государства, вы проводили работу, направленную против революционного движения рабочих и крестьян б. Польши. В этом себя виновным вы признаете?

    Ответ: Нет, виновным себя не признаю.

    Вопрос: Признаете ли вы себя виновным в том, что, состоя в руководстве общества «Союза Сибиряков», вы вели работу по организации антисоветских сил на вооруженную борьбу с Советским Союзом?

    Ответ: Нет, в этом виновным себя не признаю.

    Вопрос: 5-я польская дивизия в годы гражданской войны вела борьбу на стороне Колчака против Соввласти в Сибири. Это так?

    Ответ: Да, это так.

    Вопрос: «Союз Сибиряков» состоял из бывших офицеров и солдат этой 5-й дивизии. Это верно?

    Ответ: Основное ядро этого «Союза Сибиряков» до 80 % и даже больше составляли именно офицеры и солдаты, боровшиеся против Соввласти в Сибири, 5-й польской дивизии.

    Вопрос: Японский генерал 2 отдела Генерального штаба Японии — ХАСЕБЕ на совещании руководства «Союза Сибиряков» оглашал планы борьбы с Советским Союзом. Это так?

    Ответ: Я не хочу сказать, что это было официальное совещание руководителей «Союза Сибиряков» совместно с японским генералом ХАСЕБЕ, т. к. свою речь — планы борьбы с Советским Союзом — он, ХАСЕБЕ, произнес во время ужина в ресторане. Говоря о борьбе с Советским Союзом ХАСЕБЕ выражал надежду также на то, что в этой борьбе против СССР примет участие и Польша.

    Вопрос: Вы на этом совещании присутствовали как один из руководителей «Союза Сибиряков». Это верно?

    Ответ: На совещание руководства «Союза Сибиряков» совместно с японским генералом ХАСЕБЕ я был приглашен инициаторами этого совещания.

    К этому времени членом центрального правления «Союза Сибиряков» я уже не был. На совещание я был приглашен как один из старейших членов союза, до этого состоявший в руководстве его.

    Вопрос: Таким образом, сами обстоятельства говорят за себя, что вы, будучи близки к польским правящим кругам, состоя в активе антисоветских, националистических организаций, также проводили работу, направленную к интервенции против Советского Союза.

    Признаете ли вы себя в этом виновным?

    Ответ: Близким к правящим кругам б. польского государства я себя не считал и не считаю. Также я не считаю «Союз Сибиряков» организацией националистической и антисоветской. Из членов Центрального правления этого Союза я вышел в 1937 г.; на ужин в ресторан с участием японского генерала ХАСЕБЕ — я приглашался в конце 1938 или начале 1939 года, потому активистом «Союза Сибиряков» я себя не считаю, т. к. к этому времени я был рядовым членом союза.

    Вопрос: Что вы еще можете показать по своему делу?

    Ответ: По сути предъявленного мне обвинения и моих показаний в связи с вопросами по настоящему протоколу допроса я прошу также учесть и мои собственноручные показания, мною изложенные 2 апреля и 8 мая 1940 г.

    К изложенному выше ответу добавляю, что в составе 5-й польской дивизии я не был и участия в ее боевых действиях против частей Красной Армии я не принимал.

    Протокол читал лично, с моих слов записан верно, в чём расписываюсь.

    ((подпись))

    (ДОПРОСИЛ: ЗАМ. НАЧ. ОТД. 3 ОТДЕЛА УГБ НКВД УССР МЛ. ЛЕЙТЕНАНТ ГОСБЕЗОПАСНОСТИ…)

    (ЦДАГО Украины. ф. 263. оп. 1. спр. 62113-ФП. арк. 80–82.)

    Документ № 9

    «УТВЕРЖДАЮ»

    НАРКОМ ВНУТРЕННИХ ДЕЛ УССР

    КОМИССАР ГОСБЕЗОПАСНОСТИ 3-го РАНГА СЕРОВ

    30 августа 1940 г. г. Киев


    ОБВИНИТЕЛЬНОЕ ЗАКЛЮЧЕНИЕ

    По обвинению ЛИБКИНД-ЛЮБОДЗЕЦКОГО Станислава Владиславовича по ст. 54–13 УК УССР.

    Органам НКВД стало известно о том, что среди военнопленных бывш. польской армии, содержащихся в Козельском лагере НКВД, находится в/п ЛИБКИНД-ЛЮБОДЗЕЦКИЙ Станислав Владиславович — прокурор Верховного суда бывш. польского государства, состоявший в близкой связи с офицерами 2 отдела генштаба Японии.

    На основании этого ЛИБКИНД-ЛЮБОДЗЕЦКИЙ был арестован и привлечен к следствию в качестве обвиняемого по ст. 54–13 УК УССР.

    В процессе следствия было установлено, что обв. ЛИБКИНД-ЛЮБОДЗЕЦКИЙ с 1906 по 1918 гг. находился на ответственных руководящих должностях судебно-карательных органов бывш. царского правительства России, временного правительства Керенского, практическая деятельность которых была направлена против революционного движения в стране. За службу в России обв. ЛИБКИНД-ЛЮБОДЗЕЦКИЙ был награжден 4 орденами (л.д. 16-об, 24–25).

    С образованием польского государства, находясь в 1919 г. в Сибири, а затем с августа месяца 1919 г. по апрель месяц 1920 г. в Японии, обв. ЛИБКИНД-ЛЮБОДЗЕЦКИЙ выехал в Польшу, где начал работать в судебно-карательных органах, последовательно занимая должности: начальника законодательного отдела департамента юстиции военного министерства, помощника прокурора, а затем судьей Верховного Военного суда. В 1931 г. обв. ЛИБКИНД-ЛЮБОДЗЕЦКИЙ по выслуге лет был уволен в отставку в чине полковника.

    С 1931 по 1939 г. (по день эвакуации гор. Варшавы, в связи с германо-польской войной) обв. ЛИБКИНД-ЛЮБОДЗЕЦКИЙ являлся прокурором Верховного гражданского суда. (л.д. 26–27)

    При разгроме польских войск частями Красной Армии, выступившей на защиту трудящихся Западной Украины, обв. ЛИБКИНД-ЛЮБОДЗЕЦКИЙ 17 сентября 1939 г. был захвачен в плен, обезоружен и доставлен в лагерь военнопленных. (л.д. 27)

    Следствием установлено, что обв. ЛИБКИНД-ЛЮБОДЗЕЦКИЙ принимал активное участие в государственном устройстве б. Польши, являлся участником различных государственных организаций и в том числе членом центрального правления польской военной националистической организации, так называемого «Союза Сибиряков», состоявшего из офицеров и солдат 5-й польской дивизии, активно боровшейся на стороне Колчака против Советской власти в Сибири, (л. д.).

    Практическая деятельность «Союза Сибиряков» всячески поощрялась правительством б. Польши и одновременно с этим субсидировалась японскими разведывательными органами, подготовлявшими в 1939 г. интервенцию против Советского Союза.

    В этих целях в 1939 г. в гор. Варшаву из Японии приезжал японский генерал ХАСЕБЕ (сотрудник 2-го отдела генштаба Японии), на совещании с которым по вопросу подготовки войны с СССР и создания для этого военного союза ряда капиталистических государств также принимал участие и обв. ЛИБКИНД-ЛЮБОДЗЕЦКИЙ. (л. д. 42, 63)

    За активную государственную деятельность правительством бывш. Польши обв. ЛИБКИНД-ЛЮБОДЗЕЦКИЙ был награжден 3 орденами, (л.д. 16-об).

    На основании вышеизложенного:

    Следственное дело № 147146 на ЛИБКИНД-ЛЮБОДЗЕЦКОГО Станислава Владиславовича, 1879 г. рожд., уроженца г. Варшавы, по профессии юриста, с высшим образованием, по национальности поляка, б. прокурора верховного гражданского суда б. польского государства, б. вице-председателя правления Варшавского округа, «Общества противовоздушной обороны», б. члена правления польской военной националистич. организации «Союза сибиряков», полковника в отставке,

    Направляется на рассмотрение Особого совещания НКВД СССР — в г. Москву.

    СПРАВКА: Вещдоков по делу нет.

    Арестов. ЛИБКИНД-ЛЮБОДЗЕЦКИЙ СВ. содержится под стражей во внутренней тюрьме НКВД УССР — гор. Киева.

    (ЗАМ. НАЧ. 4 ОТДЕЛЕНИЯ 3 ОТДЕЛА МЛ. ЛЕЙТЕНАНТ ГОС. БЕЗОПАСНОСТИ МАЗИН) («СОГЛАСЕН» ЗАМ. НАЧ. 3 ОТДЕЛА УГБ НКВД УССР КАПИТАН ГОС. БЕЗОПАСНОСТИ ТИМОФЕЕВ)

    (Составлено «30» августа 1940 года в 3 Отделе УГБ НКВД УССР г. Киев.)

    (ЦДАГО Украины. ф. 263. оп. 1. спр. 62113-ФП. арк. 86–88.)

    Документ № 10

    ПОСТАНОВЛЕНИЕ

    г. Киев, 1940 г. сентября 7 дня.


    Вио Прокурора Отдела по Спеццелам Прокуратуры УССР ШАФИРО СБ., рассмотрев следственное дело за № 147146 по обвинению ЛИБКИНД-ЛЮБОДЗЕЦКОГО Станислава Владиславовича по ст. 54–13 УК УССР,


    НАШЁЛ:

    Обв. ЛИБКИНД-ЛЮБОДЗЕЦКИИ Станислава Владиславович, 1879 г. рождения, уроженец г. Варшавы, по профессии юрист, с высшим образованием, по национальности поляк, бывший прокурор верховного гражданского суда быв. Польского государства, находился среди военнопленных быв. Польской армии, содержащихся в Козельском лагере НКВД.

    На основании изложенного ЛИБКИНД-ЛЮБОДЗЕЦКИИ был арестован и привлечён к ответственности по ст. 54–13 УК УССР.

    Произведенным по делу следствием было установлено следующее:

    Обв. ЛИБКИНД-ЛЮЮДЗЕЦКИЙ с 1906 по 1918 г. находился на ответственных руководящих должностях судебно-карателъных органов быв. Царского правительства России, временного правительства Керенского. За службу в России обв. ЛИБКИНД-ЛЮБОДЗЕЦКИИ был награжден 4-мя орденами (л.д. 16,24,25).

    С образованием польского правительства, находясь в 1919 г. в Сибири, а затем в августе м-це 1919 г. по апрель м-ц 1920 г. в Японии, обв. ЛИБКИНД-ЛЮБОДЗЕЦКИИ выехал в Польшу, где начал работать в судебно-карательных органах от Начальника законодательного отдела департамента юстиции военного министерства до судьи Верховного военного суда. В 1931 г. обв. ЛИБКИНД-ЛЮБОДЗЕЦКИИ по выслуге лет был уволен в отставку в чине полковника. С 1931 по 1939 г. (по день эвакуации г. Варшавы, в связи с германо-польской войной), обв. ЛИБКИНД-ЛЮБОДЗЕЦКИЙ являлся прокурором Верховного гражданского суда.

    При разгроме польских войск красными войсками обв. ЛИБКИНД-ЛЮБОДЗЕЦКИЙ был захвачен в плен, обезоружен и доставлен в лагерь военнопленных.

    Также следствием установлено, что обв. ЛИБКИНД-ЛЮБОДЗЕЦКИЙ принимал активное участие в государственном устройстве быв. Польши, являлся участником различных государственных организаций и в том числе членом центрального правления польской военной националистической организации, так называемого «Союза сибиряков», состоявшего из офицеров и солдат быв. Польской дивизии, активно боровшейся на стороне Колчака против советской власти в Сибири.

    Практическая деятельность «Союза сибиряков» всячески поощрялась правительством быв. Польши и одновременно с этим субсидировалась японскими разведывательными органами, подготовлявшими в 1939 г. интервенцию против Советского Союза.

    В этих целях в 1939 г. в г. Варшаву из Японии приезжал японский генерал ХАСЕБЕ (сотрудник 2-го отдела генштаба Японии), на совещании с которым по вопросу подготовки войны с СССР и создании для этого военного союза ряда капиталистических государств, также принимал участие и обв. ЛИБКИНД-ЛЮБОДЗЕЦКИЙ (л.д. 42*4, 63).

    На основании изложенного,

    ПОСТАНОВИЛ:

    Следственное дело № 147146 по обвинению ЛИБКИНД-ЛЮБОДЗЕЦКОГО Станислава Владиславовича по ст. 54–13 УК УССР направить на рассмотрение Особого совещания при НКВД СССР

    (ВИО ПРОКУРОРА ОТДЕЛА ПО СПЕЦЦЕЛАМ ШАФИРО)

    («УТВЕРЖДАЮ»: ЗАМ. ПРОКУРОРА УССР ПО СПЕЦДЕЛАМ ДРУГОБИЦКИЙ)

    (ЦДАГО Украины. ф. 263. оп. 1. спр. 62113-ФП. арк. 89–90.)

    Документ № 11

    ВЫПИСКА ИЗ ПРОТОКОЛА № 132 Особого совещания при Народном Комцссаре Внутренних Дел СССР от 19 октября 1940 г.

    СЛУШАЛИ:

    7. Депо № 147146/НКВД УССР по обв. ЛИБКИНД-ЛЮБОДЗЕЦКОГО Станислава Владиславовича, 1879 г. р. ур. г. Варшавы, поляк, б. польско-подданный.


    ПОСТАНОВИЛИ:

    ЛИБКИНД-ЛЮБОДЗЕЦКОГО Станислава Владиславовича как социально-опасный элемент, заключить в исправително-трудовой лагерь сроком на ВОСЕМЬ лет, считая срок с 23 марта 1940 года

    (НАЧ. СЕКРЕТАРИАТА ОСОБОГО СОВЕЩАНИЯ ПРИ НАРОДНОМ КОМИССАРЕ ВНУТРЕННИХ ДЕЛ СССР.)

    (ЦДАГО Украины. ф. 263. оп. 1. спр. 62113-ФП. арк. 91.)

    Документ № 12

    УТВЕРЖДАЮ

    Первый заместитель Прокурора УССР

    государственный советник юстиции

    II класса М. А. Потебенько

    «22» мая 1989 года


    ЗАКЛЮЧЕНИЕ в отношении Либкинд-Лободзецкого (Так в документе) С. В. по материалам уголовного дела (арх. № 45853)

    Фамилия, имя, отчество: Либкинд-Лободзецкий Станислав Владиславович.

    Дата и год рождения: 24 января 1879 года. Место рождения: гор. Варшава.

    Сведения о партийности (в том числе № партийного билета): беспартийный.

    Место работы и должность до ареста: Верховный гражданский суд Польши, прокурор. Взят в плен 17.09.39 г. частями РККА.

    Место жительства до ареста: г. Варшава, ул. Мицкевича, д. 20, кв. 3.

    Данные о родственниках: родственники проживали на территории Польши.

    Дата ареста, предъявлявшееся обвинение, когда и каким несудебным органом было вынесено решение по делу Арестован 23.03.40 г. НКВД УССР в Козельском лагере военнопленных. Обвинялся в том, что, работая в судебных органах царской России и Польши, «проводил работу, направленную против революционного движения рабочих и крестьян», т. е. в преступлении, предусмотренном ст. 54–13 УК УССР.

    Доказательств, подтверждающих обоснованность данного обвинения в деле не имеется.

    По постановлению Особого совещания при НКВД СССР от 19 октября 1940 г. Либкинд-Лободзевский С. В. был заключен в исправительно-трудовой лагерь сроком на 8 лет.

    Либкинд-Лободзевский Станислав Владиславович подпадает под действие ст. 1 Указа Президиума Верховного Совета СССР от 16 января 1989 г. «О дополнительных мерах по восстановлению справедливости в отношении жертв репрессий, имевших место в период 30–40-х и начала 50-х годов».

    (НАЧАЛЬНИК ОТДЕЛА ПРОКУРАТУРЫ УССР ПО НАДЗОРУ ЗА СЛЕДСТВИЕМ В ОРГАНАХ ГОСБЕЗОПАСНОСТИ СТАРШИЙ СОВЕТНИК ЮСТИЦИИ В. И. ЛЕСНОЙ) (ЗАМ. НАЧАЛЬНИКА СЛЕДСТВЕННОГО ОТДЕЛА КГБ УССР ПОДПОЛКОВНИК В. ИПРИСТАЙКО) (17 мая 1989 г.)

    (ЦЦАГО Укрины. ф. 263. оп. 1. спр. 62113-ФП. Арк.104–105.)

    ЗАКРЫТЫЙ ПАКЕТ № 1

    Вот как описывается история этого пакета в книге «Катынь. Пленники необъявленной войны. Документы и материалы» (Под редакцией Р. Г. Пихои, А. Гейштора. Составители: Н. С. Лебедева, Н. А. Петросова, Б. Вощинский, В. Матерский. М., 1999. С. 431–432), изданной под эгидой Международного Фонда «Демократия» в серии «Россия. XX век. Документы»:

    «Публикуемый документ находился в закрытом опечатанном пакете, одном из 16 тысяч запечатанных пакетов, которые поступили при образовании архива президента Российской Федерации из VI сектора общего отдела ЦК КПСС. В таком виде в общем отделе ЦК КПСС хранились некоторые особо секретные и конфиденциальные документы. Их вскрытие и запечатывание осуществлялось лично заведующим общим отделом ЦК.

    В соответствии с поручением Б. Н. Ельцина от 15 июля 1992 г. была образована комиссия в составе руководителя администрации президента РФ Ю. Петрова, советника президента РФ Д. Волкогонова, главного государственного архивиста России Р. Пихои и директора архива А. Короткова. В задачу комиссии входило ознакомление с материалами, находящимися в запечатанных пакетах. На проходившем 24 сентября 1992 г. плановом (11-м) заседании комиссии был вскрыт пакет, в котором была обнаружена заклеенная папка, содержащая следующие материалы:

    а) записку НКВД СССР от первых чисел марта 1940 г. № 794/Б о польских военнопленных, подписанную Л. П. Берией;

    б) выписку из протокола № 13 заседания Политбюро ЦК ВКП(б) „Особая папка“ от 5 марта 1940 г. „Вопрос НКВД СССР“ (2 экземпляра, в том числе один экземпляр, посылавшийся А. Н. Шелепину 27 февраля 1959 г.);

    в) листы с текстом решения, изъятые из протокола № 13 за седания Политбюро ЦК ВКП(б);

    г) рукописную записку председателя КГБ при СМ СССР А. Н. Шелепина от 3 марта 1959 г. № 632-Ш с предложением ликвидировать все дела по операции, проведенной органами НКВД в соответствии с постановлением ЦК ВКП(б) от 5 марта 1940 г.

    На папке имелась запись:

    „Документы в этой папке получены от тов. Черненко К. У в заклеенном виде. Доложены тов. Андропову Ю. В. 15 апреля 1981 г. В таком виде получены от тов. Андропова после ознакомления с этими документами. В. Галкин. 15.IV.81 г.“.

    В 70-е годы пакет длительное время хранился в сейфе К. У. Черненко (заведующего общим отделом ЦК), затем поступил на хранение в VI сектор общего отдела с указанием: „Справок не давать, без разрешения заведующего общим отделом ЦК пакет не вскрывать“. В 1987 и 1989 гг. пакет выдавался заведующему общим отделом ЦК КПСС В. Болдину. Об этом говорит еще одна помета на пакете:

    „Получил от тов. Болдина В. И. документы в заклеенной папке вместе с конвертом вскрытого пакета за № 1, которая в тот же день сдана в VI сектор в новом опечатанном пакете за № 1. В. Галкин. 18.IV.89 г.“.

    Все эти документы были представлены Конституционному суду во время слушания дела КПСС. 14 октября 1992 г. они были переданы представителем президента Российской Федерации Р. Пихоей президенту Республики Польша Л. Валенсе».

    Закрытый пакет № 1

    Обложка папки



    Вид закрытого пакета




    Оборотная сторона пакета




    Листы из протокола Политбюро ЦК ВКП(б)






    Записка Л. Берии



    Выписка из решения ПБ для Л. Берии



    Оборотная сторона выписки



    Выписка из решения ПБ для А. Шелепина



    Справка общего отдела о подлиннике решения ПБ




    Записка Шелепина



    Проект постановление Президиума ЦК КПСС



    Примечания:



    1

    Это исследование написано в соавторстве с С. Э. Стрыгиным, координатором международного проекта «Правда о Катыни».



    10

    Примечание переводчицы: Последний абзац — это труднопереводимый каламбур, более того, это крайне неприличный каламбур. Смысл такой: под властью близнецов Польша никому более интимных услуг оказывать не будет (за исключением США), а станет поглядывать свысока.



    11

    Неофициальный перевод с польского — HRO.org



    12

    Так в тексте, в действительности — 21.09.2004. — Прим. перев.



    13

    Так в тексте, в действительности — 21.09.2004. — Примеч. перев.



    14

    Перевод с польского: Алексей Памятных.









     


    Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Прислать материал | Нашёл ошибку | Верх