Загрузка...



Раздел 26

Навязывание собственного видения вопроса или своего вывода

Краткое описание

Навязывая реципиенту собственное видение вопроса, манипулятор, не убеждая первого в своей точке зрения открыто, «просто рассуждает вслух». Ни к кому, вроде бы, особенно не обращаясь, он высказывает свои аргументы в такой форме, максимально поддерживающей манипулятивную установку и разрушающей альтернативную, не угодную манипулятору, точку зрения. Для этого используются соответствующие аргументы, искажение информации, ложные трактовки и умалчивание о тех фактах, которые не выгодны манипулятору.

Используя навязывание аудитории своего видения обсуждаемого вопроса или своего вывода из имеющейся информации — простой по сути, но достаточно сложный в исполнении прием манипуляции сознанием. Фактически это версия приема «навязывание необъективной/недостоверной информации», 14.7, только выполненная более тонко и с большим профессионализмом. Манипулятору не имеет смысла «в лоб» убеждать жертву в своем мнении, навязывать ей свою манипулятивную установку, заявляя: как я считаю, так и ты тоже считать должен! Без достаточно серьезных средств убеждения жертва просто не поверит манипулятору, «закроется» от его воздействия и цель им достигнута не будет. Следовательно, требуется каким-то образом убедить жертву (аудиторию) в том, что ситуация обстоит именно так, как она видится манипулятору (и как он пытается убедить в этом окружающих).

Чаще всего в качестве таких средств убеждения используются «логические выкладки», изощренно-искаженные факты или их трактовка. Делается это с помощью, как правило, «изящной» софистики, потоков болтовни, когда логика подменяется манипулятором потоками слов, элегантно-красивых речевых оборотов, наводящих вопросов и т. п. Все это призвано сбить с толку жертву, отвлечь ее от реальных фактов, убедить, что никто ее не обманывает — просто вот умный человек высказывает свое мнение, пытается его аргументировать, ничего не утаивая, а зачастую и спорит с собой, «познавая истину». Раз он такой умный — он и высказывает свое мнение умно, элегантно «жонглируя» словами и фразами, показывая собственную высочайшую интеллектуальность… Здесь для убеждения жертвы используется целый арсенал манипулятивных приемов: мозаичность информации (2), оглупление темы разговора (5) в различных комбинациях, использование допущений как аргументов (10), разные формы тенденциозного обращения с информацией (14), «птичий язык» (15) и зачастую многое другое.

Вот пример достаточно умелого использования этого приема. Статья «Антиизраиль», опубликованная в «Российской газете». Автор — Л. Радзиховский — весьма умелый манипулятор, отличающийся высоким уровнем культуры речи и умения забалтывать суть проблемы, представляя ее так, как это нужно ему.

В статье разговор идет о сегодняшней ситуации вокруг Палестинской автономии, о взаимоотношениях мирового сообщества, Израиля и палестинского народа. Задача автора — убедить аудиторию, что Израиль не хочет конфликтов с палестинцами, что его единственная цель в том, чтобы отпустить их с миром и жить спокойно. Да вот только злые палестинцы и другие арабы никак не хотят установления мира на Ближнем Востоке:

«На плечах Израиля Палестина, как террористическая тень Израиля, как Антиизраиль, въезжает в центр мировой политики. Самое интересное, что и мирный Израиль мало кому интересен в отличие от Израиля воюющего. Разница лишь в том, что Палестине Израиль необходим экономически, а борьба против него необходима морально. А Израилю Палестина и борьба с ней не нужны — ни экономически, ни морально.

Израиль хочет любой ценой отделиться-отделаться от Палестины, уйти с первых страниц мировых СМИ, жить как маленькое, никому не интересное государство, но жить нормально.

Но такая уж, видно, судьба Израиля — быть избранной страной. «Избранность» в том, что Израиль — гвоздь в ботинке арабских стран, единственное европейское государство на Ближнем Востоке…

… Если бы Палестины не было, арабам необходимо было бы ее придумать, как, собственно, и произошло. Арафат создал абсолютно четкую формулу, ставшую проклятием для всего арабского мира, а прежде всего для Палестины. «Не арабское единство создаст государство Палестину, а борьба за государство Палестину создаст арабское единство». Роковая формула — Палестина приговорена к тому, чтобы быть не страной со своими интересами, а чисто политическим, пиаровским «проектом», не страной, а символом, флагом «общеарабской борьбы».

В данном случае автор всю вину за многолетнюю войну Израиля против арабского мира перекладывает полностью на арабов вообще и на палестинцев особенно. Нет никаких захватов арабских земель, нет демонстративного попрания решения ООН о создании двух государств — Израиля и Палестины в конце сороковых годов прошлого века (когда Государство Израиль было создано и тут же вооруженным путем заблокировало создание государства Палестина), нет и не было жесточайшего геноцида палестинского народа (вспомним инициированную израильтянами резню мирного населения в палестинских лагерях Сабра и Шаттила). Ничего этого нет — вся проблема в том, что палестинцам нужна конфронтация с Израилем и евреями для «въезжания в центр мировой политики».

Таким образом, манипулятор снимает всю ответственность за многолетний кровавый конфликт со своих единоплеменников и полностью перекладывает его на жестоких лидеров Палестины, которые — по трактовке манипулятора — ради корыстных интересов «оказаться в центре мировой политики», не договариваются с Израилем «по-хорошему», неизменно выбирая только «плохой» путь борьбы, конфронтации и терроризма. Что же остается делать несчастному Израилю в такой ситуации? Только защищаться — хотя он всего-навсего хочет «жить как маленькое, никому не интересное государство, но жить нормально».

Истина, однако, в том, что Израиль — сложнейший международный проект, который созданием своим преследовал сразу множество целей. Это и продвижение мировых сионистских идей, и использование Израиля как форпоста евроатлантистской политики на Ближнем Востоке после развала колониальной системы в конце Второй мировой войны, и попытка создания очередного «мирового центра силы» в важнейшем и крайне нестабильном регионе. При этом, в ряду преследуемых разными мировыми силами (это очень важно понимать! заинтересованными в создании Израиля были практически все крупнейшие мировые игроки, и у всех у них были собственные задачи) целей создание, наконец-то, «земли всех евреев» для простого еврейского населения было, скорее, «информационным поводом» (27), нежели серьезным фактором. В «серьезной мировой политике» неизменно правило: общественное мнение есть мнение тех, кого ни о чем не спрашивают. И еврейские лидеры здесь не исключение.

В эти планы у наиболее значительных игроков не входило создание палестинского государства — поэтому соответствующая резолюция ООН была просто забыта как Израилем, так и его союзниками. К тому же, для руководства Израиля был — в течение первых десятилетий существования государства — полезен вооруженный конфликт с арабами. В этой тяжелой борьбе родились, закалились и окрепли израильские «мускулы». Армия стала высокотехнологичной и натренированной в войне, спецслужбы — профессиональными, военное командование — опытным и жестоким. Появилась возможность обзавестись собственными ядерными силами (сейчас у Израиля свыше 200 боеголовок). Израиль стал мощным и сильным игроком на мировой арене. Вряд ли гибель некоторого числа «простых евреев» на войнах, в результате терактов является слишком высокой платой за такое усиление государства для израильских лидеров. Соответственно, и возлагать всю вину за многолетнюю конфронтацию на арабов есть ложь (и прямая, и историческая — 18).

Для ее обеспечения манипулятор использует прием «навязывания собственной трактовки проблемы».

Аналогичный пример. Заметка на информационном ресурсе http://Lenta.ru» и от 30 января 2006 года — «Бывший министр предложил превратить Германию в ядерную державу»:

«Бывший министр обороны Германии Руперт Шольц призвал рассмотреть вопрос о создании немецких сил ядерного сдерживания, сообщает газета Daily Telegraph. По словам Шольца, Германии может понадобиться собственное ядерное оружие, чтобы противостоять «ядерной угрозе со стороны террористического государства». Шольц считает необходимым открытое обсуждение этой проблемы, учитывая опасность того, что оружие массового поражения может оказаться в руках террористов.

После Второй мировой войны Германия отказалась от создания ядерного оружия в обмен на гарантии безопасности, полученные от США и НАТО. Шольц выразил сомнение в том, что эти гарантии соответствуют современным реалиям».

Понятно стремление Германии обзавестись ядерным оружием в наше неспокойное время (тем более что в будущем Германии опять предстоит, так или иначе, «завоевывать место под солнцем — а делать это лучше всего, имея в арсенале ядерное оружие). Понятно также, что действующий государственный чиновник делать такие заявления не будет — слишком сильным и опасным может быть резонанс от таких высказываний. Государство лучше сделает атомную бомбу тихонько, как поступили Индия, Пакистан, Бразилия, ЮАР и тот же Израиль.

В силу некоторых причин, однако (скрытая политическая борьба, противостояние сил «Старой Европы» и коалиции «Новой Европы» с «атлантистами», борьбы различных политических кланов внутри самой «Старой Европы» и пр.), такие заявления являются необходимыми как «предупреждение» оппонентам или «декларация о намерениях» для союзников. Их обычно делают отставные политические лидеры, находящиеся в «действующем резерве» не на первых, но на заметных ролях.

В данном случае стремление Германии легитимно обладать ядерным оружием объясняется а) гипотетической возможностью нападения «террористического государства» (информационный повод, 27) и б) необходимостью ответить на это нападение именно ядерным ударом (судя по всему, политики в мире считают, что ядерное оружие — самое подходящее средство для борьбы со скрыто действующими мобильными группами террористов). Последнее и является чистой воды навязыванием собственного мнения.

Спрашивается: как можно бороться с террористами ядерными ударами? Террористы сели в машину, отъехали на двадцать-тридцать километров — и ищи их свищи. Пострадают только мирные жители ближайших населенных пунктов, которые, вероятно, и не подозревают, что рядом с ними укрывались террористические изверги. А для продвижения собственной политики в Европе или, например, на территории бывшего СССР и в России, угроза применения ядерного оружия для любого государства может быть весьма действенным инструментом. Правда, кто-то иной свое ядерное оружие вряд ли даст для таких целей — поэтому манипулятор апеллирует к необходимости получения именно собственного ядерного оружия: «После Второй мировой войны Германия отказалась от создания ядерного оружия в обмен на гарантии безопасности, полученные от США и НАТО.

Шольц выразил сомнение в том, что эти гарантии соответствуют современным реалиям». Ядерное оружие эффективно для разрушения государство-образующих систем; однако говорить об этом для политика — безумие. Поэтому г-н Шольц и убеждает окружающих, что Германии ядерное оружие необходимо именно для противодействия «террористическому государству».

В качестве «отечественного» примера такого рода манипуляции сознанием можно привести огромный комплекс информационных действий, имеющих целью объяснить российскому обществу, с чего это оно, общество, вдруг стало хорошо относиться и даже ностальгировать по периоду «позднего социализма» — так называемому «застою».

Тренд в сознании россиян очевиден: популярность того периода растет пусть не быстро, но неуклонно. Учитывая, что происходит это не только среди старшего поколения, успевшего пожить в те времена, но и среди молодежи, которой либеральная пропаганда все уши прожужжала про «ужасы социализма», прозападно-ориентированным представителям либеральной прослойки в российском обществе есть от чего забеспокоиться. Усиление положительного имиджа «эпохи Брежнева», когда наша страна была сильна и ни у кого в мире и в мыслях не было обходиться с нею так, как сегодня, логически приведет (собственно, уже привело) к отказу от прозападной политики и строительству собственной сильной государственности. Разумеется, зарубежные спонсоры либеральных журналистов и «общественных деятелей» такому обороту не обрадуются. Укрепление положительного имиджа «времен застоя» ассоциируется у значительной части общества с сильной и безопасной державой и пророссийской, «прогосударственной», а не антигосударственной политикой властей. Сегодняшние власти, освободившиеся от навязанного морока «демократии и признания мировым сообществом любой ценой!», в принципе готовы поддержать этот государственнический тренд в общественном сознании и начать укрепление страны. Для противодействия этому западные «спонсоры», через находящихся на их содержании «туземных коллаборационистов», стремятся убедить общество в нелогичности ностальгии по советскому периоду истории. Дескать, серьезных причин для этого нет. Просто некоторые глупые люди с какой-то стати подумали, что тогда жить было не плохо, а вполне даже ничего. Но это просто глупость и блажь! — и в этом надо убедить максимально большую часть общества, чтобы смягчить или, в лучшем случае, вообще «погасить» рассмотренный выше государственнический тренд в общественном сознании.

Вот типичный пример такого рода информационной атаки на этот поворот в общественном сознании. Статья «Дорогой Леонид Ильич слушает», автор А. Колесников, «Российская газета»:

«Обаяние эпохи [позднесоветского социализма] отчасти и в том, что при всем равноправии в гордой бедности, колбасных электричках, народе и партии, которые были едины, но ходили в разные магазины, в 1970-е в стране появился советский средний класс, поднявшийся на дрожжах нефтедолларов, с соответствующим уровнем благосостояния и стремлением к комфорту. Средний класс всегда конформистски настроен. А уж если принять во внимание тот факт, что социальная структура за последние тринадцать лет радикально изменилась и российские «миддлы» теперь рекрутируются отнюдь не из ученых, врачей, учителей и т. д., понятны и масштабы того ресурса ностальгии, который по сию пору не вычерпан. Однако это опять же глубоко личное для не слишком значительной и сильно возрастной группы населения. Памятник воспоминаниям, в сущности, безобиден. И хотя любой подобного рода монумент это как бы символический вызов эпохе реформ, капитализму и даже современной стабильности, которая, получается, все равно не идет ни в какое сравнение с настоящим, нефальсифицированным застоем, а лишь неловко подражает ему, трепетное отношение к Ильичу все равно остается несколько маргинальным…

…Сразу несколько поколений прожили разные стадии своей жизни под аккомпанемент речей Ильича, таскаясь с транспарантами на демонстрации, вымучивая выпускные сочинения по мотивам талантливых анонимных работ Аграновского, Мурзина и прочих, подписанных Брежневым. Остались только песни Радио «Ретро», от которых тогда тошнило, а теперь хочется умиляться и подпевать. Вот и получается, что согласно опросу Центра Левады годичной давности 19 процентов респондентов старше 55 лет называют Брежнева наиболее выдающейся исторической личностью. Среди совсем молодых таких 9 процентов — нормальная аберрация исторического зрения».

В рассматриваемом тексте сразу бросаются в глаза следующие средства, используемые автором для «мягкой» дискредитации эпохи позднего социализма: 1. Элегантный «интеллигентский стеб» по поводу отрицательных сторон того исторического периода (вряд ли стоит утверждать, что минусов в жизни советских людей не было — минусы есть всегда, при любой общественной формации и на любой стадии развития общества): «В гордой бедности, колбасных электричках, народе и партии, которые были едины, но ходили в разные магазины; несколько поколений прожили разные стадии своей жизни под аккомпанемент речей Ильича, таскаясь с транспарантами на демонстрации, вымучивая выпускные сочинения по мотивам талантливых анонимных работ Аграновского, Мурзина и прочих, подписанных Брежневым; песни Радио «Ретро», от которых тогда тошнило, а теперь хочется умиляться и подпевать».

Это типичная компиляция осмеяния как разрушения, 3.1, и кретинизации, 5.3. Автор, используя эти приемы, стремится, не оскорбляя тот период демонстративно и грубо (сохраняя видимость объективности и корректности — паразитирование на собственном авторитете, 7.6, и редкая разновидность саморекламы, 16.2), сконцентрировать внимание аудитории исключительно на минусах того времени (14.6).

В итоге создается приведенный вывод, 9: раз тогда было так плохо, вокруг был такой вопиющий маразм — стоит ли хорошо относиться к тому периоду? 2. Привязка объяснения причин появления «ностальгии» к появлению тогда «советского среднего класса»: «В 1970-е в стране появился советский средний класс, поднявшийся на дрожжах нефтедолларов, с соответствующим уровнем благосостояния и стремлением к комфорту.

Средний класс всегда конформистски настроен».

То есть «тогда» появился «средний класс», теперь он, «конформистски настроенный», появился снова. Вот и получается, по автору: причина появления у людей сегодня сожаления об уничтоженной великой державе: «Социальная структура за последние тринадцать лет радикально изменилась и российские «миддлы» теперь рекрутируются отнюдь не из ученых, врачей, учителей и т. д., понятны и масштабы того ресурса ностальгии, который по сию пору не вычерпан».

Автор не объясняет — как одно следует из другого? Это ему не требуется. Главное — заронить мысль в сознание читающей аудитории («закладка «информационной бомбы»): сейчас люди «ностальгируют» потому, что снова, «как тогда», появился «средний класс» (который всегда конформистски настроен) и вот он и стал «вдруг» «ностальгировать».

После этого автор, не останавливаясь на уточнении этого скользкого для него аспекта, сразу «несется» дальше, не давая читателю возможности критически осмыслить полученную информацию (мозаичность подачи информации, 2.3). Маргинализация всего, что связано с рассматриваемым эффектом «ностальгии»: «Это опять же глубоко личное для не слишком значительной и сильно возрастной группы населения. Памятник воспоминаниям, в сущности, безобиден; любой подобного рода монумент это как бы символический вызов эпохе реформ, капитализму и даже современной стабильности, которая, получается, все равно не идет ни в какое сравнение с настоящим, нефальсифицированным застоем, а лишь неловко подражает ему, трепетное отношение к Ильичу все равно остается несколько маргинальным; среди совсем молодых таких 9 процентов — нормальная аберрация исторического зрения».

Автор создает еще один «приведенный вывод», 9: ностальгировать по прошлому нельзя еще и потому, что такие настроения — удел маргиналов, к которым у «нормальных» людей отношение должно быть стойко-отрицательное. И если человек поддается такому настрою, он отделяет себя от подавляющего большинства «нормальных» «успешных» людей, добровольно переходя в лагерь маргиналов.

Кроме того, манипулятор использует апелляцию к авторитету (в данном случае статистики и исследований общественного мнения) 7.2, и «прицеп», 14.4: «… согласно опросу Центра Левады годичной давности 19 процентов респондентов старше 55 лет называют Брежнева наиболее выдающейся исторической личностью. Среди совсем молодых таких 9 процентов — нормальная аберрация исторического зрения».









 


Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Прислать материал | Нашёл ошибку | Верх