Загрузка...



  • 13.1. Навешивание отрицательных ярлыков («Демонизация»)
  • 13.2. Навешивание положительных ярлыков («Сияющее обобщение»)
  • 13.3. Навешивание групповых ярлыков (приписывание группам безоговорочных свойств, «групповое обобщение»)
  • Раздел 13

    Навешивание ярлыков (обобщение)

    Краткое описание

    Навешивание ярлыков, или обобщение каких-либо качеств, применительно к конкретной личности, общности или к историческому явлению, является простым и достаточно эффективным приемом манипуляции.

    Некоторые качества (особенности), не свойственные предмету манипуляции вообще или свойственные в незначительной степени, гипертрофируются. По утверждению манипулятора, предмет манипуляции становится чуть ли не воплощением, олицетворением этих качеств. Задача манипулятора — заставить реципиента поверить, что именно такие свойства присущи предмету манипуляции, что они являются для него определяющими и главными. А все противоположные по значению ему не свойственны вообще (чаще доказывается, что «противоположные» качества являются для предмета манипуляции просто-таки невозможными, немыслимыми и недопустимыми.

    13.1. Навешивание отрицательных ярлыков («Демонизация»)

    Подробное описание

    В рассматриваемом случае предмету манипуляции приписываются некие ужасные, чудовищные качества или поступки. Затем манипулятор объявляет, что именно эти плохие качества свойственны данному предмету и полностью определяют его характер.

    И наоборот: никакие хорошие, положительные и добрые качества рассматриваемому предмету манипуляции не только не свойственны, но и чужды. А если «что-то там» хорошее у него и было — это крайне редкая частность, исчезающее малая величина или просто ложь, маскировка («чтобы прикинуться хорошим»). В результате перед реципиентом предстает образ некоего чудища, монстра, которому не место на Земле и которое нужно без сожаления уничтожить («демона»).

    Манипулятор ставит своей целью доказать, что жалость, сострадание, поиск положительных качеств в данном предмете манипуляции не имеют смысла и просто опасны — нужно поскорее этого «демона» стереть в порошок, разрушить…

    «Демонизация» часто сопровождается эпатажем и паразитированием на эмоциях (7.3) реципиента. Эмоциональные оценки «демона» крайне резки и гипертрофированны. Манипулятор расписывает его «грехи», смакуя «душераздирающие» подробности, апеллируя к частным случаям (страдания отдельных людей, разрушение отдельных зданий и пр.) и преподнося их как системные, характерные для данного предмета манипуляции. Важно знать: предмет манипуляции, подвергаемый «демонизации», готовится манипулятором к уничтожению. Сама «демонизация» имеет целью не допустить, чтобы реципиент встал на защиту предмета манипуляции.

    Навешивание отрицательных ярлыков, «демонизация» предмета манипуляции является, пожалуй, одним из наиболее «традиционных» приемов манипуляции сознанием.

    Если манипулятору нужно что-то для него опасное представить в «ужасном», чудовищном виде, чтобы жертвы манипуляции (аудитория) с омерзением от этого отшатнулись и, соответственно, бросились в гостеприимно распростертые объятья манипулятора, но тратить время на придумывание каких-то сверхмудрых сказок или комбинаций жалко (или просто лень) — самое время охарактеризовать это «что-то» ужасными словами, припомнить ему все его реальные или вымышленные грехи. И на этом построить простейшее, по сути, доказательство: вот какое плохое то, о чем я вам говорю! Оно целиком ужасно, мерзко — неужели вы можете относиться к такой отвратительной вещи (явлению, системе взглядов, моральному кодексу и пр.) положительно?! Для большей убедительности манипулятор выпячивает все недостатки предмета манипуляции, демонстрируя исключительно их, убеждает жертву, что именно эти плохие качества объекту только и присущи…

    В реальности это выглядит следующим образом. Вот статья Селесты Уолландер «В Беларуси царят страх и надежда», «Los Angeles Times», 6 марта 2006 года. Название уже говорит само за себя, а «ужасный тоталитарный режим последнего диктатора в Европе Александра Лукашенко» представляется в роли «генератора» ужаса и кошмара для населения целой страны. Статья ориентирована на западного, в первую очередь на американского читателя — отсюда и ее откровенный кретинизм:

    «Люди, не желающие, чтобы президент-диктатор переизбрался на третий срок, избрали символом сопротивления зажженные свечи и джинсы.

    В Минске, где здания серы, небо пасмурно, а сталинская архитектура — давяще монументальна, инакомыслящие бросают вызов последней диктатуре Европы, зажигая огни и надевая джинсы.

    Каждый месяц 16-го числа в столице и по всей стране тысячи граждан ровно в восемь вечера выключают электричество в домах и зажигают свечи — символ свободы и демократии. Одни выбрали именно эту дату, потому что 16 сентября 1999 г. бесследно исчезли бизнесмен Анатолий Красовский и политик Виктор Гончар. Их тела так и не были найдены.

    Беларусь лишь недавно стала независимым государством. На протяжении почти всей своей истории она входила в состав Литвы, Польши или России. В 1991 г., в момент распада СССР, страна провозгласила независимость. С тех пор, как в 1994 г. президентом был избран Александр Г. Лукашенко, в Беларуси сформировался один из самых репрессивных режимов на территории бывшего СССР.

    Режим приравнивает критику в свой адрес к уголовному преступлению, бросает за решетку или терроризирует политических соперников. Мало того, власти обвиняются в причастности к исчезновению людей — политических оппонентов и независимых журналистов. По словам экспертов, помимо Красовского и Гончара, «пропали без вести» не менее 100 противников Лукашенко.

    За последние два года мы стали свидетелями «оранжевой революции» на Украине, «революции роз» в Грузии и «революции тюльпанов» в Кыргызстане. В Беларуси символом сопротивления стала джинсовая ткань. Молодежь носит джинсовую одежду, выражая стремление видеть свою родину демократической страной, неотъемлемой частью Европы и мирового сообщества в целом.

    Однако нет никаких признаков того, что подобных перемен можно ожидать в ближайшем будущем. На 19 марта назначены президентские выборы, но правозащитные организации — да и американские чиновники в беседах «без протокола»— предостерегают, что Лукашенко, по всем признакам, не остановится ни перед чем, чтобы обеспечить себе переизбрание на третий срок. Так, недавно он пригрозил: в случае любых провокаций «мы так ломанем, что мало никому не покажется. Мы церемониться не намерены». Что ж, похоже у граждан Беларуси есть все основания опасаться своего президента.

    Тем не менее акции протеста продолжаются. 16 февраля несколько сот демонстрантов не побоялись провести мирную вахту памяти: с зажженными свечами они вышли на улицы и площади Минска. Власти отреагировали в чисто советском духе: внутренние войска разогнали демонстрацию.

    На прошлой неделе полицейские избили и задержали Александра Козулина — одного из оппозиционных кандидатов на президентских выборах. Другому кандидату от оппозиции — Александру Милинкевичу — представители властей запретили в назначенный день провести публичную встречу с избирателями. Когда он все же пришел на митинг на площади Свободы в Минске, где собрались тысячи его сторонников, площадь окружила тысяча полицейских со щитами и дубинками. Несмотря на это, предвыборный митинг продолжался. Подобными акциями гражданского неповиновения граждане Беларуси показывают, что террор в советском духе не способен парализовать их волю.

    Власти США не стесняются называть вещи своими именами, критикуя режим Лукашенко. На прошлой неделе президент Буш принял в Белом доме жен двух «пропавших без вести» — Ирину Красовскую, супругу исчезнувшего бизнесмена, и Светлану Завадскую, жену пропавшего журналиста Дмитрия Завадского. После избиения Козулина на прошлой неделе советник президента США по национальной безопасности Стивен Хэдли (Stephen Hadley) отметил, что «международное сообщество не проявляет должного возмущения и не уделяет достаточного внимания происходящему в Беларуси».

    И он прав. Поэтому 19 марта обратите внимание на свечи в руках белорусов, обратите внимание на джинсы — ведь это не просто одежда, а символ мужества. Пусть международные СМИ и неравнодушная мировая общественность покажут всему миру, что авторитарный режим Лукашенко уже трещит по всем швам. Поддержите право белорусов выбирать собственных лидеров с соблюдением человеческого достоинства.

    Мы не знаем, осмелятся ли граждане Беларуси выйти на улицы, протестуя против подтасованных выборов, мы не знаем, будут ли эти акции протеста подавлены властями, мы не знаем, когда в этой стране произойдет смена режима. Но мы должны отмечать и приветствовать пробуждение гражданской активности людей после долгого оцепенения — «зимней спячки» страха».

    Вряд ли стоит комментировать «перлы», вроде «джинсы — символ стремления видеть свою родину демократической страной, неотъемлемой частью Европы и мирового сообщества в целом». Исходя из этой логики, активисты АКМ, НБП и КПРФ, приходящие на свои мероприятия в джинсах, стремятся видеть свою Родину «частью Европы и мирового сообщества». Впрочем, как уже говорилось, статья написана для западного обывателя — исключительно тупого и манипулируемого в основной своей массе.

    Гораздо интереснее то, каким представляет автор статьи общую атмосферу «тоталитаризма и страха» в столице Белоруссии. Террор, «милицейские дубинки и щиты ОМОНа», «внутренние войска, в советском духе разгоняющие демонстрацию», «избиение» одного оппозиционного кандидата, «препятствие другому выступать на митинге» и прочие «ужасы» (4.1, 14.1, 14.4, 14.6, 14.7, 25). «Пропадающие без вести оппозиционеры», которых, «по словам экспертов не менее 100» (паразитирование на авторитете, 7.2 — каких «экспертов»? Откуда они, кто такие? Кто им гранты оплачивает? И насколько они объективны?)…

    Автор приплела сюда, для пущего «кошмара», «давящую, серую, монументальную сталинскую архитектуру» и даже погоду: небо пасмурно. Манипулятор использует любые приемы, лишь бы вызвать у читателя ощущение тревоги, страха и безысходности. Такая технология часто используется в Голливуде. Стоит вспомнить, как в экранизации трилогии Толкиена показаны страна хоббитов — яркие и жизнерадостные краски; страна эльфов — краски более однотонные, но не мрачные, а романтические. И Мордор, где все краски мрачные, мертвенные и однотонно-угнетающие.

    В рассматриваемой статье так же используются все приемы, лишь бы убедить читателя, какой кошмар творится в Белоруссии.

    Замечу, что тот, кто бывал в современной Белоруссии, читает эти «страсти-мордасти» со смехом. К примеру, пишущий эти строки в течение почти двадцати минут в сквере в центре Минска слушал, как ребята-студенты рассказывали анекдоты «про Луку». Дождаться «тоталитарных карателей» не удалось: у ребят кончилось пиво и они уныло побрели к ближайшей остановке…

    В другой раз автор книги был искренне изумлен, когда в ответ на вопрос молоденькой и симпатичной продавщице в газетном магазинчике (кстати, государственном) «девушка, а у вас оппозиционная пресса в продаже есть?», он услышал: «Да, а какую вам газету? Их у нас много!» Выбор и впрямь оказался впечатляющим. Причем во всех оппозиционных изданиях про Президента Лукашенко было написано такое, за что и в Москве, и в Киеве (не говоря уж про «розовый Тбилиси»), если бы там продавались газеты с оскорблениями местных президентов, магазин просто закрыли бы. Такой вот «звериный оскал тоталитаризма»…

    Вернемся к статье американской журналистки. Использование всех ее приемов преследует главную цель — создать из Белоруссии образ несчастной страны, изнывающей под гнетом кровавого диктатора. Создающийся манипулятором образ должен быть совершенно однородным; все, что относится к неугодной Вашингтону политической системе представляется как исчадие зла, нечто абсолютно отрицательное. И, как следствие, подлежащее уничтожению (приведенный вывод, 9: раз плохое, недемократичное, «не как у нас», «плохие парни» — нужно уничтожить); подготовка американского общественного мнения к одобрению вмешательства во внутренние дела Белоруссии есть главная цель такого рода материалов.

    Одновременно все, что настроено в Белоруссии «против диктатуры», выставляется в однозначно положительном свете. Разумеется, не упоминаются ни воровство «антилукашенковской оппозиции» («сияющее обобщение», 13.2), не ее абсолютная продажность. Никто и не скрывает, что она живет исключительно на траншах западных спецслужб; все к этому уже привыкли. Но об этом как раз не говорится — эта информация манипулятором опускается (специально подобранная информация, 14.6).

    С помощью такой технологии навешивания соответствующих ярлыков у читателя должно быть создано соответствующее представление о ситуации в Белоруссии, раскладе политических сил и вообще — «кто есть кто», кто там «злой», а кто «хороший парень».

    Вот пример «демонизации», используемой в дискуссии.

    Передача «Времена» с Владимиром Познером», эфир 29 января 2006 года. Обсуждается недавнее решение Парламентской ассамблеи Совета Европы признать преступными все коммунистические режимы в истории.

    Ведущий, В. Познер, задает вопрос: «… Но я бы вам хотел задать для начала два вопроса, которые всех должны интересовать. Первый: почему спустя 15 лет ПАСЕ ставит этот вопрос [о признании коммунистических режимов, в том числе СССР, преступными]? И второй: почему на самом деле это вызывает такую негативную реакцию у представителей новой России?»

    Отвечает публицист либерально-проамериканского толка А. Кабаков:

    «А. Кабаков: Меня меньше всего интересует вопрос, почему именно через 15 лет. Но меня очень заинтересовало то, что сказали Геннадий Андреевич [Зюганов, говоривший о левых тенденциях в мировой политике] и Александр Андреевич [Проханов, утверждавший, что в мировой политике доминируют либеральные тенденции]. С Геннадием Андреевичем я согласен, все дело в покраснении мира. Все дело в том, что происходит в Латинской Америке, все дело в том, что, на мой взгляд, происходит и в Европе, где тоже абсолютно налицо полевение. И в этом смысле я не согласен с Александром Андреевичем. Никакой экспансии либерализма в последнее время нет, а есть, на мой взгляд, серьезнейший кризис либерализма. Но именно поэтому, я думаю, сейчас и своевременно поставить вопрос о преступности, нигде не сказано, Советского Союза, советской власти, сказано — тоталитарных коммунистических режимов. И то, что сейчас происходит на южноамериканском континенте, когда выступают такие фигуры, как Уго Чавес, например, именно это навело на мысль инициаторов резолюции. Я не знаю кого, меня, например, наводит на мысль, что если сейчас не напомнить о том, чем это кончается, то этим и кончится. Вы понимаете, о чем я говорю, да?

    Ведущий (В. Познер): Я понимаю.

    А. Кабаков: Если не напомнить о том, что коммунистическая идеология, которая создала коммунистические режимы, рано или поздно через эти режимы приходит к тоталитаризму и, следовательно, к преступной организации общества, то все пойдет дальше. Уго Чавес будет восприниматься именно так, как он воспринимается — борцом за свободу».

    В данном случае не имеет смысла рассматривать интереснейший момент: два виднейших левых идеолога — Зюганов и Проханов — говорят вещи, принципиально противоположные. Важно, что Кабаков сознательно ставит знак равенства между «тоталитаризмом», «коммунизмом» и «преступной организацией общества». Уже в выстраивании этой смысловой цепочки (одно утверждение автоматически следует из другого) применяется использование допущений как аргументов (10), «лукавые термины» («тоталитаризм», «преступная организация общества» — 15.1) и навязывания жертве своего мнения (манипулятор даже не оговаривается, что кто-то может считать иначе, например, что в России, благодаря либеральным реформам «организация общества» как минимум не менее преступная, нежели в СССР четверть века назад — 26). Здесь также присутствует еще и «кретинизация» вопроса (5.3). В одну «кучу», именуемую им «коммунизмом», манипулятор пытается свалить столь разные явления, как советский «коммунизм» (если кто забыл: «коммунизм» в СССР декларировался как цель, которая так и не была достигнута), «коммунистическую идеологию» «красных кхмеров» Пол Пота, которых успешно били и свои, кампучийские, и вьетнамские коммунисты, и националистический «социализм» КНР.

    Главное же, что добивается манипулятор подобной трактовкой вопроса, — навесить на «коммунистические» идеологии однозначно отрицательный ярлык, придав им облик исчадий ада. Это типичная «демонизация»: сваленные, как отмечалось, в одну «кучу» разнородные политические и даже культурно-цивилизационные течения объявляются чем-то одним «нехорошим», заслуживающим осуждения.

    Манипулятор, правда, пытается найти лазейку, чувствуя логическую нестыковку: «нигде не сказано, Советского Союза, советской власти, сказано — тоталитарных коммунистических режимов». Этим он стремится вывести из обсуждения пример СССР, который ни один нормальный человек не назовет преступным (что — и Гагарин тогда «преступник»?!). Однако это — ложь прямая (18.1): сама по себе резолюция ПАСЕ действительно не содержала ЮРИДИЧЕСКИ оформленных претензий в адрес СССР-России. Однако инициаторы этой резолюции, «страны Балтии» и Польша, вряд ли стали бы выдвигать претензии к столь «близкой» к ним полпотовской Кампучии. А вот «вина» СССР у них стала уже дежурной темой.

    Таким образом, «уходя» от детализации и объяснений, манипулятор вешает на ВСЕ «тоталитарные коммунистические режимы» ярлык «абсолютного, необсуждаемого зла».

    Сюда же он приплел такого типичного «тоталитарного коммуниста», как Уго Чавес. Это объясняется тем, что для человека ортодоксально европоцентристского, «американоцентристского» всякий, кто не принимает навязываемый евро-американской Системой порядок действий, является опасным бунтовщиком и потенциальным «чудовищем»-коммунистом.

    13.2. Навешивание положительных ярлыков («Сияющее обобщение»)

    Подробное описание

    Данный случай — полная противоположность предыдущему. В задачу манипулятора входит идеализация предмета манипуляции. Для этого рассматриваемому предмету приписываются несуществующие положительные качества или гипертрофируются крайне несущественные имеющиеся. Все, что имеет или может иметь отношение к предмету манипуляции и может выставить его в лучшем свете перед реципиентом, подбирается, суммируется и выдается как наиболее характерные и типичные его особенности.

    Все отрицательные качества, наоборот, тщательно скрываются и объявляются либо абсолютно не свойственными рассматриваемому предмету манипуляции, либо исчезающе мелкими величинами, либо «происками врагов» предмета манипуляции, которые задались своей целью «опорочить его честное имя».

    В результате жертва манипуляции видит перед собой образ, близкий к идеальному, эдакий ангел во плоти. Задача манипулятора — сделать так, чтобы жертва стала относиться к предмету манипуляции максимально хорошо, с симпатией и одобрением. Конечной целью этого является добиться непротиводействия со стороны реципиента процессу реализации планов манипулятора, если они связаны с усилением, развитием или повсеместным установлением предмета манипуляции.

    «Сияющее обобщение» используется манипулятором при необходимости предмет манипуляции (некую политическую или культурную «силу») выставить в максимально выгодном свете. Это может быть в том случае, когда аудитории (жертве манипуляции) предлагают некий новый «ориентир», на который «стоит равняться», брать его за пример и как следствие — менять неудобный манипулятору стереотип поведения на тот, который манипулятору удобен (и опасен для жертвы). Так было в период конца 80-х — начала 90-х годов XX века, когда «западный образ жизни», «капиталистическую организацию труда», «маленькую и удобную безработицу» представляли лучшим вариантом организации социально-экономических отношений внутри государства. Манипуляторы тогда создавали у западного общества устойчивый имидж «потерянного [нашим народом] рая на Земле» — дескать, там ВСЕ настолько хорошо, что лучше и быть не может! О недостатках, разумеется, умалчивалось…

    В результате наше общество, обманутое манипуляторами, позволило уничтожить свои собственные научные, технические и промышленные достижения, рассчитывая, что после этого мы станем «жить и работать, как на Западе». Результат очевиден: «западное великолепие» к нам так и не пришло, а потери в результате рыночных реформ оказались поистине чудовищны.

    Другим подобным примером может служить раскрученная кампания по созданию у советских «правозащитников» имиджа «святых», людей, самоотверженно боровшихся исключительно за то, чтобы всем в стране было хорошо, никто не страдал от «государственного тоталитаризма». И уж, конечно, никаких не «агентов Запада» — это особо подчеркивалось манипуляторами, высмеивались утверждения советских органов безопасности о том, что «диссиденты» сотрудничают с вражескими спецслужбами. Создавались мифы о «пытках» «диссидентов» при Брежневе, о том, как «Новодворской вводили жидкий кислород под кожу». В качестве высшего зла преподносились действия Советских властей, отправлявших «правозащитников» в сумасшедшие дома. Таким образом, у ВСЕЙ «плеяды» антисоветских диссидентов был создан имидж бескорыстных мучеников, живущих — вовсе не на деньги вражеских спецслужб — одной только заботой: «дать людям свободу».

    В обоих этих случаях у каждой из двух общностей («американский» образ жизни и хозяйствования и диссидентское движение внутри СССР) манипуляторами был создан единый, целостный, обобщающе-положительный имидж. Это были примеры «массированного», системного использования данного приема, одновременно с созданием заданной информационной атмосферы (25), лжи прямой (18.1) и специально подобранной информации (14.6).

    Вот пример более локальный, непосредственное высказывание манипулятора, построенное на использовании этого же приема. С корреспондентом «Сегодня» А. Астаховой беседует председатель Фонда А. Сахарова, «известный российский правозащитник Е. Боннэр», рассказывающая, какое хорошее, сильное и, главное — перспективное (а вовсе не выкинутое на помойку истории) в РФ сейчас «правозащитное движение»:

    «А. Астахова: Сейчас часто говорят о том, что правозащитники разобщены, что они не в состоянии формировать общественное мнение.

    Е. Боннэр: Эти разговоры я слышу уже 30 лет. Но это не так — версия, что диссиденты никого не представляют, несостоятельна. При всех сложностях, трудностях, апатии населения сейчас у нас развиваются и работают сотни правозащитных организаций. В сложившейся ситуации их влияние наверняка будет расти. «Мемориал», Хельсинкская группа, группа «Гражданское достоинство» и другие — все они имеют региональные отделения. Почти всегда и в любой стране кажется, что правозащитная работа на уровне человека не идет, но это только кажется. Показатель этого — готовящийся съезд правозащитных организаций.

    А. Астахова: Диссидентское движение объединяло людей самых разных убеждений — от коммунистов до баптистов. Есть ли база для широкого правозащитного движения в сегодняшней России?

    Е. Боннэр: Особенностью диссидентского движения была терпимость к взглядам других и общая направленность на защиту каждого человека. Думаю, что такая же база есть и у современных правозащитников — это Всеобщая декларация прав человека».

    В данном случае, кроме прямой лжи («Особенностью диссидентского движения была терпимость к взглядам других», 18.1: попробуйте подискутировать с «правозащитниками» о том, что их «правозащита» исключительно избирательна и ВСЕГДА направлена, в конечном итоге, на ослабление российской государственности и уничтожение России как сильного, удобного и безопасного для жизни простых людей независимого государства…) и подмены понятий «готовящийся съезд правозащитных организаций» — мало ли кто и на чьи деньги собирается на «съезд»? Какое отношение тусовка получателей транснациональных грантов имеет к «единству» и «поддержке в обществе»?!), главный упор сделан именно на «сияющее обобщение». Манипулятор (Боннэр) убеждает аудиторию, что «правозащитное» движение сильно, сплоченно и пользуется поддержкой в обществе. Пользуется — причем ВСЕ и ВО ВСЕМ обществе.

    Любой человек, более-менее знающий ситуацию на «общественно-политическом поле» России сегодня, поймет: «правозащитники» если у кого и пользуются «поддержкой и уважением» внутри России — то только у них самих да у либерально настроенных «россиян» (последних немало; как минимум несколько процентов из всего населения…).

    Но путем прямой лжи, как уже отмечалось, Боннэр пытается создать видимость «силы» и «мощной электоральной базы» у этой «правозащитной» тусовки. Совершается типичное «сияющее обобщение»: поддержка у незначительных (по количеству — но не по финансовой силе и влиянию) слоев в России выдается ею за серьезную поддержку в обществе. Таким образом, она пытается скрыть тот факт, что «правозащитное» движение отринуто и простыми людьми в России (у них весь этот паноптикум «правозащитников» давно уже вызывает те же эмоции, что зрелище гей-парада у нормальных людей…), и российской властной бюрократией, которая, использовав «правозащитников» полтора десятка лет назад, выбросила их, как использованную вещь, за ненадобностью.

    Впрочем, что взять с «правозащитников»? Это больные люди, «свет погасшей звезды», «вышедшие в тираж» и отрабатывающие свое содержание антироссийской деятельностью. Гораздо интереснее позиция тех политических сил, прямыми «концептуальными» предшественниками которых были вненациональные революционеры-разрушители, инициировавшие разрушительные процессы в России начала XX века. Олицетворением таких стал Л. Троцкий, наиболее яркая фигура из плеяды космополитических революционеров, ставивших своей целью «мировую революцию» и построение некоего «всемирного царства свободы» (последнее — в сугубо талмудической трактовке). Для этой когорты «пламенных революционеров-ленинцев» наша страна была не целью, а средством достижения более глобальной цели — «мировой революции». И, исходя из этой логики, она должна была стать «дровами» для «пожара мировой революции» («мы на горе всем буржуям мировой пожар раздуем!»).

    Логика событий, по которой победу в противостоянии космополитических революционеров-коммунистов и большевиков-«почвенников» во главе со Сталиным, заставляет сегодня потомков первых всячески очернять и поносить последнего. Собственно, это одна из основных причин, по которой демонизируется образ Сталина. Ему не могут простить, что он вначале перехитрил космополитичных революционеров — предшественников Горбачева, Ельцина, Чубайса и Немцова, пробившись из низов большевистской верхушки вверх. А потом и вовсе отправил в лубянские подвалы Бухариных, Якиров, Тухачевских и Ягод, не дав им устроить катастрофическую перестройку на полвека раньше. С точки зрения прозападных либералов это — высший смертный грех, коему прощения нет и быть не может.

    Вот пример такой сегодняшней позиции, когда «ленинская гвардия первого разлива», космополитичная, чуждая России группировка революционеров, не принимавших и не переваривавших все русское, представлена в виде «рыцарей без страха и упрека». Эдаких «святых борцов», чистых, честных и добрых людей, которых пожрал вырвавшийся из подземелья страшный демон. Статья в белорусской оппозиционной газете «Народная Воля» № 43 от 2005.03.05:

    «Чудовищная жестокость при проведении репрессий 1937–1938 гг. (да и в последующие годы) ни в какой мере не может быть целиком объяснена какими-то восточными чертами характера И. В. Сталина, садизмом его самого и исполнителей (от Ягоды — Ежова — Берии до рядовых следователей) и т. п. Объяснение этой жестокости целиком лежит в характере целей, каковые реализовывались в ходе этих репрессий.

    Репрессии были направлены прежде всего и главным образом против истинных и честных коммунистов. Именно они составляли главную угрозу «культу личности». Многие из них прошли через допросы царских следователей, прокуроров. При нормальной следственной процедуре (даже при тех относительно умеренных формах давления на подследственных, которые применялись в 20-е — начале 30-х годов) они никогда не приняли бы сочиненную для них следователями версию их страшной вины. Их надо было «подвести» к смертному приговору, а за одно только скептическое отношение к И. В. Сталину (да и оно ведь было далеко не у всех) расстреливать было нельзя.

    Поэтому оставался только один путь: «выколотить» из них любые, самые фантастические признания — в терроре, шпионаже, сознательном вредительстве и т. п. — и при этом сделать их существование в тюрьме таким страшным, чтобы они сами согласились и на эти признания, и на следовавшую затем неизбежную смерть.

    Никакое гестапо не могло поэтому сравниться по жестокости и изощренности пыток со сталинскими следователями.

    В гестапо надо было заставить признаться в действительно имевшей место вине перед Третьим рейхом, назвать действительных соучастников борьбы с гитлеризмом. В НКВД надо было заставить людей сознаться в том, чего заведомо не было и быть не могло. И что ничего этого не было, следователи знали лучше, чем подследственные.

    Никаких преступлений — ни террора, ни шпионажа, ни диверсий, ни тайных контрреволюционных организаций и т. п. — не было. Были люди, которых по требованию И. В. Сталина сочли нужным во что бы то ни стало уничтожить. Но при этом на всякий случай надо было соблюсти формальности — вменить им придуманные следственным аппаратом преступления, за которые их можно было бы уничтожить «на законных основаниях».

    В этой статье, используя гипертрофированно-эмоциональные оценки, автор статьи создает у всех, попавших под маховик репрессий, образ людей абсолютно невиновных и полностью положительных.

    Вряд ли стоит оговариваться, что при репрессиях могли пострадать невинные. Это понятно; невинные тоже оказывались в числе жертв. И это трагедия. Гибли даже те, кто создавал теоретические, концептуальные основы «русского социализма», являвшегося логическим развитием всей многовековой истории Руси-России. Шла жестокая война, и, как на каждой войне, под огонь своей артиллерии могли попасть и свои же военнослужащие. Подобная неизбежность глубоко трагична, это же не значит, что по этой причине армия не должна вести войну, уничтожая врага и защищая свою страну! Однако главное, что представляли из себя «репрессии» — это борьба космополитичной, антироссийской по сути генерации революционеров (как раз тех, о которых сожалеет автор рассматриваемого материала) и русских большевиков, создавших в итоге великую державу СССР и давших миру улыбающееся лицо гуманистичного сверхчеловека Ю. А. Гагарина. Первые проиграли и не смогли «сдать» Западу СССР в 30-х годах прошлого века, как это удалось спустя полвека их последователям. В жестокой войне выиграли вторые — и первые были уничтожены. Финальный этап схватки с последующей расправой и стали теми «репрессиями», которые мы все знаем. Кстати, не стоит думать, что, победи «космополитичная» группировка, она обошлась со своими оппонентами гуманнее: жестокость Троцкого, Якира, Тухачевского и Ягоды известна всем и давно стала нарицательной…

    Таким образом, из приведенного отрывка мы видим, как автор, противопоставляя Сталина (и его «команду») и «революционеров-космополитов», пытается создать у последних положительный имидж, приписывая всем им исключительно положительные качества.

    13.3. Навешивание групповых ярлыков (приписывание группам безоговорочных свойств, «групповое обобщение»)

    Подробное описание

    В рассматриваемом случае манипулятор производит предельное, зачастую доходящее до гротеска и полного искажения, упрощение качеств различных групп (социумов, общественно-политических движений, общественных систем и пр.). То есть приписывает этим группам какие-либо свойства, объявляя их доминирующими для каждой конкретной группы.

    Манипулятор умышленно «забывает», что любая группа не является однородной. В ней есть как положительные личности и течения, так и нейтральные, разноплановые и отрицательные. Сводить какое-либо сложное (особенно — новое по сути) групповое явление к упрощенной схеме нельзя, это является грубейшей логической ошибкой, влекущей крайне негативные последствия. Подобный подход не даст полной и достоверной картины. В результате сформировать правильное и разумное отношение к такому явлению (группе) будет невозможно.

    Цель манипулятора как раз в том и состоит, чтобы, упростив явление, навязать реципиенту свое собственное представление о данном предмете манипуляции. Для этого используется обобщение упрощенных качеств и приписывание каких-то отдельных, подобранных манипулятором качеств ВСЕМУ явлению (группе). На это явление распространяется качественная характеристика либо вовсе ему не свойственная, либо свойственная отдельной, незначительной (а зачастую — отторгаемой) его части. И такая характеристика объявляется манипулятором «присущей» всему групповому явлению.

    «Групповое обобщение» может преследовать цель как улучшить образ «группы», так и «демонизировать» его, в зависимости от отношения манипулятора к данной группе.

    Приписывание обсуждаемым группам безоговорочных свойств (в том случае, когда эти группы являются предметом манипуляции) — прием достаточно старый и весьма грубый. Так, на заре т. наз. «перестройки» словечком «совки» именовали всех, кто жил полностью в культурном, морально-правовом и социальном поле, декларируемым Советской властью позднего периода. Проще говоря — всех тех, кого более-менее устраивала «та» жизнь и кто не хотел менять ее на «прелести» «цивилизованного» общества.

    Создав обидное прозвище «совок», «по умолчанию» обозначавшее туповатого, «нецивилизованного», ленивого, косного и вороватого «советского человека», прозападно настроенные «интеллектуалы» создавали у самих себя и у всех, не приемлющих советский образ жизни и советский строй, положительный образ. Тут использовалась целая «икебана» приемов манипуляции сознанием: кроме приписывания группам безоговорочных свойств, здесь и осмеяние как разрушение, 3.1, и негативизация как разрушение, 4.1, и создание новых мифов, 11.2, и «лукавые термины», 15.1, и ложь прямая, 18.1.

    Вот еще пример использования такого приема — статья Ю. Луканова «За что мне любить донбасян?», опубликованная информационным ресурсом «УП» 23 декабря 2004 года:

    «Виктор Ющенко призывает нас любить донбасян. Я, понятное дело, понимаю, что он, как гипотетический глава государства, должен любить всех своих сограждан — богатых и бедных, умных и глупых, интеллектуальных и дурноватых.

    Я понимаю, что с точки зрения политической корректности он полностью прав. Но вот уже с месяц у меня внутри засело какое-то мерзкое создание, которое чихать хотело на мою профессиональную беспристрастность, и ставит не менее мерзкий вопрос: Ющ пусть себе любит донбасян, так как ему это по будущей должности надлежит делать, а ты здесь при чем? Правда, политкорректный профессионал во мне тут же исправляет, что речь идет не столько о жителях соответствующего региона самих по себе, сколько о носителях определенных обычаев. А вышеупомянутое мерзкое создание ехидно улыбается и напоминает, что эти обычаи присущи весьма многим жителям региона.

    И в самом деле: а почему я должен любить людей, которые на голом месте, без каких-либо аргументов предъявляют обвинение нелюбимым им политикам в фашизме и в то же время сами исповедуют фашистские принципы? Да-да, я не оговорился — на Донбассе основан режим, который большей мерой напоминает творение бесноватого фюрера. Правда, режим этот имеет не национальный, а региональный оттенок и большей мерой носит карикатурный характер.

    Хотите убедиться? Давайте сравним. В Германии 30-х годов прошлого столетия из всех средств массовой информации, надежно контролируемых одной партией, пропагандировалась идея национального превосходства. На Донбассе с приходом к власти Виктора Януковича образовали под контролем малюсенькой группки людей своеобразный информационный зонтик.

    Все тамошние СМИ с подачи властьимущих начали вкладывать в голову донбасянам идею регионального превосходства. Результатом стало то, что жители региона свято верят, что они являются самыми крутыми и кормят всю Украину. Донбасяне регулярно рассказывали мне, что если бы не перечисляли столько денег на пропитание особенно Западной Украины, то они бы жили значительно богаче, чем сейчас.

    Тем временем, как и при фюрере, все сферы жизни на Донбассе контролируются именно этой небольшой группой людей.

    Можно сделать смелое предположение, что и главные прибыли оседают именно в их карманах, а не в госбюджете Украины. Правда, фюрер в этом плане был более практичен: он не разрешал грабить государство.

    В Донецке вы можете встретить признаки культового мышления, которое присуще фашизму и другим тоталитарным режимам. А именно вы увидите прижизненные памятники прыгуну с шестом Сергею Бубке и певцу Иосифу Кобзону.

    Сразу подчеркиваю: я признаю заслуги этих людей и ничего не имею против них. За исключением разве того, что ходят настойчивые слухи, будто выдающийся певец советской эпохи имеет украинский паспорт вопреки украинскому законодательству.

    Но прообразы этих памятников, слава богу, живы и здоровы — и пусть себе дальше живут во здравии. Но напряжем память и припомним, где ставили памятники живым людям.

    Правильно, это было в фашистской Германии, а также в коммунистическом СССР при Сталине и в эпоху позднего маразма этого государства, когда увековечивали живых дважды Героев Социалистического Труда и Героев Советского Союза.

    Я даже фотку видел, где вечной памяти Леонид Ильич Брежнев, который имел, если не ошибаюсь, пять звездочек, стоит возле собственного бюста. И, ясное дело, подобные монументы радовали глаз граждан античной Римской империи в те эпохи, когда там властвовали тираны. А именно в тираниях властьимущие стремились воспитывать у своих подчиненных граждан культовое мышление.

    Надежному мужику Виктору Януковичу в Донецке пока что ничего такого не поставили. Но мой коллега-телевизионщик рассказал о том, как он его увидел впервые. Это случилось на фестивале «Золотой скиф» в Донецке, когда нынешний кандидат в президенты еще занимал там должность областного главы.

    Он вышел на сцену во время церемонии закрытия. Выступил с речью. Потом взял на руки маленькую девочку, которая вымолвила в микрофон: «Спасибо Виктору Федоровичу за…» Как вы думаете, за что? Вы удивительно догадливы: «За детство счастливое наше».

    Как-то я поделился этими своими соображениями в присутствии знаменитого Леся Подеревьянского. А он потом сказал: «Мне нравится, что там на Донбассе есть такое. Это очень своеобразно». А я себе подумал: «Еще бы! Я бы удивился, если бы Лесю это не понравилось. А где же еще он будет искать прообразы для своих пьес?» Эстетичным воплощением отношений, которые сложились на Донбассе, является выступление госпожи Людмилы Янукович на митинге в Донецке, когда она рассказывала об американских валенках. Я слышал о ней много хорошего. Она якобы от всего сердца помогает беспризорным детям, опекает детские дома.

    Как сказал о ней ее муж (кстати, чуть ли не единственный момент во время дебатов, где он был искренним и соответственно вызвал сочувствие), она простая, добрая женщина, с которой он прожил тридцать лет. И она в самом деле вызывает симпатию, пока не выходит в публичную сферу. Она там настолько же неадекватна, насколько неадекватны те донбасянские отношения современному демократическому обществу.

    Все люди имеют право жить так, как они хотят. Если донбасянам нравится такая их жизнь, то и пусть себе. И я никогда не стал бы писать о них эту хамскую статью, если бы не один момент: они хотели этот свой образ жизни навязать мне.

    Не только Янукович и его патроны из администрации президента Кучмы. А и десятки тысяч или даже сотни тысяч донбасян, которые специальными поездами и автобусами ездили страной и голосовали по открепительным талонам по несколько раз. Тем временем дома за них также голосовали и бросали бюллетень сами догадываетесь за какого кандидата.

    Но и это не самое страшное.

    Произошло так, что я имел возможность общаться где-то с двумя десятками жителей региона, которые или сами принимали участие в фальсификациях, или знают людей, которые этим занимались. Лишь один-два из них сознают реальное содержание таких действий. Остальные считают, что ничего гадкого не произошло, и я просто не уважаю их выбор.

    Так вот, стоит вопрос: почему я должен любить людей, которые делают преступление и считают, что делают все правильно? При Советском Союзе была определенная национальность, о тупости, упрямстве и хамстве которой рассказывали анекдоты. Не называю этот народ, так как не знаю, такие ли черты в самом деле ему присущи. Но могу констатировать: в Украине место героев таких анекдотов могут занять донбасяне.

    О них уже рассказывают кое-что не весьма приятное.

    Если так пойдет и дальше, то процесс этот будет сложно остановить. И виновны в этом будут не какие-то там бандеровцы из Западной Украины, которых на Донбассе, сами не осознавая почему, люто ненавидят (при этом называют их бендеровцы, будто как от Остапа Бендера), а исключительно сами донбасяне. Ведь они дают роскошный материал для анекдотов.

    Я сознательно придумал слово «донбасяне». Это не столько принадлежность к территории, как соответствующий способ мышления, который сложился на этой территории. Я встречал там также людей, которые разве что в страшном сне могли бы фальсифицировать выборы.

    Я встречал людей, которые хорошо сознают весь ужас того, что у них происходит. Таких я называю однозначно — «донбасцы» или «дончане». Я им пожимаю руку и говорю, что они мои приятели. Независимо от того, за кого они голосуют».

    Чтобы понять основной замысел статьи, зачем она вообще была написана, нужно взглянуть на дату публикации. Это самый пик «оранжевого» безумия на Украине, когда, отрабатывая зарубежные гранты, прозападные интеллектуалы громили в своих СМИ все, что, так или иначе, могло помешать противозаконному захвату власти группировкой Ющенко — Тимошенко. В статье, при помощи большого набора приемов манипуляции (приводить их все долго; читатель это может сделать сам) информационный удар наносится по всем: по жителям восточных регионов Украины, в первую очередь однозначно пророссийского Донбасса, по Януковичу, по символам советской эпохи, по тем, кому омерзительны прозападно-фашистские «тренды» в западноукраинском обществе. И даже по жене кандидата в президенты. Главное, что стремится достичь манипулятор — представить все, так или иначе антизападные, пророссийские силы, как силы тупых, ограниченных, «зверски-недемократичных», отсталых людей. Они стремятся в прошлое, хотят вернуться «в тоталитаризм», не понимают благодати демократии, которая им на головы свалилась. Они, тупые, такого счастья не могут по достоинству оценить, и поэтому они еще более тупые, чем кажутся на первый взгляд. Они такие тупые, что скоро, ВЕРОЯТНО, о них станут рассказывать анекдоты (использование допущений, 10). Таким образом, ВСЕ восточно-украинские сторонники Януковича, объявляются a priori тупыми и нецивилизованными. Проводится четкая параллель: если ты с Восточной Украины и сторонник Януковича — то ты как раз такой дурак-«донбасянин» и есть. «Цивилизация» и «демократия» не для твоего рыла…

    Теперь пример из западного источника. Статья «Россия, страна лагерей и тюрем» в немецком издании «Suddeutsche Zeitung», автор Соня Цекри.

    «В России преступность уже является частью культуры: каждый четвертый россиянин имеет опыт пребывания в тюрьме, и путь туда короток, почти как нигде в мире. Люди в России, с издевкой говаривал сталинской нарком Николай Ежов, делятся на две категории: на тех, кто уже сидит, и тех, за кем следят и кто тоже сядет. С тех пор прошло 70 лет, палач Ежов уже давно стал жертвой своей собственной паранойи, но путь в тюрьму в России все так же короток, почти как нигде в мире. Свыше 90 % всех уголовных дел — будь то кража бутылки водки или курицы — заканчиваются обвинительным приговором. Судьи и прокуроры с их жалкой зарплатой, воспринимающие оправдательный вердикт как ущемление чести своего мундира, выносят более суровые приговоры, чем в любой другой стране Европы. Что касается лишения свободы, то в среднем это 5,2 года. Только в Америке на душу населения приходится больше заключенных, чем в России: каждый 4-й россиянин-мужчина сегодня уже имеет опыт лишения свободы. Как сказал Валерий Абрамкин из Центра содействия реформированию уголовного права, «по некоторым данным число таких лиц составляет даже одну треть, однако это уже преувеличение».

    «Страна превращает себя в казарму, исправительную колонию под названием Россия» — так писал писатель Анатолий Приставкин, который рассматривал при Ельцине в Комиссии по помилованию дела убийц и насильников.

    Переполненные камеры, эпидемии туберкулеза и ВИЧ инфекции, вши, жестокое обращение с заключенными и убийственная лагерная иерархия. Короче говоря, все ужасы российской системы исполнения наказаний являются наследием той традиции наказаний, которая зародилась задолго до большевиков и насчитывала многие поколения еще до того, как врач Антон Чехов с возмущением сообщал о бичевании заключенных на тюремном острове Сахалин. Эта традиция осталась и после исчезновения Советского Союза. За последние три-четыре года кое-что улучшилось, но в тюрьме Льгов на юге России жестокое обращение с заключенными и переполненные камеры стали настолько невыносимы, что сотни заключенных из протеста нанесли себе ножевые ранения и предупредили российскую группу «За права человека» об опасности возрождения «советской системы ГУЛАГ». Возможно, это преувеличение, хотя бы потому, что масштабы экономической эксплуатации стали сегодня более скромными. Но осталось противоречие между численностью заключенных и ненавистью к ним, между вездесущностью лагеря и его игнорированием, приводящее к тому, что жертвы ГУЛАГа даже спустя десятилетия продолжают молчать. И поныне, как говорит Приставкин, неприязнь к заключенным распространяется даже «на тех, кто пытается напоминать о несчастных, сидящих в тюрьмах». Но из культурного подсознания уже невозможно убрать преступный элемент. Более того, лингвист Алексей уже давно видит мир уголовников — современный, престижный и прибыльный — моделью всего общества: «Наши любимые эстрадные артисты поют песни на блатном жаргоне, писатели пишут в таком же стиле целые романы, тысячами выходят фильмы об уголовном мире». Преступный мир просочился в язык — это «блатная феня», блатной жаргон. Не жизнь — тюрьма, тюрьма в голове. Зона уже давно стала стилем жизни, «а мы, честные, правильные обыватели и законопослушные граждане, привыкли видеть себя в роли благородных бандитов, угнетенных жертв и бесстрашных жителей испещренных татуировками трущоб».

    При том, что в статье немало сказано справедливых вещей (например, общее ухудшение ситуации как в стране и в целом, и в пенитенциарной системе в частности, в результате «реформ»), она успешно выполняет задачу создания у западной аудитории имиджа России как страны сплошных лагерей, тюрем, уголовников, страданий и невыносимых мук.

    Это достигается через расписывание всех вышеперечисленных негативных сторон сегодняшней «демократической» России (тенденциозный подбор информации, 14.6), паразитирование на употреблении гипертрофированных эмоциональных оценок (7.3) и авторитете «свидетельств» (7.2), «ассоциативной цепочке» (упоминание ГУЛАГа, 6). Западный среднестатистический читатель весьма восприимчив к такого рода приемам манипуляции. Люди на Западе столь же, если не более, манипулируемы, как и у нас.

    Зачем это делается? По России «цивилизованный мир» наносит удары с таким расчетом, чтобы максимально ослабить и, в конечном итоге, разорвать нашу страну на легкоуправляемые «независимые государства». Примерно так же, как был в свое время разорван и уничтожен Советский Союз. Сильная и целостная Россия способна эффективно отстаивать свои интересы и — в перспективе — вести политику, прекращающую ее разграбление «цивилизованными» колонизаторами при поддержке «туземной» компрадорской элиты. Для легитимации такой политики в своем собственном обществе и обеспечения поддержки общественного мнения в Европе, необходимо создать и постоянно поддерживать имидж России как «исчадия ада» («империи зла» нельзя — она уже уничтожена), тоталитарной недемократичной страны, население которой стенает от страшного гнета и только того и ждет, чтобы пришел кто-то «цивилизованный» в голубой каске и освободил его… Так уже были «освобождены» Югославия, Ирак. Ранее — СССР. Все они вначале объявлялись «странами изгоями», «тоталитарными режимами», и это обеспечивало оправдание уничтожения.

    Ведь никто не станет противиться уничтожению чудовища и изгоя. Тем более что речь идет вовсе не об уничтожении, а об освобождении страдающих от тоталитаризма и мучающихся от невыносимого отсутствия демократии и потому несчастных граждан этой злобной страны…

    Таким образом, рассматриваемая статья — один из элементов создания законченного имиджа России как страны-тюрьмы, где все поголовно сидят «в зоне» и ждут: когда же их освободят от такого кошмара? В заключение интересный пример из телесериала «Штрафбат». Этот предельно лживый фильм (о его вранье и манипуляции сознанием в этом фильме можно написать отдельную, весьма поучительную книгу) призван создать у зрителя стойкое убеждение, что войну выиграли одни только штрафники, подгоняемые выстрелами в спину заградительных отрядов. А Советская власть и НКВД заняты были только тем, чтобы а) затруднить победу над фашистами обычным людям, которые все поголовно ненавидят эту власть (и потому находятся в штрафных батальонах) и б) погубить как можно больше своих же штрафников — потому, что в НКВД почти все сплошь изверги и садисты, которых хлебом не корми — дай людей помучить.

    В заключительных кадрах фильма, перед титрами, на экране предстают списки штрафных частей — с указанием номера штрафного подразделения. Камера «отъезжает», и весь экран оказывается заполненным списком, причем номера частей так же уменьшаются, сливаясь в одно целое. Зрителю кажется, что штрафных частей было немыслимое, колоссальное количество. И они, таким огромным числом, и выигрывали войну. А всех нормальных и честных военнослужащих Советская власть загнала в эти части, чтобы последних было как можно больше. Ведь штрафников не жалели, их специально отправляли на верную смерть, экономя боеприпасы — об этом и рассказывает фильм.

    Как же обстояло дело с штрафными частями в реальности? Не станем утомлять читателя особенностями системы комплектования штрафных подразделений — как, например, отличием штрафной роты от штрафного батальона.

    При желании, подобную информацию легко найти. Вкратце необходимо, однако, отметить, что через штрафные подразделения за весь период Великой Отечественной войны прошло 1,24 % от всего личного состава Советской Армии. Как видно, это не то количество, которое «одно только и выиграло войну».

    Но откуда же тогда столько штрафных частей, показанных в конце фильма? Вот тут мы подходим к самому приему манипуляции, продемонстрированному авторами сериала «Штрафбат».

    Заполнившие экран номера штрафных частей есть номера ВСЕХ ШТРАФНЫХ ЧАСТЕЙ, СУЩЕСТВОВАВШИХ В ПЕРИОД Великой Отечественной войны и спустя некоторое время после ее окончания. Их сформировывали, расформировывали, создавали снова, формировали новые подразделения — это был постоянный действующий процесс. В каждый конкретный момент времени таких частей было отнюдь не так много. Например, в 1944 году среднемесячное количество штрафников по отношению к количеству личного состава Советской Армии составляло всего 0,42 %! А все номера частей, когда-либо существовавших, авторы «вывалили» через телевизионный экран на зрителя, забыв предупредить последнего, что в реальности в каждый момент штрафных частей существовало на порядки меньше.

    В данном случае, кроме навешивания групповых ярлыков, присутствует еще и ложь историческая (18.2), и тенденциозный подбор информации (14.6).









     


    Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Прислать материал | Нашёл ошибку | Верх