Загрузка...



Василий Щепетнёв: Ловцы мгновений

Любой монарх, заняв трон, среди неотложных, первоочередных задач не забывал запечатлеть себя для потомков, более того — для Истории. Лучшие художники королевства добивались чести перенести образ горячо любимого монарха на холст, затем наступала очередь инфант, эрцгерцогов, великих княжон и прочих членов Семьи.

За монархом тянулась и титулованная знать, что обеспечивало лейб-художникам стабильный доход. Важно было не упираться в реализм и выставлять заказчика в надлежащем ракурсе: плечи пошире, бюст покрупнее, глаза поярче, а всякие недостатки переносить на оборотную сторону профиля.

Зато столетия спустя потомки, развлекая гостей, могли показывать своих прапрадедушек, какого-нибудь Хьюго Баскервиля или Михаэля фон Дорна, что порой приводило к самым неожиданным результатам.

Знать второго, а то и третьего разряда обходились подручными средствами, художников брали попроще и подешевле, иногда даже из своих же крепостных, что и экономию гарантировало, а порой и прибыль давало: портретист обеспечивал потребности окрестных помещиков, у которых среди своих крепостных талантов кисти и холста не обнаруживалось. За портреты расплачивались то бурой свиньей, то саженью дров, то бочонком солёных огурцов, а иногда художника одалживали и просто по-соседски, даром. Что за портреты выходили из-под кисти доморощенных Веласкесов! Бездна экспрессии, смелость нескованного академическими установками таланта, зоркий народный глаз… В двадцатом веке черные искусстволюбы охотились за сельскими иконами. Думаю, сегодня портреты господ Свиньиных и Простаковых стоят никак не меньше артелеписных икон, только где их теперь найдешь, те портреты? А ведь, если покопаться, то и сыщется хоть что-нибудь.

Девятнадцатый век явил миру фотографию. Дагерротипы — это живопись для бедных, язвили художники, но и самые богатые люди не отказывали себе в удовольствии запечатлеться на бумаге научным способом: во-первых, быстро, не требовалось многодневных сеансов, во-вторых, можно было отпечатать сразу несколько портретов, послать и двоюродной тетушке, и троюродной племяннице, что, безусловно, способствовало укреплению родственных связей и, наконец, это выходило современно, созвучно эпохе. Что ещё важнее, фотографическое ателье "Шулейкин и сыновья" было открыто не только для дворян. Любой подданный империи, скопив необременительную сумму, мог осчастливить родню портретом, который бережно хранился в специальных альбомах или просто на стене в рамочке.

Со временем стен стало не хватать, особенно после изобретения моментальной фотографии и портативной фотокамеры. А когда стоимость «лейки» или «Смены» стала общедоступной, тут-то ящик Пандоры и распахнулся, и птички из него полетели стаями. Фотографировали все — поначалу горячо и вдохновенно, со временем тяга к кнопке остывала, но всё равно число фотоснимков становилось трёхзначным, а потом и четырёхзначным. Ни «хрущевки», ни «брежневки» на своих стенах вместить такое количество изотворчества не могли (а тут ещё подоспели ковры), да и фотоальбомы пухли не по годам — восьмой том "Хроники Багрова-внука", девятый, пятнадцатый… Но фотоальбомы — это у людей педантичных, большинство же собирали карточки как попало и куда попало. Повсеместное распространение пунктов проявки и печати только усугубило положение: теперь уже не нужно было запираться в темной комнате, составлять проявители, фиксажи — отдал плёнку, заплатил, и забирай, сколько нащёлкал.

И тут, как дар ангела — цифровая фотография. Никаких фиксажей, ни кислых, ни нейтральных. Никаких плёнок, маленькая флэшка вмещает тысячи кадров. Только щёлкнул — и смотри результат.

Ручеек фотодокументов превратился в полноводную реку. Философски настроенный человек выбрал бы из реки дюжину фотографий, а остальное направил бы на круговорот информации в природе. Но философски настроенных людей мало. Все эти бесконечные изображения младенцев на разных стадиях агуканья, кошечек, дачных домиков-домов-дворцов, Турции, Канары, Антарктиды ("Я и Везувий", "Я и Эверест", "Я и Гефсиманский сад") должны существовать вечно, словно рисунки Леонардо да Винчи или кумранские рукописи. Их хранят на дубль-винчестерах, переписывают на ДВД-диски, помещают в интернет-ячейки — и всё равно тревожатся: ну, как фотографии пропадут вследствие всемирного катаклизма или ещё какой незадачи.

В связи с этим я придумал (может, запоздало, как велосипед) новый гаджет, фотоаппарат "Всегда начеку".

Ведь что ценно в любительской фотографии? Не качество изображения (хотя год от году оно и растёт), не художественное решение композиции (тут дело хуже, куда гляжу, то и жужжу), а уникальность события, будь то столкновение самолета с небоскребом или посадка на Красную площадь «Сессны» с бедовым тинэйджером на борту. И хотя камеры теперь вмонтированы в телефоны, пока сообразишь, пока достанешь, пока нажмешь кнопку…

Фотоаппарат должен работать постоянно! В виде обруча-руматки (в честь Руматы Эсторского) на голове. Два широкоугольных объектива, один спереди, другой сзади, обеспечивают полный обзор, снимают ежесекундно и — что главное — передают изображение сразу на удаленный и трижды защищённый сервер, потому кража руматки бессмысленна.

Вот так с рождения до смерти каждый миг жизнь гражданина окажется запечатлён, отсортирован, сохранён.

И это дает такие перспективы, что я срочно ставлю точку — перевести дух.

(продолжение будет)


К оглавлению









 


Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Прислать материал | Нашёл ошибку | Верх