Загрузка...



Пропавший отчет: Заметки носатого вегугина

Автор: Владимир Гуриев

Обычно мы оперативно (иногда даже заранее) пишем о командировках (если не писать — чего ехали-то?), но у меня с последней поездкой прошлого года не задалось. В пресс-тур с Samsung ездили мы в ноябре, так что по возвращении случился Новый год, потом CES, потом по китайскому календарю, потом 23 Февраля, плавно переходящее в 8 Марта, потом школьные каникулы, и вот— апрель. Даже компьютер за это время мог бы сломаться. Что уж говорить о таком слабом вычислительном устройстве, как мой мозг. Так что полноценного двадцатипятистраничного отчета не будет. Сегодня я способен восстановить лишь самые яркие впечатления, которых, впрочем, набралось довольно много, так как в Корее я до сей поры не был.

Виртуальный роуминг

В Корее нет GSM. И это само по себе не плохо — в Антарктиде тоже, например, GSM нет, — если бы не иллюзорная возможность роуминга. Прямо в аэропорту можно, объяснившись жестами с прелестной туземкой, взять напрокат местный телефон, который понимает наши российские сим-карты. Это в теории. На практике же выясняется, что наши операторы с корейскими как-то не совсем договорились, потому что свой мегафоновский номер я подключить вообще не смог (хотя какие-то соглашения с корейцами у «Мегафона» есть). Абонентам «Билайна» тоже не повезло, а вот абонентам «МТС» устроили бесплатную лотерею: половина могла звонить со своего номера (приятная возможность, хоть и несопоставимая по своей полезности со стоимостью международного роуминга), тогда как другая половина могла принимать звонки. Мне рассказывали о людях, у которых связь работала в обе стороны, но сам я таких не видел и не знаю, кому они продали душу, чтобы этого добиться.

Космический кимчи

Когда речь заходит о корейской кухне, то первым делом вспоминается кимчи, самое известное местное кушанье. Это не кушанье даже, а национальное достояние. Для кимчи придуманы отдельные холодильники. Существует «космический» вариант кимчи, чтобы первый южнокорейский космонавт — если или когда такой появится — не испытывал ломки на орбите. В Сеуле есть Музей кимчи, чьи работники насчитали почти две сотни задокументированных способов приготовления острой капусты (а кимчи — это острая капуста и есть, причем я уверен, что непривыкшие европейские рецепторы вкуса способны поначалу распознать только три вида кимчи: острый, очень острый и пасть-порву). В более поэтически настроенных источниках (как, например, в корпоративном авиажурнале, который я листал во время перелета) упоминается о четырехстах способах приготовления кимчи.

Во время одного из прошлых пресс-туров русские журналисты, которых доброжелательные хозяева кормили исключительно корейскими народными блюдами, от отчаяния и с голодухи начали писать стихи, причем каждый стих (обыкновенно двустишие) завершался каким-то проклятием в сторону кимчи. Что-то типа «лучше кушать кирпичи, чем попробовать кимчи». На самом деле, кимчи — вполне съедобная штука, если, конечно, не брать в расчет самые экстремальные варианты. Ничуть не хуже пресловутой корейлской морковки, о которой в Корее, к слову, никто никогда не слышал.

Сеул

Сеул не такое государство в государстве, как Москва, но судя по одежде, автомобилям и прочим внешним признакам, жители провинции живут гораздо беднее. Видимо, по этой причине в Сеуле много «понаехавших» — город растет, и сегодня в столице Южной Кореи проживает 23 млн. человек (если считать пригороды, в которые Сеул перетекает совершенно незаметно). Пробки случаются, но не такие безнадежные, как в Москве. Кроме того, всеми силами пропагандируется общественный транспорт— метро и автобусы (для них выделена отдельная полоса, которую никто— это поразительно, но действительно никто— не занимает).

Samsung в Корее…

…больше, чем Samsung. Не потому, что мы ездили по приглашению Samsung, а действительно больше: это уникальный конгломерат, состоящий из сотен компаний, многие из которых никакого отношения к компьютерам и электронной технике не имеют. Мы жили в гостинице, которую построил Samsung, ездили на автомобилях, которые собрал Samsung, и я не удивлюсь, если даже столовая посуда была сделана на одном из предприятий Samsung (не говоря уже о том, где был изготовлен кимчи, который на ней подавался; да, кстати, только что вспомнил: мобильный оператор, у которого мы попытались зароуминговаться — ну, вы понимаете). У Кореи очень необычная экономика, ключевую роль в которой играют несколько крупных компаний. Samsung — крупнейшая из них, в полтора раза превосходящая по прибыли компанию, занимающую второе место, — Hyunday.

Корейское экономическое устройство заслуживает отдельлной статьи (во многом потому, что корейский рецепт мог бы когда-то пригодиться нам, если бы не залежи нефти и газа и ценовая конъюнктура, так выручившая в свое время российлское правительство), но писать ее не мне. Скажу лишь, что корейские производители стараются не слишком соперничать на внутреннем рынке: если какая-то рыночная ниша оккупирована одним из конгломератов, то другой хоть и может запустить конкурирующую линейку товаров, скорее всего особенно вкладываться в ее продвижение не станет (я сам, разумеется, не способен за неделю пребывания в стране прийти к такому выводу— это с чужих слов).

Северная Корея

Черно-белый — если смотреть из России — конфликт между Северной и Южной Кореей на поверку оказывается вполне себе цветным. Несмотря на все разногласия, южные корейцы понимают, что на севере тоже живут корейцы (хотя, интересная штука, между северянами и южанами есть явные внешние различия) и отношения между двумя странами это, скорее, отношения любви-ненависти. Война войной, но у многих на Севере остались родственники и друзья. И никакие идеи чучхе этого не отменяют. Поэтому Южная Корея — как более удачливый сосед — регулярно отправляет по единственному мосту, соединяющему север и юг полуострова, гуманитарную помощь. А Северная Корея за это иногда позволяет своим гражданам встретиться с родственниками и не мешает проводить экскурсии в демаркационной зоне (правда, офицеры, проживающие под видом крестьян в приграничных деревнях, время от времени начинают кричать в мегафон пропагандистские призывы, но желающих сбежать с Юга на Север по понятным причинам немного).

Родственные чувства не помешали Южной Корее построить так называемую Корейскую Стену — замаскированное заграждение, которое прикрывает почти всю демилитаризованную зону. Северяне в ответ на это прорыли несколько туннелей, по которым, видимо, предполагалось в случае необходимости провести войска чуть ли не до Сеула. Сегодня некоторые из туннелей включены в экскурсионную программу.

Собачий ренессанс

У собак сложные взаимоотношения с Кореей. Корейцы очень неуютно себя чувствуют, когда их спрашивают о необычных с европейской точки зрения кулинарных пристрастиях (как себя чувствуют собаки, мы, слава богу, вряд ли узнаем), и вопросы такие не любят. Кореец, немного знакомый с так называемыми достижениями западной цивилизации, понимает, что в глазах среднестатистического европейца съесть собаку— редкое по жестокости варварство. Поэтому в самом Сеуле место, где тебя угостят собачатиной, еще поискать (гораздо проще наткнуться на вполне приличный итальянский ресторанчик или бар). Некоторые сеульчане даже заводят собак не для еды.

Однако в сельских районах о таких новшествах еще не знают и придерживаются традиций. И дело тут не в каких-то особенных вкусовых качествах, а в привычке и выкованном за века представлении о том, что мясо собаки очень полезно. Если человек простыл — супчик из собачатины самое то.

Половая проблема

Мы побывали на двух заводах Samsung (здесь читатель ничего не потерял — о заводах мы писали неоднократно, а все заводы, производящие одну и ту же продукцию, очевидно, похожи друг на друга). На заводах Samsung — странная штука — работают в основном молодые девушки (даже учитывая моложавость азиаток, на конвейере не найдешь никого старше, скажем, сорока, а большинству и тридцати нет). Наверняка есть конвейеры, на которых стоят мужчины, но я таких не видел, и, по словам более опытных коллег, встречается такое нечасто.

Первое объяснение, которое приходит на ум, — мол, девушек берут, потому что они обходятся дешевле, — неверное.

Samsung— один из лучших корейских работодателей (ну, собственно, и в России не много, думается, найдется производств, где сборщикам платят $1500—2000). На мой прямой вопрос «а где же, собственно, мужчины» мне сказали, что девушки старательнее и проблем с ними меньше. Так что цветные лазерники Samsung собираются исключительно женскими руками (не совсем, конечно, руками — производство в достаточной степени автоматизировано).

А мужчины нашлись в тестовой лаборатории, которая в основном занимается разрушением ноутбуков. Именно здесь проверяются все эти, казалось бы, абсурдные утверждения, что клавиатура может выдержать сто тысяч нажатий клавиш (проверяются банально: в тисках специального пыточного автомата закреплен новехонький Samsung Q40, а длинные железные пальцы безжалостно долбят по клавиатуре), что ноутбук будет работоспособен и в жару (термальная камера), и в холод (холодильная камера), и даже у самого последнего неряхи протянет не меньше года (специальная камера, в которой много, очень много пыли). К сожалению, именно здесь нам особенно запрещали снимать, поэтому фотодокументов у меня осталось немного (вообще говоря, подобная секретность меня всегда удивляла— какой смысл везти журналистов на экскурсию, если им даже снимки сделать нельзя и приходится напевать Yesterday своими словами).

Там же я нашел свою работу-мечту. В одной из комнаток тестовой лаборатории стоял молодой человек, который осторожно водружал коробку с ноутбуком на стол, потом нажимал специальную педаль и задумчиво смотрел, как коробка летит на бетонный пол. Потом он поднимал ту же самую коробку, снова клал ее на стол и еще раз нажимал на педаль. Видимо, эта схема должна эмулировать работу наших грузчиков.

Понятно, что ноутбуки после такой проверки никто не купит. Поэтому такому испытанию подвергаются не все ноутбуки, а лишь незначительная часть из каждой партии (новые модели проверяются особенно интенсивно, но после того, как основные технологии отлажены, остается только отслеживать качество сборки — главные показатели выживаемости в дикой природе уже известны).

В тестовой лаборатории работают только мужчины. Что логично — если нужно что-нибудь сломать, на нас всегда можно положиться.

Соседи

У Кореи два больших соседа — Китай и Япония. И корейцы относятся к китайцам и японцам так, как мы обычно относимся к соседям. В общем, особой любви не испытывают, мягко говоря (что неудивительно— от той же Японии Корея вдоволь натерпелась в XX веке, и многие военные обиды до сих пор живы). Кроме того, у Южной Кореи есть свои Курилы — то есть острова, на которые претендует и Япония. Это острова Докдо (японцы их называют островами Такесима). Теоретически на островах живет девятьсот корейцев и две тысячи японцев, однако фактически постоянно проживает на Докдо только одна семейная пара, выбравшая в 2005 году эти острова своим домом в знак протеста против японских притязаний.

Не устранилась от конфликта и Северная Корея, которая выступает за то, чтобы эти острова оставались под контролем корейской нации (что бы это ни значило).

Вегугин

Работавшая вместе с нами Юлия Тихонравова несколько лет назад уехала на учебу в Корею, чтобы усовершенствовать свой и без того совершенный корейский. И вот за чашкой чая она рассказала мне, что в корейском языке есть два разных слова для обозначения иностранцев. Одно используется, когда речь заходит о жителях сопредельных государств. И другое — когда речь идет о европейцах или американцах.

К апрелю я напрочь забыл оба слова (видимо, чай был слишком крепким), хотя в ноябре уверенно говорил по-корейски «спасибо» и «здравствуйте». Но попытки выяснить у московских знакомых, что же это за слово, ни к чему не привели. Все как один утверждали, что вегугин (инолстранец)— он и в Африке вегугин, и никаких специальных слов для европейцев нет. Точнее, необидных слов нет. А за глаза европейцев иногда называют кхосарам, что в переводе означает «носатый».

Не зная, кому верить, я принял антисоломоново решение и сложил оба слова вместе.









 


Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Прислать материал | Нашёл ошибку | Верх