Без вести пропавшие

Вместо того чтобы утихнуть, метель все усиливается. Сквозь снежную пургу уже почти ничего не видать. Неприятное положение, поскольку до Сольцов еще далеко. Уже давно наступили сумерки и включены фары. В полутьме приходится пробираться сквозь узкий проезд между огромными сугробами. Поверх снеговых стен по краям образовались «карнизы», готовые обрушиться в любую минуту. Колею уже снова занесло снегом, колеса постоянно буксуют.

Мы одни, вокруг ни живой души, ни машины, ни деревеньки. Автомобиль ползет все медленнее и медленнее. Густель переключает передачу. Внезапно мы застреваем посреди дороги. Она такая узкая, что развернуться просто невозможно. Остановившись в глубоком снегу, машина не сдвигается ни на шаг.

Мы вылезаем из автомобиля, берем лопаты и принимаемся выгребать снег из-под передних колес. Затем Густель снова садится за руль, двигатель все еще работает. Он переключается на первую передачу. Машина дергается, но колеса не трогаются с места, они продолжают буксовать в снегу, не имея никакой опоры. Под ними – твердый лед. Нам удается продвинуться еще на полметра, а дальше – никак.

– Густель! – кричу я. – Подай немного назад и попробуй разогнаться!

Но и этот маневр не приносит успеха. Машина снова капризничает и крепко сидит в снегу. У нас нет ничего, что можно было бы подложить под колеса. Нет, есть кое-что – войлок! Мы отгребаем снег и подкладываем под задние колеса одеяло. Густель снова садится за руль, переключается на первую передачу.

– Нет, не первую, включай вторую. Слишком большое давление на колеса!

Мотор ревет, колеса крутятся, но одеяло просто улетает из-под них назад. Густель снова газует, я толкаю машину, но ничто не помогает, мы сидим очень прочно. Снова берем в руки лопаты и начинаем отгребать снег, чтобы вообще ликвидировать снежную гору, которая преградила нам путь. Темнота сгущается.

Несмотря на метель и трескучий мороз, мы начинаем потеть. Это чрезвычайно опасно, ведь, если сейчас в мокрой одежде мы останемся здесь – на улице или в машине, – нас непременно постигнет печальная участь. Отправляться при такой погоде, к тому же в темноте, пешком в неизвестность – просто безнадежное предприятие.

Положение становится критическим. Терять времени больше нельзя, иначе пропадем. Густель баварец, я из Шварцвальда, нам знакомы зима и снег. И он, и я знаем, что такое метель, но такого урагана, как этот, мы еще никогда в жизни не видели. Мы не оставляем попыток освободить машину. Каждый раз Густель ненамного продвигается вперед. Постепенно нам удается проезжать по десять метров, но, в конце концов, наступает темная ночь. Мотор не останавливается ни на секунду. Фары продолжают светить, чтобы мы могли хоть что-то видеть. Если бы знать, насколько протянулся узкий путь и что нас ждет впереди, было бы немного легче. Эта дорога нам абсолютно незнакома; неизвестно, сколько еще осталось до ближайшей деревни.

Итак, я один отправляюсь на разведку. Я бреду по глубоким сугробам, почти вслепую в темноте пробираюсь сквозь узкий коридор между стенами из снега. Примерно через сто метров дорога становится лучше, сугробы – меньше. Возможно, снег просто сдуло с этой обледенелой дороги. Тогда отсюда можно было бы пробраться дальше.

Сто метров! Но как преодолеть это расстояние? Я взбираюсь вверх по склону, чтобы сориентироваться на местности, и ничего не вижу, абсолютно ничего. Метель и темнота все закрывают. Итак, по-прежнему не ясно, есть ли поблизости какая-нибудь деревня, куда можно было бы сходить за помощью или где мы могли бы переночевать.

Вернувшись обратно, я вижу, что Густель стоит около машины и мерзнет. Мы снова берем в руки лопаты и продолжаем ожесточенно разгребать снег, пытаясь расчистить дорогу. Провести ночь в машине – чистое безумие, поскольку мы все взмокли, у нас нет отопления, и буквально за час мы окажемся погребенными под слоем снега.

Может, поехать обратно? Однако мы сразу отказываемся от этой затеи. Последняя деревня, которую мы встретили, осталась позади на расстоянии пятнадцати – двадцати километров. Туда не добраться.

Мы снова пытаемся вызволить автомобиль из этого ущелья и работаем как сумасшедшие. Руки и ноги леденеют и полностью теряют чувствительность. Через несколько метров снова застреваем. В совершенном изнеможении мы стоим около машины, не говоря ни слова. Все кончено, больше ничего не сделаешь. Остался последний шанс – пешком, без лыж, пробираться по этому снегу.

Вдруг нам кажется, что откуда-то приближается луч света. Что бы это могло быть? На самом деле два луча. Медленно подъезжает автомобиль. Машина высокой проходимости. Внутри сидят четверо закутанных военно-полевых жандарма. Они останавливаются в нескольких метрах от нашего автомобиля. Поскольку мы загораживаем проезд, то дальше проехать они не могут. Жандармы вылезают из машины, подходят к нам и осматривают наш автомобиль. Я интересуюсь, как далеко отсюда находится ближайшая деревня.

– Примерно в пяти километрах, господин капитан, но в такой ураган нельзя рисковать.

– Помогите нам освободить проезжую часть, подтолкните нашу машину сзади со своей стороны. Так мы, может быть, прорвемся.

Теперь мы уже вшестером гребем снег и расчищаем приличный участок пути. Густель старается отъехать назад насколько возможно, чтобы соединиться с вездеходом. В конце концов мы встаем бампер к бамперу. Водители занимают свои места, моторы ревут, задний автомобиль начинает толкать нас. Густель переключается на вторую передачу, и таким образом мы еле-еле, с большим трудом преодолеваем сто метров засыпанной снегом дороги, несмотря на буксующие колеса и сильную тряску. Дальше мы каким-то загадочным образом едем безо всяких проблем по чистой дороге – видимо, ветром с нее сдуло весь снег. Вездеход прямо за нами. Измученные до смерти, в мокрой одежде, мы наконец-то добираемся до крошечной русской деревушки. Жандармы говорят, что это Язвино. Насколько им известно, здесь должно располагаться небольшое медико-санитарное подразделение. Один из них показывает нам дом, где должен находиться медико-санитарный штаб. Мы останавливаем машину и через глубокие сугробы пробираемся к входной двери. Нам открывает немецкий солдат. Мы узнаем, что здесь живет адъютант дивизионного врача. Он выделяет нам места, ему сразу видно, что мы совершенно измождены. Домишко просто крошечный, но хорошо протоплен. Тепло оказывает свое благоприятное воздействие. Наконец можно снять с себя тяжелое пальто и отдохнуть. Нам приносят горячий чай с ромом, дают поесть.

Связь не работает из-за сильнейшей метели. Поэтому совершенно невозможно сообщить о нашем местонахождении. Мы пропали без вести, и нам не остается ничего другого, как сидеть здесь и ждать, когда стихнет ураган.

Мы с Густелем, закутавшись в наши пальто и одеяла, лежим рядом на полу в небольшом, но теплом закутке, напоминающем чулан. Снаружи бушует стихия. Дом содрогается, стены скрипят, но мы в безопасности – какое прекрасное чувство!

Ночь проходит. Под утро, около семи часов, я встаю посмотреть, можно ли ехать дальше. Что есть силы толкаю дубовые двери, сопротивляясь напору ветра и снега. Выглянуть на улицу можно лишь через небольшую щель. Ураган продолжает бушевать, окутывая дом плотной завесой. Снежные заносы возвышаются на несколько метров.

Дверь замело снегом, она зажата, и наружу не выйти. Нас полностью замело снегом. О том, чтобы ехать дальше, можно забыть. Адъютант делает все возможное, чтобы скрасить наше вынужденное заточение. Да, в последние дни нам изрядно досталось.

Лишь к вечеру следующего дня ураган стихает. Ночью становится спокойнее. Наутро мы все вместе распахиваем двери. Мимо как раз проезжает огромная снегоуборочная машина, которая должна расчистить дорогу в направлении Сольцов. Мы решили немедленно воспользоваться этой возможностью. Сердечно прощаемся и устремляемся следом за снегоочистителем, который в случае необходимости сможет взять нас на буксир. По-прежнему идет снег и бушует метель, но мы все равно доезжаем до Сольцов.





 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Прислать материал | Нашёл ошибку | Верх