Бесконечные разговоры

Вечером мы собираемся в теплой комнатушке госпиталя и ведем непринужденный разговор. Каждому есть что рассказать. Я ближе знакомлюсь с врачами полевого лазарета. Вновь оживают теплые воспоминания. Трагедия в Молвостицах, поражение Берлинской дивизии, бедственное положение с возведением новых тыловых укреплений в зоне окружения на западе и севере. Однако во всех новостных сводках звучит уверенность. И простой солдат считает, что к нам никто не прорвется. Он твердо верит в мастерство генерала Брокдорфа, который никогда не теряет самообладания.

Серьезные проблемы возникают только со снабжением. Пайки уменьшают: самолеты не справляются с подвозом продовольствия. Поскольку гранаты и пулеметные снаряды, конечно, важнее, приходится потуже затянуть пояса.

– А как обстоят дела на большой земле? – спрашивает меня Венк.

Я рассказываю всем о событиях под Старой Руссой и на Волхове, о разорванной линии фронта, о местных прорывах, о боях за дороги и о целых полях, усеянных телами погибших. Все притихают, и Венк начинает свой рассказ о жутком эпизоде, произошедшем в окружении:

– Наши сопротивлялись. Скоро Иваны поняли, что своими яростными налетами они ничего не добьются. Каждый раз, когда они пытались в каком-либо месте прорваться сквозь линию фронта, артиллеристы тут же разворачивали орудия, сосредоточивали огонь всех калибров и прямой наводкой клали нападавших на месте.

– Преимущество внутренней позиции, – вставляю я.

Венк кивает:

– Так точно. Однако русские упрямо не оставляли намерения уничтожить графство. Однажды ночью они сбросили в зону окружения две бригады диверсантов.

– Вот это да, и что же было дальше?

– Дело в том, что русские думали, будто генерал Буш со всем своим штабом находится в котле. Диверсанты должны были схватить его первым. Но здесь Иваны глубоко заблуждались. По радио они громогласно заявили, что генералы Буш, Зейдлиц и Ганзен очень скоро окажутся в русском плену.

Венк делает глоток, улыбается и продолжает свой рассказ:

– Ну вот, потом, когда все диверсанты из первой бригады спустились на землю и собрались вместе, они сразу ворвались в ту деревню, где, по их предположениям, должен был находиться штаб армии. Вам, должно быть, известно, профессор, что все деревни в зоне окружения имеют круговую оборону. В той деревне, на которую был совершен налет, располагался штаб дивизии с небольшим гарнизоном. Их сразу же подняли на ноги. Завязался ожесточенный бой. Небольшая группа офицеров и солдат сразила наповал 500 человек. Иваны отступили и напали на другую деревню. Там им досталось еще больше. Еще 600 диверсантов сложили там свои головы. Мертвые и тяжелораненые остались лежать в снегу. Остальные беспорядочно побежали дальше и собрались в небольшом перелеске. Граф Брокдорф приказал развернуть всю артиллерию и сконцентрировать огонь на этом перелеске. Немногие уцелевшие десантники разбрелись по полям. Их схватили. Лишь единицы под покровом ночи сумели вернуться к своим позициям. Этот успех, естественно, укрепил уверенность наших людей, дух армии был на высоте. Кстати, – добавляет Венк, – мы разыскали командира диверсантов, в прошлом царского офицера, он рассказал нам много интересного. Красные долгие годы не доверяли ему. В конце концов, они его позвали, потому что он был специалистом по военной авиации. Он не знал, что российское командование высадило еще одну бригаду десантников. Думал, они были одни. На наше счастье, красные не скоординировали свои действия.

Венк предоставляет мне мощный автомобиль. В течение трех дней наперекор вьюге я переезжаю от лазарета к лазарету, от одного перевязочного пункта к другому. Короткие встречи приносят недолгую радость.

Мы, хирурги, все время обсуждаем методы лечения обморожений. При отогревании обмороженных участков хотим попробовать применить сосудорасширяющие средства эуфиллин и эупаверин наряду с блокадой нервных окончаний, а в случаях переохлаждения делать горячие инъекции. Внезапно мне в голову приходит потрясающая мысль: разогревание! Ну конечно, но почему обязательно всегда только снаружи, а не изнутри с помощью стимулирования процесса обмена веществ? Ведь каким-то образом это наверняка можно осуществить. Идея внутреннего разогревания крепко засела у меня в голове, но я все еще не высказываю ее.

Каждый раз, смертельно уставшие, мы возвращаемся в Демянск поздно вечером, в полной темноте.

Внезапно меняется погода. Заметно потеплело. Термометр показывает всего двадцать градусов мороза. Из-за снежных бурь в пути возникают значительные затруднения. Иногда мы не знаем, удастся ли нам добраться.

В одной роте служит немного чувствительный, молодой обер-лейтенант доктор Ремер; он прилагает огромные усилия при лечении ранений мозга и добивается хороших результатов. Среди раненых с травмами мозга, которых он оперировал, смертность составляет всего 25 процентов – неплохой показатель. Он оперирует крайне осторожно, рассекает череп и мозг в месте повреждения, тщательно вычищает канал раны в мозге, извлекая все частицы и чужеродные тела, затем сшивает мозговую оболочку, в случае необходимости делая пересадку свободных соединительных тканей. Этот человек способен многого достичь. Можно организовать в зоне окружения специальное отделение под его руководством для лечения черепно-мозговых травм. То же самое нужно сделать в отношении тяжелых травм челюсти. У Венка есть замечательный врач-стоматолог, работу которого я уже имел возможность оценить. Ему можно поручить руководство центральным отделением челюстно-лицевой хирургии.

Вечером я делюсь с Венком своими соображениями. Он приходит в восторг и сразу же соглашается. Главный врач корпуса немедленно дает добро. Таким образом, в окружении под Демянском возникают два благословенных специализированных отделения.





 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Прислать материал | Нашёл ошибку | Верх