В окруженной Старой Руссе

Оставаться дольше не представляется возможным. Мы хотим попытаться добраться до Старой Руссы, по-прежнему противостоящей жесткому напору русских. Трасса проходит вдоль берега озера Ильмень. Целиком замерзшее озеро представляет собой неописуемо безрадостное и ужасающее зрелище. Как и раньше, оно выглядит так, словно высокие волны застыли во время шторма. Посреди озера, на расстоянии пулеметных выстрелов, возвели постовые вышки, для того чтобы предотвратить проникновение русских лыжных патрулей.

Мы прибываем в Нагово. Здесь внезапно обнаруживается, что дорога забаррикадирована и закрыта. На посту стоит постовой-пулеметчик, в белой овечьей шкуре и в шлеме, выкрашенном белой краской. От полевой жандармерии, которая останавливает нас, мы узнаем, насколько далеко по трассе уже продвинулись сибиряки. Нам приходится повернуть на юг и добираться объездной дорогой, настолько узкой, что на ней не могут разъехаться два автомобиля. Со всех сторон теснятся горы снега. Развернуться просто невозможно. Поэтому здесь организовали поочередное одностороннее движение. Мы постоянно застреваем в пробках.

Удивительно ясное небо выгнулось куполом, зимнее солнце протянуло к заснеженным полям свои лучи. Над землею гуляет ледяной ветер. Невозможно поверить, что русские летчики не бомбят бесконечные колонны автомашин.

Однажды во время скучного ожидания я попытался взобраться на высокий склон, чтобы взглянуть издалека на Старую Руссу. Наконец-то с трудом я вскарабкался по крутой снежной стене и замер от ужаса, увидев открывшуюся моему взору картину. Передо мной раскинулось необозримое поле, усеянное телами погибших. Тысячи и тысячи русских полегли, скошенные нашим пулеметным огнем. Снег прикрыл тела павших, но потом ветер разметал его и обнажил их. Повсюду ввысь вздымаются окоченевшие руки, ноги, колени. Густель даже не подозревает, что я вижу.

Едем дальше. Колонна медленно трогается с места. Мы проезжаем какую-то деревню. Перед двумя низкими избами в снегу выставлены желтые предупредительные таблички с надписью «ОСТОРОЖНО! СЫПНОЙ ТИФ!». Призрак объявился. Болеют в основном мирные жители.

Наконец, мы выезжаем на вторую дорогу южного направления, пока еще свободную, и приближаемся к разрушенному городу. Вся Старая Русса переполнена тяжелой артиллерией, превратившись в бастион, окруженный колючей проволокой. По широкой линии фронта русские пересекли Ловать и Полу. «Графство Брокдорфа» полностью изолировано от нашего фронта. Старую Руссу нужно удержать. Если мы потеряем этот пункт, пропадет всякая надежда прорвать окружение под Демянском.

Отправляясь в Старую Руссу, никогда не знаешь, удастся ли выбраться оттуда живым. Русские без конца обстреливают город. Рвутся русские бомбы. По снежным полям строчат пулеметы. После томительного ожидания Густелю, в конце концов, удается въехать в разрушенный город. В Доме Красной армии я нахожу дивизионного врача, который информирует меня о сложившейся ситуации. Медпункт располагается здесь же. Несмотря на бедственное положение, работа налажена хорошо. Страшит только одна мысль: в любой момент в этот важнейший медпункт могут попасть гранаты.

По воздуху нам впервые доставили тушенку в холодильных камерах. Хочется ее попробовать.

Случайно я встречаю здесь подполковника Ранка, теперь врача одной из истребительных групп. Последний раз мы виделись в Новоржеве. В глаза бросается его худоба. Это просто от перенапряжения или он серьезно болен?

Около половины четвертого, когда уже начинает смеркаться, мы трогаемся в обратный путь. Движение заблокировано, трасса перекрыта. До нас доносятся артиллерийский огонь и рокот пулеметов. Что-то неладно.

Заграждение не убирают. За южную трассу разгорелись тяжелые бои. Русские давно уже пересекли замерзшие реки южнее Старой Руссы и продвигаются вперед по заснеженным полям. Три часа в жестокий мороз мы стоим на дороге в напрасном ожидании. Дорога перекрыта окончательно. Приходится возвращаться в дом Ленина, как мы называем Дом Красной армии, и оставаться там на ночь.

Едва Густель разворачивает автомобиль, мы узнаем о несчастье: вторая трасса перешла в руки сибирских частей 1-й Ударной армии. Григорово потеряно. Теперь в Старой Руссе мы со всех сторон отрезаны и окружены.

Едем обратно. Яркий лунный свет освещает поле, усеянное телами тысяч погибших, но нас это уже не пугает, чувства постепенно притупляются.

Над ледяной поверхностью Полисти и Ловати поднимается холодный туман. На усеянном звездами небе ни облачка. Отовсюду в темное ночное небо взлетают красно-желтые сигнальные ракеты. Это русские ракеты, наши вспыхивают ярко-белым цветом магнезии. Итак, не только грохот боя, но и венок из сигнальных ракет ясно говорят нам о том, что вражеские позиции вокруг Старой Руссы стягиваются плотным кольцом, чтобы задушить город, чьи развалины находятся под непрерывным огнем русской артиллерии. Из леса между Ловатью и Полой строчат пулеметы. Очевидно, русские еще не подвезли тяжелую артиллерию.





 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Прислать материал | Нашёл ошибку | Верх