Прижигания не прекращаются

На даче в Борках посреди леса царит покой. Надолго ли? Этого никто не знает.

До меня доходит волнующее известие. Форстер рассказывает, что из района дивизионного врача Паукера в госпиталь под Новгородом поступили тридцать пять солдат с ранениями легких и брюшной полости. Он слышал, что некоторым из них снова делали прижигание. Это вызывает тревогу. На следующий же день я выезжаю туда. Сообщение подтверждается.

Начальник лазарета и его хирурги взволнованно сообщают мне, что в семи случаях при легочных ранениях открытые раны в груди прижигали перед тем, как закрыть. Швы снова разошлись. Врачи не скрывают своего возмущения. Начальник говорит от имени всех:

– Из-за этого жуткого прижигания жизнь раненых снова оказалась под угрозой. Сквозь зияющие раны воздух, естественно, просачивался в грудную полость, поврежденная легочная доля сжалась, во второй раз раненые стали задыхаться. Возникло вторичное поражение грудной полости. Двоих солдат, к сожалению, не удалось спасти, несмотря на повторное сшивание грудных ран. Неужели ничего нельзя поделать с этим безобразием?

– Сделано было все возможное, к сожалению, без ощутимого результата. Добиться запрета оказалось намного сложнее, чем вы себе представляете, господа, но я попробую еще раз.

Что же еще предпринять? После долгих раздумий я решаю сообщить полковому врачу Паукеру о печальных последствиях прижигания легочных огнестрельных ран, направив ему коллегиальное письмо от имени всех врачей. Последняя попытка апеллировать к совести врача и положить конец его тщеславию.

Мы держим путь на север по шоссе вдоль Волхова, но нам не удается проехать – русские перекрыли трассу. Приходится добираться в объезд.

У реки Мшаги навстречу нам попадается странная процессия. Настоящая армия призраков, по-другому и не назовешь. Из-за ужасного мороза солдаты набросили себе на лицо белые платки с прорезями для глаз. Платки они поддевают под шапки или стальные шлемы – ткань закрывает лицо, точно маска. В темноте кажется, что повозками правят живые скелеты.

Из-за крепкого мороза обезображены лошади. Ноздри и кожа у них обледенели. Толстые сосульки свисают с грив и хвостов. Из ноздрей клубами валит пар.

Колеса телег поскрипывают и визжат на снежной дороге. По пронзительному визгу металла уже издалека можно понять, что навстречу движутся телеги, запряженные лошадьми.

В Борках мы оказываемся только вечером. Я пишу старшему полковому врачу Паукеру четкое, но очень вежливое личное письмо, в котором еще раз прошу, даже требую, чтобы он прекратил прижигать раны груди при стреляных ранениях легких.

Я ничего не добился этим письмом. Человек и не думает отказываться от своего метода, даже, наоборот, становится агрессивным.





 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Прислать материал | Нашёл ошибку | Верх