Загрузка...



  • Россия и голод
  • История освещения голода 1932–1933 годов
  • «Объективность» ангажированных исследователей «голодомора»
  • «Голодомор» — националистический проект
  • Голодомор не холокост
  • А сколько же было жертв?
  • Что же произошло?
  • Версии о причинах голода
  • Меры правительства
  • Глава 1

    МИФ О «ГОЛОДОМОРЕ» 1932–1933 годов

    Наряду с так называемыми «массовыми репрессиями 1937–1938 годов» трудно найти более оболганный и извращенный период истории СССР, чем история возникновения голода 1932–1933 годов. До сих пор, несмотря на массу опубликованной литературы, продолжаются споры об этом голоде, который либералы единогласно поставили в вину Сталину и назвали «голодомором». Раздаются голоса о «многих миллионах жертв войны с собственным народом».

    О голоде 1932–1933 года опубликованы горы литературы. Кстати, как читатель увидит далее, такие же полярные мнения существуют и о всех других деяниях Сталина. Спорят до хрипоты. Поэтому сегодня, чтобы писать об этом голоде с целью установить правду, совершенно необходимо хотя бы попытаться расчистить многочисленные слои исторических фальсификаций, сопровождающих эту тему[15]. В настоящей главе я попытаюсь объективно проанализировать доступные сведения о голоде 1932–1933 годов.

    В частности, большой интерес представляют работы на эту тему американского историка М. Таугера, который на большом архивном материале показал подлинную картину голода 1932–1933 гг.[16]. Заслуга М. Таугера в том, что он — первый из западных исследователей, кто попытался рассмотреть проблему вне искусственно созданной концепции о нарочно спровоцированном «голодоморе» против украинцев и других национальностей СССР, недовольных действиями властей на местах.

    Таугер доказывает, что 1) в 1932 году случился очень тяжелый неурожай, который привел к голоду; 2) неурожай был вызван необычным сочетанием комплекса причин, среди которых засуха играла минимальную роль, главную же роль сыграли болезни растений, необычно широкое распространение вредителей и нехватка зерна, связанная с засухой 1931 года, дожди во время сева и уборки хлебов; 3) неурожай привел к тяжелому голоду, который распространился не только по Украине, но и практически по всему СССР, в особенности на Северном Кавказе и в Поволжье; 4) советское руководство, и в частности Сталин, не сумели получить информацию о масштабах голода; 5) Сталин и Политбюро из-за засухи 1931 года не имели резервов хлеба, но делали все от них зависящее, чтобы уменьшить людские потери от голода, и приняли все меры, чтобы голод больше не повторялся; 6) роль сопротивления крестьян коллективизации и роль отсутствия тягловой силы в возникновении голода были резко преувеличены в предыдущих публикациях.

    Россия и голод

    Чтобы понять весь смысл трагедии 1932–1933 года, надо четко представлять себе особенности русского ландшафта. Русские жили в зонах рискованного земледелия. В дореволюционной России голод и связанные с ним эпидемии являлись постоянным и неотъемлемым элементом ее экономической жизни. За время своей тысячелетней истории Россия страдала от голода более чем 150 раз. Чаще всего голод был вызван засухой. Уже летописи XI–XVII вв. упоминают о крупных голодовках 1024, 1230–1231, 1601–1603. В XVIII в. было 34 голодных года, в XIX в. — свыше 40, а в начале XX в. голодными оказались годы 1901,1905,1906,1907,1908,1911–1912.

    С началом развития капитализма в России начала систематически расти и территория, охватываемая голодовками. Если в 1880–90 число голодающих губерний в неурожайный год колебалось от 6 до 18, то в 1890–1900 равнялось минимум 9, а максимум — 29; для 1901–1910 соответствующие цифры были 19 и 49, а голод 1911–1912 охватил за 2 года 60 губерний.

    Неудивительно, что за вторую половину XIX века было свыше двадцати «голодных годов», причем (по данным доклада царю за 1892 год) «только от недорода потери составили до двух миллионов православных душ» (то есть считали только тех, кого отпевали в православных церквах, а свидетельства о количестве умерших «инородцев» и старообрядцев нет вообще). По данным доклада за 1901 год: «В зиму 1900/01 г. голодало 42 миллиона человек, умерло же их них 2 миллиона 813 тыс. православных душ». А в 1911 году (уже после столь расхваленных столыпинских реформ): «Голодало 32 миллиона, потери 1 млн. 613 тыс. человек». Причем в каждом докладе подчеркивалось, что сведения составлены на основе данных, поставляемых церквами, а также сельскими старостами и управляющими помещичьих имений. А сколько было глухих деревень?[17]

    Массы трудящегося населения царской России находились в состоянии постоянной «народной болезни»— недоедания. Малейший неурожай обращал это недоедание в голод. В 1908 г. даже царское министерство внутренних дел вынуждено было в одном из своих отчетов признать, что угроза умереть «голодною смертью является ежегодно весьма возможной участью значительного числа земледельцев России».

    Голод губительно отражался на здоровье населения. В итоге голодовок резко повышалась заболеваемость; по данным 1892–1913 гг., заболеваемость тифом и цингой в голодные годы повышалась в 3–4 раза, а в 1907 г. заболевания цингой увеличились на 528 % по сравнению с 1905 г.

    Даже в «нормальные» годы положение было тяжелым. Об этом говорит очень низкий уровень установленного официально «физиологического минимума» — 12 пудов хлеба с картофелем в год. В 1906 году этот уровень потребления был зарегистрирован в 235 уездах с населением 44,4 млн. человек. Возмущение крестьян вызывало уже не то, что приходилось есть хлеб с лебедой и пушной хлеб (с мякиной, из неотвеянного зерна), а то, что «не было белого хлеба на соску» — грудному ребенку.

    До 1917 г. почти весь избыточный продукт нещадно изымался из села («недоедим, а вывезем»). Все мало-мальски развитые страны, производившие менее 500 кг зерна на душу населения, зерно ввозили. Россия в рекордный 1913 г. имела 471 кг зерна на душу— и при этом вывозила очень много зерна — за счет ограничения внутреннего потребления, причем именно крестьян. Даже в 1911 г., в год исключительно тяжелого голода, было вывезено 53,4 % всего зерна — больше и относительно, и тем более абсолютно, чем в годы предыдущего пятилетия[18].

    История освещения голода 1932–1933 годов

    Первым на Западе опубликовал сообщение о голоде в СССР английский журналист М. Маггеридж. В последней декаде марта 1933 года в газете «Манчестер гардиан» он рассказал о впечатлениях от поездки по Украине и Северному Кавказу. Маггеридж описывал жуткие сцены голода среди сельского населения, засвидетельствовал массовую гибель крестьян, но не назвал конкретных цифр[19].

    31 марта 1933 г. в газете «Манчестер гардиан» появилось опровержение под названием «Русские голодают, но не умирают от голода». Его написал корреспондент «Нью-Йорк таймс» в Москве У. Дюранти, англичанин по происхождению и гражданству, которому удалось взять интервью у Сталина.

    В августе 1933 года газета «Нью-Йорк геральд трибьюн» опубликовала материал Ральфа Барнса, в котором утверждалось, что от голода погиб миллион человек.

    Далее цифра росла как на дрожжах. Дюранти в газете «Нью-Йорк таймс» намекнул, что количество погибших составляет не менее 2 миллионов человек. Через день в этой же газете Ф. Берчелла сообщил о 4 миллионах умерших[20]. 8 февраля 1935 года в «Chicago American» было написано: «6 миллионов человек умерли от голода в Советском Союзе»[21].

    Следующий этап будирования проблемы был проведен после создания Конгрессом США специальной комиссии по исследованию фактов голода на Украине, исполнительным директором которой был Джеймс Мейс. Комиссия пришла к выводу, что эти жертвы были «заморены до смерти рукотворным голодом» и «Сталин и его окружение совершили геноцид против украинцев в 1932–1933 гг.»[22].

    Во времена холодной войны американцы финансировали программы по изучению украинского голода не только из исторического любопытства, «голодомор» был оружием в идеологической войне против СССР, «работавшим» и на социальном («тоталитарное государство» и «неэффективная экономика») и национальном поле («русский империализм», «угнетение свободолюбивых народов»). Повышенный интерес к вопросу проявил и Конгресс США, даже создавший в 1986 году специальную комиссию по расследованию этого «коммунистического холокоста» (об «украинском холокосте» речь впереди).

    «Объективность» ангажированных исследователей «голодомора»

    С самого начала тема «Голодомора» стала фальсифицироваться в угоду идеологии. Например, в феврале 1935 г. в газетах «Chicago American» и «New York Evening Journal» начали выходить статьи «известного журналиста, путешественника и исследователя России», якобы «проведшего несколько лет в поездках по Союзу Советской России», Т. Уолкера. Статьи, посвященные голоду, будто бы свирепствовавшему на территории Украины в 1934 г., сопровождались большим количеством фотографий, якобы снятых им в «наиболее неблагоприятных и опасных обстоятельствах». Вскоре выяснилось, что репортаж Уолкера был фальшивкой от начала до конца.

    Значительная роль в разоблачении Уолкера принадлежит американскому журналу «The Nation» и его московскому корреспонденту Льюису Фишеру. Как удалось узнать Фишеру, нога Уолкера вообще не ступала на украинскую землю, поскольку он, получив транзитную визу в сентябре 1934 г. (а не весной, как он утверждал), пересек советскую границу в октябре, провел несколько дней в Москве, сел на поезд, идущий в Маньчжурию, и покинул территорию СССР. За шесть дней, прошедших между его прибытием в Москву и отъездом в Маньчжурию, было физически невозможно посетить все те места, которые он описывал в своих публикациях[23].

    А как удалось доказать американскому журналисту Джеймсу Кейси, все фотографии Уолкера вообще не имели никакого отношения к Украине 1930-х гг. Большинство из них было сделано в Западной Европе периода Первой мировой войны и 1920-х гг. Это, в частности относится к двум знаменитым фотографическим «свидетельствам» украинского «голодомора», и по сей день приводящимся в качестве документальных подтверждений — фотографии «ребенка-лягушки» и «украинского крестьянина», склонившегося над своей лошадью[24].

    Наиболее известный фальсификатор «Голодомора» — англичанин Р. Конквест (R. Conquest). Свою известность Конквест приобрел благодаря книгам «Великий террор» (1969), изданной в США по заказу ЦРУ, и «Жатва скорби» (1966). В числе источников, откуда Конквест заимствовал аргументы о «голодоморе» и репрессиях в СССР, оказались художественные произведения В. Астафьева, Б. Можаева и В. Гроссмана, украинских коллаборационистов Х. Костюка, Д. Соловья.

    Зарубежные ученые-советологи А. Гетти, Г. Хертле, О. Арин, А. Даллин и другие специалисты, исследуя технологию фабрикации представителями комиссии конгресса США информации о голоде на Украине, обнаружили, что 80 % свидетельств проходят с отметкой «Анонiмна жiнка», «Анонiмне подружжя», «Анонiмний чоловiк», «Марiя №» и т. д.[25]. Канадский журналист Дуглас Тоттл в книге «Фальшивки, голод и фашизм: миф об украинском геноциде от Гитлера до Гарварда», опубликованной в 1987 г., доказал, что Конквест в своей книге использовал устрашающие фотографии голодных детей из хроники Первой мировой войны и голода 1921 г.[26].

    Между тем В. Ющенко, став президентом Украины, не замедлил наградить Р. Конквеста орденом Ярослава Мудрого V степени за «привернення уваги мiжнародноi спiльноти до визначения „голодомору“ 1932–1933 рокiв актом геноциду украiнського народу»[27].

    А теперь продемонстрирую «объективность» работы комиссии Конгресса США по «голодомору» на следующем примере. В ее заключении указывается, что политика Москвы не была прямо ориентирована на уничтожение какой-либо «этнической или расовой группы как таковой». Тем не менее здесь же делается вывод: «Исходя из вышеизложенного, Комиссия считает вероятным, что элементы геноцида… имели место»[28].

    Многочисленные примеры подтасовок при написании политически ангажированных статей на тему «Голодомора» приводит М. Таугер[29]. Например, он пишет, что Уверст (Werst) указывает, что план заготовок на 1932 год был увеличен аж на 32 % по сравнению с 1931 годом. Но в цитируемом им же источнике[30] почти в том же самом предложении отмечается, что комиссар по заготовкам А. И. Микоян установил высокий план заготовок в начале 1932 года в 29,5 миллионов тонн, но затем уже весной 1932 года этот план был уменьшен до 18 млн. тонн. Однако Уверст упорно указывает, что Молотов отказался снизить план хлебозаготовок.

    Когда фальсификаторы говорят об экспорте хлеба в 1933 году, они забывают указать, что только 220 тыс. т зерна было экспортировано во время собственно голода[31], что составило менее 1 % от урожая, а остальное было экспортировано к концу 1933 года, когда голод уже закончился[32].

    Одним из методов борьбы на указанном идеологическом фронте является замалчивание. Возьмем, например, Всемирную энциклопедию Википедию. Там основным принципом подачи материала объявлен принцип нейтральности. Однако в действительности никакой нейтральности по теме «Голодомора» не наблюдается. Например, наряду со статьей «Голод в СССР 1932–1933 гг.» в Википедии есть даже специальная статья «Голодомор на Украине»[33]. Однако в той же русскоязычной Википедии нет ни одной (!) работы М. Таугера или любого другого историка, кто сегодня выражает другую точку зрения на «голодомор».

    Интересно, что хотя сам М. Таугер[34] заявил о том, что он пишет книгу о «Голодоморе», еще в 2001 году, она до сих пор еще не вышла, хотя Таугером написано уже более 5 больших статей на эту тему. Очень странное явление, особенно, если принять во внимание, что обычно на Западе издание готовых книг — процесс очень быстрый. Думается мне, что неспроста все это.

    «Голодомор» — националистический проект

    Особенно жаркие дебаты идут на Украине, где либералы делают все возможное, чтобы утвердилась точка зрения на голод 1932–1933 гг. как на «голодомор».

    В учебниках новейшей истории Украины, изданных после 1991 года, тема голода 1932–1933 гг. занимает одно из ведущих мест. Неудивительно, ведь это — краеугольный камень в модных ныне теориях о «системном» уничтожении этнических украинцев в период с 1917 по 1991 год. (Не единственный, впрочем. И Чернобыльская катастрофа, и Вторая мировая война, и даже всесоюзные переписи населения служили, по версии нынешних украинских историков, в основном для русификации «рiдного краю»).

    Тема «голодомора» является для украинского национализма очень важной, поскольку она позволяет органично объединить в себе два основных вектора данной идеологии, русофобию и антикоммунизм. Косвенным следствием подобной позиции является потворство наиболее радикальным и вульгарным формам украинского национализма, перерастающим в откровенный национал-шовинизм, вследствие фактического постулирования «стремления к свободе» как свойства, присущего исключительно украинскому народу[35].

    28 ноября 2002 года Верховная Рада Украины проголосовала за проект Постановления (регистрационный N 2432 от 21 ноября 2002 года) «О проведении парламентских слушаний в память жертв голодомора 1932–33 годов» с осуждением политики геноцида, которая проводилась на государственном уровне руководителями тоталитарного советского режима против граждан Украины, национального духа, менталитета и генетического фонда украинского народа. Было принято решение провести специальное заседание Верховной Рады Украины в мае 2003 г. «За» проголосовало 308 депутатов, «против» — 56 депутатов (фракция коммунистов) из общего количества 423 депутата[36].

    Точка зрения украинских националистов получила определенное признание и на международном уровне. МИД Украины и представительство Украины в ООН подготовили проект Резолюции 58-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН с осуждением Голодомора 1932–1933 годов на Украине. Генеральной ассамблеей ООН было принято «Совместное заявление делегаций Азербайджана, Бангладеш, Беларуси, Бенина, Боснии и Герцеговины, Гватемалы, Грузии, Египта, Казахстана, Канады, Катара, Монголии, Науру, Объединенных Арабских Эмиратов, Пакистана, Республики Молдова, Российской Федерации, Саудовской Аравии, Сирийской Арабской Республики, Соединенных Штатов Америки, Судана, Таджикистана, Тимора— Лешти, Украины, Ямайки по случаю семидесятой годовщины Голодомора — Великого голода 1932–1933 годов на Украине» (русскоязычная версия документа А/С.3/58/9 Третьего Комитета), с присоединившимися к заявлению позднее делегациями Аргентины, Ирана, Кувейта, Киргизии, Непала, Перу, Республики Корея, Южной Африки, бывшей Югославской Республики Македонии, Туркмении и Узбекистана (А/С.3/58/9/Add. 1): «В Советском Союзе миллионы мужчин, женщин и детей пали жертвой жестоких действий и политики тоталитарного режима. Великий голод 1932–33 гг. на Украине (Голодомор) который унес 7–10 миллионов невинных жизней и является национальной трагедией украинского народа… Отмечая семидесятую годовщину Украинской трагедии, мы почтим память о миллионах русских, казахов и представителей других наций, которые умерли от голодания в Поволжье, Северном Кавказе, Казахстане и в других частях прежнего Советского Союза». Что поражает больше всего, так это подпись России под документом[37].

    Как подметил Ю. Соломатин[38], при пособничестве нынешнего российского режима состоялась сознательная фальсификация сначала русскоязычной версии официального документа ООН, а затем и неофициальной украиноязычной версии! Судите сами. На английском языке, основном официальном языке ООН, говорится: «… anniversary of the Great Famine of 1932–1933 in the Ukraine (Holodomor)!» Перевод звучит так: «… годовщина Великого Голода (Голодомора) на Украине в 1932–1933 г.!» Обратите внимание: Great Famine — великий голод, а в скобках (!!!) в английской транскрипции это еще какой-то непонятный Голодомор (Holodomor). Как видим, Holodomor вынесен здесь в скобки: термин непонятен международной общественности и читается как сугубо украинский неологизм.

    В русскоязычной же версии официального документа ООН приспешники нынешних либералов у власти написали — Голодомор — Великий голод 1932–1933 годов в Украине. Во-первых, не «в Украине», а «на Украине», а во-вторых, первым идет слово «Голодомор», что подчеркивает тем самым вроде бы наличие элементов геноцида.

    Таким образом, представители России в ООН поставили знак равенства между Великим Голодом в Украине в 1932–1933 годах и «Голодомором», безответственно согласившись с неким новым терминологическим определением — голодомор, использованным украинцами с далеко идущими националистическими целями.

    Но это еще не все. Парламентами ряда государств (Австралии, Канады и др.) были приняты воззвания с выражением скорби по случаю голода. Самое интересное, что наиболее антирусскую направленность проявили Грузия и Литва. Сначала в ноябре 2005 года сейм Литвы принял декларацию, в которой называет Украинский голодомор 1932–1933 гг. «тщательно спланированным геноцидом народа Украины»[39]. А в январе 2006 года парламент Грузии признал, что большевистским режимом в 1932–1933 годах был осуществлен «преднамеренный геноцид против украинского народа»[40]. Согласно Указу Президента Украины № 1544/2005 от 4 ноября 2005 года, День памяти жертв «голодоморов» и политичесеких репрессий отмечается ежегодно в каждую четвертую субботу ноября. Этим же Указом Президент поручил Кабинету Министров Украины принять дополнительные меры по международному признанию Голодомора 1932–1933 годов ГЕНОЦИДОМ украинцев и одной из наибольших трагедий в истории человечества[41]. Наконец, 28 ноября 2006 года Верховная Рада, Парламент Украины, приняла закон, согласно которому «голодомор» 1932–1933 годов признается актом геноцида украинского народа. Принятый закон вводит административную ответственность за публичное отрицание «голодомора».

    Голодомор не холокост

    Некоторые «исследователи» идут еще дальше. Не так давно некто Табачник даже заявил, что «голодомор» 1932–1933 гг. — это холокост украинского народа, и высказался за необходимость добиваться юридического признания этого факта со стороны международных организаций, прежде всего ООН. То есть на одну доску он поставил уничтожение евреев нацистской Германией в годы Второй мировой войны и голод в СССР. Естественно, со всеми вытекающими из этого следствиями для внутреннего и внешнего положения Украины.

    С. Коуртойс (S. Courtois) полагает, что смерть детей украинских кулаков от голода в 1933 году является событием того же масштаба, что и смерть еврейских детей в Варшавском гетто.

    Между тем ряд уважаемых западных ученых доказывают, что нельзя ставить в один ряд Холокост и Голод 1933 года[42]. М Таугер[43] указывает, что большинство настоящих ученых не согласны с термином «украинский голод». По научно обоснованному мнению М. Таугера[44], такая интерпретация голода 1933 года содержит ошибки, неправильные концепции и упущения, настолько значительные, что они делают эту концепцию не только слабой, но и полностью разрушают аргументы данной интерпретации. М. Таугер написал мне, что сейчас важно доказать и зафиксировать в общественном сознании голод 1933 года как голод общесоветский, а не только украинский[45].

    В 2003 г. Василий Пихорович опубликовал статью «О причинах и последствиях голода 1932–1933 гг. на Украине», где пишет: «Утверждения о том, что голод 1932–1933 годов на Украине был спланированной акцией, направленной на уничтожение части населения, лишено всяческих фактических оснований и является одним из трюков антикоммунистической пропаганды, призванным отвлечь внимание населения от того геноцида, который сегодня осуществляется капиталом на территории стран потерпевшего поражение социализма».

    Когда «Голодомор» приравнивают к Холокосту и утверждают, что ничего подобного такому мир не знал, то это утверждение абсолютно беспочвенно. Голод в период становления капитализма существовал и в Европе, и в Англии и в США. А что же говорить о колониях, где ответственность за голод уже однозначно лежит на метрополии?

    Обращает на себя внимание применение манипуляторами двойных стандартов. С одной стороны, «голодомор» в СССР бесповоротно осуждается. С другой стороны, что-то не слышно заклинаний либералов с требованиями к англичанам покаяться в голодоморе ирландцев или индийцев. Или эти нации не относятся к людям?

    Ведь во время Великого Ирландского Голода 1845–1851 года ирландская националистическая литература обвиняла в этом англичан и взваливала ответственность на них, как украинские националисты взваливают ответственность за «голодомор» на русский народ.

    А возьмем Индию. В Индии в 1866 году погибло 7,5 миллиона человек, через 3 года только в провинции Rajputani погибло свыше 1,5 миллиона человек. В Бенгалии из-за жесточайшей засухи и наступившего неурожая в 1873–1874 годах около 15 млн. человек оказались на краю гибели. Около 5 млн. населения Мадраса, Бомбея, Мисора голодало в 1877–1878 годах. В 1900 году в Индии снова голод, в результате которого погибают 1 млн. человек. Великие демократы англичане допустили и голод 1943 года в Бенгалии, еще более сильный, чем в 1932–1933 годах в СССР, и никто их не ругает. Голод 1943 года в Бенгалии тоже был вызван сильным неурожаем.

    Мало кто знает, что в 1931–1932 году французские колонизаторы заставили нигерийцев платить высокие налоги, несмотря на низкий урожай, что вызвало в Нигерии голод похлеще голода 1933 года в СССР[46].

    Если же встать на точку зрения манипуляторов «голодомором», то русский народ должен предъявить претензии Грузии (Сталин был грузин по национальности) и Израилю (в СССР во власти было много евреев).

    Поэтому можно согласиться с Е. Безродным[47] — все эти спекуляции на теме «уморэния гирдой Украини» есть элементарная политическая спекуляция украинских националистов-фальсификаторов, поскольку голод был отнюдь не только на Украине. Миф о «голодоморе» — изобретение манипуляторов сознанием.

    А сколько же было жертв?

    Вопрос о числе жертв стал ареной манипуляционной борьбы, особенно на Украине. Суть манипуляций в том, чтобы: 1) увеличить насколько можно число «жертв сталинизма», очернив социализм и в особенности Сталина; 2) объявить Украину «зоной геноцида», чтобы получить от России или мирового сообщества какие-нибудь компенсации.

    Непрерывно прокручиваемый украинскими националистами вопрос о миллионах умерших от «голодомора» на Украине с упоминанием умопомрачительных цифр делает насущным ответ на вопрос: а все-таки сколько было жертв голода? Поэтому перед тем, как начать анализ мифологии, связанной с «голодомором», мне придется проанализировать имеющиеся данные о численности погибших. Надеюсь, что прояснение этого вопроса позволит понять, рукотворный был голод или нет.

    Вообще, вопрос о количестве жертв голода 1932–1933 гг. на Украине и в СССР очень сложен — точных данных здесь нет и, похоже, не предвидится. Историк Солдатенко вообще считает, что не только подсчет числа жертв, но и более или менее точная оценка этого невозможна. Он пишет. «Количество жертв (демографических потерь), как ни горько, установить хотя бы приблизительно, даже с допустимой погрешностью (хотя это звучит цинично, кощунственно, но такова источниковая база), скажем в сотню тысяч, — нереально»[48].

    В статье, размещенной на страницах интернет-журнала «Демоскоп», приводится таблица оценок числа жертв «голодомора»[49]. В целом мнения о числе жертв резко расходятся: цифры варьируют от нескольких сотен тысяч до 8 млн. Так, цифра в 7–10 млн. человек фигурирует в Совместном заявлении, принятом Генеральной Ассамблеей ООН. Конквест в своей книге 1969 года сообщает, что тех, кто умер от голода в СССР в период 1932–1933 гг., было 5–6 млн. человек, половина из них — это жители Украины[50].

    Сейчас многими либералами-демократами упоминается цифра в 7–8 миллионов крестьян в СССР, будто бы погибших от голода 1932–1933 гг. Интересно, что именно эта цифра (если точно — 7 910 000 чел.) встречается в пропагандистской листовке серии 1543 доктора Геббельса, сброшенной в октябре 1941 г. на советские позиции[51]. Достаточно странное совпадение. Интересно, что М. Таугер, лучший американский специалист по проблеме голода 1932–1933 года, считает цифру жертв в 7–8 млн. человек преувеличенной[52].

    Согласно подсчетам ОГПУ (правда, со слов невозвращенца Орлова[53]), которое подготовило доклад, предназначенный для Сталина, число умерших голодной смертью составляло 3,3–3,5 млн. человек. В учебнике по истории России под редакцией Сахарова[54] общее число жертв голода также определено в 3 млн. чел. Там же указывается, что на Украине от голода умерло 1,5 млн. человек[55].

    По подсчетам В. Кожинова[56], коллективизация и голод привели к тому, что в 1929–1933 годах смертность в стране превысила смертность в предыдущие пять лет нэпа (1924–1928) в полтора раза (надо сказать, что совершенно аналогичное изменение показателей смертности в России имеется начиная с 1994 года по сравнению со второй половиной 80-х годов). Самое интересное, что после завершения коллективизации, в 1934–1938 годах смертность (включая потери от пресловутых «репрессий») была даже ниже нэповских показателей 1924–1928 годов.

    Украинский историк Кульчицкий[57] попытался подсчитать возможное число жертв среди населения Украинской ССР в результате голода 1932–1933 годов, основываясь на опубликованных лишь в последние годы результатах Всесоюзной переписи 1937 года. При оценке людских потерь от голода Кульчицкий исключил число смертей, соответствующее ожидаемой естественной смертности в 1933 году, предложив признать этот показатель равным среднему арифметическому от показателей смертности за 1927–1930 гг. Естественная смертность за годы, которые непосредственно предшествовали году массового голода, составила в среднем 524 тыс. в год. Исходя из откорректированного уровня рождаемости в 1933 году (621 тыс.), получается, что нормальный прирост численности населения в этом году составил лишь 97 тыс., что в пять раз ниже, чем в предыдущие годы. Итого, добавочное число умерших составляет только 388 тыс. человек. Казалось бы здесь и надо поставить точку. Однако путем манипуляций с цифрами Кульчицкому удается повысить эту цифру до 4649 тыс. человек. Есть и другое обстоятельство. Если исходить из того, что перепись 1937 года не врала, то кое-какой резон в подсчетах Кульчицкого вроде бы есть, но тут есть такая тонкость: глава ЦУНХУ Краваль — это отпетый «бухаринец», один из шайки бухаринских воспитанников Института красной профессуры. Поэтому он мог подложить и свинью.

    Далее. В своих расчетах Кульчицкий недоучитывал миграцию в города из Украины. Кроме того, он стремится выдавать недород за смертность (а ведь дураков в голодный год детей заводить найдется мало).

    По данным Осокиной[58], количество зарегистрированных смертей превышало количество зарегистрированных рождений, в частности, в Европейской части СССР в целом — на 1684 тысячи, в Украинской ССР — на 1459 тысяч, в Северо-Кавказском крае — на 291 тысячу, в Нижне-Волжском крае— на 163 тысячи, Центрально-Черноземной области — на 62 тысячи. Но детей, которые могли бы быть рождены, нельзя все-таки засчитывать в число жертв голода 1933 года.

    По данным докладной записки заместителя начальника сектора населения и здравоохранения ЦУНХУ Госплана СССР от 7 июля 1934 года, численность населения Украины и Северного Кавказа по состоянию на 1 января 1933 года уменьшилась на 2,4 млн. человек[59]. Если учесть, что население Северного Кавказа составляло около 30 % от населения Украины, то убыль населения на Украине составит где-то 1,7 млн. человек.

    Но надо ввести поправку на миграцию. М. Долот[60] свидетельствует о значительной миграции из Украины, сообщая, что определенной части «так называемых жертв голода» «посчастливилось уехать с Украины, в основном — на территорию России, где голода не было.» К началу марта 1933 года было задержано 219 460 человек, 186 588 были возвращены[61]. Но если учесть, что органы ОГПУ не могли полностью закрыть границы и почти половина пробралась через препоны, а также если принять во внимание, что очень много людей было послано в города и на стройки, то количество погибших должно быть серьезно скорректировано с учетом легальной и нелегальной миграции. Поэтому, если мы учтем число прорвавшихся через заслоны, уехавших на стройки в другие республики и высланных, и грубо примем эту цифру в 500 000 человек, то итоговое количество погибших будет 1,2 млн. человек. Даже если все эти цифры и не точны, то это точно не 3 млн.

    Давайте посмотрим, соответствуют ли цифры 7 и даже 3 млн. человек имеющимся фактам. Вот рассуждение, взятое мною на одном их форумов Интернета[62]. Если количество жертв так велико, то можно было бы утверждать, что этот исторический факт должен остаться в памяти народа. Например, можно не сомневаться, что практически у каждого русского, белоруса, украинца, татарина (и так далее) на фронтах Отечественной войны погиб близкий родственник. Известно, что на фронте погибло примерно 8 миллионов советских солдат. А есть ли среди ваших близких тот, кто по легенде об «ужасном голодоморе» умер от голода примерно десятью годами ранее? Если же все умершие были в ограниченных районах, то они, районы, должны были просто опустеть, и не заметить этого было бы никак нельзя.

    На Украине в те годы жило примерно 32 миллиона человек. Сельское население Украины в 1932 году было 22 млн. человек[63]. Если верить украинским националистам, то умер каждый четвертый житель Украины. А поскольку голод был на селе, то там умерло около 30 %. В таком случае не было бы украинца, у которого не умерло бы несколько близких родственников, а Украина тех лет должна была бы представлять собой выжженную пустыню. Даже если принять число жертв от голода 1932–1933 года в 3 млн. человек, то возникают логические неувязки. Если умерло 3 млн. человек, то кто же тогда сеял и убирал хороший урожай летом и осенью 1933 года?

    Летописи средних веков доносят ужасающие картины опустевших областей после эпидемий чумы и холеры, унесших от четверти до трети жителей. Многие десятилетия спустя подобные бедствия оставляли хорошо видимый след и оставались в народной памяти многие столетия. Во время татаро-монгольского нашествия Русь потеряла около 30 % населения, что было воистину чудовищным ударом, отбросившим Русь назад на несколько столетий. Было ли нечто подобное на Украине в 32–33 годах? Ответ очевиден[64].

    Неизвестный автор продолжает. «Ну, ладно, допустим, иго это было очень давно, и ученые могут ошибаться. Но есть гораздо более свежие события, с которыми можно сравнить эти, с позволения сказать, „гипотезы“. Достоверно известно, что во время войны погиб каждый пятый белорус, и никому в Белоруссии не надо объяснять, что это имело место, то есть процентные масштабы трагедии во времена так называемого „голодомора“ должны были бы быть примерно теми же. Должны быть вымершие деревни и целые районы таких размеров, что скрыть их не было бы никакой возможности… Одномоментные массовые захоронения в результате голода были бы легко различимы (могилы проседают) и были бы найдены сразу же. Более того, вся Украина оказалась в руках немцев 10 лет спустя, неужели Геббельс упустил бы такой невероятный шанс, не провел бы массового вскрытия могил „большевистского геноцида“, ведь лучшего шанса для привлечения украинцев на свою сторону трудно было и придумать. А ведь известно, что абсолютное большинство украинцев оказывало ожесточенное сопротивление захватчикам, исключение составили только бандеровцы, но они-то как раз во время „голодомора“ жили не в СССР, а в Польше! Да впрочем, украинцам, если бы они пережили такой голод, ничего не надо было бы объяснять. Вместо этого немцы применяли другие методы диалога с населением, вроде массового истребления в Бабьем Яре. Просто им было решительно нечего сказать про „голодомор“».[65]

    Другой автор, П. Краснов[66], тоже считает, что число жертв голода было не таким большим. Он пишет. «Об отсутствии каких-либо свидетельств многомиллионной гибели населения в те годы говорит наиболее авторитетный исследователь того периода — Земсков, которого никак нельзя заподозрить в симпатиях к Сталину и коммунистам. Он однозначно утверждает, что от голода погибло несколько сотен тысяч человек. Немало! Но для царской России это было обычным делом, а после этого провала Советская власть навсегда решила проблему голода, извечного бича России (если не брать последствия Гражданской и Отечественной войн, к которым общественный строй имел небольшое отношение). Кроме того, в 1930–1933 гг. по территории СССР прокатилась жестокая эпидемия тифа, бича того времени и непременного спутника массовых миграций. Отличить сейчас погибших от тифа и от голода невозможно, скорее всего, это несколько сот тысяч человек, возможно до 1 миллиона». П. Краснов[67] выдвинул предположение о том, что смертность от голода была небольшой, люди же умирали в основном от эпидемии тифа. К сожалению, ссылок, указывающих на наличие столь крупных эпидемий на территории СССР в то время, автор не приводит. Мне тоже неизвестны достоверные сведения о разгуле подобных эпидемий в 1932–1933 годах.

    П. Краснов не одинок. С. Увиткрофт также считает, что никакого голода в 1932–1933 гг. практически не было, а небольшая повышенная смертность была вызвана распространением на юге Украины малярии и других заболеваний[68].

    В. Пихорович считает наиболее достоверными подсчеты русского публициста С. Г. Кара-Мурзы, по которому «в 1933 г. от голода умерло около 640 тысяч человек». Близкую цифру называет и другой автор «Коммунист. ру» кандидат богословия и кандидат философских наук Евграф Дулуман[69]. По его подсчетам, «от голода в Украине в 1933 году умерло 600 тысяч человек», хотя он и допускает, что ошибается в 2–3 раза.

    Г. Ткаченко также берет за основу цифры Земскова и считает, что жертвами голода стали 640–650 тыс. человек, а не 9–10 млн. и тем более 15 млн., как об этом вещают «независимые» СМИ[70].

    Что же произошло?

    Что же произошло в 1932 году? Напомню, что голоду 1932–1933 годов предшествовал ряд важных событий. Повторились два года кряду холодные и бесснежные зимы на Украине. Они закончились «почти полной гибелью озимых посевов». Затем был плохой урожай 1931 года.

    Посевная кампания 1932 года была проведена исключительно плохо. По разным оценкам, засеянная площадь в 1932 г. сократилась на 14–25 % сравнительно с 1931 г. М. Таугер[71] дает цифру недосева в 9 %. Кроме того, поля были засеяны меньшим количеством зерна на гектар, чем следовало по норме. В ряде случаев количество недосеянного зерна на гектар достигало 40 %. Небывало долго шла посевная компания — при средней продолжительности около недели в 1932 г. на Северном Кавказе она длилась 35–40 дней[72].

    Очень много говорится о том, что правительство СССР будто бы подчистую насильственно выгребло зерно у крестьян. Однако дело обстояло совсем не так. Когда с мест пришли сведения о плохом проведении весенних полевых работ, СНК СССР и ЦК ВКП(б) постановлением от 6 мая 1932 года снизили план заготовок[73]. План заготовок был утвержден для колхозов и единоличников (СССР в целом) в 18,5 млн., т. е. на 10 % ниже. Одновременно повышались планы хлебозаготовок для совхозов с 1,7 до 2,5 млн. тонн[74]. ЦК не только снизил план заготовок, но и разрешил колхозам и крестьянам торговать зерном на рынке на основе рыночных цен[75]. Многие даже думали, что декрет 6 мая означал введение нового нэпа, так как он разрешал свободную торговлю.

    Затем для Украины Постановлением Совнаркома СССР и ЦК ВКП(б) от 6 июля 1932 г. план хлебозаготовок из урожая 1932 года был установлен на уровне 356 млн. пудов (5,7 млн. т.). 22 октября 1932 года план заготовок был снижен еще на 70 млн. пудов. В ноябре 1932 года, когда стало ясно, что урожай получили очень низкий, план заготовок снизили еще раз. Например, для Северного Кавказа план был снижен с 2,18 млн. т до 1,55 млн. т[76].14 января 1933 г ЦК КП(б)У принял постановление, в котором еще раз снизил план — на 29,4 млн. пудов (0,47 млн. т). После официального завершения заготовок 5 февраля 1933 года первый секретарь ЦК КП(6)У С. В. Косиор в своем докладе[77] указал, что суммарный план для колхозов и единоличников был снижен с 356 млн. пудов (5,7 млн. т) до 218 млн. пудов (3,5 млн. т). Это косвенно подтверждается председателем Совета по изучению продуктивных сил Украины А. Г. Шлихтером в его речи на 17-м съезде ВКП(б)[78],[79].

    Таким образом, первоначальный план хлебозаготовок по СССР к январю 1933 г. «был снижен на 17 % до 17,045 млн. т»[80],[81]. Всего государство из урожая 1932 года до 1 июля 1933 года «забрало» у украинских крестьян не более 248 млн. пудов (4 млн. т.) зерна.

    Для получения от крестьян хлеба в 1932 году правительство применяло несколько методов, такие как договоры с производителями, рыночный обмен и нерыночные меры, которые собственно и были названы термином «заготовки»[82]. Сторонники гипотезы о том, что хлеб у крестьян выгребли подчистую, забывают важный психологический момент. Они забывают о том, что крестьяне не дураки и не позволили бы выгрести у них все подчистую, так, чтобы не осталось на пропитание и на сев, если бы оставшаяся норма была бы ниже голодной нормы. Они уже имели опыт голода 1920 года, опыт работы с продотрядами. Заготовителей просто бы убивали, как крестьяне делали это в 1918 году, когда продотряды пытались взять больше голодной нормы. Поэтому выгрести все невозможно — просто бы не дали.

    Однако не надо понимать дело так, что все делалось без ошибок. Как всегда на Руси, перегибы на местах были повсеместным явлением.

    Об обстановке сбора зерна можно судить по протоколу заседания РИК от 18.11.1932 г. «О мерах по усилению хлебозаготовок по району». В связи с тем, что срок выполнения хлебозаготовок заканчивался 1 декабря 1932 г., РИК постановил: «Сельсоветам организовать изъятие у отдельных колхозников и индивидуальных хозяйств раскраденного (вот оно, подтверждение тотального воровства. — Авт.) в колхозах хлеба. Изъятие в первую очередь проводить у лодырей, рвачей и деклассированного элемента, имеющих малое количество трудодней… Наложить штраф на еврейский колхоз им. К. Либкнехта по дополнительной сдаче мяса государству».

    При сборе продовольствия, по свидетельствам очевидцев, местными исполнителями допускались перегибы — забирались все продукты. А. Колпакиди и Е. Прудникова в книге о Сталине «Двойной заговор»[83] пишут. «Шолохов рассказывал, как выглядели заготовки скота на Дону. „По хуторам происходила форменная война — сельисполнителей и других, приходивших за коровами, били чем попало, били преимущественно бабы и детишки (подростки), сами колхозники ввязывались редко, а где ввязывались, там дело кончалось убийством“. Что же касается хлеба, то в июле 1932 года хлебозаготовки составили всего 55 % от и без того заниженного плана. Теперь уже колхозы объявили „хлебную стачку“, отказываясь сдавать хлеб по крайне низким закупочным ценам, фактически даром, повсеместно распространялся метод Кагановича, по которому не платящим налог селам и станицам „запрещалось продавать свою продукцию“.»

    Секретное постановление ЦК ВКП(б) и СНК Союза ССР от 14 декабря 1932 года «О хлебозаготовках на Украине, Северном Кавказе и в Западной области», подписанное В. Молотовым и И. Сталиным, определяло, как именно надлежит наказать «организаторов саботажа хлебозаготовок» (в том числе и тех, у кого был партбилет) — высылка, арест, заключение в концлагерь на длительный срок, расстрел, — постановление «предлагало» ЦК КП(6)У и СНК Украины «обратить серьезное внимание на правильное проведение украинизации, устранить механическое проведение ее, изгнать петлюровские и другие буржуазно-националистические элементы из партийных и советских организаций, тщательно подбирать и воспитывать украинские большевистские кадры, обеспечить систематическое партийное руководство и контроль за проведением украинизации»[84].

    Идиотизма на местах тоже было достаточно. Особенно не хотели сдавать зерно единоличники, поэтому руководители на местах просили разрешить проводить обмолот совместно «под контролем Совета»[85]. ЦК ВКП(б) Украины в отношении единоличников предписывал применять натуральные штрафы в виде установления дополнительных заданий по мясозаготовкам в размере 15-месячной нормы[86]. Надо ли удивляться, что коров и волов вырезали?

    Планы спускались «по районам». Выполнил — молодец, не выполнил — могут и расстрелять. В районе подавляющее большинство хозяйств план НЕ ВЫПОЛНИЛО. Вопрос: куда пойдут «добирать проценты»? Естественно, куда угодно. И будут выгребать там до нитки. Часть сверхплановых заготовок накладывалась на хорошо работающие колхозы. Однако 19 января 1933 года сверхплановые заготовки были запрещены решением ЦК партии[87].

    Директивы насчет того, сколько в какой губернии имеется «кулаков» и «подкулачников» и как с ними надлежит поступать, присылались из Москвы по линии ОГПУ, а не по партийной линии[88]. Если вспомнить, что тогда фактически страной заправлял НКВД (а точнее, Ягода) и что потом был выявлен заговор в НКВД, то сама по себе манера проведения коллективизации вполне могла быть рассчитана на создание условий для социального взрыва.

    6 ноября 1932 года Совнарком и ЦК ВКП(6) вынесли следующее постановление:

    «Из-за позорного срыва кампании по уборке зерновых в некоторых районах Украины, Совет Народных Комиссаров и ЦК партии Украины приказывает местным партийным и руководящим органам покончить с саботажем зерна, который был организован контрреволюционными и кулацкими элементами. Необходимо заклеймить тех коммунистов, кто возглавил этот саботаж, и полностью ликвидировать пассивное отношение к нему со стороны некоторых партийных организаций. Совет Народных Комиссаров и Центральный Комитет совместно решили взять на заметку все те местности, в которых проводился преступный саботаж, и применить к ним следующие меры наказания:

    — приостановить в эти местности все поставки товаров государственной торговли и кооперативной сети.

    Закрыть все государственные и кооперативные торговые точки. Изъять все имеющиеся товары;

    — запретить продажу основных видов пищевых продуктов, находившихся ранее в ведении колхозов и частных владельцев;

    — приостановить выдачу всех кредитов этим местностям и немедленно аннулировать ранее выданные кредиты;

    — тщательно разобрать личные дела руководящих и хозяйственных организаций с целью выявления враждебных элементов;

    — произвести подобную работу в колхозах, чтобы выявить все враждебные элементы, принявшие участие в саботаже».

    Декрет предусматривал составление черных списков тех деревень, которые признавались виновными в саботаже и диверсиях. Изначально в этих списках было 6 деревень, к 15 декабря 1932 года он включал 88 районов из 358, на которые была разделена Украина.

    Вот лишь один пример.


    «Постановление Совнаркома УССР и ЦК КП(б)У о занесении на черную доску сел, злостно саботирующих хлебозаготовки»

    «СНК и ЦК постановляют:

    За явный срыв плана хлебозаготовок и злостный саботаж, организованный кулацкими и контрреволюционными элементами, занести на черную доску следующие села: с. Вербка, с. Гавриловка, Днепропетровской области с. Лютеньки, с. Каменные Потоки, Харьковской области, с. Святотроицкое, с. Пески, Одесской области.

    В отношении этих сел провести следующие мероприятия:

    1. Немедленное прекращение подвоза товаров, полное прекращение кооперативной и государственной торговли на месте и вывоз из соответствующих кооперативных и государственных лавок всех наличных товаров.

    2. Полное прекращение колхозной торговли как для колхозов, колхозников, так и для единоличников.

    3. Прекращение всякого рода кредитования, проведение досрочного взыскания кредитов и других финансовых обязательств».

    Областные органы дополнительно занесли на «черные доски» низшего уровня 380 колхозов и 51 село[89].


    Обратите внимание на тот факт, что в постановлении ничего не говорится о насильственном изъятии хлеба. Села, которые не сдают хлеб, наказываются в основном экономически. Между тем, эти меры не помогали. Зачисление сел в черный список, где торговля ограничивалась, не давало эффекта, поскольку села были насыщены промтоварами и все необходимое можно было получить в районном центре[90].

    Есть факты, что руководители страны не хотели эксцессов. Так, Молотов поправлял ретивых заготовителей. В письме к секретарю ВКПб Украины Хатаевичу он пишет. «Большевик, подумав… должен поставить удовлетворение нужд пролетарского государства во внеочередном порядке. С другой стороны, нельзя впадать и в обратную оппортунистическую крайность: „брать любой хлеб и где угодно, не считаясь и пр.“».[91]

    Ситуация с продовольствием резко ухудшилась в конце 1932 и особенно в первой половине 1933 года.

    Осенью 1932 года нормы снабжения продовольствием даже киевских рабочих были уменьшены с 3 фунтов до 1,5 фунта, а для белых воротничков (работников, не занятых физическим трудом) с 1 до 0,5 фунта[92].

    Поэтому некоторые источники утверждают, что начало голода относится к концу лета 1932 года. Это маловероятно. До тех пор, пока нет снежного покрова, на селе можно найти питание в лесах и реках. Да, трудности с продовольствием начались еще в 1932 году. В 44 районах Украины ощущался недостаток продовольствия, начался голод, но уже к лету все более или менее нормализовалось. Собственно же голод начался зимой в конце 1932 года, однако массовый характер он принял весной 1933 года. 15 марта Косиор сообщал Сталину: «Всего по регистрации ГПУ на Украине охвачено голодом 103 района»[93]. По воспоминаниям большинства очевидцев, пик голода приходится на начало весны 1933 года, а завершение — на начало лета 1933 года.

    Итак, зимой 1932/33 года возник сильный голод. Вопреки заявлениям украинских националистов, голод был не только на Украине, а практически по всему СССР. Советский ученый В. В. Кондрашин[94] документально доказал, что голод был не только на Украине, но и в Поволжье. Западный историк Уверт (Werth)[95] также признает, что голод затронул много областей вне Украины, включая Московскую и даже Ивановскую области.

    Голодала вся страна, включая Москву. Не мешало бы вспомнить, что голодало и Закавказье (в Баку, например, школьники получали по 70 г. хлеба в день), голодал Северо-Восток Европейской части СССР, Ивановская область, Кузбасс, Северный край, Западная область, Дальний Восток, Горьковская область, Урал[96].

    Вот один из документов в доказательство факта голода на Урале.


    Спецсообщение СПО ОГПУ о продзатруднениях в ДВК и Уральской области. 3 апреля 1933 года

    «Троицкий район Уралобласти. В колхозе им. Сталина Михайловского сельсовета трупы павшего от сапа скота, залитые карболовым раствором, колхозниками нацменами и русскими растаскиваются со скотомогильника и употребляются в пищу. На почве продзатруднений среди колхозников отмечаются резкие отрицательные настроения: „Разве я думала, летом работала до упаду, ободранная, голая, босая, чтобы теперь сидеть без хлеба и с голоду пухнуть, ведь у меня их семь человек и все сидят и кричат: „Дай хлеба!“, — а как это матери перенести? Пойду лягу под трактор, не могу я переносить эти страдания“.

    (Нач. СПО ОГПУ Молчанов. Пом. нач. СПО ОГПУ Люшков».)

    Однако голод имел разную интенсивность в разных районах СССР. Об этом свидетельствует хотя бы карта уровней смертности, представленная в Википедии[97]. На Украине особенно большая смертность была в Киевской области[98], а также в Харьковской и Днепропетровской областях, где прослойка русского населения была очень высокой, что говорит против утверждения о том, что правительство морило голодом только украинцев.

    Но даже в пределах одной и той же области смертность, а значит и голод имели разную интенсивность. Украинские эмигранты свидетельствовали, что отдаленные селения страдали от голода сильнее, чем те, которые были расположены ближе к городу[99].

    По мнению М. Таугера[100], главная причина различий в интенсивности голода есть результат наличия недалеко от села крупного города. Например, по данным самого Таугера, наиболее интенсивным голод был в селах вокруг Киева, самого крупного тогда города Украины. Точно так же имевший больше индустриальных центров восток Украины был больше подвержен голоду, чем запад Украины, где крупных городов не очень много. Киевская область практически никогда не страдала от засух и вдруг именно там была обнаружена самая высокая смертность от голода 1932–1933 года (если исходить из опубликованной в Википедии карты смертности в 1933 году на Украине).

    Это обстоятельство связано с законом, установленным И.Г. фон Тюненом[101], знаменитым немецким специалистом по экономической географии, который более ста лет тому назад доказал, что вокруг крупных городов располагаются те производства, которые дают скоропортящиеся продукты, а также такие виды сельскохозяйственных культур, которые имеют значительный объем и вес по отношению к своей стоимости. В ближайшей к городу зоне наиболее выгодно и интенсивно развивается садоводство и огородничество в сочетании с молочным животноводством. По мере удаления от города производятся те продукты, провоз которых дешевле относительно их стоимости. Крестьяне близлежащих к городу районов обменивают свои продукты на товары города и на зерно, которое производится в более отдаленных от города областях.

    В условиях 1932–1933 годов хлеб доставлялся в город в ограниченных размерах. Поэтому крестьяне близлежащих к городу деревень не смогли запастись зерном, и к концу зимы им стало нечего есть, так как производимые ими продукты, как правило, скоропортящиеся, кончились.

    Но если деревня голодала, то и города в 1932–1933 годах жили впроголодь, с нормированным распределением продуктов. Е. А. Осокина в своей книге «Иерархия потребления. О жизни людей в условиях сталинского снабжения. 1928–1935 гг.» подробно рассказывает о снабжении городского населения в начале 30-х годов[102].

    В 1931 году правительство уменьшило рационы для многих категорий людей и исключило целые группы рабочих и даже целые города из системы обеспечения продовольствием. Еще большие ограничения были введены в 1932 году. Как свидетельствует М. Долот[103], «городским жителям продукты распределялись по хлебным карточкам в таких маленьких количествах, что рассчитывать на их помощь крестьянам не приходилось.»

    О том, что голод затронул и города, говорит увеличение смертности городского населения в 1932–1933 годах. Так, с января по июль 1932 года уровень смертности среди городского населения Киева вырос на 70 %. На треть он вырос в это время даже в Москве[104]. По данным Центрального управления народно-хозяйственного учета (ЦУНХУ), в 1933 г. для городского населения отрицательный естественный прирост был равен 374,6 тыс. чел. В 1933 г. общее число умерших в городах РСФСР и на Украине было выше, чем в более благополучные предшествующий и последующий годы. Причина такого положения — голод в городах из-за уменьшения норм снабжения.

    В 1932 году недостаток продовольствия резко ослабил рабочих и вынудил многих из них покинуть свои места в поисках продовольствия. Голод поразил даже Днепрострой. Во многих отраслях индустрии текучесть рабочей силы превысила 100 % за несколько месяцев, а уровень производства упал до уровня 1928 года. Рабочие выстаивали огромные очереди за хлебом, часто в рабочее время. Многие требования об увеличении снабжения, приходившие из регионов, где была индустрия высокого приоритета, были оставлены без последствий[105].

    Распространились оспа, тиф, туберкулез…[106] Голод затронул даже рабочих, выполнявших для государства приоритетные работы сверхвысокой важности, и бойцов Красной Армии[107], поскольку в конце мая 1932 года на 16 % были снижены поставки продовольствия для военных[108].

    Остается добавить, что в 1933 году положение было еще тяжелее. Несоблюдение даже вышеприведенных норм стало не исключением, а правилом. Не говоря уже о рабочих в регионах «голодомора». Заметьте, это — о тех местах, где должны были питаться хлебом, собранным, как утверждается, «для геноцида».

    То есть города СССР в 1932–1933 гг. также испытывали жесточайшую нехватку продовольствия.

    Версии о причинах голода

    Отчего же все-таки разразился голод осенью 1932 года? На этот вопрос ответ не может быть однозначным. Существует несколько версий о причинах «голодомора». Я остановлюсь на основных предположениях.

    1). Голод был вызван искусственно из-за непомерно высоких планов заготовок.

    По мнению американского историка П. Увайлса, причиной голода была заготовительная политика руководства, направленная на изъятие колхозного хлеба. По мнению же украинских националистов, Сталин специально морил украинцев, для того чтобы уничтожить именно их[109], — это был акт геноцида украинского народа.

    Но верна ли точка зрения, согласно которой массовая гибель населения Украины от голода была во многом вызвана сознательными и целенаправленными действиями советского руководства, что Сталин и его окружение специально организовали голод на Украине, на Северном Кавказе и в Нижнем Повожье, чтобы победить сопротивление крестьян и сломить националистические проявления?

    Анализ уже приведенного материала показывает, что это далеко не так, и это очевидно даже западным историкам. Не только объективные отечественные исследователи голода 1933 года пишут о несуразности предположения, что Сталин хотел наказать крестьян, на этом же настаивают американские исследователи, которые сами работали в архивах России и Украины, в частности М. Таугер. Он убедительно доказывает, что голод не был вызван искусственно. Более того, никакого намерения вызвать голод у Сталина не было. «Если бы советские лидеры захотели наказать крестьян, — пишет М. Таугер[110], — за сопротивление коллективизации, то почему они сделали это только в 1932 году, а не раньше. Поэтому скорее всего это было давление и компромисс. Если бы советские лидеры захотели наказать крестьян, зачем они допустили недоедание и даже смерть от недоедания сотен тысяч рабочих и членов их семей, в том числе и в Москве и даже в Красной Армии, не обеспечив ее снабжение продовольствием?» М. Таугер не находит вразумительного ответа на эти вопросы. Снижение плана заготовок ниже такового в 1931 году, а затем еще большее его уменьшение свидетельствует, по его мнению, о поиске компромисса, а не об игре в штрафы.

    Для подтверждения выводов М. Таугера воспользуемся также аргументами Г. Ткаченко[111].

    «Во-первых, большевики и в особенности Сталин были прагматиками, а „голодомор“ мог привести к массовому крестьянскому восстанию — скрыть его умышленность было бы невозможно, поскольку в партии все это время находились как сторонники радикального раскрестьянивания, так и сторонники кооперации. А это в свою очередь могло привести к отстранению Сталина от власти. С точки же зрения антисталинистов основной целью Сталина была власть. Получается вроде как нелогично».

    «Во-вторых, искусственное устройство голода неизбежно бы привело к гибели прежде всего бедняков и середняков, составлявших главную опору советской власти и движущую силу в процессе коллективизации. Это должна была быть та часть крестьянства, на которой держалась Советская власть. Только положительные примеры могли убедить крестьян в целесообразности и оправданности вступления в колхозы, иначе коренную ломку своего жизненного уклада они не дали бы. Поэтому „голодомор“, о чем с фанатизмом жрецов твердят апологеты частной собственности, стал бы самой пугающей антирекламой, которая бы обрекла саму идею и дело коллективизации, а вместе с этим и советскую власть, на поражение. „Голодомор“, таким образом, противоречил здравому смыслу. На это указывает известная пословица: зачем рубить сук, на котором сидишь».

    «В-третьих, Советский Союз находился в капиталистическом окружении. Опасность агрессии империализма (Германии, Японии и других государств) нарастала. И это хорошо понимало советское руководство. Для того чтобы эффективно противостоять агрессору, сохранять суверенитет и территориальную целостность государства, требовались многочисленные вооруженные силы, оснащенные новейшим оружием и боевой техникой. Безопасность страны требовала огромных людских резервов, мощного производственного и научного потенциала. „Голодомор“ вызвал бы у соотечественников неприятие политики партии и советского государства и существенно бы ослабил экономический и оборонный потенциал страны»[112].

    Что касается умерщвления преимущественно украинцев, то несколько независимых свидетельств четко доказывают, что этого не было и быть не могло.

    Во-первых, смертность была одинаковая и среди украинцев и среди неукраинцев. Это признает даже Кульчицкий, который, анализируя статистику загсов за 1933 год, приходит к выводу, что люди умирали не по национальному признаку, а по месту проживания[113].

    Во-вторых, в 1930 году 80 % шахтеров Донбасса были выходцами из украинских сел. Но никто эти миллионы рабочих-украинцев не морил голодом.

    В-третьих, судя по карте смертности, приведенной в Википедии[114], голод был выражен больше всего в Харьковской, Днепропетровской и Киевской областях, но именно жители Харькова были больше всего против насильственной украинизации. То есть получается, что Сталин играл в дуду украинских националистов.

    Наконец, если Сталин специально морил украинцев, то почему он вкладывал огромные средства в развитие именно промышленности Украины. Вспомните Днепрогэс, Харьковский тракторный и другие предприятия Украины, построенные в годы первых пятилеток.

    А теперь вспомним один интересный факт, приведенный Мухиным[115] и показывающий, обиделись ли крестьяне на Сталина за то, что он будто бы вызвал «голодомор». Во время войны нацистская Германия на оккупированных территориях формировала так называемые «национальные» части для боевых действий, как на фронте, так и в тылу против партизан. И в Эстонии, и в Латвии, и в Литве люди записывались «бороться с большевиками». На Северном Кавказе восстали чеченцы при поддержке фельдмаршала фон Клейста. Донские казаки записывались к Краснову. Даже в Центральной России Власов формировал РОА. На Западе Украины, не знавшем голода 1933 г., в эсэсовские части записывались сотнями. А вот те регионы, население которых, казалось бы, просто обязано было восстать против СССР, поскольку «сталинисты проводили здесь геноцид», наступление «нового порядка» почему-то не приняли. У Гитлера не было ни одного соединения, сформированного в Центральной и Восточной Украине. Более того, ячейки советского подполья, а также партизаны отрядов Ковпака, Федорова, Сабурова, Наумова и многих других соединений, получавших задания из Москвы, не только пользовались широкой поддержкой населения этих краев, но и состояли в подавляющем большинстве своем из местных жителей. Немцы начали, было, напоминать о голоде, но они быстро опомнились и удалили голод 1933 г. из своих пропагандистских материалов, — люди помнили, кто и что делал.

    В последние годы Службе безопасности Украины удалось собрать приблизительно 5 тысяч документов, которые освещают Голодомор 1932–33 годов в Украине. Сотрудники СБУ четыре года работали в отраслевом государственном архиве и в региональных архивах. Результатом этой работы стало рассекречивание всех без исключения выявленных документов. Документы выложены на сайте СБУ Однако и там никаких доказательств вины России и Сталина нет[116].

    2). Причиной голода был плохой урожай.

    Чтобы оценить версию о неурожае, как основной причине голода, надо знать, сколько зерна было собрано в 1932 году. По официальным данным, в СССР урожай 1932 г. составил 69,9 млн. т, а в 1933 году был еще хуже — 68,5 млн. т.

    Однако специальные исследования показали, что эта цифра была завышена. Шиллер (Schiller), немецкий сельскохозяйственный атташе в Москве в начале 1930-х годов, оценил урожай, собранный в 1932 год в 50–55 млн. тонн, в 1933 г. в 60–65, а в 1934 г. в 65–70 млн. т[117]. С. Г. Увиткрофт и Р.У Дэвис в докладе «Кризис в советском сельском хозяйстве (1931–1933 гг.)»[118] подвергли сомнению данные официальной статистики по урожаям (69,9 млн. т. — 1932 г.). По их мнению, реальный урожай зерновых 1932 г. был ниже урожаев 1930 г. (67–68 млн. т) и 1931 г. (60,4–60,5 млн. т) и составил 53–58 млн. т.

    М. Таугер[119] высказывал сомнение относительно достоверности официальных статистических данных по сбору зерна, которые, по его мнению, основывались на оценках урожая, сделанных до его уборки, и, возможно, на биологических урожаях (хотя система биологических урожаев была введена лишь в декабре 1932 г.). М. Таугер делает вывод, что действительные урожаи были намного меньше, чем показывают официальные цифры.

    Это подтверждалось архивными документами — ежегодными отчетами колхозов. По расчетам американского ученого, урожай 1932 г. составлял 50,06 млн. т. зерна.

    Как показал М. Таугер[120], который для своего анализа использовал хранящиеся в архивах отчеты колхозов и совхозов и другие первичные документы, данные советской статистики оказались очень далекими от реальности. М. Таугер обнаружил вопиющие расхождения между официальными данными и цифрами, содержащимися в отчетах Наркомзему.

    По официальным данным, урожайность на Украине в 1932 году составила 8 центнеров с га, по данным же, содержащимся в отчетах Наркомзема, — 5,1 ц с га. Для Ивановской области данные Наркомзема и официальные цифры почти совпадают 9 и 9,1 ц с га. Замечу, что это показывает, что Украина не кормила Россию[121]. В среднем урожайность составила 4,5 ц с га в Киевской области, 4,6 ц. с га в Черниговской области 4,7 ц с га в Донецкой области. По подсчетам того же М. Таугера[122], сделанным на основе данных Наркомзема, средняя урожайность составила 6,0 центнера с га в РСФСР. По данным М. Таугера[123], на самом деле в СССР в 1932 году собрали 50,1 млн. тонн зерна и скорее всего еще меньше, что гораздо ниже официальной цифры 69,9 млн. тонн.

    Есть и другие свидетельства. Например, архивные данные, свидетельствующие об очень низкой урожайности во многих областях Украины и Северного Кавказа цитирует Мошков. В отдельных случаях она была ниже 3 ц. с га[124].

    Неурожай был вызван многими факторами, фатально соединившимися в 1932–1933 гг. В числе этих факторов были летние засухи с суховеями в одних районах, а в других, наоборот, обильные дожди, почти повсеместно наблюдалось нашествие грызунов, распространились болезни растений.

    В частности, если говорить о неблагоприятных климатических условиях, то одной из причин неурожая была плохая погода зимой, во время сева и уборки урожая. Английский географ Д. Григг заметил, что в Европе в целом урожайность зерновых обратно пропорциональна количеству выпадающих дождей во время сезона роста хлебов, поскольку такие дожди ведут к распространению болезней растений[125].

    В январе 1932 года неожиданное потепление в южных областях СССР привело к началу роста озимых, а затем вернувшиеся зимние холода повредили значительную часть озимых. На Украине это привело к повреждению почти 12 % засеянного осенью озимого поля. Распределение потерь было неравномерным. Например, в одном районе было повреждено 62 % озимых[126].

    Цитируя Пеннера (Penner), M. Таугер отмечает, что сильные дожди в ряде областей существенно затруднили уборку урожая. Хотя в некоторых регионах и были местные засухи, в целом год 1932 был очень теплым и влажным. В некоторых областях сильные дожди повредили хлеба и снизили урожайность, особенно на правом берегу Волги, на Северном Кавказе и на Украине.

    Примеры роли плохой погоды, вызывающей страшные неурожаи, есть и в истории других стран. Например, в Румынии сухая погода осенью 1931 года сменилась зимой с очень высоким уровнем выпадения снега, а потом холодной и влажной весной, что сделало растения слабыми, чувствительными к болезням и вызвало неурожай[127].

    Итак, в 1932 году урожай хлеба оказался очень низким. «Низкий урожай 1932 г. сделал голод неизбежным», — писал М. Таугер[128]. В результате возникшей нехватки продовольствия, как в сельской местности, так и в городах Советского Союза в 1932–1933 гг. наступил голод.

    Почему же центр не знал о том, сколько собрали хлеба на местах? Все дело в методах оценки урожая. Обычно он оценивался на глазок. Часто использовался также биологический метод, который был основан на том, что делалась случайная выборка участков поля и обмолот в этих участках поля. Затем производился пересчет будущего урожая на все поля. В феврале 1932 г. Колхозцентр издал распоряжение, предписывающее, чтобы колхозы оценивали будущий урожай, используя метровку (делается прикидочный сбор на случайно выбранных участках поля и затем проецируется на все посевы)[129]. Как указывает М. Таугер[130], этот метод ведет к завышению ожидаемого урожая по сравнению с собранным на 15, а то и на 20 %[131]. Очень часто неверные сведения посылались в более высокие инстанции и там подвергались критике.

    Информированность Политбюро о положении дел на местах была столь низка, что Сталин в январе 1933 года на пленуме ЦК в своей речи отмечал, что неблагоприятные погодные условия вызвали потери зерна на Северном Кавказе и на Украине в 1932 году, но настаивал, что эти потери были меньше половины от тех потерь, что были зарегистрированы в 1931 году[132].

    Устав колхоза от 1 марта 1930 года предписывал каждому колхозу посылать годовой итоговый отчет, Но только небольшая часть колхозов делала это. В 1930 году 33 % из 80 000 колхозов подготовили годовые отчеты, в 1931 году 26,5 % из 230 000 колхозов, а в 1932 году только 40 % от 230 000 колхозов послали годовые отчеты[133]. Колхозы, которые готовили годовые отчеты, скорее всего, работали лучше тех, которые отчеты не сдавали[134]. Совхозы обычно имели более низкую урожайность, чем колхозы[135]. Урожайность в них в 1932 году часто была 2,9 ц с га.

    Итак, не было надежной информации с мест для лидеров СССР[136]. Хорошо работавшая бюрократическая машина царской России была разрушена. В годы НЭП она еще не была восстановлена и практически не действовала. После голода 1932–1933 годов систему информации пришлось налаживать заново. Часто руководители не знали элементарных вещей. Сталин писал Кагановичу, что государство должно знать, «сколько же платит ему крестьянство за услуги МТС»[137].

    3). Голод 1932–1933 годов и украинские евреи.

    Кроме указанных версий есть еще одна. Очень интересный момент подметил С. Покровский[138], участник форума С. Г. Кара-Мурзы. Он приводит данные о том, что к 1932–33 годам непосредственно в селах на Украине жило около 500 тыс. евреев. И около миллиона (или даже больше) — в местечках. Заметим, говорит С. Покровский, что евреи в деревне традиционно не были хлеборобами. Т. е. своего хлеба у них просто не было. И тем более этого хлеба не было в местечках. И ни там, ни там не было пайков. В условиях голодомора что сельские евреи, что евреи местечек, — просто не могли выжить. Или они должны были первыми умереть, или — разлететься по Союзу, подгоняемые голодом.

    А вот как бы не так! К июню 1941 г. еврейская диаспора Украины насчитывала 2,7 млн. человек. И жили они в значительных количествах и по деревням, и по местечкам. Сами же евреи все данные и предоставляют: в таком-то селе столько-то семей расстреляно немцами, в таком-то местечке — столько-то. Так ведь в результате голодомора не могло сохраниться еврейское население в селах и местечках. Именно им-то точно нечего было есть!

    Или был еще один хлебный пылесос, кроме государственного, который изымал хлеб из сел и направлял его в еврейские местечки? — спрашивает Покровский. И имел этот пылесос, судя по всему, вид бутылки с самогоном. Самогоноварение и торговля им — с 16 века основа сельской еврейской экономики на Украине, подорванной в 1894 году государственной монополией на спиртное, после которой еврейство очень сильно обеднело. Но в 1917 году самогоноварение возобновилось с новой силой. Похоже, что на Украине осенью 1932 года заготовка зерна шла следующим образом: из изымаемого зерна часть доходила-таки до государственных хранилищ. Но значительная часть — тем же вечером пропивалась. И далее — по налаженной кооперационной схеме переправлялась в местечки и небольшие городки. А на следующий день — банда местных алкашей шла «раскулачивать» следующих.

    Т.е. во время голодомора при «украинизированной» администрации действовал гигантский механизм вне-государственного перераспределения продовольствия, — понятно, в чью пользу. Не в этом ли механизме перераспределения главная тайна голодомора? А заодно и тайна того, почему украинцы в результате голодомора в 30-х годах не на Советскую власть были обижены. Тайна того, почему в 1941 году украинцы массово и повсеместно сдавали евреев немцам.

    Меры правительства

    В условиях отсутствия информации советское руководство сработало на удивление профессионально. Учитывая тяжелейшую ситуацию в Украинской республике, сложившуюся зимой 1933 года, Совнарком СССР и ЦК ВКП(б) приняли 25 февраля 1933 года специальное постановление о выделении из государственных резервов продовольственной помощи Украине. Ей была предоставлена продовольственная, семенная и фуражная ссуда в размере 35 190 000 пудов зерна. Продовольствие выделялось из Неприкосновенного и Мобилизационного фондов. Кроме того, из общесоюзного фонда до конца апреля 1933 г. в республику было направлено 22,9 млн. пудов семенного зерна, 6,3 млн. пудов фуражного и 4,7 млн. пудов продовольственного зерна в качестве займа и 400 тыс. пудов продовольственной помощи[139].

    По данным того же Кульчицкого, работавшего с архивами Компартии Украины, к апрелю 1933 года продовольственная помощь Украине превысила 560 тыс. т. В общей сложности, население УССР получило не менее 41,48 млн. пудов (2,3 млн. т) зерна и 40 291 пуд (645 т) муки. Помимо этого было предоставлено 1 млн. пудов (160 тыс. т) продовольствия, значительное количество крупяных и кондитерских изделий, сахара, консервов (из фонда Совнаркома УССР)[140].

    В целом в течение первых 6 месяцев 1933 года Политбюро по частям выделило 1,99–2,2 млн. т продовольствия в те области, где наиболее остро ощущалась его нехватка[141]. В феврале 1933 года была оказана продовольственная помощь не только Украине (320 тыс. т), но и Северному Кавказу (290 тыс. т). Продовольствие было также послано на Нижнюю Волгу.

    В чрезвычайной ситуации, возникшей на Украине, весьма позитивную роль сыграл П. Постышев, о котором даже С. Кульчицкий и Г. Сургай в курсе лекций по истории Украины (1992 г.) смогли написать: «…Постышев вывел сельское хозяйство из положения коллапса… вернул людям надежду на завтрашний день, спас урожай 1933 г…»[142] Тот самый П. Постышев, которому националисты успели налепить ярлык «Кат Украины», убедил Якира в необходимости выделить из скудных армейских запасов 700 тонн муки, 170 тонн сахара, 100 000 банок консервов, 500 пудов масла и другой продукции. В феврале 1933 г. был создан продовольственный фонд для питания 600 тыс. детей[143].

    Виновные в возникновении зернового кризиса не остались безнаказанными. С. Г. Кара-Мурза пишет, что в марте 1933 г. состоялся судебный процесс против ряда работников Наркомзема СССР как виновных в возникновении голода (это было и официальным признанием наличия голода в стране)[144]. В 1934-м часть руководства Наркомзема была осуждена за непредупреждение массового голода, и многие руководители расстреляны.

    Кроме наказания виновных, были сделаны и организационные выводы. В начале 1933 г. советское руководство упразднило контрактационную систему заготовок хлеба, подсолнечника и картофеля и ввело вместо нее «имеющие силу налога твердые обязательства» по поставкам (сдаче) данных продуктов государству. Размеры обязательных поставок исчислялись по единым для всего района и неизменным в течение года нормам сдачи с каждого гектара запланированного посева. Возможный недосев в расчет не брался. Оба этих закона действовали на всей территории СССР. Несвоевременное выполнение заготовительного задания наказывалось в административном порядке денежным штрафом в размере рыночной стоимости недоимки и «принудительным» взысканием недовыполненной части обязательств (конфискацией продовольствия в размере недоимки).

    Меры правительства действительно привели к росту урожая. В РСФСР в 1933 году зафиксирован рост урожайности с 5,2 до 6,03 ц/га. В том же году урожайность на Украине выросла с 5 ц/га до 8,1 ц/га[145]. Причем в Харьковской области урожайность возросла с 4,8 до 8,0 ц/га, в Киевской области она возросла до 7,9 ц/га, в Черниговской и в Донецкой до 6,3 ц/га[146].

    С 1932 по 1933 го по данным Наркомзема собранный урожай возрос в целом по Украинской ССР на 85 %, в том числе в Киевской области на 106 %, в Донецкой области на 66 %,в Черниговской области на 83 %, Днепропетровской области на 93 %, Харьковской области на 84 %[147]. В 1933 году в колхозах Украины показатель выработки на одного работника вырос на 78,8 %, а в РСФСР на 23 % по сравнению с 1932 годом[148].

    В 1933 году колхозники работали гораздо лучше, чем в 1932 году. Тот же стереотип поведения отметил нобелевский лауреат А. Сен в 1943 году после знаменитого Бенгальского голода 1943 года в Индии[149].

    Таким образом, принятые меры дали хороший эффект. Подобные ошибки больше не допускались

    Некоторые считают, что можно поставить в вину руководству СССР то, что оно не развернуло в мире широкую кампанию по сбору помощи голодающим, подобно тому, что происходило в начале 20-х гг. Однако и здесь не все так просто. Стоит взглянуть на политическую и экономическую обстановку в мире в 1932–1933 годах — и простая просьба о помощи сталкивается с целым рядом препятствий.

    Первое препятствие — открытая неприязнь практически всех стран Европы к потенциальным просителям-коммунистам. Об этом свидетельствует документ, полученный советской разведкой в мае 1933 г., в котором говорилось о переговорах Риббентропа с ведущими британскими промышленниками в поместье сэра Генри Детердинга — нефтяного магната. На этих переговорах, помимо всего прочего, обсуждался раздел российского рынка в связи с грядущим госпереворотом в СССР в 1933 г.[150].

    Второй барьер неразрывно связан с первым. Это — приход к власти Гитлера в Германии и фашизация остальных стран Европы.

    Третье препятствие — чисто экономическое. Причина была банальна — не было валюты. Конец 20-х — начало 30-х гг. — время одного из самых тяжелых экономических кризисов в истории Европы и США (достаточно сказать, что иногда до 80–90 % продукции машиностроения на германских заводах в начале 30-х гг. составляла продукция, выпущенная «под заказ» Советского Союза). Кто в этих условиях был настолько богат, чтобы выделять кредит на некабальных условиях? Да еще большевикам, которые уже однажды отказались признавать долги предыдущего правительства. Именно поэтому правительство не пошло с протянутой рукой к людям, готовившимся его свергнуть (и, скорее всего, не остановившимся бы перед миллионами жертв).

    Еще одним обвинением в адрес советского правительства и лично Сталина является утверждение о том, что в Политбюро мол, были резервы зерна, которые Сталин не захотел использовать на помощь голодающим. Дэвис с соавторами[151] тщательно проанализировали вопрос о том, были ли у Сталина неприкосновенные запасы хлеба, которые будто бы, по мнению Р. Конквеста[152] (он утверждал, что у Сталина имелось 4,53 млн. тонн зерна в виде различных резервов), могли существенно смягчить голод.

    Тщательный анализ Особых папок Политбюро, Комзага и Совнаркома позволил Дэвису с соавторами[153] сделать научно обоснованные выводы о том, что высокие цифры запасов зерна вымышлены и что Сталин не имел резервов зерна, которые могли бы быть использованы для ликвидации голода. Остались неизвестными резервы в Красной Армии, но, думается, что они после снижения на 16 % поставок в армию не стали большими.

    Было продемонстрировано, что такая высокая цифра резервов, указанная Р. Конквестом, неверна. В Мобилизационном и Неприкосновенном фонде на 1 января 1932 года было около 2 млн. тонн зерна, но уже 1 июля там осталось только 0,641 млн. тонн. А 2 млн. тонн зерна осталось летом 1932 года во всех резервах государства, вместе взятых[154].

    Вывод из указанных исследований очень простой. У правительства СССР средства на посылку достаточной продовольственной помощи Украине отсутствовали. Ну, не было на руках Сталина тайных и явных резервов зерна, поэтому не мог он помочь голодающим больше, чем помог в 1932–1933 годах!


    Примечания:



    1

    Знаменский Г. 2006.



    2

    Эрзац-холокост 6.



    3

    Цит. по http://stalinism.ru/gosudar/jupel.htm



    4

    Сахаров А. Н. 2005.



    5

    Сахаров А. Н. 2005. С. 614.



    6

    Сахаров А. Н. 2005. С. 624.



    7

    Сахаров А. Н. 2005. С. 691.



    8

    Прудникова Е. 2005.



    9

    История России III. С. 391.



    10

    Островский А. 2002. С. 4.



    11

    Ульманис в Латвии даже издал закон, согласно которому ни один рабочий не имел права себе выбирать место работы сам, а обязан был повиноваться указаниям Центрального управления труда.



    12

    http://www.opec.ru/analit/a6.html



    13

    http://www.opec.ru/analit/a6.html



    14

    http://vif2ne.ru/nvz/forum/0/0.htm



    15

    Дергунов Ю. 2006.



    16

    Tauger M. 1991.



    17

    Благословенная Россия?



    18

    Грегори П. 2003.



    19

    Кульчицкий С. 2002.



    20

    Кульчицкий С. 2002.



    21

    Соуса М. 2001.



    22

    http://www.fammegenocide.com/resources/findings.htrnl http://www.ukrweekly.com/Archive/2003/430303.shtml



    23

    Дергунов Ю. 2006.



    24

    Дергунов Ю. 2006.



    25

    Ткаченко Г. С. 2006а.



    26

    Ткаченко Г. С. 2006а.



    27

    Ткаченко Г. С. 2006а.



    28

    Итоговый отчет… С.11.



    29

    Tauger M. 1998.



    30

    Lewin M. 1985. P. 153.



    31

    Tauger M. 2001b.



    32

    Tauger M. 1991.P.88.



    33

    Голод в СССР 1932–1933.



    34

    Tauger M. 2001b.



    35

    Дергунов Ю. 2006.



    36

    Голодомор на Украине.



    37

    Голодомор на Украине.



    38

    Соломатин Ю. 2006.



    39

    http://www.korrespondent.net/main/137186



    40

    http://www.korrespondent.net/main/141078



    41

    Соломатин Ю. 2006.



    42

    Rosenbaum A. S. 1996.



    43

    Tauger M. 1998.



    44

    Tauger M. 1998.



    45

    Tauger M. Персональное сообщение.



    46

    Fuglestad Б. 1974. Р. 18–33.



    47

    Безродный Е. Ф. 2006.



    48

    Солдатенко В. 2003.



    49

    http://demoscope.ru/weekly/2003/0101/tema03.php



    50

    http://www.faminegenocide.com/resources/findings.html http:// ww.ukrweekly.com/Archive/2003/430303.shtml



    51

    Мухин Ю. 2003.



    52

    Tauger M. 1991.Р.74.



    53

    Орлов А. 1991. С. 43.



    54

    Сахаров А. Н. 2005. С. 595.



    55

    Сахаров А. Н. 2005. С. 595.



    56

    Кожинов В. В. 2002.



    57

    Кульчицкий С. В. 2002.



    58

    Осокина Е. А. 1991. С. 20–22.



    59

    Ивницкий Н. А. 1995. С. 64.



    60

    Долот М. 1985.



    61

    Ивницкий Н. А. 1995. С. 61.



    62

    shttp://community.livejournal.com/golodomor3233/data/atom



    63

    Tauger M. 1991.Р.74.



    64

    shttp://community.livejournal.com/golodomor3233/data/atom



    65

    shttp://community.livejournal.com/golodomor3233/data/atom



    66

    Краснов П. Ложь…



    67

    Краснов П. Ложь…



    68

    Wheatcroft S. 1984.



    69

    Дулуман Е.



    70

    Ткаченко Г. С. 2006б.



    71

    Tauger M. 1991.



    72

    Голодомор как…



    73

    Таугер М. Б. 1995. С. 15–42.



    74

    Tauger M. 1991.Р.73.



    75

    Tauger M. 1991.Р.71.



    76

    Tauger M. 1991.Р.74.



    77

    Косиор С. 1934.



    78

    http://www.rspu.ryazan.ru/~dante/Mirrors/vkpb_17/vkpb_l7.html



    79

    Сторiнки iсторii КПРС: факти, проблеми, уроки. Киев. 1990.



    80

    Уиткрофт С. Г. и Дэвис Р.У 1995. С. 95–109,124



    81

    Таугер М. Б. 1995. С. 15–21.



    82

    Tauger M. 1998.



    83

    Колпакиди А., Прудникова Е. 2000.



    84

    Центральный государственный архив общественных объединений Украины. — Ф. 39, оп. 4, д. 1, л. 8–10. Цит. по Tauger M. 1998.



    85

    Ивницкий Н. А. 1995. С. 47.



    86

    Ивницкий Н. А. 1995. С. 52.



    87

    Tauger M.2001b.Р.61.



    88

    Семанов С. и Кардашов В. 1997.



    89

    Голодомор на Украине.



    90

    Tauger M. 2001b. P. 62.



    91

    Ивницкий Н. А. 1995. С. 56.



    92

    Tauger M. 1991.Р.87.



    93

    Ивницкий Н. А. 1995. С. 59.



    94

    Кондрашин В. В. 1991.



    95

    Цит. по Tauger M. 1998.



    96

    Ивницкий Н. А. 1995. С. 58.



    97

    Голодомор на Украине.



    98

    Таугер М. Персональное сообщение



    99

    Tauger M. 1991.Р.82.



    100

    Таугер М. Персональное сообщение.



    101

    Фон-Тюнен И. 1926.



    102

    Осокина Е. А. 1993.



    103

    Долот М. 1985.



    104

    Davies R. et al. 1995. P. 650.



    105

    Davies R. et al. 1995. P. 650.



    106

    Tauger M. 1991. P. 86.



    107

    Tauger M. 1998.



    108

    Davies R.et al. 1995. P. 651.



    109

    Кульчицкий С. В. 2002.



    110

    Tauger M. 2001b.



    111

    Ткаченко Г. С.2006 г.



    112

    Ткаченко Г. С. 2006 г.



    113

    Марчуков А. В. 2005.



    114

    Голодомор на Украине.



    115

    Мухин Ю. 2003.



    116

    http://www.pravda.com.Ua/ru/news/2006/l 1/24/50150.htm



    117

    Tauger M. 1991. Р. 76.



    118

    Уиткрофт С. Г., Дэвис Р.У 1995. С. 95–109,124.



    119

    Tauger M. 2001а.



    120

    Tauger M. 1991. Р. 84.



    121

    Tauger M. 1991. Р. 83.



    122

    Tauger M. 1991. Р. 79. Table 5.



    123

    Tauger M. 1991. Р. 84.



    124

    Цит. по: Tauger M. 1991. Р. 82.



    125

    Tauger M. 2001b. Р. 13.



    126

    Tauger M. 2001b. Р. 11.



    127

    Tauger M. 2001b. Р. 14.



    128

    Tauger M. 1991.



    129

    Tauger M. 1991. Р. 75.



    130

    Tauger M. 1991. Р. 71.



    131

    Tauger M. 1991. Р. 70.



    132

    Tauger M. 2001b. Р. 8.



    133

    Tauger M. 1991. Р. 77.



    134

    Tauger M. 2001b. Р. 60.



    135

    Tauger M. 2001b. P. 60.



    136

    Tauger M. 2001b. P 41.



    137

    Ивницкий Н. А. 1995. С. 47.



    138

    Покровский С. 2006.



    139

    Ткаченко Г. С. 2006в.



    140

    Голодомор на Украине.



    141

    Davies R. et al. 1995. P. 653.



    142

    Цит. по: Ткаченко Г. С. 2006в.



    143

    Ткаченко Г. С. 2006в.



    144

    http://www.kara-murza.ru/books/sc_a/sc_a90.htm#parl972



    145

    Tauger M. 1991. Р. 81.



    146

    Tauger M. 1991.Р.80.



    147

    Tauger M. 1991. Р. 81. Table 7.



    148

    Tauger M. 1991. Р. 82.



    149

    Tauger M.2001b.Р.35.



    150

    Сейерс М. и Кан А. 1947.



    151

    Davies R. et al. 1995.



    152

    Conquest R. et al., 1994.



    153

    Davies R. et al. 1995. P. 643.



    154

    Davies R.et al. P. 651.









     


    Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Прислать материал | Нашёл ошибку | Верх