Загрузка...



  • Страсти по Высоцкому-2 (Эдуард Володарский)
  • Похищение младенца (Ирина Понаровская / Вейланд Родд)
  • Хоккеист в наручниках (Вячеслав Фетисов)
  • 1988

    Страсти по Высоцкому-2

    (Эдуард Володарский)

    С середины 80-х годов в советской прессе стали все чаще появляться статьи о жизни и творчестве Владимира Высоцкого. А когда в стране началась так называемая «гласность» (с 1987 года) эти статьи пошли сплошным потоком. Правда, практически все они рисовали Высоцкого исключительно в розовом цвете, даже без намека на какой-нибудь негатив. Поэтому, когда осенью 87-го свет увидел первый подобного рода материал, где поэт был представлен во всей красе своих не только положительных, но и отрицательных поступков, грянул скандал.

    Речь идет о пьесе Эдуарда Володарского, который имел счастье не только видеть Высоцкого живьем, но даже считался его другом. Пьеса называлась «Мне есть, что спеть…» и была опубликована на страницах альманаха «Современная драматургия» № 3. Предисловие к ней написал Евгений Евтушенко. Но, как и следовало ожидать, столь беспристрастный взгляд на Владимира Высоцкого и его окружение большинством читателей был встречен в штыки.

    29 января 1988 года Юлия Маринова в газете «Литературная Россия» опубликовала статью под лаконичным названием «Я ненавижу сплетни в виде версий…», взяв за название строку из песни В. Высоцкого. Автор писала:

    «…У драматурга Эдуарда Володарского рука, видимо, не дрогнула…

    Как же удалось Э. Володарскому увидеть настоящее лицо Поэта? Способ, похоже, отыщется в любой поваренной книге (см. «винегрет»). Для приготовления этакого лакомого драматургического блюда берутся в равной мере пропорции: реальные факты жизни главного героя, слухи, сплетни, наветы и собственные домыслы: все крошится на мелкие кусочки, тщательно перемешивается и подается под соусом «искренней работы», которая, если верить автору предисловия, для многих, знавших Высоцкого понаслышке… сделает его ближе, роднее, в то же время не впадая в «идолизацию».

    …Героя пьесы зовут Владимир… Степанович. Это о нем – Степановиче – скорбят на грандиозных (к вящему изумлению милиции) похоронах вдова Ирина (!), первая жена Маша (!), не расстающийся с флягой спиртного друг Дмитрий (!), заклейменные словом и презрением драматурга Отец, несчастная, когда-то брошенная этим Отцом Мать. Это о нем – Степановиче – судачат собравшиеся под крышей одного купе пассажиры, муссируя различные версии судьбы Владимира. Видимо, этим пассажирам предлагает Володарский свою версию – версию человека посвященного. Уж он-то знает, уж он-то нам расскажет! Все-все самое интересненькое. И как репетиции Владимир прогуливал, и как шмотки свои направо-налево раздавал сомнительным друзьям, и как он бесновался, когда его в газете обругали, и как он всем знакомым поэтам свои стихи раздавал и просил, чтобы помогли напечатать, а главное, – вот где изюминка-то, – как он первую жену с двумя детьми бросил, как вторую мучил, как жены эти друг с дружкой ругались, а сами его понять не умели: одна в обычные серые будни тащила, другая – во Францию. Словом, информации для того, чтобы сделать Поэта «ближе», «роднее», хоть отбавляй – отборная, из первых рук, как говорится. «Как будто за портьеру подсмотрел иль под кровать залег с магнитофоном…»

    Публикация Ю. Мариновой была к тому времени не первым возмущенным откликом на труд Э. Володарского. Первым против этой пьесы, как и полагается, восстал отец поэта. 12 ноября 1987 года в газете «Советская культура» было опубликовано его письмо.

    «…В солидном литературно-художественном альманахе „Современная драматургия“ (№ 3 1987 г.) печатается пьеса Э. Володарского „Мне есть, что спеть…“. Это произведение благословил своим предисловием поэт Е. Евтушенко. Как сказано в предисловии, пьеса была написана „сразу, на одном дыхании, буквально в первые недели после того, как Высоцкого не стало…“.

    Не вдаваясь в дела литературы, я… удивляюсь, что редакция альманаха опубликовала эту пьесу, не поставив в известность и не посоветовавшись с еще сегодня живыми родителями Владимира Высоцкого. Я же, его отец, поставлен в положение, которое ложно и которое вызывает у меня не только страдание, но и гнев. Наверное, можно выводить «собирательные» образы, у которых нет одного конкретного прототипа. Но отец у Владимира один-единственный, и им являюсь я. И вот я вижу самого себя отраженным в литературе. Что я могу сказать об этом? Все, что касается моей роли в пьесе, моих отношений с начальством, моего отношения к сыну и его песням, есть ложь, выдумка, для меня оскорбительные. Я никогда не сидел «на краешке стула» перед вышестоящим начальником, никогда не краснел за сына, не оправдывался за его песни и его поведение. У меня есть свое чувство собственного достоинства, о чем лучше всех знал Володя. У меня, наконец, есть и своя биография, свой опыт жизни, и с этим тоже всегда считался мой сын. Зачем же живого, реального человека выводить как «художественный образ», олицетворяющий трусость, зависимость от начальства и другие, совсем не присущие ему черты характера?

    Мне кажется, здесь нарушены какие-то главные законы литературы, законы правды и этики. Содрогаясь, представляю себе, что найдется театр, где эта пьеса будет поставлена («на Высоцкого» зритель пойдет!), и всему этому поверят зрители. Это было бы оскорбительно не только для меня, но и для памяти о моем сыне.

    С. В. Высоцкий, гвардии полковник в отставке, член КПСС с 1943 года, ветеран Вооруженных Сил СССР, ветеран труда, участник Великой Отечественной войны».

    Таким образом, с осени 1987 года имя Владимира Высоцкого очутилось в центре скандала, затеянного его близкими родственниками и друзьями. И если до этого миллионы поклонников поэта объединились в своем гневе против Станислава Куняева, посмевшего поднять свой голос против их кумира, то теперь эти поклонники были в смятении, не зная чью сторону им принять в поднявшейся перепалке. А эпицентр скандала тем временем расширялся.

    Еще 15 октября в средствах массовой информации Советского Союза прошла информация о том, что во Франции в издательстве «Файяр» вышла в свет книга Марины Влади «Владимир Высоцкий, или Прерванный полет». После этого сообщения для многих знающих людей стала более понятна логика развития скандала. Дело в том, что неприязненные отношения между Мариной Влади и Эдуардом Володарским были известны давно и многим. Поэтому наивно было бы думать, чтобы такой расчетливый человек, как Влади, не преминула бы описать этот конфликт в выгодном для себя свете в своей книге. Так оно впоследствии и оказалось. В своем произведении Влади называет Володарского не иначе, как «другом детства Высоцкого, приятелем по пьянке, впоследствии оказавшимся предателем», и подробно описывает эпизод, когда после смерти Высоцкого его дом, построенный на дачном участке Володарского, был попросту разрушен бульдозером по желанию драматурга.

    «Мебель будет продана, – писала Влади, – а все вещи окажутся в доме твоих бывших друзей. Я хотела отдать дом твоим детям, но у владельца участка (Володарского) были другие планы. Увидев, что им не удается присвоить дом, они разрушили то, чем не смогли завладеть».

    Зная о том, что во Франции готовится к изданию книга вдовы Высоцкого, Володарский решил, по-видимому, упредить события и вытащил на свет свою пьесу, которая до этого благополучно пролежала в его столе без малого семь лет.

    Между тем этот скандал плавно перетек и в 1988 год. Продолжила его статья в «Советской культуре» от 6 февраля, явившаяся ответом на публикацию в этой же газете письма Володарского (16 января). Февральская статья называлась «Прежде чем обвинять других» и была подписана Мариной Влади, Жанной Прохоренко, Всеволодом Абдуловым, Артуром Макаровым, Олегом Халимоновым и Валерием Янкловичем, людьми, которые принадлежали к «антиофициальным» друзьям Владимира Высоцкого.

    «Дело в том, – писали авторы письма, – что Э. Володарскому, обвиняющему других в неуважении его покойного друга, хорошо бы кое-что вспомнить.

    Десять лет назад Владимир Высоцкий мечтал иметь дачу, где бы мог хотя бы короткие сроки спокойно работать. С изысканием подходящего земельного участка возникли сложности, и тогда Э. Володарский предложил построить дачу на его участке. В писательском дачном кооперативе «Красная Пахра». Заверял, что впоследствии приложит все силы, дабы способствовать разделению этого участка.

    Несмотря на все затруднения, дача была построена и обставлена, однако Владимир Высоцкий и его жена провели там вместе всего два дня – вскоре поэта не стало.

    Как быть с дачей? Строение нуждалось в законном оформлении. Тогдашнее руководство Моссовета пошло навстречу просьбе вдовы поэта и приняло решение о том, что дача в виде исключения будет передана детям Владимира Высоцкого. Родные и друзья радовались возможности сохранить этот дом, намереваясь создать в нем нечто вроде мемориала.

    И вдруг Э. Володарский круто изменил позицию. Началась возня, в которой Э. Володарский повел себя недостойно. Пошли споры, разборы в правлении кооператива, тяжбы…

    Сейчас от дома Владимира Высоцкого ничего на осталось. Лишь расписка – обязательство Э. Володарского выплатить некую сумму – стоимость строительных материалов. Выплачена она не была. Э. Володарский объявил, что опротестовывает свое обязательство.

    Не хотелось предавать все это огласке. Но коль скоро Э. Володарский выступил апологетом справедливого отношения к его умершему другу, мы сочли дальнейшее умолчание невозможным».

    Не прошло и трех недель после публикации этого письма, как 26 февраля в газете «Неделя» появилось письмо за подписью детей Владимира Высоцкого, выступивших в защиту известного драматурга. Это было более чем удивительно, поскольку, как мы помним, еще в ноябре прошлого года против Володарского выступил отец Высоцкого Семен Владимирович. Получалось, что в этом конфликте внуки выступили против родного деда.

    «Обидно, когда имя твоего отца оказывается в центре склочной истории по разделу имущества, – говорилось в статье. – Еще горше обида, когда история эта вдруг оказывается выставленной с непонятной целью на всеобщее обозрение. А когда еще твое собственное имя становится козырной картой в склоке, а ты об этом ничего не знаешь, ты всячески противишься этому!..

    Наверное, молчать нельзя…

    Драматург Э. Володарский, чье имя оказалось втянутым в историю с наследством, был знаком с В. Высоцким на протяжении семнадцати лет. Именно он предоставил В. Высоцкому возможность построить дачу на своем участке. Все конфликты, связанные с домом, возникли после смерти отца и были невозможны при его жизни. У нас лично не было и нет сейчас никаких претензий к Э. Володарскому – дом В. Высоцкого был разобран вопреки его желанию по решению правления дачного кооператива, денежную компенсацию он выплатил нам за него полностью, есть все необходимые документы, подтверждающие это…

    Но хватит об этом. Важнее сказать другое.

    Дружба Э. Володарского с отцом была не просто знакомством или приятельством – это была дружба двух творческих людей, близких по духу. Э. Володарский был одним из немногих, если не сказать – единственным литературным соавтором В. Высоцкого: ими был написан сценарий полнометражной приключенческой ленты «Каникулы после войны», в настоящее время готовящейся для постановки. Собирались они и дальше работать в соавторстве над сценариями кинофильмов, вместе придумывали сюжеты, характеры будущих героев. Перед памятью В. Высоцкого он никаких проступков не совершал.

    Мы ни в коей мере не хотим сказать, что он был единственным или ближайшим другом отца. Среди его близких было немало людей, в том числе и те, кто упрекает сейчас Э. Володарского в несуществующих грехах.

    Пока Владимир Высоцкий был жив, близость к нему объединяла всех. После его смерти она же их разъединила. Это очень грустно. Нам бы очень хотелось, чтобы все раздоры навсегда кончились. Понимаем, что это не так просто сделать, и тем не менее сделать необходимо: взять и помириться перед памятью Владимира Высоцкого, сообща участвовать в создании его полной и правдивой жизненной и творческой биографии. И для этого нужно прежде всего перестать сводить личные счеты… Аркадий Высоцкий, студент ВГИКа, Никита Высоцкий, актер театра-студии «Современник-2».

    Но, как говорится, поезд уже ушел и мирить враждующие стороны было поздно. В бой вступала «тяжелая артиллерия» противоположной стороны: за доброе имя Володарского вступились ни много ни мало 23 уважаемых и известных в мире искусства и среди поклонников В. Высоцкого деятеля, письмо которых «Советская культура» опубликовала 5 марта 1988 года. Среди подписантов были: Э. Рязанов, С. Соловьев, Н. Губенко, Ж. Болотова, И. Рубанова, Л. Филатов, Т. Друбич, П. Чухрай, И. Бортник, А. Смирнов, А. Митта и др. Цитирую:

    «Уважаемый товарищ Беляев! Нас удивила публикация руководимой Вами газеты от 6 февраля сего года, касающаяся нашего товарища и коллеги Эдуарда Володарского. В газете решительно растаптывается честь и репутация этого известного и талантливого кинодраматурга. И дело не только в содержании публикации, в огульных обвинениях Марины Влади и других лиц, письмо подписавших. Мы могли бы доказательно опровергнуть опубликованное, но понимаем, что разбор и проверка клеветы – дело других учреждений.

    Мы переживаем сейчас существенный момент нашей истории, связанный с надеждами на возрождение всего лучшего в человеке. Способствует ли тому упомянутая публикация? Бесцеремонно вторгаясь в личную жизнь художника, делая ее предметом тенденциозного общественного обсуждения, газета творит недоброе дело – плодит сплетни и домыслы… Мы все же надеемся, что это досадная оплошность, которая, разумеется, требует публичных извинений. Иначе болезнь может стать хронической: каясь перед мертвыми, мы перестаем быть осторожными и терпеливыми с живыми».

    Опубликовав это письмо, редакция «Советской культуры», видимо, поняла, что конфликт зашел слишком далеко и, к сожалению, не без их посильной помощи. Поэтому в своем комментарии к «письму 23-х» редакция отметила следующее: «Хочется сказать – гласность гласностью, но сколько же можно? Ведь отец поэта начал разговор об этике художника, разговор по теме, близкой нашей газете. И сейчас это уже элементарная перепалка, способствовать которой редакция не намерена…»

    По мнению многих, на примере этой печальной истории вокруг имени Владимира Высоцкого наглядно подтверждалось пророчество скептиков о том, что перестройка, начатая Михаилом Горбачевым, закономерно перерастет сначала в перепалку, а после в перестрелку. Так оно, собственно, и вышло.

    Похищение младенца

    (Ирина Понаровская / Вейланд Родд)

    Весной 1988 года в центре громкого скандала оказалась бывшая звездная чета Ирина Понаровская и Вейланд Родд. Но прежде, чем описать сам скандал, стоит хотя бы вкратце познакомить читателя с его предысторией.

    Ирина и Вейланд познакомились в 1981 году. К тому времени Понаровская была одной из самых известных звезд советской эстрады, а вот чернокожий музыкант Родд был мало кому известен. История его появления в Советском Союзе выглядела следующим образом. Его родители приплыли через океан в 30-х годах, познакомились и поженились в России. Отец закончил ГИТИС, играл в театре Мейерхольда, снимался в кино (сыграл Геркулеса в «Пятнадцатилетнем капитане» и папуаса Туя в «Миклухо-Маклае»), мать была пианисткой (она потом уехала обратно в США, живет в Майами). В Москве у них родился мальчик, которого назвали Вейландом. С 12 лет он увлекся карате, джиу-джитсу и восточной медициной. Однако затем родительские гены все-таки взяли свое, и Вейланд ушел в искусство – стал эстрадным певцом. Чуть позже он ушел в администраторы (работал в ансамбле, который возглавлял Стас Намин).

    Что касается личной жизни чернокожего музыканта, то она была не менее бурной, чем его эстрадная деятельность, – он был пять (!) раз женат. Среди его жен были женщины разных профессий: архитектор, лингвист, адвокат, балерина. Шестой женой Родда стала певица Ирина Понаровская, с которой Родд познакомился благодаря приятелю. Именно тот посоветовал Ирине обратить внимание на чернокожего певца и взять его в свой ансамбль. Ирина совету вняла, и вскоре между нею и Роддом вспыхнул служебный роман. А спустя несколько месяцев они поженились. Жить молодожены стали на два дома: то в трехкомнатной квартире у Вейланда, то в однокомнатной на улице Новаторов у Ирины.

    Практически с первых же дней супружества Родд стал вести разговоры о ребенке (один сын у него уже был – от балерины ансамбля «Сувенир», которого звали Теодором). Однако после сложной операции, которую Понаровской сделали несколько лет назад, врачи запретили Ирине рожать. Но молодые решили рискнуть. И случилось чудо: 17 октября 1984 года у них родился мальчик, которого назвали Энтони. В том момент никто еще и предположить не мог, какие страсти разгорятся вокруг этого мальчика несколько лет спустя.

    Между тем прошло всего лишь четыре года, и в апреле 1988 года брак Родда и Понаровской распался. Причем этому разводу сопутствовал громкий скандал, который не удалось скрыть от прессы. Оба его виновника отыгрались друг на друге в многочисленных интервью, которые они дали журналистам после развода. Послушаем обе стороны.

    В. Родд: «Я изучал психологию. Причиной семейных конфликтов бывает секс или нелюбовь. Первое у нас было на хорошем уровне. А второе… Когда люди живут шесть лет вместе, когда у них прекрасный сын, когда муж обожает свою жену – жена привыкает, даже если никогда не любила. Причина наших конфликтов другая. Мне мама всегда говорила: „Она не простит тебе сцены“. Так и вышло, хотя тогда я не понял ее мысль…

    Как-то я заметил, что Ирина, сидя перед телевизором, что-то считает. Не сразу до меня дошло, что это она сравнивает, кого из нас больше на экране. Меня поражает такая позиция – разве между мужем и женой могут быть счеты?..

    Все помнят тот мощный рывок, который она сделала, когда мы были вместе. Запела песни ленинградских авторов – рок, попсу, джаз. Я готовил все к тому, чтобы раскрыть ее драматический талант. Она великолепная актриса и прекрасно движется. Я уже видел настоящий мюзикл, целую драматическую линию. Набрал мальчиков в балет… И с этого начался наш развод. У нее начался воздушный роман с одним из этих мальчиков. Когда я узнал это, сказал ей: «Я все понимаю. Проживи эту ситуацию, уйди в свою квартиру. Пусть ребенок живет со мной. А когда тебе все это надоест – вернешься, и у тебя останется семья. Знай, что у тебя есть семья».

    И она приняла мои условия. У нее нет и никогда не было времени воспитывать сына. Я настоящий кормящий отец, только рожать не умею.

    Потом Алла Пугачева предложила мне выехать на гастроли, и я, продолжая сильно любить Ирину, решил воспользоваться этой ситуацией. Предложил вернуться и пожить с мальчиком. Втайне надеялся – все будет по-прежнему.

    Она спросила: «Ты оставишь мне ключи от машины?» Я ответил дословно: «Оставлю все, что угодно». Действительно, положил ключи на телевизор.

    Но когда, поселившись в гостинице, начал звонить домой и там не снимали трубку, я понял, что она исчезла вместе с сыном.

    Я вернулся и увидел – дом пустой. Не выломали только стены. Она скрылась вместе с ребенком. Я позвонил и попросил передать, что нужно было содрать обои, а в углу оставить сына, который все равно ей не нужен.

    На следующий день я купил новую обстановку и машину. Но это была страшная травма.

    Узнав, что мой сын в Петербурге у бабушки, я поехал туда и выкрал ребенка. Через 40 дней Ирина разыскала нас и уговорила на мировую. В присутствии серьезных людей обещала, что разрешит видеться с ним, когда захочу. И я опять поверил.

    На первом же свидании мальчик – ему было тогда 3,5 года – заплакал: «Папа, забери меня отсюда!» Это было очень тяжело.

    С тех пор меня больше к нему не подпускают…»

    А теперь послушаем противоположную сторону – И. Понаровскую:

    «Я не хочу публично лить грязь так, как это делает он, хотя, конечно, надо бы было. Единственное, могу повторить то, что уже говорила ранее. Я не понимаю мужчину, совершающего такие поступки, какие совершает он. Мне кажутся неприличными даваемые им интервью. Видимо, подобными высказываниями журналистам он пытается продлить свою известность, которая пришла к нему только потому, что он стал мужем Понаровской. Уверяю вас, он ни разу не увидел бы себя на телеэкране, не прочитал бы ни одной статьи о себе, не дал бы ни единого интервью, если бы когда-то не случилось так, что он начал за мной ухаживать, а я ответила на эти ухаживания и стала его официальной супругой. Как Вейланд Родд он никому не нужен. Я не встречала материалов о нем, где бы речь шла непосредственно о его творчестве, а не о том, что он мой муж, и о том, сколько у него всего было жен и детей. Человек пытается строить свою славу на том, со сколькими женщинами он переспал и сколько семенной жидкости в ком оставил. Это недостойно мужчины…

    Впрочем, могу рассказать всю эту историю с точки зрения матери. Когда родился мой сын, Вэл продолжал споры со своей предыдущей супругой Галей, которая, так же как впоследствии и я, не давала ему общаться со своим ребенком. Она вынуждена была так поступить в связи с состоянием здоровья ребенка. Я объясню позже, в чем дело. Не хочу более ничего скрывать, потому что его поведение мне противно.

    Когда появился Энтони, я, памятуя о ситуации с Галей, сразу сказала: «Вэл, родился сын, и я тебя сразу предупреждаю: если когда-нибудь у нас с тобой произойдет разлад, запомни, сына я тебе никогда не отдам. Это мой ребенок. Видеться с ним ты будешь – нет проблем, но ребенок это мой»…

    Потом мы расстались. Причина развода, к сожалению, неприличная. Он изменял мне, как последний дворовый кобель. Он мог привести домой, ко мне в спальню, соседскую девочку и иметь с ней там отношения. Я позже узнала об этом. Но я не та женщина, которой можно изменять так грязно. Понимаю, что не родился еще тот мужчина, который не изменил своей жене. Но, тем не менее, все можно сделать красиво. Я взрослый человек, не ханжа и прекрасно все осознаю. Но так омерзительно заниматься этим на глазах у всех! Такова причина нашего развода, а вовсе не та, о которой толкует он, что будто бы две большие творческие личности не смогли ужиться на одной сцене. Я умышленно оформила наш развод гласно, в суде настояв на формулировке «супружеская неверность». С помощью адвоката я добилась, чтобы в судебной выписке было написано: «ребенок присужден на воспитание матери».

    Дальше и произошел тот известный случай. Когда летом я была на гастролях, а Энтони жил с бабушкой на даче, туда приехал его отец и обманным путем заманил мальчика в машину. Причем ребенок был в трусиках, маечке и босиком. Родд увез его в Москву. Моя мама подняла все посты ГАИ. Я нашла их в Москве, и нам удалось договориться, что Энтони побудет месяц у отца. Только я предложила Вэлу, чтобы он отвез его куда-нибудь отдыхать, чтобы это было альтернативой тому, что даю ребенку я. Однако затем выяснилось, что он остался с ребенком в городе, скрываясь от меня. А после отправился с ним на гастроли и таскал по самолетам и поездам.

    Спустя месяц в назначенное время я перезвонила ему домой, но никого не застала. Поинтересовалась у его соседей, и они рассказали, что по ночам он с ребенком под мышкой куда-то носится и дома не ночует. Я провела свое расследование. И спустя еще месяц выяснила, что он с Энтони находится в Воронеже. Села за руль автомобиля и немедленно туда отправилась. Там обратилась в местное УВД и вместе с инспектором отдела по работе с несовершеннолетними отправилась забирать собственного ребенка из квартиры, где он, по моей информации, находился. От увиденного там у меня волосы на голове зашевелились. В середине комнаты стояли две сдвинутые кровати, на одной из которых сидела полуобнаженная девушка из балета Родда, а по ней ползал с куском черного хлеба абсолютно голый Энтони. Когда сын увидел меня, у него началась истерика. Он закричал: «Мама, мама, где ты была? Я тебя так долго ждал!» Ему было тогда три года и десять месяцев. Я тут же увезла его и долго потом не могла узнать. Он был дистрофичным, с жутким бронхитом, гайморитом и плакал по любому поводу. Врачи определили у него астенический невроз и сексуальные отклонения. Энтони рассказал мне, чем папа занимался с девочками на его глазах. После этого я запретила отцу встречаться с ребенком, и ни одного звонка по этому поводу в мою квартиру больше не последовало…»

    Отмечу, что после развода с Роддом Понаровская была еще один раз официально замужем, но этот брак продлился недолго. С тех пор певица замуж больше не выходила.

    Зато ее бывший супруг Вейланд Родд совершил сразу несколько походов в ЗАГС, побывав в мужьях еще три раза. Его седьмой женой стала Джуди, наездница и дрессировщица собак. В этом браке в 1990 году родился мальчик Майкл-Роберт. Через год восьмая жена – балерина Виктория – тоже родила Родду мальчика – Роберта. И, наконец, девятая жена Татьяна в 1995 году подарила Родду пятого сына – Милана-Джонатана.

    Хоккеист в наручниках

    (Вячеслав Фетисов)

    В октябре 1988 года в центре громкого скандала оказался нынешний министр спорта России, а тогда игрок хоккейной команды ЦСКА Вячеслав Фетисов. В те дни люди судачили, что, будучи в Киеве, он напился и подрался с милиционерами. Однако несколько лет спустя, в своих мемуарах, Фетисов подробно осветил этот инцидент. По его словам, все выглядело совершенно иначе. Цитирую:

    «Октябрь 1988 года. Накануне игры с местным „Соколом“ мы с Алексеем Касатоновым были в гостях у футболистов киевского „Динамо“, с которыми тогда дружили. Поскольку назавтра предстоял матч, мы с Лешей рано вернулись в гостиницу. В то время в Киеве жил (сейчас он в Америке) Саша Ляпич, он позвонил мне в номер: „Наконец тебя поймал. Завтра на хоккей не могу прийти, а у меня большая просьба: я приготовил посылку для Харламовых, хотел бы, чтобы ты ее передал от меня“. Ляпич дружил с Харламовым и после трагической смерти Валеры постоянно отправлял посылки его детям. Я обещал, что спущусь вниз (в то время в гостиницу после одиннадцати пройти посторонним было невозможно). Ляпич сказал, что он выезжает. Я надел тренировочный костюм, вышел на улицу.

    7 октября – День Советской Конституции. На улице – оживление, день выходной, народ гуляет. Я стою чуть в стороне от гостиницы «Москва», где мы жили, потому что на мне яркий костюм, а тренеры не должны меня заметить: у нас режим, после одиннадцати часов нельзя выходить из номера, команде полагалось спать. Стою – Ляпича нет. Нет его десять, пятнадцать, двадцать минут. Рядом со мной шлагбаум. Я оказался неподалеку от автостоянки, там, где будка охраны. Я решил, что, скорее всего, и телефон в будке есть. Подхожу к будке, думаю: «Позвоню, узнаю, выехал Саша или нет?». Будка высокая, как милицейский «скворечник», а в окне молоденькая девушка. Я кричу: «Нельзя ли от вас позвонить? Мне нужно узнать: человек выехал, ждать его или нет?» Она не отвечает. Я громче: «Нельзя ли позвонить от вас?» Вдруг лысоватый мужик лет под пятьдесят рядом высовывается: «Отвали отсюда». Я говорю: «Что вы грубите? Единственное, что мне нужно, – позвонить». Он опять: «Я сказал, отваливай отсюда». Я продолжаю стоять. Он сбегает по ступенькам из «скворечника» (а у него «жигуленок», оказывается, рядом с входом в будку стоял), открывает багажник и достает оттуда приличный тесак.

    Как потом выяснилось, лысый мужичок работал прежде в МВД, был начальником «зоны», и тесак у него, похоже, был тоже с «зоны», типичная зэковская продукция. И опять: «Я тебе сказал – отваливай». Наверное, он перед девушкой хотел покрасоваться. Я ему: «Ну что ты взбунтовался?» Он мне: «Я тебе сейчас язык отрежу». Я подхожу к шлагбауму, говорю: «Я не понял». Похоже, что мой яркий костюм его просто заводил. 1988 год, вещей в стране мало. Подходит к нам милиционер: «В чем дело?» Я говорю: «Вот видите, человек с ножом, выбежал на меня». Милиционер говорит: «С каким ножом?» Я снова: «Вы что, ослепли? Мне угрожают ножом». Милиционер: «Я ничего не вижу». Лысый мужичок распаляется: «Ты, щенок, ты у меня…»

    Я растерялся, повторяю: «Вы разве не видите, что человек с ножом?» Он: «Нет никакого ножа». Я: «Так у вас здесь мафия». Тут милиционер встрепенулся: «Ах, ты такой разговорчивый…» И сразу – в свисток, тут же еще один подбегает, и буквально через минуту (праздник же, особый режим патрулирования) подъезжает «воронок». Я опомниться не успел – вылетает бригада, начинает мне крутить руки. Стало так обидно за эту дурацкую ситуацию, что, вместо того чтобы сесть спокойно в машину, поехать и разобраться в отделении, я начал кричать: за что? почему? Они мне – руки выкручивать, я сопротивляюсь, человека четыре пинками в машину меня загоняют. Я вою: «Давайте разберемся здесь, в гостинице». Они: «В милиции разберемся!» И бьют под печень все время, пинают ногами, тянут за волосы, костюм разорвали. Хохлы оказались дюжими.

    В отделении милиции завели в какую-то комнату и еще там меня попинали. У меня началась истерика. Разума нет, одни эмоции. Уже после того, как меня отмолотили, заходит дежурный майор. Такой в теле, лицо добродушное. Я говорю: вы майор, я тоже майор, за что меня били? Меня в жизни никто не пинал ногами, отец никогда не трогал. Наступил срыв, я рыдаю, не знаю, что я еще им там кричал. Меня закрыли в камере, потом приезжает начальник милиции – крутой парень. Где-то его в час ночи вызвали. «Ты нам здесь права не качай, – говорит, – я с тобой могу сделать все что хочу». Наконец появляется Тихонов, а у меня волосы выдраны, золотую цепочку сорвали, деньги, что были в бумажнике, доллары какие-то – исчезли. Я начал требовать, чтобы мне все вернули, но Тихонов меня увел.

    В Москве я прошел медицинское освидетельствование. Но дело не в этом. Я понял, что попался, – аморальная личность! По всем статьям я на крючке, и про меня можно писать теперь все что угодно. Я пошел в передачу «Человек и закон», рассказал о случившейся истории. Сотрудники поехали в Киев, провели журналистское расследование. Передача была показана по Центральному телевидению. Насколько мне известно, никто в Киеве даже выговора не схлопотал. А я получил серьезную моральную травму, я никогда не чувствовал себя таким униженным и растоптанным. Не могу сказать, чтобы этот случай стал решающим, но моему стремлению уехать он тоже способствовал. Почти до Нового года меня только и грела надежда, что зимой ЦСКА поедет играть в Америку и, как мне обещали, я останусь в «Нью-Джерси». Сезон 1988–1989 годов я собирался закончить уже в новом клубе…»









     


    Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Прислать материал | Нашёл ошибку | Верх