Загрузка...



  • Пришла и… возмутилась («Пришла и говорю»)
  • «Верасы» под кайфом (Александр Тиханович)
  • Дочь «звезды» в КПЗ (Кристина Орбакайте)
  • 1985

    Пришла и… возмутилась

    («Пришла и говорю»)

    После феноменального успеха фильма «Женщина, которая поет» (в 1979 году фильм стал лидером проката, собрав 54, 9 млн зрителей) Алла Пугачева более пяти лет не соглашалась сниматься в кино в главных ролях. Наконец, в конце 1984 года она созрела для возвращения в большой кинематограф. Новый фильм с ее участием назывался «Пришла и говорю» и являл собой не привычное кино, а набор музыкальных клипов.

    25 апреля 1985 года в Госкино состоялся просмотр фильма. Несмотря на то что картина не потрясла воображение присутствующих, однако никакой крамолы в ней найдено не было, и ее разрешили выпускать в прокат практически без купюр. Однако накануне выхода фильма на широкий экран случился скандал. Дело было так.

    4 июня Алла Пугачева в компании со своими близкими друзьями отправилась в Дом кино на премьеру своего фильма. Поскольку ажиотаж вокруг картины был раздут СМИ еще задолго до его выхода на экран, в зал набилось столько народу, что яблоку негде было упасть. Здесь были все: преданные почитатели творчества певицы, ее активные недоброжелатели, а также те, кому все происходящее было до лампочки – последним важен был факт самой тусовки. Однако и тем, и другим жуть как хотелось посмотреть, что же на этот раз «изваяла» звезда номер один. Увиденное многим не понравилось, поскольку к настоящему кино это имело весьма отдаленное отношение: как я уже упоминал, это был набор клипов певицы, не связанных между собой единым сюжетом. И хотя сняты были эти клипы мастерски, люди все же рассчитывали увидеть нечто большее.

    Однако самым недовольным человеком на просмотре оказалась… сама виновница происходящего – Алла Пугачева, которую возмутил отвратительный звук, который несся с экрана. Возмущение певицы было столь велико, что 7 июня она написала письмо председателю Госкино Филиппу Ермашу. Привожу его полностью:

    «Уважаемый Филипп Тимофеевич!

    Как Вы знаете, 4 июня 1985 года состоялась премьера художественного фильма «Пришла и говорю» с моим участием, в котором одновременно я была и композитором.

    Художественный фильм «Пришла и говорю» – фильм-портрет актрисы-певицы является экспериментом в кинематографе, новым подходом к производству музыкального кино. Проделана большая работа во время подготовительного и съемочного периодов. И эта работа не была напрасной – фильм получился очень интересным, красивым и удачным по отснятому материалу.

    Основным материалом музыкального фильма являются пятнадцать песен в моем исполнении. Но уже на просмотре стало ясно, что фильм озвучен непрофессионально, отвратительно. Очень тихо и некачественно записана звуковая дорожка ленты. Надо очень напрягать слух для того, чтобы услышать слова песен – песен, с помощью которых я говорю со зрителем с экрана. Я пришла говорить – а меня не слышно. И это – единое мнение всех зрителей.

    Что это? Недоразумение или непрофессиональный подход к озвучиванию музыкального кино? Я вправе рассматривать это как провокацию против меня как личности, уничтожение меня как певицы, дискредитацию меня перед многомиллионной аудиторией зрителей, для которых я пою и работаю всю свою творческую жизнь.

    Я убедительно Вас прошу разобраться в этом, сделать все возможное, чтобы огромный труд не пропал даром, чтобы не произошла страшная ошибка – тиражировать фильм в таком виде.

    Очень прошу Вас разрешить переписать звуковую дорожку киноленты, тем более что сама фонограмма на «Мосфильме» записана на высоком профессиональном уровне.

    Еще раз прошу Вас о помощи, ведь моя творческая жизнь поставлена на карту».

    Получив это письмо, Ермаш отдал немедленную команду своим помощникам разобраться. Вскоре на его стол легла объяснительная следующего содержания:

    «Техническая комиссия „Мосфильма“ под председательством Чаадаева В. В. с участием звукооператора фильма т. Бабушкина слушала копию, что была в Доме кино. Замечаний и претензий нет. Дать оценку, как звучал фильм в Доме кино, сегодня не представляется возможным.

    При этом следует заметить, что в этой копии (широкоэкранной) оптическая фонограмма имеет суженный диапазон воспроизводимых частот в сравнении с имеющейся на «Мосфильме» 6-канальной магнитной фонограммой для широкоформатного варианта фильма».

    18 июня Алла Пугачева получила официальный ответ со студии за подписью В. Десятерика. Тот писал:

    «Уважаемая Алла Борисовна!

    На Ваше письмо в адрес Председателя Госкино СССР и киностудии «Мосфильм» сообщаем следующее.

    Фильм «Пришла и говорю» явился в определенной степени экспериментальным для работников студии, принимавших непосредственное участие в его создании, и, естественно, мосфильмовцев так же волнует, в каком качестве будет донесена до зрителя эта лента.

    По получении письма от Вас техническая комиссия студии с участием звукооператора картины В. Б. Бабушкина повторно прослушала копию фильма, которая демонстрировалась на премьерном показе в Доме кино.

    Прослушивание показало, что фотографическая одноканальная фонограмма этой фильмокопии звучит в пределах технических параметров, установленных для фотографических фонограмм, и соответствует, по убеждению В. Б. Бабушкина, оригиналу перезаписи. Что касается соотношений уровней звучания Вашего голоса и инструментального сопровождения, то техническая комиссия подтвердила отмеченный ранее недостаток записи увертюрной (выходной) песни, где Ваш голос перекрывается звучанием ансамбля. По разъяснению В. Б. Бабушкина, запись этой песни была сделана во время концертного выступления и принята Вами для включения в фильм именно в таком виде.

    По заявлениям членов комиссии, присутствовавших на премьерном показе в Доме кино, этот недостаток мог быть усугублен неточным микшированием уровня звука при кинопоказе, что в определенной степени отразилось на общем восприятии звукового сопровождения фильма.

    В настоящее время студия направляет на копировальную фабрику исходные материалы по к / к «Пришла и говорю», в состав которых включается и магнитный оригинал фонограммы перезаписи, с которого будет осуществляться тиражирование. Работникам ОТК поручено при передаче материалов в копировальную промышленность сообщить о Вашей просьбе – максимальном сохранении качества звучания магнитного оригинала фонограммы на всех этапах тиражирования фильма».

    На этом, собственно, конфликт был исчерпан.

    16 июля в Госкино решали, какую категорию по оплате дать фильму «Пришла и говорю». Дебаты не были жаркими, поскольку практически все присутствующие отнеслись к фильму без должного пиетета. Во всяком случае, никакого новаторства в нем никто из них не разглядел. Отсюда и результат: большинством голосов было решено присудить фильму 2-ю категорию.

    Между тем фильм еще не успел выйти в прокат (это случится 1 сентября), а шум вокруг него поднялся неимоверный. Без преувеличения можно сказать, что ни один фильм в те дни не обсуждался столь широко, как новое творение с участием Аллы Пугачевой.

    Один из первых таких откликов был опубликован на страницах влиятельной «Советской культуры» 30 июля и принадлежал перу ветерана Великой Отечественной войны из Владивостока Я. Кана, который на днях вместе с супругой побывал на просмотре картины (видимо, предварительном) и оказался крайне недоволен увиденным. Впрочем, иного и быть не могло: фильм, состоявший из музыкальных клипов, однозначно был ориентирован на молодежную аудиторию и на представителей среднего возраста. Но отнюдь не на пожилых людей. Даже если они любят творчество Пугачевой, как это было в случае с супругами Канами. В своем послании ветеран войны писал:

    «Не сочтите меня за человека, который все и вся критикует. Отнюдь нет! Это письмо вызвано тем, что мы очень высокого мнения об исполнительских возможностях Аллы Пугачевой и всегда с нетерпением ожидаем ее выступления. Но эта лента нас очень удивила.

    Мы Пугачеву любим за голос, за прекрасное исполнение замечательных произведений наших советских поэтов и композиторов. Именно это создало ей популярность и признание, а не эксперименты с переодеванием в сопровождении безвкусной ритмики. Она много потеряла от этого фильма, во всяком случае в наших глазах. Мы ожидали увидеть фильм становления эстрадной певицы от «Арлекино» до песен наших дней, а увидели желание актрисы доказать свою исключительность».

    А вот что писали в ленинградской газете «Смена» И. Ильина и Ю. Павлов: «Думается, и сценаристу, и режиссеру придется выслушать еще немало критических нареканий в свой адрес. В печати уже появились статьи о фильме „Пришла и говорю“. Но вот что настораживает: во многих из них, при общей негативной оценке ленты, при серьезных претензиях к чувству меры и вкусу создателей картины, постоянно делаются попытки отделить Аллу Пугачеву от фильма, адресовав все претензии к сценарию и режиссуре. А ведь достаточно взглянуть на титры, чтобы понять, кто „правит бал“. Часть текстов написана А. Пугачевой, музыка – ее же, круг исполнителей – ансамбль „Рецитал“, танцевальное трио „Экспрессия“ и т. д. – определен ею. Ну, само собою, царит на экране она. Фильм выстроен вокруг нее, и подлинные реалии (личные фотографии, детали быта артистки и т. д.), фрагментарно рассыпанные по разным эпизодам картины, убедительно подтверждают эту догадку. Так что, по всей видимости, режиссер Н. Ардашников допустил один-единственный просчет: позволил фактически отстранить себя от роли режиссера, оказался не в состоянии организовать художественное пространство фильма – словом, стал, по сути, фигурой обслуживающей, не более. Именно Алла Пугачева – не только героиня ленты, но и ее реальный создатель, ее полноправный и единственный автор. Другое дело, что между эстрадной артисткой А. Пугачевой и А. Пугачевой – автором фильма и его героиней – „дистанция огромного размера“, и хочется думать, что реальная личность певицы в концертной ее деятельности раскрывается правдивее, чем в монофильме…»

    А вот отрывок из другой публикации – в газете «Литературная Россия». Ее автор – Валентина Иванова – пишет: «Не везет нашему музыкальному фильму. Или нет, не так! Не везет нашим музыкальным „звездам“ в кино. Какой-то получается странный зигзаг в сторону не столько музыкальности, сколько пошлости. Сами же тиражируем пошлое, мещанское представление о „звезде“…

    Создается такое впечатление, что наши эстрадные «звезды» сильно торопятся запечатлеть собственный кинопортрет – и только. А спешка хороша в одном только деле, ничего общего не имеющем с искусством. И потому портрет получается, как в моментальной фотографии – аляповатый и непохожий. Не похожий не просто на этих именно актрис, но ничего общего не имеющий с их творческим обликом, если можно так сказать…»

    Еще один отзыв – Н. Сломовой из газеты «Молодой ленинец» (Волгоград): «Зачем мы шли смотреть фильм „Пришла и говорю“? Наверное, затем, что хотели лучше узнать любимую певицу, ближе познакомиться с ее творчеством. Но в результате она не стала нам ближе. Скорее наоборот – зрителям продемонстрировали пропасть, разделяющую „шикарную“ жизнь актрисы и их не киношную, а реальную жизнь, наполненную будничными заботами и простыми человеческими радостями. Судя по фильму, знаменитая певица далека от них, как звезда. Космически далека».

    С некоторыми из этих публикаций Алла Пугачева сумела познакомиться благодаря почте, которая приходила к ней чуть ли не ежедневно. Некоторые «доброжелатели» вырезали рецензии из газет и присылали певице. Поэтому, когда певицу попросили поделиться своими мыслями об этой критической кампании, она ответила следующее: «Во-первых, любая критика, как мне кажется, должна быть доброжелательной. Во-вторых, обоснованной. Мне приходилось читать немало критических статей в свой адрес, но во всех этих статьях я не находила главного. Когда критикуешь, надо предлагать какие-то позитивные решения, а не просто рубить с плеча и навешивать ярлыки „плохо“ или „хорошо“.

    С музыкальными фильмами ситуация действительно сложная. В этом жанре существуют совсем иные критерии, и нельзя сразу снять хороший музыкальный фильм, если сценарист и режиссер не готовы к встрече со спецификой музыкального фильма. Начинать надо прежде всего с того, что каждый участник будущей картины – монтажер, режиссер, оператор, актер, даже гример – должны быть людьми, которые хорошо разбираются во всех тонкостях современной популярной музыки. И все же в последних лентах (речь идет о фильмах «Пришла и говорю» и «Сезон чудес», который тоже вышел в прокат в те дни. – Ф. Р.) есть огромные сдвиги – в видеоряде, монтаже. Зритель пока просто не привык к новшествам на экране, и у него создается впечатление, что картина получилась неудачной.

    Делая два последних фильма, мы не стремились сразу победить застой в жанре мюзикла, а просто попытались продвинуть этот жанр хоть немного вперед. Удачна ли эта попытка – трудно сказать, но, например, картиной «Пришла и говорю» сейчас заинтересовались прокатчики в двенадцати странах мира. И это немалый успех…»

    Несмотря на всю эту критику (а может быть, и благодаря ей), в кинопрокате 1985 года фильм «Пришла и говорю» займет 7-е место, собрав на своих сеансах 25,7 млн зрителей.

    «Верасы» под кайфом

    (Александр Тиханович)

    В 80-е годы вокально-инструментальный ансамбль из Белоруссии «Верасы» хотя и не был столь талантлив, как «Песняры», однако славу имел не менее звонкую. Особенно прославил этот коллектив шлягер «Я у бабушки живу», который появился на свет в 1980 году. С этого момента «Верасы» стали завсегдатаями практически каждого телеконцерта, а вокальный дуэт в лице супругов Александра Тихановича и Ядвиги Поплавской стал узнаваем практически в каждом советском доме. Так длилось до лета 1985 года.

    Именно тогда в газета «Советская культура» была опубликована статья, где Тихановича обвиняли… в наркомании. Для миллионов поклонников певца это сообщение было как гром среди ясного неба. Естественно, что после подобной публикации Тиханович исчез из «Верасов» и больше в них никогда не появился. Вот как он сам рассказывает о подоплеке этого скандала:

    «Меня элементарно хотели убрать из „Верасов“, не гнушаясь для этого самыми грязными методами. Мои недруги посылали в соответствующие органы анонимки, где во всех деталях излагали подробности моего якобы основного бизнеса – торговли наркотиками. Пробовал ли я их? Доводилось, поскольку во многих странах, где я бывал, по традиции гостя потчуют каким-нибудь экзотическим зельем. Естественно, морфий или кокаин я себе в вену не колол, но анашой в Афгане или же в республиках Средней Азии угощали. Причем от всей души, как, к примеру, в Молдавии вместо воды подают к столу легкое домашнее вино…

    Те, кому я перешел дорогу в «Верасах», физически убрать меня не могли – киллеров тогда как-то не принято было нанимать. Поэтому ничего другого, как посадить меня, им не оставалось. Если бы мы с Ядей (Ядвигой Поплавской. – Ф. Р.) ушли из этого коллектива и создали свою группу с новым названием, зрители все равно воспринимали бы нас как «Верасов» – такой уж сложился прочный имидж у ансамбля: «очки-усы». А это шло вразрез с творческими планами нашего тогдашнего руководителя Василия Раинчика.

    Дело в том, что Васе постоянно нашептывали, будто Тиханович метит на его место. Но это полная чушь: у меня никогда и мысли не было подвинуть руководителя «Верасов» и занять его место. Мы всегда делали одно общее дело. Просто, наверное, устали друг от друга, и подошло время расстаться. Это процесс вполне естественный, и воспринимать его надо цивилизованно. А что вышло? После злополучной статьи меня судили. Раинчик действительно мог меня посадить: ведь тогда в СССР только-только поднималась тема наркомании. Ядвига до сих пор очень хорошо помнит Васину фразу, обращенную к ней: «Запомни, я Сашу сейчас могу спасти. Или уничтожить. Чего хочешь лично ты?»

    Самый «пик» пришелся на 21 декабря 1985 года, когда все без исключения друзья на очных ставках начали меня дружно «валить» и «сдавать». Я с ужасом осознал, что они так и до страшных вещей могут договориться… Правда, потом все эти «друзья-приятели» в один голос перед нами оправдывались: «Ребята, вы же понимаете, что нам светила поездка за границу и просто надо было кого-то убрать!» Впрочем, за границу так никто и не поехал – справедливость восторжествовала. Меня судили, но не посадили, а… вернули на прежнее место работы – то есть в «Верасы», где обязали служить и дальше. Естественно, я и Ядя после совершенного предательства сочли это невозможным. Тем не менее имя мое долго еще трепали на каждом углу все, кому не лень…»

    Дочь «звезды» в КПЗ

    (Кристина Орбакайте)

    В ноябре 1985 года героиней скандальной истории стала 14-летняя дочь Аллы Пугачевой Кристина Орбакайте: она угодила в КПЗ (камеру предварительного заключения). Произошло это в гостинице «Космос», куда Кристина вместе со своей подружкой Мариной (у нее она жила, пока мама была на гастролях в Баку, а бабушка лежала в больнице) пришла, чтобы повеселиться в тамошнем ночном баре «Солярис». Поскольку некоторое время назад Кристина вместе с мамой снималась там в телевизионной передаче, у нее и мысли не возникло, что этот поход может закончиться плачевно. А вышло именно так. Вот как об этом вспоминает сама виновница происшедшего:

    «Там была довольно строгая пропускная система, но, поскольку я недавно там снималась, я думала, что проблем не будет. Но меня никто не узнал, и вообще нас заподозрили в том, что мы, такие яркие молодые девицы, ищем в гостинице каких-то приключений не по годам. Короче, нас скрутили и посадили в гостиничную КПЗ. Паспортов у нас не было, мои родственники все отсутствовали, Маринкины уехали за город, подтвердить наши личности было некому, и поэтому мы проторчали в милиции всю ночь. Вызволила нас общая знакомая родителей, работавшая в гостинице врачом. Поручилась за нас…»









     


    Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Прислать материал | Нашёл ошибку | Верх