Глава 37

Наша первая встреча с американцами

И мы, и союзники разрушили сложившийся до этого порядок Северной Африке.

В середине января Черчилль, Рузвельт и Эйзенхауэр встретились в Касабланке и выработали план действий. Согласно этому плану, 8-я армия, войдя в Тунис, поступит под командование Эйзенхауэра. Тем не менее, хотя он считался главнокомандующим, главным боевым генералом должен был стать Александер, в распоряжение которого поступала так называемая 18-я армейская группа, объединяющая личный состав 8-й и 1-й армий. 1-я армия под командованием генерала Андерсона вела до этого бои в Тунисе.

Поначалу британская 8-я армия не включала в себя совершенно необстрелянный 2-й американский корпус и 19-й французский корпус, который генерал Жиро отказался отдать под командование британского генерала. Только после того, как они наделали массу глупостей, он снял с себя руководство этим корпусом и отдал его в твердые руки генерала Андерсона.

Александер 17 февраля спешно принял главное командование на несколько дней раньше предполагаемого срока, поскольку Роммель нанес неожиданный и коварный удар в районе Кассерина – о котором я расскажу позже. Мне повезло побывать там.

Роммель тем временем встретился с фон Арнимом в Габесе, и они обсудили планы оси. Фон Арним полагал, что теперь необходимо удерживать мощный плацдарм от Бизерты до линии «Марет» – африканской линии Мажино, которую французы выстроили несколько лет назад на границе Туниса и Триполитании. Однако Роммель не согласился с этим. Он не верил, что можно долго удерживать такой растянутый фронт.

Верховное главнокомандование оси учредило штаб группы армий для управления всеми боевыми действиями в Тунисе. 23 февраля Роммель был официально назначен главнокомандующим так называемой группой армий «Африка» (он официально оставался главнокомандующим этой группой армий до 13 мая, когда сопротивление оси в Африке было окончательно сломлено. – Х.В. Ш.). Фон Арним продолжал командовать нашей 5-й армией, состоящей, в основе своей, из войск, специально присланных в Тунис, чтобы противостоять англичанам, и с тех пор получившей мощные подкрепления. Когда Роммель и большая часть его немецкого штаба создали новый штаб, германо-итальянская танковая армия (бывшая под командованием Роммеля с 25 октября 1942 года) перестала существовать. Вместо этого войска, вытесненные британской 8-й армией из Египта, был переформированы в 1-ю итальянскую армию под командованием генерала Мессе, который до этого командовал итальянским корпусом в России. Теперь под его командование попал и германский Африканский корпус. Эта армия также включала в себя 20-й и 21-й корпуса.

Тунисские войска были усилены дивизиями, которые год назад позволили бы Роммелю прорваться к Суэцкому каналу – при наличии гарантированных поставок. Фон Арним имел в 10-й танковой дивизии ветеранов войны с Францией; у него под командованием находились также танковая дивизия «Герман Геринг», парашютный полк «Барентин» и парашютный полк под командованием подполковника Кохе – 501-й тяжелый танковый батальон, оснащенный новыми тяжелыми танками «Т-VI» («тигр»); дивизия Мантейфеля, которая прибыла ранее, и несколько гренадерских батальонов 47-го полка, состоящих частично из солдат с Крита и частично из прибывших подкреплений.

Сейчас у нас было три немецкие танковые дивизии и еще одна, оснащенная итальянскими танками. В общем, у нас насчитывалось четырнадцать дивизий, половина из которых были немецкими. Когда Александер принял командование, у него было только девять дивизий, но к маю их количество предполагалось довести до двадцати.

Тем временем мы получали подкрепления быстрее, чем противник. Александер подсчитал, что каждые сутки наша армия увеличивалась на тысячу солдат. Новые части были лучшим лекарством для нашего больного фельдмаршала.

Без сомнения, его мастерский отход из Эль-Аламейна (где битва была проиграна до того, как он туда прибыл) к линии «Марет», во время которого он сумел сберечь остатки Африканского корпуса, явился одним из величайших тактических ходов этого полководца, хотя он и не был оценен по заслугам.

Я вовсе не считаю Роммеля сверхчеловеком. Работая с ним бок о бок, я видел, что он лишен воображения и флегматичен. Он совсем не соответствовал тому романтическому образу, который создали его друзья и враги. Но как один из тех, кто с боями прошел от Эль-Аламейна до Марета, я считаю его талантливым полководцем, ибо он сумел провести нас этим путем без крупных потерь, дав нашей армии возможность создать мощный пояс укреплений для пробы сил в Тунисе.

Что характерно для Роммеля, едва он соединился с фон Арнимом и вывел свой обескровленный Африканский корпус под защиту линии «Марет», как тут же начал планировать новое наступление.

А между тем опасность состояла в том, что англо-американские силы могли начать свое наступление на оголившемся фронте у него в тылу. Поэтому он решил первым нанести неожиданный удар всеми своими моторизованными силами, чтобы причинить врагу наибольший урон. После этого он планировал быстро развернуться и напасть на Монтгомери, чтобы оттеснить его на восток и тем самым задержать наступление, которое в противном случае начала бы 8-я армия.

Я не собираюсь писать военное исследование о битве в Тунисе, каким бы интересным оно ни было. Если вы не ученый, занимающийся изучением войн, то для вас совсем не важно, почему мою часть послали по хорошей дороге, ведущей от Габеса до оазиса Гафса; если же вы ученый, то я скажу вам, что дороги, идущие от оазиса, пересекают горную цепь Западный Дорсаль у Кассерина и Ферманы, и тогда сразу же ясна подоплека плана Роммеля.

За Фаидом Роммель оставил в резерве подвижную группу, основой которого была 21-я танковая дивизия. Американский 2-й корпус, состоявший из свежих, но необстрелянных частей, находился на другой стороне равнины Фаид между Гафсой и Фондуком. Сзади располагался перевал Кассерин. 1-я американская бронетанковая дивизия была рассредоточена вокруг Сиди-Бу-Зида: на Джебель-Лессуде, одиночной горе к северу от деревни, под Сбейтлой и на дороге Сбейтла—Пичон.

14 февраля Роммель бросил на янки около сотни танков с частями поддержки, а также «Штуки», чтобы показать новым мальчикам, где раки зимуют. Артиллерия американцев была смята. Они потеряли тридцать орудий. Наши танки вовсю громили танки американцев.

На следующий день, после неудачной контратаки, янки отошли к Сбейтле, оставив свою пехоту, отрезанную от основных сил на высоте Джебель-Лессуда. Было много пленных. Американцы понесли большие потери в танках – восемьдесят шесть было подбито – и не могли более удерживать долину. Они отошли еще дальше к горам Западного Дорсаля.

Моя спецгруппа 288 вступила в бой на второй день нашего наступления. Нам приказали атаковать и занять оазис Гафса, который, как мы ожидали, удерживался американскими парашютистами и частями «Свободной Франции». Фактически же оазис обороняли американские рейнджеры и дербиширские артиллеристы, которым вместе с нашими давними врагами по пустыне 11-й гусарской бригадой вскоре предстояло разделить честь захвата столицы Туниса. Но сейчас они вместе с американцами отступали к Западному Дорсалю. Французские войска, занимавшие Восточный Дорсаль, тоже вынуждены были откатиться на другую горную цепь.

На подходе к Гафсе мы испытывали волнение при мысли о том, что нам предстоит впервые сразиться с американцами. Мы не осознавали тогда, что американцы на том этапе войны не имели никакого понятия об искусстве ведения военных действий и ни в какое сравнение не шли с храбрыми солдатами Британской империи, с которыми мы воевали последние два года.

Мы расположились к востоку от оазиса, в долине, через которую проходила дорога на Габес. Пока мы готовили к бою наши орудия, разведподразделения выяснили, что войска из оазиса эвакуированы. Мы вошли в него на закате, осторожно пробираясь через минные поля. Единственным боем была перестрелка с небольшой группой на дальнем конце оазиса.

Мы сразу бросились искать сигареты. Велика же была радость солдат, когда мы обнаружили несколько американских грузовиков, один из которых был гружен сигаретами. После наших скудных рационов во время большого отступления так приятно было побаловать себя щедрым американским рационом, попавшим нам в руки!

На рассвете мой водитель готовил роскошный завтрак из американских продуктов, когда я был вызван к капитану Мейеру, моему новому командиру. До этого я командовал 2-м батальоном спецгруппы 288, но Мейер как раз прибыл из Германии и, будучи старшим по званию, сменил меня на этом посту. Из трех рот батальона сформировали две усиленные роты. Одной из них командовал я. Мы не были особо дружны с Мейером, и, когда я передавал ему батальон, он не проявил никакого интереса к тому, что я хотел ему о нем рассказать.

Теперь мы с Мейером обсуждали стратегическую и тактическую обстановку. Пока я изучал карту, он зачитывал мне текст приказа:

– Приказ батальону: спецгруппе 288 совершить немедленный бросок вдоль дороги в направлении Ферманы. Порядок следования подразделений полка: во главе – 2-й батальон, за ним следует 1-й батальон и полковые службы.

Мейер добавил:

– Пойдете во главе своей роты. Вам будут приданы тяжелые истребители танков.

Я немедленно выступил маршем со своей ротой, сразу за моим грузовиком следовали истребители танков, а за ними отряд саперов с миноискателями. Дорога из Гафсы на север была покрыта слоем гудрона и оказалась гораздо лучше, чем я думал.

Наш марш не был спокойной прогулкой. Недалеко от Гафсы нас обстреляла артиллерия, наблюдатели которой находились на высотке слева от нас. Мы открыли ответный огонь. На нас обрушились пикирующие бомбардировщики. Я потерял две свои лучшие машины. Мы перегруппировались, когда пришел приказ по полку: «Продолжать марш!»

Двигаясь на милю или две впереди остальных частей, моя рота устремилась на север. Еще раз мы подверглись атаке пикирующих бомбардировщиков, но другие самолеты оставили нас в покое.

Мы проехали мимо мертвого американского негра, лежавшего на дороге. Он был голый. Конечно же его раздели арабы.

Я пристально всматривался в даль и вскоре заметил танки, двигавшиеся к северу. Должно быть, это были американцы. Судя по моей карте, мы приближались к Фермане, и в самом деле, через пару километров дорога спустилась в долину и внизу стали видны дома. Мы помчались вниз по склону и достигли окраины деревни, в то время как хвост нашей колонны еще преодолевал гребень горы позади нас. Орудия, стоявшие в деревне, начали обстрел нашей колонны. Одновременно с этим выпрыгивая из грузовиков, мы попали под ружейный огонь. Стреляли из близлежащих домов. Не видя тех, кто стрелял, мы в ответ принялись поливать всю деревню пулеметным огнем.

Остальная часть батальона быстро высадилась из грузовиков, и мы вошли в деревню широкой цепью. Огонь из стрелкового оружия стих. Из домов высыпали арабы – мужчины, женщины и дети, размахивая руками с криками фальшивого ликования, которое эти люди всегда проявляют по отношению к тем, кто явно одерживает верх. Их шейх узнал во мне командира и подбежал ко мне с распростертыми объятиями. Он забормотал слова приветствия. На всякий случай я держал свою правую руку на автомате. Он потянулся ко мне и пытался поцеловать руки. Когда я брезгливо убрал их, он рухнул на колени и стал целовать мои ботинки.

Арабы изо всех сил пытались выказать свое дружелюбие, но мы были уверены, что всего несколько минут назад они были на стороне американцев. Они показали минные поля, предупредили, что американская артиллерия только что ушла, и сказали, что на той стороне деревни все еще есть тяжелые танки.

Минное поле было заложено недавно, и свежевывернутая земля выдавала местоположение каждой мины. Мы осторожно пробирались через него, сразу же за нами шли саперы, отмечая проход для буксируемых сзади орудий.

За минным полем дорога вновь поднималась вверх.

Моя машина совершила крутой поворот, как вдруг впереди на дороге я увидел и узнал танк «шерман», находившийся на расстоянии выстрела. Я выдернул руль из рук водителя и резко повернул его, машина вильнула к обочине дороги. Расчет, обслуживающий идущее сзади меня орудие, тут же понял свою задачу. Солдаты за считаные секунды попрыгали со своих мест, отцепили орудие от тягача, развернули его и сделали первый выстрел, в то время как американцы все еще стояли неподвижно, наведя ствол своего орудия на холмик справа от нас. Наш первый снаряд угодил танку в борт под углом. Он вспыхнул.

Мы рванулись вперед, но скоро попали под огонь танковых орудий и пулеметов, расположенных по обе стороны дороги. Отправив связного с изложением обстановки к Мейеру, я, под прикрытием противотанковых орудий, развернул роту для атаки возвышенности, находившейся справа от нас. Мы вышли на гребень, потеряв несколько человек убитыми. Тем временем другая рота под командованием обер-лейтенанта Буххольца подошла к высотам, расположенным слева, и продолжала наступать.

Бой продолжался около часа. В небо подымались столбы густого черного дыма, за ними следовали взрывы – очевидно, это горел склад боеприпасов. Танки противника прекратили огонь. Мы продолжали двигаться вперед, увеличивая темп наступления, и увидели отходящие танки, которые, видимо, составляли арьергард противника.

На захват трофеев и отдых времени в Фериане не было. Мы выделили отряд для спасения всего, что можно было спасти в горящих складах: горючего, боеприпасов и снаряжения. Мы на большой скорости направились к ближайшему аэродрому в Телепе, где смогли уже оценить результаты нашего нового наступления. Противник оставил шестьдесят непригодных к полетам самолетов. Многие из них плюс склады были уничтожены самим противником непосредственно перед уходом. Мы провели ночь на оборонительных позициях к северу от аэродрома. Перед рассветом мы получили приказ двигаться к северу. Мы не встретили никакого сопротивления до тех пор, пока нам не стали попадаться отдельные танки (1-й американской бронетанковой дивизии) на равнине к западу от горной гряды, что нависала над нами справа. Сводка об обстановке, поступившая из ставки Главнокомандования, многое объяснила: 1-я американская танковая дивизия с тяжелыми потерями отступает к Тебессе. Спецгруппа 288 достигла района Джебель-Лессуды.

В полночь (с 16 на 17 февраля) наши танки вновь атаковали Сбейтлу и после жестокого боя утром ворвались в город. Американская бронетанковая дивизия отошла к западу и была передана в резерв к юго-востоку от Тебессы на переформирование. Андерсон, британский генерал, был так встревожен неудачей американцев, что остановил британскую бронетанковую бригаду, отозванную в тыл, чтобы заменить устаревшие танки «крусейдер» на современные «шерманы». Со своими старыми танками и несколькими «шерманами», укомплектованными собранными наспех экипажами, он двинул эту бригаду на помощь янки.

18-го числа Роммель остановил движение своих подвижных сил, теперь полностью сосредоточенных, для перегруппировки и дозаправки. Он послал войска в глубокий рейд в расположение англо-американских частей и был способен еще обойти фланг противника, продвигаясь по трем различным дорогам – через Кассерин, через Сбейтлу и через Фериану к Тебессе.

Как мы потом узнали, войска противника были в полном замешательстве. Генерал Александер 15-го числа вылетел из Триполи в Алжир с намерением через пять дней принять командование. Вместо этого он поспешил на фронт и принял командование немедленно. Он обнаружил, что обстановка даже серьезнее, чем он ожидал, как он писал впоследствии. В суматохе отступления американские, французские и британские войска перемешались. У них не было скоординированного плана обороны, а командование не знало, что предпринять. В первом же горном ущелье, которое он посетил, – ущелье Дернайа выше Ферианы по дороге на Тебессу – ему пришлось на месте назначить старшего американского офицера командующим этим сектором и приказать американцу удерживать его до последного.

Да, своим излюбленным манером Роммель внес сумятицу в стан врага.

Везде, где бы я ни проезжал, я наталкивался на отдельные группки американских пехотинцев, прятавшихся среди камней и кустов на горных склонах. Их транспорт был укрыт в долине. Нам досталось значительное количество джипов и грузовиков – все новые и, к нашей радости, великолепно оснащенные.

Я пробовал поговорить с некоторыми из пленных американцев. К своему удивлению, я обнаружил, что это были поляки – сыновья эмигрантов, переехавших из Европы в США.

Я послал в долину разведчика, пожилого австрийца, который должен был выяснить, нет ли там изолированных групп американцев. Он вернулся, тормозя на большой скорости:

– Господин обер-лейтенант, в долине танки противника.

И действительно, на подъеме, где начинался кустарник, мы увидели несколько похожих на танки машин, пытающихся достичь спасительной поросли в лощине. Однако это оказались не танки, а полугусеничные бронетранспотреры с малокалиберными пушками. Мы открыли огонь, и водители тут же повыпрыгивали из них и скрылись в кустарнике. Мы поспешили туда и захватили шесть машин и одного из водителей. Эти шесть машин оказались для нас как нельзя кстати, поскольку мы потеряли в боях шесть своих машин. Теперь мы были квиты.





 


Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Прислать материал | Нашёл ошибку | Верх