V. Новгород в эпоху княжеских междоусобий. — Ополчение Андрея. — Чудо Знаменской иконы Богородицы. — Покушения князей Суздальской Земли. — Всеволод. — Ярослав


Возникшие в Южной Руси распри Моно.маховичей и Олеговичей изменили спокойное отношение Новгорода к великому княжению в Киеве. Общая буря междоусобий не миновала и Новгорода. По привязанности к памяти Мстислава, так долго бывшего князем новгородцев, они ладили с сыном его, Всеволодом, пока жив был отец; но по смерти его Всеволод прельстился призывом преемника Мстиславова, Ярополка, и переехал ц Пе-реяславль, надеясь стать со временем великим князем. Ему не удалось удержаться в Переяславле: Юрий суздальский и брат его Андрей прогнали Всеволода, и он опять явился в Новгороде. — "А помнишь ли, — говорили ему новгородцы, — ты обещался у нас и умереть; зачем же нас оставил?" Призвали ладожан и псковичей на общее вече и прогнали Всеволода. Но вскоре, как только удовлетворена была досада, стало новгородцам жаль привычного князя. Одумались новгородцы и послали ворочать его. Всеволода нагнали в Устьях. Он возвратился. Но примирение было недолговременное. Поднялось междоусобие в Русской Земле. Новгородцы, по сочувствию к памяти Мстислава и Моиомаха, готовы были держаться стороны Мономахови-чей; но явился к Всеволоду брат его, Изяслав, начал побуждать Новгород против суздальского князя; а у него уже тогда началась с ним та вражда, что впоследствии так громко разразилась в Южной Руси бурными переворотами. Этот князь, получив после Всеволода Переяславль, так же как и Всеволод, по проискам Юрия, лишился его. Дрий требовал уступить его дяде — Вячеславу; Изяслав уступил, и получил вместо Переяславля Туров, прежний удел Вячеслава; но Юрий выгнал Вячеслава из Переяславля, а Вячеслав, в свою очередь, выгнал Из яслава из Турова, своего прежнего удела. Всему виной был суздальский князь. Изяслав, прибывши в Новгород, стал подвигать новгородцев на войну против Суздальской Земли и на союз с Оль-говичами, против которых недавно разделял общую вражду своего племени. Летопись выставляет, что Всеволод, брат его, убедил новгородцев помочь своему брату. Оба князя представили новгородцам честолюбивые надежды насчет Ростова и Суздаля. В житии Всеволода говорится, что новгородцы домогались овладеть этим краем и вспомнили, будто некогда он принадлежал Новгороду, а Всеволод, напротив, их отговаривал. Кажется, могло быть и то, и другое. Было два похода; первый предпринят был весной в 1134 г. Вместе с Изяслшюм дошли до Волги, и, ничего не сделавши, воротились назад. Изяслав ушел в Русь, примирился с великим князем Ярополком, и получил Влади-мкр-на-Волыпи. Таким образом, династическая причина к войне прекратилась. Но зимой предпринят был поход уже с завоевательной целью, и, как кажется, этот поход был тот, который, по известию жития, был предпринят от Великого Новгорода, в противность желанию князя. В поход пошли не только новгородцы, но и жители пригородов, Ладоги и Пскова. Тогда-то, вместе с князем Всеволодом, уговаривал новгородцев не ходить в поход митрополит Михаил, нарочно для того приехавший в Новгород. Новгородцы не послушали их, князя против воли заставили идти на войну, задержали митрополита и отпустили уже тогда, когда потеряли сражение. Произошла битва на Ждановой горе; по известию ростовско-суздальских летописей, новгородцы были разбиты. Новгородский летописец не скрывает проигрыша своих, но говорит об этом глухо, и утешается тем, что и суздаль-цев пало много. Несомненно, что поход был неудачен для новгородцев.

Это событие пробудило вновь неудовольствие граждан на своего князя. Между тем, на юге вражда между Ольговичами и Мономаховичами разгоралась. Новгородцы не знали куда пристать; они сначала, в 1135 г., явились в качестве примирительных судей и отправили посольство примирять врагов. Но дело оказалось невозможным: обе враждебные стороны не желали мира, а та и другая равно хотели притянуть на свою сторону Новгород. Тогда и в самом Новгороде образовались теже партии, как в Южной Руси; представители той и другой думали выигрывать через перемену князей у себя. Партия Ольговичей взяла верх: в мае 1136 г. Всеволода предали суду веча. Его обвинили в том, что он не заботился о смердах, которые находились на попечении князя-правителя, — убежал с поля прежде всех, во время войны с суздальцами; ему ставили в вину, что он колеблется, не знает, куда пристать; вспомнили и то, что он покидал Новгород для Переяславля. Всеволод хотел удалиться; новгородцы послали звать другого князя, Святослава Ольгови-ча, а его не пускали от себя. — "Постой, — говорили ему, — ты посиди у нас, пока придет другой князь". В июне прибыл к ним Святослав Ольгович, и тогда Всеволода прогнали. Он ушел во Псков. Сторонников у Всеволода было много в Новегороде; сам посадник Коснятин Микулич держался его стороны и убежал к нему из Новгорода с другими единомышленниками. Партия эта, собравшись во Пскове, склонила к себе псковичей и побуждала Всеволода добывать оружием утраченное княжение. В Новгороде сторонники (милостьници) его покушались было застрелить из лука Святослава Ольговича, но покушение не удалось. Ожесточенная сторона Ольговичей в Новгороде предала грабежу дома и имущества бежавших; всех, кого только подозревали в расположении к Всеволоду, обложили пеней, и на этот сбор ополчались против Пскова. Псковичи и новгородские беглецы вооружились за Всеволода. Неприязненные стороны сошлись у Дубровны. Но битвы не было. Псковичи поделали засеки на лесном пути, и новгородцам трудно было вести наступательную войну. Летописец говорит, что обе стороны сказали: "Не станем проливать крови, братья; пусть Бог управит нас своим промыслом". Вслед затем умер Всеволод. Вероятно, в то время как неприязненные войска спорили из-за него и готовы были сцепиться между собой, князь уже находился при смерти в Пскове, и это побудило их оставить битву, когда не за кого было биться. Однако, и совершенный мир не состоялся. Псковичи, похоронивши Всеволода, призвали брата его, Святополка. Два северные города русского мира — Новгород и Псков, делались представителями двух враждебных южных княжеских партий: Новгород стал за Ольговичей, Псков за Моно-маховичей. Вдруг в самом Новгороде дело повернулось иначе. Партия Моиомаховичей взяла верх; неудовольствие против Всеволода угасло с его смертью; память отца и деда опять воскресла. Тогда же на самом юге взяли верх Мономаховичи: черниговцы не потянули за своим князем, и этот князь, Всеволод, глава Ольговичей, должен был прекратить войну с Ярополком киевским. Это событие отразилось в Новгороде благоприятно для стороны Моиомаховичей. Сторону эту усилило то, что ни из Киева, ни из Суздаля не пропускали в Новгород хлеба, когда Новгород принял князя, враждебного и стороне киевской и суздальской. Новгородцы в 1138 г. апреля 17 схватили своего князя Святослава Ольговича, заточили в монастырь с семейством, а потом изгнали. Вместо него призвали князя из Суздальской Земли — сына Юрия суздальского, Ростислава.

К суздальской ветви русского мира была уже дазняя международная неприязнь у новгородцев. Князья, призываемые в Новгород, приезжали не одни, а с дружиной, и суздальские князья, таким образом избранные новгородцами, наводили в Новгород толпу народа, нелюбимого новгородцами. В Киеве, между тем, произошел переворот в пользу Ольговичей. По смерти Ярополка, Киевом овладел черниговский князь Всеволод, представитель Ольговичей. Юрий звал новгородцев протин Ольговичей; новгородцы не согласились, потому что воевать с суздальцами, которых не любили, против киевлян, с которыми сознавали близкое родство, было не в обычае. Ростислав заметил, что партия Ольговичей подымает голову, и бежал. Новгородцы опять позвали Святослава Ольговича; но этот князь, испытавший, как непрочно сидеть в Новгороде, медлил прибытием и не прежде явился, как к концу 1139 года, а посажен на столе 25-го декабря. Месяца через два новгородцы не взлю-били Святослава; Всеволод киевский интриговал против брата и послал в Новгород своих приближенных — настраивать новгородцев, чтоб они просили себе в князья его сына. Интрига пошла удачно. Новгородцы отправили в Киев посольство просить у великого князя сына; между тем, прежнему князю своему Святославу велели оставаться у себя, пока придет другой. Святославу показалось это оскорбительно; притом он и побаивался: он видел, что его не жалуют, и потому поспешил улизнуть из города прежде срока. Но в то время, когда послы новгородские находились в Киеве и упрашивали Всеволода дать Новгороду сына, в самом Новгороде сделалась новая смута. Партия, благоприятствовавшая Мономаховичам, взяла верх; уже не хотели ни брата, ни сына киевского князя. За Святославом послали погоню; Святослав убежал от погони; поймали на дороге бежавшего за ним вслед посадника Якуна с товарищами, привезли его в Новгород на вече, отколотили, обнажили, как мать родила, и сбросили с моста. Он не утонул, приплыл как-то к берегу. После того новгородцы уже не топили его в другой раз и не били, а удовольствовались тем, что взяли с него тысячу гривен, и с брата его сто гривен; взяли подобную пеню с других его единомышленников, а его самого заточили в Чуди. — Потом возвратили в отечество бежавших к Юрию приверженцев Моиомаховичей, и одному из них, Судиле, дали посадничество. После такого переворота ко Всеволоду в Киев отправилось новое посольство с таким предложением: "Мы не хотим ни сына твоего, ни брата, ни племени вашего, а хотим племени Володимирова!"

Перед тем, как прибыло ко Всеволоду это посольство, Всеволод с честью отпустил от себя в Новгород обратно прежнее новгородское посольство, приходившее звать его сына. Так как предложение нового посольства не понравилось Всеволоду, то он послал погоню за прежним посольством и воротил его назад; потом задержал в Киеве всех новгородских купцов, а южнорусским купцам не велел ездить в Новгород. Так прошла зима; она была тяжела для Новгорода, не получавшего по этому случаю продовольствия с юга. Стали в Новгороде стараться, как бы обе стороны примирить так, чтоб и киевского князя больше не раздражать, и Новгород получил бы себе князя из Мономаховичей по своей воле. Отправили еще одно, третье, посольство в Киев просить шурина Всеволодова — Святополка Мстиславича, брата умершего Всеволода во Пскове, того самого, которого псковичи уже хотели поставить князем. Но киевский князь не хотел потакать новгородской воле, а задумал поставить на своем. Он не пустил Святополка в Новгород, а дал ему в удел Берестье. "Не ходите в Новгород — говорил он подручным князьям: — пусть себе сидят на своей воле без князя; где хотят — там пускай себе ищут князя!" Новгородцы оставались без князя девять месяцев. По понятиям века, казалось невозможным сидеть без князя; особенно это было неудобно в то время: тут партии волновали город, там продовольствия не пускали; да вдобавок первое новгородское посольство задержано было в Киеве под стражею: а в нем был и епископ, и знатные бояре, и купцы. Новгородцы все-таки не сдались. Получив отказ Всеволода, они, под влиянием посадника Судилы, призвали к себе из Суздальской Земли опять Ростислава Юрьевича[15] Тут великий князь увидел, что не переломить их упорства, и чтобы, по крайней мере, не потерять своего первенства над Новгородом, насколько ему давал его сам Новгород, послал им Святополка [16]. Жалкого Ростислава, два раза служившего подставой для иных князей, опять прогнали. Это неуважение было оскорбительно как для суздальского князя, так и для Суздальской Земли.

Во время борьбы Изяслава Мстиславича с Ольговичами, а потом с Юрием суздальским новгородцы постоянно держались стороны первого. В 1148 году они удалили Святополка, которым были недовольны злобы его ради, и пригласили сына Изяславо-ва, Ярослава [17] До какой степени новгородцы любили тогдашнего великого князя и вообще были привязаны к линии Мстислава, Мономахова сына, показывает прием, оказанный Изяславу, когда он, вслед за сыном, и сам прибыл в Новгород. По тогдашним почетным обычаям, новгородцы выслали к нему отборную встречу за три "днища", а за одно "днище" целый город выступил встретить его. Князь прежде всего сделал для новгородцев обед — пир на весь мир: приглашены были все — от мала до велика. Потом он приказал звонить на вече, явился перед народом и говорил: "Ради вас я оставил Русскую Землю; вы прислали ко мне жаловаться, что вас обижает дядя мой, Юрий. Гадайте, братья, как с ним справиться: или мир с ним взять, или идти на него ратью?" Новгородцы кричали: "Ты наш князь!., ты наш Володимир, наш Мстислав! Рады с тобою — и за тебя, и за свои обиды! Все пойдем; хоть бы и дьяк, и куменцо ему прострижено, так и тот пойдет воевать, а кто уже поставлен, тот пусть Бога молит". Такое одушевление осталось без последствий. Новгородцы пошли па войну на Волгу, опустошили край около Ярославля и воротились с пленниками. Тем дело и кончилось[18]. Под конец жизни Изяславовой новгородцы не поладили с его сыном, — с тем самым, с которым так восторженно приветствовали посещавшего их отца, прогнали его, и взяли брата Изясла-вова, Ростислава [19].

В следующие за тем годы суздальская партия, прежде уже пустившая в Новгороде корень, то одерживала верх, то падала.Как край торговый, Великий Новгород не мог не испытывать на себе влияния переворотов, происходивших на юге. Когда Изяслав умер[20] Ростислав ушел из Новагорода попытаться захватить великое княжение в Киеве и оставил новгородцам сына Давида. Попытка Ростиславу не удалась. Князем киевским сделался Юрий суздальский и новгородцы прогнали Давида, избрали князем себе Юрьева сына, Мстислава [21] а потом опять пристали к стороне Мстиславичей, взяли себе князем сына Ростиславова [22] изгоняли его, заменяли внуком суздальского князя [23] и опять призывали[24] а когда в Киеве, в 1167 году, сделался великим князем Мстислав Изяславич, в Новгороде прогнали Ростиславова сына и призвали Мстиславова, Романа. Но прежний князь имел там много своих приверженцев. Таким образом, дошло до кровопролитного междоусобия. Изгнанный князь, Святослав, при помощи братий хотел охранить свое право: то был первый случай, когда изгнанный князь дорожил своей властью в Новгороде. В досаде оскорбленного самолюбия, он даже соединился с суздальцами. Несколько месяцев Новгород должен был отстаивать себя без князя и не прежде как в апреле 1168 г. прибыл туда приглашенный сын Мстислава Изяславича Роман. Братья оскорбленного Святослава Ростиславича продолжали воевать новгородские земли. На их стороне был сильный суздальский князь Андрей, раздраженный против Новгорода за то, что во время борьбы его с южнорусскими князьями Новгород держался стороны последних. Этой стороне пришлось проиграть. Уничтожив силу и первенство Киева, Андрей хотел покорить и Новгород, и сначала покусился на важнейший источник новгородской силы — Двинскую Землю. Там явилась партия недовольных новгородским правлением и приняла сторону Андрея. Отряд новгородцев, под начальством Даньслава Ла-зутинича, отправился в Заволочье для усмирения провинции и для собрания дани, и столкнулся с суздальскими войсками, посланными для завоевания земли. Произошла битва. Бог пособил новгородцам — говорит летописец и повествует, что новгородцев было 400, суздальцев 7.000 и разоили новгородцы суздальцев; последних убито 1.300, а новгородцы потеряли только пятнадцать человек. Это сказание имеет важность как образчик воззрения самих новгородцев на свои победы, а не как известие с фактической достоверностью. Победители покусились на владения суздальские и начали собирать дань на суздальских смердах по соседству с новгородскими колониями. Раздраженный Андрей составил сильную коалицию из подручных князей с ополчениями их земель и послал на Новгород. Кроме многочисленного ополчения суздальского, на Новгород двинулись смольняне со своими князьями, Романом и Мстиславом, братьями обиженного Святослава, недавно помогавшими ему в войне с Новгородом; двинулись муромцы со своими князьями и полочане, легко поднятые на Новгород по какой-то давней неприязни к Новгороду. Эти войска вступили в Новгородскую область, -— запылали новгородские села; враги убивали жителей и загоняли в плен, и так достигли до Новгорода.

В сборное воскресенье 22-го февраля 1169 г. ополчение подступило к городу. Враги с высокомерием делили между собой по жребию улицы Новгорода и жен и детей новгородских. Граждане отбивались три дня и стали изнемогать. В ночь перед четвертым днем — гласит предание — архиепископ Иоанн молился перед образом Спасителя и услышал глас от иконы: "иди на Ильину улицу в церковь Спаса и там возьми икону Пресвятыя Богородицы и вознеси ее на забрало, и она спасет Новгород!" Утром святитель созвал собор и объявил о таком видении. Духовенство отправилось торжественной процессией в указанную церковь. По повелению владыки, протодьякон хотел взять икону, но икона не двинулась с места. Только после усердного моления святитель мог взять ее своими руками, в сопровождении новгородцев отправился на стену у Загородного конца, между Добрыниной и Прусской улицами, и вознес икону на забрало, под дождем стрел. Икона обращается назад; из глаз ее потекли слезы и упали на фелон архиепископа. Тогда на суздальцев напало одурение; они стали стрелять друг в друга и пришли п беспорядок. Ободренные новгородцы ударили па них и нанесли им совершенное поражение. Враги Великого Новгорода бежали без оглядки; множество непоспевавших унести ноги попадалось в плен; и было так много пленников, что новгородцы продавали их по две ногаты за голову. Все поле вокруг города — говорит древнее сказание — было покрыто трупами и громады убитых лежали по дебрям и болотам. Союзники суздальцев, увидя такое поражение, оставили осаду и удалились. Это происходило 25 -го февраля, в среду. В таком виде перешло это событие на воспоминание потомства. Как бы оно ни происходило в самом деле, важность его для истории остается в том нравственном влиянии, с каким оно впечатлелось в народном воззрении. В этом отношении день 25 февраля 1169 года составляет одну из тех многозначительных, резко блистающих своим светом эпох, которые возвышают народное чувство, уясняют для народа его самосознание, укрепляют народную волю, способствуют развитию его сил и в годины искушений предохраняют от падения. Легенда эта, в том виде, в каком дошла до нас, гораздо позже приняла церковное значение, и не прежде как в XIV веке построена была церковь Знамения и была туда перенесена икона, до того времени стоявшая в церкви Спаса. Но это уже показывает, как крепка была память об этом событии в народе, когда так долго оно сохраняло свою свежесть. Видно, что, переходя из уст в уста, это предание поддерживало при каждой новой борьбе с Восточной Русью нравственную силу народа, вместе с другими воспоминаниями. В народ внедрилось сознание, что чудодейственная Божия сила защищает Новгород.

Борьба с Суздальским краем в истории Новгорода имеет глубокое историческое и этнографическое основание. Некогда, в эпоху седой, отдаленной древности, когда еще славянская колония только что начала поглощать в себя финскую народную стихию в Суздальско-Ростовской Земле, Новгород был главой этой страны. Ростов находился в союзе, призвавшем русских князей, на челе которого был Великий Новгород. В последующие времена, когда части русского мира соединились под перевесом Руси киевской, и сам Новгород должен был подчиниться этой власти, — Ростовско-Суздальская Земля, делаясь особым уделом в распределении земель по княжескому роду, отпала от этой древней связи с Новгородом. Новгород помнил старину, и это воспоминание, как сказано выше, возбудило в новгородцах охоту покорить свое старое достояние, — охоту, столь неудачно разрешившуюся Ждановской битвой. Суздальпы не играли чисто-страдательной роли и этом деле: кроме княжеских интересов, были еще с их стороны и народные, противодействовавшие стремлениям Великого Новгорода; и в этой земле, как в других краях, вечевое участие парода не было устранено, и побуждения князей совпадали с побуждениями народными, когда шло дело о политическом значении земли в русском удельно-вечевом союзе. Ростовско-Суздальская Земля также неприязненно смотрела на Новгород. Взаимная народная вражда этих земель выказывается многими чертами их распрь и, между прочим, в событии разбития суздальцев под стенами Новгорода. Самое описание этого события в Новгородской и в Суздальской Летописях различно, и это различие указывает на то же взаимное нерасположение. Тогда как Новгородская летопись изображает полное героическое торжество Новгорода, в Суздальской рассказывается о чудесах, но совсем в обратном значении. Проигрыш суздальцев ослабляется из национальной гордости; выставляется бедствие, постигшее Новгородскую область от разорения союзными войсками, и, наконец, прилагается философское размышление о том, что Новгород наказан от Бога за его высокомерие и за грехи посредством князя Андрея. Летописец-суздалец не знает о чуде, совершившемся на забрале Загородного конца; но до него доходило, что в трех новгородских церквах, на трех иконах плакала Пресвятая Богородица; то были, однако, не слезы сочувствия к правоте дела новгородцев, а слезы милосердия к грешникам, по божественной милости щадящей их при всех их преступлениях, за которые они достойны были, по правосудию, сугубой кары. Как ни казалось, однако, свирепой вражда неприязненных земель, но она была все-таки удельная, домашняя; как ни жестоки были проявления взаимной неприязни, враги не переставали видеть один в другом соотечественников. Новгород готов был признать первенство суздальского или владимирского князя, когда его принуждали к этому обстоятельства. Новгород только остерегался, чтоб суздалец или владимирец не нарушил его свободы; последние со своей стороны старались обвинить Новгород, когда возникли с ним недоразумения, по не отрицали права Новгорода вообще на свою областную самостоятельность. Только это равновесие понятий об областной независимости и о государственном единстве целой Руси объясняет то беспрестанное колебание, с каким н овгород то вел ожесточенную войну с суздальцами, то легко подчинялся первенству тамошних князей.

Не далее как на следующий год после блестящего успеха новгородцев изменились отношения Новгорода к Андрею. Когла вся Русь склонилась под его великокняжеским первенством, Новгород не получал ниоткуда хлеба; стала дороговизна, гибельная для края, где, по беспечности, не думали о запасах и не насиловали природу, чтоб дополнить искусственным усилием труда ее малую производительность. Это заставило новгородцев покориться. Храброго князя Романа, который защищал Новгород, прогнали; отправили к Андрею посольство, предлагали мировую не иначе, однако, как на всей воле своей. В 1171 году приняли князем Андреева сына, Юрия.

Новгород все-таки выиграл. Без 25-го февраля 1169 года, этот же князь мог явиться от отца, великого князя, как наместник в покоренную землю, а теперь он является призванный на вольных условиях.

После трагической кончины Андрея Новгород прогнал его сына, и несколько лет потом принимал к себе, одного за другим, князей из Южной Руси и поддерживал еще раз Южную Русь против притязаний владетелей суздальско-ростовского края. Между князьями, посещавшими один за другим Новгород, выказывается своим значеним Мстислав Ростиславич Храбрый. В эпоху Андреева ополчения на Новгород этот князь со смольнянами был в числе врагов новгородских. Но то было мгновенное увлечение. Новгородцы не помянули старого, после того, как этот князь несколько раз заявлял себя врагом Андрея и Суздальской Земли. В 1179 году Новгород пригласил его, зная, что он — говорит летописец — всегда на великие дела порывался. Памятна была его славная защита Вышгорода против покушений Андрея. Мстислав не хотел было покидать Смоленскую Землю и расставаться со своей братией, но братья и мужи уговорили его. Новгород принял его с честью. Епископ, духовенство с крестами, весь народ, встречали его с торжеством и посадили его у св. Софии. Явившись на вече, он говорил: "Обидят вас поганые — воззрим на Бога и на помощь Пресвятой Богородицы, и освободим Новгородскую Землю от поганых". Это значило, что Чудь, на которую давно претендовали новгородцы, отложилась тогда от Великого Новгорода. Мстислав — говорит летописец — собрал до двадцати тысяч новгородцев, повоевал землю Чудскую, подчинил ее Новгороду, и готовился идти войной на Полоцк, чтоб отомстить за древние набеги Брячислава и Всеслава; но тут схватила его болезнь, силы его упали. Он угас в Новгороде 14 июня 1180 г., пробывши там очень мало времени, но подавши много несбывшихся надежд. Когда его хоронили, новгородцы — по словам летописи — так его оплакивали: "вот уже, господин князь, мы не можем поехать с тобою в чужую землю порабощать поганых Новгородской области; дед твой Мстислав освободил нас от всех обид; а ты, господин наш, поревновал и наследил путь деда своего". Его храбрость, его презрение к смерти, при этом его набожность и щедрость располагали к нему и духовных, и мирян. После смерти его причислили к лику святых. Самое его короткое пребывание в Новгороде способствовало тому, что о нем сохранилась такая светлая, невозмутимая память.

Находясь в постоянной неприязни к князю Всеволоду, представителю Суздальской Земли, Новгород преодолел нерасположение к Ольговичам. Когда один из их рода, Святослав Всеволодович, овладел Киевом, Новгород, сохраняя связь с Южной Русью, признал его первенство, принял его сына и вел разорительную войну со Всеволодом суздальским. Тогда новгородцы опустошили побережье Волги; но Всеволод, после пятинедельной осады в 1181 г. взял новгородский пригород Новый Торг, сжег его и жителей всех увел в плен. В числе пленных был и один из сыновей его соперника — Святослава Всеволодовича. Замечательно, что при этом погроме Торжка составлявшие дружину князя были озлоблены против Новгорода более, чем он сам. Бесчестие, за которое мог бы обвинять новгородцев князь, ложилось на дружину; новоторжцы покорялись и предлагали ему дань; дружина сопротивлялась: Мы не целовать их приехали, — говорили дружинники — они, княже, Богови лжут и тобе". И тогда-то Новый-Торг был взят и разорен с неистовством. Вот пример, когда князь, по-видимому, ополчаясь за свои личные интересы, в самом деле был орудием и народных побуждений.

Это событие заставило новгородцев помириться с суздальским князем. Уладили дело так, чтобы сохранить мир с Всеволодом, но не принимать князя из Суздальской Земли. В 1181 г. изгнали сына Святослава Всеволодовича, и взяли Всеволодова свояка, Ярослава Владимировича; он был внук Мстислава Be-ликого, любимого памятью народной. И вот, примирившись со Всеволодом, Новгород в династическом вопросе удержал прежнее свое сочувствие к роду Мстислава. Но противные друг другу партии волновали город.Одни, руководясь выгодами и избегая разорений, какие край терпел во время размолвки с Суздальской Землей, клонились к миру со Всеволодом и готовы были признать его право давать князя Новгороду, лишь бы только с неприкосновенностью своего внутреннего самоуправления; другие упорно стояли за связь с Южной Русью, за старину и за вражду с Суздальской Землей и с суздальскими князьями. В 1184 г. южнорусская партия одолела, — Ярослава прогнали. Но n 1187 г. суздальская партия превозмогла. Ярослава Владимировича снопа призвали. В 1195 г. Всеволод потребовал, чтоб Новгород помогал военной силой против Ольговичей. Новгородцы пошли неохотно. Сам Ярослав, кажется, не очень пылко принимался за это дело. Тогда суздальская партия сблизилась теснее со Всеволодом, хотела призвать его сына, но противная партия на этот раз перевысила. Вече под влиянием этой партии положило: ecu князи в свободу -где собе любо, туже собе князя поимають. Новгородцы вспомнили, что все князья равны для Новгорода: не существует никакого права за тем или за другим, кроме добровольного народного выбора; и теперь они облекали в легальную форму то, что существовало издавна на деле. Ярослава прогнали и пригласили врага Всеволода — молодого князя черниговского, из Ольговичей. Ярослав Владимирович в 1196 г. ушел в Новый Торг и утвердился там. Всеволод принял его сторону. Новгородцы стали за Ярослава. Он овладел волостью Нового Торга, собирал дань по Мете, а Всеволод приказал ловить новгородцев, разъезжавших по его волости. Это опять дало силу суздальской партии в Новгороде, потому что в ней состояли богатые торговцы, которые разорялись при вражде с Суздальской Землей. Новый Торг был важным местом для их выгод. Надобно было избавиться от таких неудобств. Опять призвали с честью Ярослава. Но в 1199 г. Ярослав опять не ужился в Новгороде и уехал. Суздальская партия пошла так далеко, что просила у Всеволода сына его и признавала суздальского князя как бы наследственным владетелем Новгорода. На челе этой партии была фамилия Мирошки (Мирошкина чадь). Явились новгородские послы ко Всеволоду и говорили: "Ты, господин, великий князь, Всеволод Юрьевич! Просим у тебя сына княжить Новугороду, зане тобе отчина и дедина Новгород".

Быть может, это известие, записанное в Суздальской летописи, не вполне справедливо; — едва ли точно так отзывались новгородцы: потому что этим уничтожалось бы прежнее недавнее постановление новгородского веча, признававшее, как выше сказано, всех князей равными по отношению Новгорода и оставлявшее за народом право избирать князя по желанию — безусловно. Вероятно, Суздальская летопись, — как это часто случается в ней, в описании споров с Новгородом, — из местного патриотизма освещает факт светом, исключительно благоприятным для своей земли. Всеволод дал им сына, Святослава. В 1205 г. Всеволод переменил кпязя и дал новгородцам другого сына, старшего, по имени Константина. Летописец рассказывает, что когда Всеволод отправлял в Новгород Константина, то, вручая ему крест и меч, как знаки его посвящения и принимаемое звание, говорил: "Сыну мой Константине! на тебе Бог положил старейшинство в братьи своей, а Новгород Великий имеет старейшинство княжения во всей Русской Земли". Великий князь ставил в соотношение старейшинство князей между собой со старейшинством городов, и, казалось, хотел, по старым примерам, утвердить и узаконить обычай, чтоб старейший сын великого князя был князем в Новегороде. В то же время он льстил новгородцам, называя их город старейшим в Русской Земле. Требуя для себя, как для великого князя, права назначения сыновей князь ями в Новгород, он признавал его самоуправление и самосудность. Когда новгородцы (1208 — 1209 г.) помогли ему в Рязанской Земле, он сказал от имени своего великокняжеского достоинства ко всему Великому Новгороду: "Кто вам добр, того любите, а злых казните . Он подтвердил ему все уставы прежних князей; он казался хранителем свободы и прав вольной земли; и тут-то Новгород опутался в его политику. Вслед затем вывел он старейшего сына своего из Новгорода и дал новгородцам другого — Святослава, бывшего уже раз в Новгороде. Таким образом, этот князь прибыл в Новгород уже не по сочетанию понятий о старейшинстве Новгорода со старейшинством назначаемого туда князя, как прибыл Константин, а по произволу великого князя. Всеволод сам нарушал то, что недавно выставлял как законное основание: он постепенно вел к тому, чтоб назначать в Новгород такого князя, какого ему угодно, и таким образом подчинить своей власти вольный край. Новгород тогда сильно волновался; партии захватывали одна у другой власть и спешили пользоваться коротким временем господства, чтобы приобрести выгоды на счет других; но в свою очередь скоро теряли все приобретенное, уступая силе противников. Самая фамилия Мирошкина, поддерживавшая суздальскую сторону, пала, несмотря на то, что в Новгороде княжил сын великого князя. Отозвались посаднику Дмитру налоги, которыми он обременял народ для поживы своей семьи; разграбили и сожгли дворы богачей, державшихся суздальской партии. За эту народную расправу Всеволод приказывал, в своей волости, задерживать новгородских купцов и конфисковать их товары.

Вдруг, на следующий 1210 г., является Новугороду защитник. То был Мстислав, торопецкий князь, по прозвищу Удалой, сын Мстислава, по прозвищу Храброго, погребенного у св. Софии в Новегороде. Не видно, чтоб его звали: он сам добровольно явился на выручку Великого Новгорода. Зимой нежданно напал он на Торжок, схватил дворян Святослава Всеволодовича и торжковского посадника, сторонника суздальской партии, и заковал их. После того он послал в Новгород такое приветствие:

"Кланяюсь св. Софии и гробу отца моего и всем новгородцам; пришел есмь к вам, слышав насилье от князей, и жаль мне своей отчины!"

Тогда для Новгорода настало время такого одушевления, какое, проникая массу народа, заставляет умолкать дух партий, мелкие распри, корыстные побуждения, — соединяет умы и чувства, определяет стремления и подвигает к общему делу. Князя Святослава, сына Всеволодова, и его дворян взяли под стражу на владычнем дворе и послали ко Мстиславу с честной речью: "Пойди, княже, на стол".

Мстислав явился, и с честью посажен на столе. Собралось ополчение Новгородской Земли и он повел его на Всеволода. Новгородцы дошли до Плоской. Тут явились послы Всеволода. "Ты мне сын, я тебе отец, — говорили они от лица своего князя: — отпусти моего сына Святослава и мужей его, а я отпускаю новгородских гостей . Мстислав не был из числа забияк, жадных к дракам. Он радовался, когда без боя делалось то, за что он готов был воевать. С обеих сторон поцеловали крест. Мстислав с новгородским ополчением воротился в Новгород победителем, не проливши крови.

Для Новгорода наступили такие же дни героизма, славы и чести, как для Киева при Владимире Мономахе. Никогда отношения народа к князю не являются в таких согласных чертах. Мстислав бескорыстно ратовал за новгородские интересы; новгородцы помогали Мстиславу в его родовых делах. Мстислав ходил с новгородцами на Чудь, по следам отцовским, и подчинил этот народ Новгороду вплоть до моря. Взявши с побежденных дань, он отдал две части ее новгородцам, третью — своим дворянам, а себе не взял ничего. В 1214 г. Мстислава призывали решить запутанное дело в Южной Руси. Внуки Ростислава Мстиславича были изгнаны Ольговичами и просили помощи. Мстислав на вече стал просить Новгород помочь его родственникам против главы Ольговичей — Всеволода Чермного.

Новгородцы в один голос закричали:

"Куда ты, княже, глянешь очами, туда мы обратимся с своими головами"

 Новгородское ополчение двинулось к Смоленску; там соединились с ним смольняне, которые также шли защищать дело князей дома, у них правившего. На дороге новгородцы со смольнянами не поладили; одного смольнянина в ссоре убили; потом взаимная вражда до того разгорелась, что новгородцы решили не идти далее и воротиться домой. Мстислав убеждал их рассудить и уладить спор; новгородцы не хотели ничего слушать. Тогда Мстислав поклонился их полевому вечу и попрощался с ними дружелюбно. Новгородцы опомнились. Вече собралось опять и посадник Твердислав говорил: "Братья! как наши деды и отцы страдали за Русскую Землю, так, братия, и мы пойдем за своим князем". Все опять пошли за Мстиславом. Новгородцы со смольнянами выгнали из Киева Всеволода Чермного и посадили там внука Ростиславова — Мстислава Романовича, двоюродного брата Мстислава Удалого; потом осадили Чернигов, после двенадцатидневной стоянки под городом принудили Всеволода к миру и взяли с него дары, как с побежденного . Тогда Новгород стал на важную ступень политического значения в русской федерации: он решал судьбу чужих отдаленных областей, устанавливал ряд в Русской Земле.

Мстиславова натура была не склонна к постоянному пребыванию в одном месте. Было у него слишком много охоты к трудам, опасностям и подвигам. К тому же не по душе было Мстиславу и то, что в Новгороде не упала партия, расположенная ко Всеволоду и к союзу с Суздальской Землей; в связи с ней было дело духовное: Мстислав и его партия низложили и послали в Торопец архиепископа Митрофана — креатуру Всеволода. На место его возвели Добрыню Ядрейковича, под именем Антония. Но у Митрофана оставались приверженцы. Они были врагами Мстислава Удалого. Они могли прикрывать свою враждебность к нему защитой церковной правды. По известиям, записанным Татищевым из неизданных летописных списков, простой народ любил Мстислава; но знатные фамилии начали составлять тайные скопища и намеревались изгнать князя. Быть может, эти обстоятельства также побуждали Мстислава оставить тогда Новгород. В 1215 г. он явился на вече, поклонился вольному Великому Новгороду и сказал: "У меня есть дела на Руси (суть ми орудия в Руси), а вы вольны в князьях". Он уехал.

И едва только уехал он, как суздальская партия, после многих прений на вече, опять захватила господство. Заметно, что при этом играли большую роль торговые интересы. Новгород вошел уже в широкую торговую деятельность с Западом; через руки его проходили западные товары в русские края. Киевская Русь, изнуренная междоусобиями и иноплеменными нашествиями, год от году упадала; напротив, северовосточная населялась, процветала обилием и зажиточностью. Новгородские торговцы находили туда удобный сбыт товаров.

С другой стороны, Новгородский край постоянно нуждался в подвозе хлеба. Этот подвоз был скуднее из Южной Руси; там земледелие упало от беспрестанных разорений края, и необходимый Новгороду хлеб стал доставляться из Восточной Руси. Сообщение с Восточной Русью было и ближе, и легче: для него служила хорошим путем Волга со своими притоками. Эти материальные выгоды преодолевали и древнее народное нерасположение к суздальскому народу, и древнюю родственную связь с Южной Русью, — связь, неизбежно ослабевшую от водворения в Южной Руси разных иноплеменников, как это случилось в этой стране разом с ее политическим и общественным упадком. По отходе Мстислава, в тот же 1215 г., решено просить князем в Новгород сына Всеволодова, Ярослава. Звать его послали посадника, тысячского и десять старейших купцов. Участие купцов в посольстве показывает, что торговые интересы руководили этим выбором. Ярослав приехал; его встречали с торжеством; сам архиепископ, сторонник Мстислава, должен был поневоле выходить к нему на эту почетную встречу.

Тотчас же волнения вспыхнули снова. Ярослав захватил своих недоброжелателей (Якуна Зуболомиця и Фому Добро-щаниця, новоторжского посадника), и в оковах отправил в Тверь; потом, по наущению князя, вече, где брала верх его партия, разграбило тысячского Якуна; князь арестовал его сына. Противная партия в отместку преследовала его сторонников; дошло дело до убийства: прусы (жители Прусской улицы) убили Овстрата и сына его Луготу, приверженцев Ярослава. Ярослав огорчился этим и уехал из Новгорода в Торжок. Он взял с собой бояр и, одарив их, отпустил снова в Новгород, вероятно, чтоб иметь там сторонников. В Новгороде на Городище оставлен им наместником Хоть Григорович. Сам князь Ярослав утвердился в Торжке, и задумал сделать этот пригород главным городом, средоточием власти над всей Новгородской Землей, из Торжка сделать Новгород. Из некоторых летописных мест заметно, что Торжок еще прежде, возвышаясь, стал уже соперничать с Великим Новгородом. Эта новгородская колония возникла с торговыми целями, как показывает ее название — Новый Торг. Счастливое положение сделало его посредствующим местом торгового обращения Новгорода с Восточной Русью. По мере того, как новгородская торговля находила себе пути на юго-восток, Торжок богател. Многие из новгородских торговцев, побуждаемые выгодами, переселились туда; мало-помалу образовались там самобытные интересы, отличные от новгородских; и потому, по мере того, как Торжок возвышался, зависимость от Новгорода становилась ему затруднительной. Она на пего навлекала и внешние опасности. Торжок стоял на границе Новгородской Земли и должен был испытывать всякого рода мщение, приготовленное извне Великому Новгороду. За природными средствами обороны до Новгорода самого добраться было трудно, до Нового Торга легко, и Новый Торг расплачивался за Новгород. Так Всеволод в 1181 г., враждуя с Новгородом, взял Новый-Торг и разорил. Князья новгородские, будучи креатурами суздальских князей, не поладив с Новгородом, пользовались положением Нового Торга, уходили туда и там находили себе упор, чтоб оттуда вредить Новгороду. Так Ярослав Володимирович поступил в 1196 году. Так и теперь поступал Ярослав Всеволодович. Выгоды быть с Суздальской Землей в мире и невыгоды, неизбежные при ссоре с ней, располагали новоторжцев принимать сторону князя, не поладившего с Новгородом, коль скоро этот князь находился под покровительством князей Суздальской Земли. Через Торжок лежала большая торговая дорога. Князь, утвердившись в Торжке, овладевал ей и пресекал торговое сообщение с Новгородом. Сам Торжок, как и все пригороды, находясь под властью Великого Новгорода, составлял по себе средоточие области, которая тянула непосредственно к нему, — и таким образом князь, сидя в Новом Торге, делался владетелм всей Новоторжской области, а господствуя над ней, отнимал у Новгорода значительную часть его владений. Кроме того, в таких обстоятельствах князь имел еще и ту выгоду, что Новоторж-ская область граничила с краем, которым правили суздальские князья. Князь, сидя в Новом Торге, мог свободно получать свежие военные силы для неприязненных действий против Новгорода. Как в Суздальской Земле, Владимир-пригород взял перевес над старейшими городами — Суздалем и Ростовом, так Ярослав хотел теперь такую же роль дать новгородскому пригороду, Торжку, в Новгородской Земле. Обстоятельства, казалось, помогали ему. Мороз побил хлеб; сделалась дороговизна: Ярослав не пускал через Торжок ни одного воза с хлебом; начался голод. Его размеры стали особенно ужасны в северо-западной стране Новгородской Земли (в Води). Новгородцы посылали звать князя; князь не приходил и не отпустил посланников. Новгородцы послали к нему еще раз, с последней речью: "Иди в свою отчину ко св. Софии, а не пойдешь, так скажи". Ярослав не приходил в Новгород и не отвечал ничего Новгороду, и опять, как прежде, не отпустил посланных, да вдобавок приказал задерживать новгородских гостей и оставлять их в Торжке. И были, — говорит летописец, — тогда в Новгороде печаль и вопль.


Примечания:



1

"Сынове их и внуци княжаху по коленом своим и налезоша. себе славы вечныя и богатства многа мечем своим и луком, обладаша же и северными странами и по всему морю даже до предел Ледовитаго моря и окрест желтоводных и зеленоводных вод и по великим рекам Печере и Выми и за непроходимыми высокими горами а стране рекомой Скир по велицей реце Оби до устия Беловодныя реки, еяже вода бела аки млеко: тамо бо звери родятся рекомии соболь. Хождаху же и на египетския страны, воеваху со многою храбростью, показующе в елиньских и зарьварских странах: великий страх тогда от них належаше".



2

"Оставшии же людие нзыдоша из градов в дальныя страны, овии на Белыя воды, иже ныне зовется Белое езеро; овни же на езеро Темное и нарекошася Весь. Иные же по разным и нарекошася различными наименованиями".



15

Прибыл в Новгород 26 ноября 1141 г.



16

Прибыл в Новгород 19 апроля 1142 г.



17

Прибыл осенью 1148 г.



18

Ипат. Спис, 40.



19

Поибыл в Новгород 17 апреля 1154 г.



20

Ноября 14 1154 г.



21

Января 30 1155 г.



22

Святослава. Другого князя, брата его, Давида, бывшего прежде в Новгороде, посадили в Новом-Торгу 1158 года.



23

Мстиславом Ростиславичем. Прибыл в Новгород 21 июня 1160 года



24

Прибыл снова в Новгород 28 сентября 1161 года





 


Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Прислать материал | Нашёл ошибку | Верх