XI. Общественные бедствия


И Новгород, и Псков в течение своей истории подвергались физическим бедствиям, потрясавшим благосостояние жителей и нарушавшим спокойное течение общественной жизни. Очень часто жители этих городов страдали от пожаров. Некоторые из этих пожаров, правда, были незначительны и ограничивались сгореиием двух-трех дворов и одной церкви; но другие до того были опустошительны, что истребляли значительные части города, а иногда, как случилось однажды во Пскове, и весь город зараз. В XII-м веке в Новгороде упоминается о семи пожарах: из них были четыре на Торговой стороне, три на Софийской, в Людином и Неревском концах разом. Из них важнейшие в 1153, 1181, 1194, особенно последний. Он замечателен был тем, что в разных местах этих концов один раз за другим вспыхивало пламя, невидимо, по выражению летописца, и люди до того перепугались, что жили несколько времени в поле. Тогда на всю новгородскую волость нашла, так сказать, пожарная эпидемия; вслед за новгородскими пожарами горело Городище, горела Ладога, горела Руса [114].

В XIII веке было семь больших пожаров: из них три на Торговой, три на Софийской, один на обеих сторонах разом[115]. Пожар 1290 года произошел от междоусобия; тогда сожгли Прусскую улицу. Пожар 1299 года был в самую пасхальную ночь — загорелось на Варяжской улице; поднялась буря с вихрем; и вдруг загорелось совершенно далеко оттуда, в Неревском конце, на Софийской стороне; горело на обеих сторонах до света; сгорело много людей; в церквах много товаров погибло; а удалые воспользовались суматохою и общею бедою -- пустились грабить товары в церквах. Тогда, — говорит летописец, — вместо праздничной радости была нам утром скорбь и сетование. XVI-й век был особенно изобилен пожарами. Записано девятнадцать [116]; из них четыре были на обеих сторонах разом, девять на Торговой, а шесть на Софийской. Некоторые пожары отличаются своею важностью. В 1311 году было три пожара в Неревском конце; сгорело тогда более сорока церквей; и много сгорело добрых домов, — говорит летописец, — а недобрые люди по обычаю грабили; точно то же повторилось на Торговой стороне; и там окаянные человецы, — как называет их летописец, — не боясь Бога, или не жалея своей братьи в беде, поспешали исхитить чужое добро от огня, чтоб прибрать его в свои руки. В пятом десятилетии XIV-гр века были четыре сильные пожара. В 1340 г. обратилась в пепел значительная часть концов Неревского и Людина; огонь прошел в Детинец; сгорели владычные палаты, сгорела София; такой был пожар, — говорит летописец, — что думали мы, вот кончина наступает: поднялась буря с вихрем; огонь перешел на другую сторону чрез Волхов; значительная часть Славенского конца сгорела; захватил огонь и Плотницкий; люди не успевали выносить ни из церквей, ни из домов товаров и пожитков; а кто что и вынес на поле, или на огороды, или в лодки, или в учаны, — то лихие люди все пограбили. Молодцы врывались в церкви, пока не дошёл туда огонь, и расхватывали товары и церковное имущество. В 1342 году повторился сильный пожар на Софийской стороне и на жителей напал такой панический страх, что они бежали из города и расположились в поле или на воде в ладьях; так продолжалось неделю, а лихие люди, которые не слишком Бога боялись, воровали и грабили. Из остальных пожаров сильны и опустошительны были пожары в 1368, 1385, 1391 и 1399 г. Тогда погибали от огня и люди; так в 1385 г. вся Торговая сторона сгорела и погибло 70 человек. В 1399 г. также сгорела большая часть Торговой стороны; много людей погибло от огня, много потонуло в Волхове во время смятения. Такой лютый был пожар, — говорит летописец, — что огонь по воде ходил. В XV веке упоминается о пожарах под десятью годами[117]: пять на Торговой, четыре на Софийской стороне города, и один на обеих сторонах разом. Пожар 1442 года замечателен тем, что он возобновлялся три раза сряду в разных местах на Торговой стороне и привел жителей в ожесточение, так что начали хватать разных лиц, кто только имел несчастие не понравиться толпе, и бросали в огонь. Не видно, чтоб новгородцы принимали какие-нибудь меры предупреждения. Пожары считались Божьим наказанием и против них можно было защищаться молитвою. В 1342 году владыка со игумены и попы замыслил пост; и ходило духовенство по монастырям и церквам с крестами; и весь Новгород молился Богу и пресвятой Богородице, дабы отвратить от себя праведный гнев небесный.

По Псковской Летописи пожары во Пскове исчисляются только в двух столетиях — XIV и XV. Число пожаров чрезвычайно неравномерно; так в XIV и XV веках упоминается их только три [118] но все были значительны, так что в 1386 году сгорел весь город. В XV веке и начале XVI, до падения независимости Пскова, они насчитываются под двенадцатью годами [119]; а под некоторыми было по два в год; пожары эти вообще были опустошительны, иногда выгорал весь город.

Моровые поветрия и повальные болезни неоднократно опустошали новгородский и псковский край. Теперь трудно отделить те случаи, когда под упоминаемым в летописях словом мор" следует разуметь действительное моровое поветрие и когда — такие повальные болезни, которые не умели лечить и потому они наносили истребления. Между множеством случаев смертности обыкновенно железа служат признаком болезни; может быть, это были повальные воспаления горла, от чего, при недостатке средств, умирали, как от чумы. В Новгороде сделалось моровое поветрие на людей и на скот разом: от скотского падежа сделался такой страшный смрад, что невозможно было проходить по городу. Но самое ужасное посещение смертностью народа было в 1352 году, когда весь северный край России, наравне с большею частью земного шара, подвергался черной смерти. "От госпожина дня до Великаго дня, — говорит летописец, — умерло бесчисленное множество народа добрых людей, а признаки смерти были таковы: харкнет человек кровью и после трех дней умрет". Этот мор также свирепствовал и во Пскове, и во всей России. Тогда, — говорит летописец, — мужие и жены начали бежать в монастыри и сподобляться ангельскому чину; говели, причащались; другие в домах готовились к исходу души и спешили отдавать свои имения на монастыри и церкви, попам и нищим, кормили убогих; тогда и слепец был призреваем, оный вождь в царстве Божие, даром, что, ходя, о стену ушибется или в яму падает... Многие рыбные ловли и клады свои отдавали в монастыри, чтоб себе достать вечную память по описанию. Умирающих было так много, что попы не успевали их хоронить и велели привозить мертвых на церковные дворы: в продолжение ночи скоплялось в каждой церкви тел по тридцати и более; по пяти в один гроб клали, и так было по всем церквам; и уж негде было погребать умерших: все около церквей было ископано. Во время вторичной заразы Новгород не подвергался этому бедствию; но Псков был снова опустошен в 1358 г. В 1390 году Новгород опять посетила моровая болезнь; признаками ее было опухание желез и смерть после трех дней. В XV-м веке упоминаются в летописях частные случаи повальной смертности, особенно в Псковской Летописи. В 1417 году свирепствовала повальная болезнь по всему северному краю: в Новгороде, Ладоге, Русе, Пскове, Порхове, Торжке, Дмитрове, Твери и по погостам: "прежде человека словно рогаткою ударит, — описывают современники признаки этой болезни, — потом явятся железа, станет человек харкать кровью, начнется лихорадка и горячка, и через несколько дней умирает болящий. Тогда в страхе начали многие бросать свои жилища, семьи и бежать в монастыри, ради спасения души". Во Пскове этот мор повторился в 1420 году, а в Новгороде в 1423-1424 гг., и для пущего бедствия присоединился к этому еще и голод. И в псковских летописях те же признаки с пагубными последствиями повальной смертности. Поветрия во Пскове упоминаются под годами: 1425, 1442, 1465, 1466, 1467, 1487, 1506; в Новгороде под 1467. Быть может, это была какая-то повальная болезнь, появлявшаяся в течение XV-ro века с беспрестанными рецидивами. Медицинских средств не предпринимали, а искали спасения в вере и молитве. Было обыкновение во время мора ставить в один день церковь какому-нибудь святому, которому молились о защите, и верили, что это спасает.

Край северный не отличался плодородием; не было предпринимаемо мер на случай неурожаев; подвоз был часто затруднителен, особенно, когда междоусобные войны в России препятствовали торговому обращению. От этого Новгородская и Псковская страны терпели от голода все бедствия, какие только может воображение представить. Цены на хлеб возвышались с быстротою, потому что люди богатые сейчас же искали в общем несчастии себе выгод, а бедняки осуждены были есть березовую кору, мох, падаль и умирали толпами от болезней, происходивших от такой пищи, и в отчаянии из-за куска хлеба закладывались и продавали себя навсегда в рабство боярам; другие расходились по чужим землям. От этого во время бедствий прилив народонаселения и естественное размножение народа уменьшалось по причине выхода людей в чужие края. В XII веке известие о голоде встречается под 1128 годом. В 1161 г. от засухи летом и теплой зимы сделался неурожай, цепы на хлеб поднялись; и летописец восклицает: "О, великое горе было тогда людям!" То же случилось в 1181 году. В XIII-м веке тяжел был для Новгорода 1215 год, во время войны с суздаль-цами. Горькими страданиями покупал себе народ в потомстве славу, которую дал ему в этой войне Мстислав Удалой; сильный мороз побил озими; получить из России было невозможно; Ярослав держал Торжок в своих руках и не пропускал в Новгород ни одного воза с зерном. Кадь ржи дошла до неимоверных в то время цен: до 10-ти гривен; овса кадь продавалась по три гривны; репы — по две гривны; и люди, — говорит летописец, — "ели сосновую кору, липовый лист, мох, отдавали своих детей в рабство; умирало множество от голода: по торгу валялись их трупы и псы не успевали их съедать". Тогда страшная судьба в особенности досталась Водской Земле: там все почти народонаселение вымерло или разбежалось. "И разошлась, — печально замечает летописец, — волость наша и город наш". Это-то всеобщее бедствие, должно быть, и послужило новгородцам побуждением к той решимости, какую они тогда показали. В 1230 году новгородский край был жестоко поражен голодом; тогда и во всей России был неурожай, исключая Киева. В новгородской волости сталась беда оттого, что ранние морозы (на Воздвижение) уничтожили озими, и цены на хлеб стали быстро подни-< маться. Бедняки разбегались толпами. "И полны были чужие грады и страны наших братий и сестер, — говорит летописец, — а оставшиеся умирали с голода; и кто не прослезится от этого, видя мертвецов, валяющихся по улицам, и младенцев, съедаемых псами". В одной скудельнице на Прусской улице положено было в яме три тысячи трупов людей, умерших с голода. Сверх того, устроили еще две такие же ямы на Чудинцевой улице и на Колене; и те были полны. Пожирали падаль собачью, кошачью; ели мох, липовую кору, обрезывали трупы и пожирали; иные резали свою братью и ели; другие их за то ловили, жгли огнем и вешали; а смельчаки грабили зажиточных людей, где только чуяли жито. Все были в неистовстве: брат над братом не показывал жалости, отец над сыном, мать над дочерью; сосед соседу не уломит куска хлеба; не было милосердия между нами, — говорит летописец, — печаль, и тоска, и скорбь, и на улицах, и в домах: смотрят на то, как дети плачут, просят хлеба и умирают. Только и спасения было, что родители, сами себя обрекая на смерть, отдавали детей гостям "одерень" (в рабство), лишь бы их кормили. Во Пскове происходило то же: был голод, — говорит летописец, — какого никогда не бывало. Люди умирали на улицах и ели их собаки, как мертвую скотину; а живые, провожая в могилу умерших, плакали кровавыми слезами, завидовали прежде умершим, восклицая: "добро вам, что вы умерли, не видавши этого горькаго часа!" В 1291 году сделался опять неурожай, и ожесточение голодного народа побуждало его на грабежи зажиточных торговцев. В 1298 г. на севере (тверское известие) от засухи сделалась "нужа ве-лия , — загорались сами собою леса и болота и был падеж на скот. Дороговизна постигла псковскую волость в 1303 году. В 1309 году сделался голод по всей Русской Земле; летописец прибавляет, что тогда мышь поела хлеб. Неурожай был на севере в 1314 г.; во Пскове тогда еще тяжелее было, потому что цена зобницы хлеба простиралась до пяти гривен. 1421-1423 гг. три года сряду был в Новгородской области голод;

в Псковской, напротив, сохранилось много старых годов хлеба, и толпы народа искали там убежища; от многолюдия возникла и там скудость, и много пришельцев погибало голодною смертью во Пскове, в псковских пригородах и в волостях. К большему горю Новгородской Земли присоединился к голоду еще мор в 1422 году. В 1436 году по причине сильного мороза новгородская волость подвергалась недостаткам. Под 1446 годом летописец говорит, что в продолжение десяти лет в Новгороде и на волости была дороговизна и недостаток хлеба, так что цена доходила до полтины за два короба и была, — говорит летописец, — "христианам скорбь и печаль, и плач, и рыдание; на торгу и на улицах иные падали и умирали от глада, и много убежало в Литву, в Западную Европу (в латынство), а некоторые из-за хлеба отдавались бесерменским и жидовским гостям . Наконец, в 1471 году, в год несчастной Шелонской битвы, к удвоению народного бедствия в Новгороде был недостаток хлеба и дороговизна.

Причиною неурожаев были чаще всего ранние морозы [120] побивавшие озимь; такие морозы опустошали поля иногда не только осенью, но и среди лета[121] Иногда, напротив, от теплой и сырой зимы пропадало зерно[122]. Нередко от дождливой погоды хлеб вымокал [123] в другие годы была засуха (сухмень) и зерно не имело нужной влаги; так в 1471 г. неурожай произошел от засухи и сильных жаров, что так помогло Ивану III в его войне. Случилось, что причиною неурожаев были черви, в особенности вредные огородным растениям. Памятником последней причины неурожаев осталась легенда о св. Варлааме, о его пророчестве, сказанном архиепископу Антонию.

Многоводие края было причиною, что иногда наводнения пугали жителей, являлись народным бедствием. Независимо от вреда, какой наносила сильная мокрота хлебному произрастанию, не раз встречаются известия, что как в Новгороде, так и во Пскове вода ломала мосты, мельницы, строения и вообще делала вред [124]. В 1421 году наводнение в Новгороде было так памятно, что летописец, описывая его, говорит, что и в древние лета бывали в Новгороде наводнения и записаны в летописях, но такого, какое он видел, не находил в старых сказаниях: не только мосты были сломлены, и городской и те, что были около города, но уличные примостки разбились от воды, и многие хоромы были ниспровергнуты до основания; к этому бедствию присоединилась страшная буря; и некоторые жили на верхах своих домов, не смея сойти по причине водоразлива; некоторые на лодках к церкви путешествовали, а другие по доскам переходили; девятнадцать монастырей обступила вода и во многих церквах нельзя было совершать литургии. В то же время вода вместе с бурею разломала ограды садов, искоренила и погубила плодовые деревья. К довершению страха, внушенного народу этим явлением, после того случилось одно из редких явлений — каменный дождь [125].


Примечания:



1

"Сынове их и внуци княжаху по коленом своим и налезоша. себе славы вечныя и богатства многа мечем своим и луком, обладаша же и северными странами и по всему морю даже до предел Ледовитаго моря и окрест желтоводных и зеленоводных вод и по великим рекам Печере и Выми и за непроходимыми высокими горами а стране рекомой Скир по велицей реце Оби до устия Беловодныя реки, еяже вода бела аки млеко: тамо бо звери родятся рекомии соболь. Хождаху же и на египетския страны, воеваху со многою храбростью, показующе в елиньских и зарьварских странах: великий страх тогда от них належаше".



11

Толкование Соловьева, будто мира деля значит ради мирского порядка (общественного, от слова мир — община), едва ли можно принять. Слово мир употребляется чрезвычайно часто в летописях, и всегда — в смысле "pax": докончиша мир, дал мир, на миру (в мирное время). Нет основания думать, чтобы в одном только этом месте это слово употреблено было в особом значении, таком, в каком не является никогда.



12

Здесь, вероятно, муж не означал княжеского дружинника, ибо невозможно, чтобы приближенный к князю платил так мало а сравнении с боярами, когда очень было естественно, что в княжеской дружине находились бояре, т.е. люди знатные, богатые.



114

Эта черта сохранилась до нашего времени в России, и пример новгородской истории указывает на глубокую ее древность. Известно, что в недавние и близкие к нам времена бывали случаи, когда города горели беспрестанно, пожары следовали один за другим и распрострянались полосами.



115

1211, 1217,1231,1267,1275. 1290, 1299.



116

1311. 1326. 1329. 1340. 1342, 1347. 1348. 1368, 1371, 1379, 1384. 1385, 1386, 1390, 1391, 1394, 1396, 1397, 1399 г.



117

1403, 1405, 1406, 1407, 1419, 1424, 1432, 1433, 1422, 1471.



118

1320, 1337, 1386.



119

1426. 1433. 1458. 1459. 1465. 1466. 1471, 1493, 1496, 1500. 1507.



120

В первой Псковской Летописи под 6822 (1314) г. — "изби мразь всяко жито"; тоже под 6943 (1435): "мороз быст в Петрово говенье, поби рожь на поли".



121

Пс. Л., I, 209-6944 (1436) "мраз поби обилие, в жатву уже, в всей новгородской области" (Новг., Л., IV, 121).



122

В Псковской 1-й летописи под 6811 (1303) г. "бысть зима тепла, без снега и бысть хлеб дорог вельми" (Новг. Л., IV, 121).



123

Как мешали произрастанию и уборке хлеба дожди, видно, например из следующего места Псковской Летописи: "зима была добре снежна", а весне вода была велика в реках и не памятячь люди таковой поводи, мельниц много теряло, а не лето было дождливо в сенокосе и в жатву, а рожь жати починали в Богородицкий пост поздно, а рожь худа родилася, с весны были северные ветры и мразы и до Петрова говения, а яровой хлеб был добр, да не дало обряжати хлеба и ржи и яра дожжами, ни сеяти хлеба ржи, после Успеньева дня Пречистые да до Воздвиженьяго дня честнаго креста дожди".



124

"Понде дождь силен и потопе иное все в погребех, — иное на площадех (1337 г. Новг. Л., 1, 78); бысть вода велика в Волхове якова не бысть была такова николи же, по Велице дни на 3-й недели в среду и снесе великаго мосту 10 городень (1338. Новг. Л., 1, 78); в 1421 г. бысть вода велика в Волхове и снесе Великий мост и Нередичской и Жилотужской. а с Коломец и церковь снесе св. Троицю а в Щилове и на Соколнице и в Радоковицах и Вескресении в Людине конце, в тех церквах только на полатех пели, а по концам хоромы и с животы снесе" (Новг. Л., 1, 109).



125

Вшедши туча сильна с полудни, испущая гром страшен и молния огненая с небеси блескающе, яко весть мощно человеком видети, и прншедшн ста над градом, и убо туче-носный облок на огнено видение преложися, и в тацих же облацех помышляху людие всяко огнено быти или пламени пожигаа грешники, и убоявшеся людие от страха и ужасошася вопияху койждо: Господи помилуй! Бысть дождь силен, и град, убо и камеиие являшеся из облака". Новг. Л., 11, 139.





 


Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Прислать материал | Нашёл ошибку | Верх