Глава 6

Золотая Орда и Русь

Начну с элементарного, но очень спорного вопроса — а кто такие татары? Сейчас существует несколько теорий, кого считать татарами. Начнем с русской интерпретации этого вопроса. Так, В.Л. Егоров писал: «Население Золотой Орды с этнической точки зрения представляло собой довольно пестрый конгломерат самых различных народов. Собственно монголов здесь осталось сравнительно немного; подавляющее большинство их в 1242 г. вернулось в Центральную Азию. Оставшиеся же представляли, в основном, аристократическую верхушку общества, избегавшую смешения с другими слоями населения. Среди последнего были представители порабощенных завоевателями волжских булгар, русских, буртасов, башкир, ясов, черкесов и др. Однако основную массу населения Золотой Орды составляли жившие на этой территории до прихода монголов кипчаки. Это привело к созданию своеобразной ситуации: уже в XIV в. завоеватели почти полностью растворились в кипчакской среде, утратив свой язык и алфавит. Арабский современник писа по этому поводу: «В древности это государство было страною кочевников, но когда им завладели татары, то кипчаки сделались их подданными. Потом они (татары) смешались и породнились с ними (кипчаками), и земля одержала верх ад природными и расовыми качествами их (татар), и все они стали точно кипчаками, как будто они одного (с ними) рода, оттого, что монголы (и татары) поселились на земле кипчаков, вступали в брак с ними и оставались жить в земле их (кипчаков)». Исторически так сложилось, что всюду, где появлялись отряды Чингисхана и его наследников, их называли татарами. Китайский источник XIII в. относит самого Чингисхана и его сановников также к черным татарам, хотя сами они называли свое государство монгольским, а себя — монголами. Татарами же население Золотой Орды назвали и русские летописи. После ее распада этноним «татары» автоматически перешел на население новых государственных образований с соответствующим уточнением (казанские, астраханские и т. д.).[73] Причем характерно, что население бывшей Волжской Булгарии, входившей составной частью в Золотую Орду, русские летописи в XIII–XIV вв. не называли татарами. После основания Казани в 70-х годах XIV в. и ее возвышения население этого региона в русских источниках стало называться казанцами, и лишь позднее на него переносится этноним «татары»».[74]

Современный татарский историк Б.Л. Хамидуллин пишет: «В современной науке утвердились три основные, но кардинально противоположные точки зрения на проблему происхождения современного татарского народа. Первая — булгарская, согласно которой этническим костяком, основой современных татар являются булгары и, отчасти, кипчаки и тюркозированные финно-угорские этнические группы. В соответствии с этой концепцией, основные этнокультурные традиции современных татар сформировались в период домон-гольской Волжской Булгарии, а в период Золотой Орды и постзолотоордынских ханств (в первую очередь — Казанского ханства) особых этнокультурных изменений не претерпели. Эта концепция в основных чертах была сформулирована в начале XX в. в трудах Г. Ахмерова, Р. Фахретдинова, Н. Фирсова, М. Худякова и др. Позднее она разрабатывалась в трудах X. Гимади, А. Смирнова, Н. Калинина, Г. Юсупова, А. Халикова и др.

Вторая концепция — тюрко-татарская, согласно которой этнической основой современных татар являются татары Золотой Орды и пост-золотоордынских государств. Данная концепция — более «гибкая», т. к. не отрицает важной роли доордын-ских этнических компонентов (кипчаков (половцев), булгар, финно-угров, остатков хазарского и печенежского населения и т. д.) в этногенезе современных татар. Эта концепция в более конкретных чертах была сформулирована в начале XX в. в исследованиях Газиза Губайдуллина. Позднее ее поддержали М. Сафаргалиев, Ш. Мухамедьяров и др.

Третья концепция, в последние годы существенно утратившая свои позиции, — татаро-монгольская. Она основывается на представлении о переселении в Восточную Европу центрально-азиатских и восточно-азиатских татаро-монгольских племен, которые, смешавшись с кипчаками, создали основу татарской государственности и культуры. Данная теория была сформулирована задолго до нашего столетия и, то «затухая», то вновь «вспыхивая», встречается в трудах русских, чувашских, башкирских и других исследователей».[75]

У меня же лично нет никакого желания вступать в диспут по этому сложному вопросу, а для удобства читателя я буду продолжать использовать термин «татары» в широком смысле этого слова, то есть называя им потомков монголов, булгар, различных кипчакских племен и т. д.

Тут же стоит отметить и две противоположные тенденции у современных татарских историков. Одни, как, к примеру, И.А. Гафаров, утверждают, что именно булгары вынесли основную тяжесть монгольского (татарского) нашествия и даже спасли тем Западную Европу от монголов (татар). А вот профессор 3.3. Мифтахов считает булгар главной ударной силой Батыя в походах 1237–1238 гг. и 1240–1241 гг. На мой взгляд, правы они оба. Другой вопрос, что в зависимости от политической коньюнктуры выгоднее выпячивать то один, то другой исторический момент.

История Золотой Орды крайне запутанная не столько из-за ограниченности письменных источников, сколько из-за позиции наших властей. Русские цари были не заинтересованы в издании истории татар. А в 1944 г. вышло Постановление ЦК ВКП(б), фактически запрещавшее изучение истории Золотой Орды.

В начале 1980-х годов при посещении исторического музея в Казани я был удивлен отсутствием зала, посвященного истории Золотой Орды. Прямо от стенда, посвященного домонгольской Булгарии экскурсовод переходил к рассказу о завоевании Казани Иваном Грозным.

Первые татарские ханы основали многочисленные города, подавляющее большинство которых было расположено на Волге. Наиболее крупные из них: Сарай-Бату (Сарай ал-Мах-руса — Дворец Богохранимый), построенный в конце 40-х годов XIII века в низовьях Итиля (остатки этого города ныне известны под названием Селитряного городища примерно в 30 км севернее Астрахани), и Сарай Берке (Сарай ал-Джадид — Дворец Новый), заложенный еще ханом Берке, но окончательно достроенный при хане Узбеке. Остатки этого города, известные под названием Царевского городища, расположены на левом берегу Волги южнее Волгограда, рядом с городом Ленинском (бывшим Царевым).

Арабский путешественник и историк XIV века Ибн-Батутта писал: «Город Сарай — один из красивейших городов, достигший чрезвычайной величины, на ровной земле, переполненный людьми, с красивыми базарами и широкими улицами. Однажды мы выехали верхом с одним из старейшин его, намереваясь объехать его кругом и узнать его объем. Жили мы в одном конце его и выехали оттуда утром, а доехали до другого конца его только после полудня… и все это сплошной ряд домов, где нет ни пустопорожних мест, ни садов».

Кроме Сараев, известны также города на Волге Бельджамин (выше Волгограда) и Увек (южнее Саратова). В устье Дона раскинулся крупный город Азак (будущий Азов), на Яике (Урале) — Сарайчяик, в низовьях Днестра — Оргив, на Северном Кавказе — Маджар.

Всего к настоящему времени археологам известно не менее 30 городов Золотой Орды.

В свои города татары свозили тысячи высокопрофессиональных ремесленников из всех покоренных стран, среди которых, разумеется, было много русских. С конца 50-х гг. XIII века в Орде начинается чеканка золотых и серебряных монет.

Постройка двух столиц (Сараев) в Нижнем Поволжье была обусловлена целым рядом причин. Здесь пересекался водный путь по Волге с караванным путем на Восток. Немалую роль сыграло и то, что рядом с городами и узкой полоской земледельческих районов вдоль реки, была степь. Благодаря этому ханы могли несколько месяцев жить в городских условиях, а затем кочевать по степи.

Уже во время правления Батыя на территории всех монгольских (татарских) ханств нормально функционировала общеимперская почта. О почте рассказывают арабские историки Джувейни, Рашид-ад-дин и другие. Наилучшим образом почта была налажена между Каракорумом и Пекином. Рашид-ад-дин пишет, что на этом участке через каждые 5 фарсахов (25–30 км) располагалось 37 ямов (почтовых станций). На каждом яме находилось по тысяче человек как для охраны самой станции, так и для охраны проезжавших послов и гонцов. По этой дороге ежедневно в обоих направлениях двигалось около пятисот огромных телег, запряженных шестеркой волов. На этих телегах в Каракорум доставлялось продовольствие — хлеб, рис и др. На каждом яме имелись специальные амбары, куда складывалось продовольствие.

В 1255 г. сорока восьми лет от роду скончался хан Батый. Похоронили его по старинному монгольскому обычаю с участием шаманов. Власть в Золотой Орде перешла к сыну Батыя Сартаку. Престол за ним утвердил сам Великий хан Мунке, в ставке которого Сартак находился в момент смерти отца. По сообщениям итальянского путешественника монаха Гильома Рубруна и персидского историка Джузджани Сартак принял христианство. Однако это не помешало ему иметь шесть жен.

В 1256 (1257) г. на золотоордынский престол всходит Берке, третий сын хана Джучи, младший брат Батыя. Уже при жизни Батыя Берке принял ислам и впоследствии стал ревностным мусульманином.

Между тем в 1259 г. в столице Монгольской империи Каракоруме умер Великий хан Мунке. Началась кровавая война между основными претендентами — Хубибаем и Ариг-Буги, сыновьями Тулуя (Тулая), четвертого сына Чингисхана. В 1264 г. Хубибай победил. Но примерно с 1260 г. можно считать, что Золотая Орда окончательно избавилась от власти Великого хана в Каракоруме. Кстати, Хубибай перенес столицу из Каракорума в Пекин.

Хан Берке умер в 1266 г. во время похода на Кавказ. Новым ханом Золотой Орды стал Менгу-Тимур (Темир), племянник Берке, внук Батыя. В годы его правления (1266–1282 гг.) в среде знати Золотой Орды выдвигается темник[76] Ногай. В течение последующих четырех десятилетий Ногай играл столь важную роль в Орде, что в Западной Европе его считали независимым ханом, посылали к нему посольства и царские подарки, встречали его послов как послов царских и т. д.

Предположительно Ногай был правнуком хана Джучи. Он стал полунезависимым правителем татарских орд, кочевавших между Доном и Дунаем. В 1273 г. Ногай даже женился на Ефросинье, побочной дочери византийского императора Михаила Палеолога.

Отношения Золотой Орды и Руси называются у нас коротким и непонятным термином «иго». Целый ряд советских историков, в том числе Л.Н. Гумилев, ставили под сомнение само существование ига. С 1980-х годов появилась целая группа обличителей термина «иго». А в Татарстане ряд местных историков объявили татарское владение «эпохой расцвета на Руси» и вообще большим благом.

Так было ли иго на Руси? Да, действительно князья стали вассалами золотоордынских ханов, то есть, используя устоявшийся термин, попали под иго. Другой вопрос, что ряд русских князей использовали это иго в своих целях, и для них татары были не угнетателями, а благодетелями и спасителями.

Особенностью «татарского ига» на Руси по сравнению с западноевропейскими вассальными отношениями было полное отсутствие письменных юридических документов. Даже само завоевание Руси закончилось без заключения мира, без правового оформления актов походов Батыя в 1237–1238 гг. и в 1240–1241 гг.

В отношениях вассалов — русских князей со своими сюзеренами — ханами не было никакого порядка, никаких правил. Князья часто (иногда ежегодно), но абсолютно бессистемно ездили в Орду, как по вызову хана, так и в инициативном порядке. Все дела, ради которых князья приезжали в Орду, решались устно при личном свидании с ханом или его мурзами. Историк В.В. Похлебкин отмечает, что в летописи часто говорится, «что князья либо оговаривали друг друга, либо выпросили у хана то, что хотели, либо клялись своим честным словом или обещали клятвенно то-то и то-то. Никогда, ни в один период в течение двух с половиной веков летописи не сообщают, что тот или иной князь подписал тот или иной документ, то или иное письменное обязательство.

И дело было не только в том, что как многие князья, так и многие ханы были попросту неграмотными. Ведь ханы оформляли при помощи ученых писцов договоры и соглашения и с Генуей, и с Византией, и с Египтом, подписывали с этими государствами и мирные договоры, и брачные контракты, т. е. находили возможность вступать в письменные юридические канонические международные отношения с другими, уважаемыми государствами. В отношении же Руси все эти цивилизованные формы двусторонних сношений настойчиво и последовательно игнорировались, упорно не использовались. На это поразительное обстоятельство почему-то никогда не обращали внимания ни русские историки, ни юристы, изучавшие историю права».[77]

Размер той же пресловутой дани никогда письменно не фиксировался. Наоборот, он постоянно менялся. Во второй половине XIII века ханы попытались связать объем выплат с численностью населения конкретного княжества и несколько раз устраивали перепись на Руси, но вскоре отказались от этой затеи и стали брать по ситуации. Общая же сумма ордынской дани с русских земель, по мнению профессора В.А. Кучкина, составляла не менее 15 000 рублей в год.[78]

Обе стороны никогда не давали письменных гарантий друг другу. Часто князья предоставляли вещественные гарантии — посылали в Орду заложников: своих младших братьев, сыновей, племянников и т. д., либо даже сами приезжали в Орду и на несколько месяцев оставались там заложниками.

Ханы же никогда не предоставляли гарантий князьям. Хан в любой момент мог нарушить свое ранее данное обещание и потребовать дополнительную дань, отнять ярлык на княжество, а то и вызвать в Орду князя и убить его без суда и следствия.

Замечу, что позже московским князьям очень понравился такой беспредел, и именно в нем лежат истоки российского самодержавия. В Европе самодержавной властью считалась система, когда монарх по своему усмотрению вводил законы и правил в согласии с ними. А наши цари, до Николая II включительно, постоянно игнорировали законы Российской империи, введенные их же предками.

Об этом хорошо сказал тот же Похлебкин: «Между тем общий характер бесписьменных, юридически не фиксируемых и односторонне неравноправных русско-ордынских отношений коренным образом менял всю систему представлений у многих поколений русских государственных мужей о международных внешнеполитических постулатах и нормах.

Русские князья оказывались лично зависимыми от Орды, как крепостные, они привыкали к рабскому, унизительному положению, они культивировали приспособленческую психологию «двух моралей» и переносили, передавали все это уродливое и рабское в свои государства, практикуя затем на боярах, на дворянстве и особенно на своем народе те же самые приемы, которые применялись по отношению к ним в Орде.

Представления о нормах права — как международного, так и государственного, а тем более личного — на несколько столетий были совершенно исключены из системы мышления' русского народа. Его систематически приучали, воспитывали в обстановке последовательного, целеустремленного бесправия…

Таков был один из важнейших исторических результатов господства Орды над Русью. Ясно, что все это создавало не только препятствия на пути развития русской государственности, придавало этому развитию уродливо-извращенные, чисто рабские черты, но и оказывало огромное негативное воздействие на формирование психологии русской нации в целом, причем как общественной, так и личной психологии».[79]

Говоря о татарском иге, нельзя обойти русофобские ерничанья ряда западноевропейских и прибалтийских историков, охотно поддерживаемые некоторыми нашими поэтессами, о том, что-де татаро-монголы в XIII–XIV веках изменили этнический состав населения Руси. Эстонский профессор Тийт Таде писал: «Кто такой истинный русский? Русские столетиями жили под монгольским или татарским влиянием, и поэтому русские до сих пор в этническом плане многонациональная нация… Татары и монголы вторгались в свое время в русские деревни, истребляли и захватывали в плен мужское население, насиловали русских женщин. Поэтому сегодня русский народ так смешан с теми людьми, которые когда-то насиловали русских женщин. Отсюда эта агрессивность, необходимость показать силу и выдавание чужих успехов за свои».[80]

Боюсь, что сей «профессор» столь же мало разбирается в истории, сколь и в женщинах. Действительно, в ходе набегов татары насиловали русских женщин, как это делали и делают солдаты любой армии. Но татары в подавляющем большинстве случаев изнасилованных женщин уводили с собой или убивали. Ну, допустим, ничтожный процент женщин был отпущен захватчиками, или им удалось бежать при отходе татар. Желали ли изнасилованные русские женщины вскармливать детей, внешность которых сразу же после рождения выдавала происхождение? Хотели ли позора юные девушки или замужние женщины?

Известен случай, происшедший в Смутное время, когда пьяные ляхи раздели донага крестьянских девушек и заставили их «ловить кур для потехи». При этом девушки даже не были изнасилованы. И что же? Все девушки пошли к реке и утопились. А нравственность в XIII–XIV веках была повыше, чем в XVII веке. Так что число детей, рожденных от татар изнасилованными русскими женщинами, заведомо «ниже погрешности вычисления», как говорят статистики.

Но это касается лишь простых русских людей, а вот российское дворянство, кичащееся своим происхождением, получило изрядную порцию татарской крови. Уже в конце XIII века десятки русских князей были женаты на татарках — дочерях золотоордынских ханов и мурз. Дальше — больше, многие князья, особенно московские, стали брать себе на службу сотни и даже тысячи татар.

Как писал крупнейший специалист в области русской генеалогии Л.М. Савелов (1868–1947): «В старину у нас был единственный титул — это князь, причем титул не жалованный, а означавший, что предки лица, носившего его, были владетельными государями, исключение составляли только татары, которые признавались князьями очень легко; достаточно было татарскому мурзе появиться на русской службе, чтобы быть признанным в княжеском достоинстве; у нас даже говорили, что если мурза появился в Москве зимой, то его царь жаловал шубой, а если летом, то княжеским титулом».[81]

Кстати, большинство татар, принятых на службу московскими князьями, и мурзами-то не были. Но каждый джигит заявлял великому князю, что он подлинный Чингизид, и требовал титул. Замечу, что русские князья в XIII–XIV веках считали золотоордынских ханов царями, а себя — их холопами. В результате не только в XIV–XV веках, но и на пару веков позже происхождение от хана Чингизида считалось на Руси выше, чем происхождение от князя Рюриковича, и многие дворяне Рюриковичи приписывали себе в родословные Чингизидов. Увы, никто из татар так и не представил убедительных доказательство, что его предок был Чингизидом. Разумеется, всякие семейные предания не в счет. Так, к примеру, князья Юсуповы представляли свое происхождение от… пророка Магомета.

Татаризация дворянства продолжалась и в последующие века. К примеру, Екатерина II после присоединения Крыма к России росчерком пера записала в потомственные русские дворяне всех крымских мурз, а точнее, всех, кто считал себя таковыми.

Несколько слов нужно сказать и об отношении золотоор-дынских ханов к православной церкви. Принятие ислама не изменило отношения ханов к православию. В 1270 г. Менгу-Тимур издал указ: «На Руси да не дерзнет никто посрамлять церквей и обижать митрополитов и подчиненных ему архимандритов, протоиреев, иереев и т. д. Свободными от всех податей и повинностей да будут их города, области, деревни, земли, охоты, ульи, луга, леса, огороды, сады, мельницы и молочные хозяйства. Все это принадлежит Богу и сами они Божьи. Да помолятся они о нас».[82]

Позже хан Узбек еще расширил привилегии церкви: «Все члены православной церкви и все монахи подлежат лишь суду православного митрополита, отнюдь не чиновников Орды и не княжескому суду. Тот, кто грабит духовное лицо, должен заплатить ему втрое. Кто осмелится издеваться над православной верой или оскорблять церковь, монастырь, часовню — тот подлежит смерти без различия, русский он или монгол».[83]

Таким образом, татары зачастую с большим почетом относились к церкви, чем сами русские. Как писал известный историк церкви член-корреспондент АН СССР Н.М. Никольский: «Для местных жителей местная икона — неприкосновенная святыня, для чужих, из другой области, это предмет, не вызывающий никакого уважения. Смоляне, суздальцы и даже черниговцы, взявши Киев под предводительством Андрея Бо-голюбского, как бы в насмешку над прозвищем князя разграбили «монастыри и Софию и Десятинную богородицу… и церкви обнажиша иконами и книгами и ризами и колоколы изнесоша все». То же самое повторилось в 1203 г. Но это факты более ранние. А вот факты XIV и XV вв.: в 1372 г. тверитяне, взяв Торжок, ободрали серебряные оклады с тамошних икон, а церкви сожгли; в 1398 г. новгородцы в Устюге «церковь соборную пречистыя пограбиша»; в 1434 г. великий князь Василий Васильевич, взяв Галич, сжег там церкви и монастыри».[84]

Православная церковь, в свою очередь, в основном весьма лояльно относилась к татарскому игу. Нашествия татар были официально объявлены «батогом Божьим, вразумляющим грешников, чтобы привести их на путь покаяния». Риторический вопрос, а можно ли бороться с батогом божьим? Каяться надо! Каяться побольше! В русских церквях в обязательном порядке молились за здравие царя, то есть золотоордынского хана.

В 1261 г. стараниями Александра Невского и митрополита Киприана в столице Золотой Орды была учреждена Сарайс-кая епархия русской православной церкви. Причем, если периодически ханы устраивали кровопускание русским князьям и купцам, приезжавшим в Орду, то Саранская епархия оставалась неприкосновенной.

Отношение русских князей к Золотой Орде было неоднозначным. Многие князья, начиная с Андрея Ярославовича, не боялись выступать против татар, но, увы, среди князей было очень много и тайных прихвостней.

Вот колоритный и в чем-то характерный пример — Федор Ростиславович Чермный. Замечу, не «Черный», как пишет большинство наших историков, а «Чермный», что на древне-славянском языке означает «красивый». Федор действительно был красавцем огромного роста. Родился он примерно в 1238 г. в семье смоленского князя Ростислава Мстиславовича. После смерти Ростислава в 1240 г. на смоленский престол вступил его троюродный брат Всеволод Мстиславович.[85] В 1249 г. Всеволод умирает бездетным, а на смоленский престол вступает старший сын Ростислава Глеб. Красавцу же Федору Ростиславовичу в том же году был выделен ничтожный удел на востоке Смоленского княжества, с городом Можайском. Естественно, честолюбивый красавец не то чтобы не желал, он просто физически не мог провести жизнь в таком захолустье.

Между тем в 1249 г. умирает ярославский князь Василий Всеволодович. Его единственный сын Василий умер младенцем, и на престол вступает его брат Константин Всеволодович, но в 1257 (1256) г. и он умирает бездетным. В таких случаях обычно призывали на княжение другого родственника мужского пола. Но по неясным причинам власть в Ярославле захватили молодая вдова князя Василия Всеволодовича Ксения. Точный возраст ее неизвестен, но в брак она вступила в 1242 г., то есть в 1257 г. ей было от 27 до 32 лет.[86] У Ксении была дочь Мария, родившаяся между 1243 и 1249 годами.

Федор Ростиславович поехал в Ярославль сумел втереться в доверие к Ксении, и в 1260 г. состоялась его свадьба с Марией Васильевной. Вскоре у них родился сын Михаил. Но тихая жизнь в Ярославле Федору быстро надоела. В 1277 г. вместе с еще тремя русскими князьями — Андреем Городецким (сыном Александра Невского), Глебом Ростовским и его сыном Михаилом — он собирает войско и отправляется в Золотую Орду. Вместе с татарами Федор принимает участие в походе на осетин. Русские вместе с татарами разгромили осетин и взяли «славный град Тетяков» (Татян).

В 1278 г. по указанию хана Менгу-Тимура князья Федор Чермный и Михаил Белозерский[87] устроили карательную экспедицию в Волжскую Булгарию. По данным профессора Мифтахова они разрушили 40 городов и 600 селений.[88] Арабские источники свидетельствуют об особой жестокости воинства Чермного и Белозерского.

После ратных подвигов 1277–1278 гг. Чермный решил не возвращаться к тихой жизни в Ярославле, а остаться при дворе хана Менгу-Тимура. В летописи сказано: «А князя Феодо-ра Ростиславовича царь Менгу-Тимур и царица его вельми любяше и на Русь его не хотяше пустити мужества ради и красоты лица его».

Федор стал ханским виночерпием, но через три года решил все-таки наведаться в Ярославль, узнав о смерти своей жены Марии. Ярославцы же не пожелали открывать ворота своему князю, «не принята его во град, но рекоша ему: «Сей град княгини Ксении, и есть у нас князь Михайло»».

Ксения, правившая княжеством от имени малолетнего внука Михаила, почувствовала вкус власти и не желала делиться ею с непутевым зятем. Не солоно хлебавши, Федору пришлось вернуться в Орду.

В итоге одна из дочерей хана Менгу-Тимура была крещена и получила имя Анна. Затем состоялась их с Федором пышная свадьба. Супруги долго и спокойно жили в Сарае. В Орде у Федора родилось два сына — Давид и Константин. Федор жил в Сарае до 1290 г., когда «пришла ему весть с Руси, от града Ярославля, что его первый сын князь Михаил преставился».

Помня, как его прогнали ярославцы, Федор выпросил у хана Талабуги (Телебуги) татарское войско. Ярославцы не отважились драться с татарами и были вынуждены признать Федора своим князем.

В следующей главе мы узнаем о дальнейших похождениях Федора Чермного. А сейчас перенесемся в далекий 1463 год, когда ярославское духовенство случайно обнаружило останки князя Федора Чермного и его сыновей Давида и Константина, похороненных почему-то в одной гробнице. «Во граде Ярославле в монастыре Святого Спаса лежали три князя великие, князь Феодор Ростиславович да чада его Давид и Константин, поверх земли лежали. Сам же Великий князь Федор велик был ростом, те у него сыновья, Давид и Константин, под пазухами лежали, зане меньше его ростом были. Лежали же во едином гробе». Их останки были торжественно перенесены в Спасский собор. Но вдруг «и беху от них многаа чюдеса и различнаа исцелениа приходящим къ нимъ с верою и до сего дне». Ну а, как известно, чудеса случаются лишь тогда, когда в них назревает необходимость. И действительно, ярославские князья конфликтовали с Москвой, и им срочно требовалось поднять политический престиж Ярославля.

Вскоре монах Спасского монастыря Антоний написал житие святого князя Феодора Чермного: «Преподобие Феодоре и блаженне Давиде с Константином славным, и явистеся, яко многоцветущая райская древеса жизни и яко многосветныя звезды, в мире сияюще благодатию, в добродетели исправив-ше жизнь свою, и сего ради получисте живот вечный на небесах. Тем же благодарственно вам зовем: радуйтеся, всемирнии светильницы и граду нашему Ярославлю великое утверждение».[89]

Этот пассаж я оставлю без комментариев. Предоставлю сделать это читателю.


Примечания:



7

Воинские повести древней Руси. Лениздат, 1985. С. 106–107.



8

Там же. С. 108.



73

Тут же следует сноска редакторского коллектива сборника, состоящего из двух академиков и четырех профессоров: "Монголо-татары — это искусственное этническое наименование, появившееся в трудах историков спустя столетия после исчезновения средневековых монгольских государств. Словосочетание это механически соединило два названия одного и того же народа. Первая часть — монголы — хорошо известна по ряду древних источников, из которых следует, что этноним «монголы» применялся как самоназвание ряда центральноазиатских племен, объединенных Чингисханом в единое государство. Вторая часть — татары — представляет собой название тех же самых монголов, утвердившееся в XIII в. в Китае и довольно быстро распространившееся за его пределами".



74

Куликовская битва. Сборник статей/ Под ред. Л.Г. Бескровного. М., Наука, 1980. С. 175–178.



75

Актуальные проблемы истории государственности татарского народа. Казань. Матбугат йорты, 2000. С. 63–64.



76

По современной терминологии темник во второй половине XIII века — должность, означающая одновременно генерала и губернатора провинции.



77

Похлебкин В.В. Татары и Русь. М., Международные отношения, 2000. С. 41.



78

Кучкин В.А. Русь под игом: как это было? М., Панорама, 1991.



79

Похлебкин В.В. Татары и Русь. С. 43.



80

Советская Россия, 1989, 5 августа. Перевод статьи эстонского профессора Т. Таде "Великорусский национализм" со ссылкой на шведскую газету "Свенска дагбладет".



81

Савелов Л.М., Лекции по генеалогии. М., Археографический центр, 1994. С. 87.



82

Па стыке континентов и цивилизаций… (из опыта образования и распада империй XVII в.). М., ИНСАН, 1996. С. 263.



83

Там же.



84

Никольский Н.М. История русской церкви. М., Издательство политической литературы, 1983. С. 55.



85

Ростислав был сыном Мстислава Давыдовича, а Всеволод — сыном Мстислава Романовича Старого.



86

В брак русские княжны обычно вступали в возрасте 12–17 лет.



87

Михаил Белозерский — сын Глеба Васильковича и татарской княжны Феодоры Сартаковны.



88

Мифтахов 3.3. Курс лекций по истории татарского народа (1225–1552 гг.). С. 226.



89

Русские святые воины. Жития. С. 272.





 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Прислать материал | Нашёл ошибку | Верх