Глава 25

Татары в крымской войне

Почему Россия проиграла Крымскую войну? Советский энциклопедический словарь дает четкий ответ: «Военная и экономическая отсталость феодальной России обусловила ее поражение».[268]

В самом деле, нарезные ружья союзников били в 3–4 раза дальше, чем гладкие ружья русских солдат. Союзная пехота из винтовок расстреливала прислугу и лошадей русских полевых батарей, прежде чем они могли приблизиться на картечный выстрел. Парусные русские корабли были бессильны против пароходов союзников, так же как русские береговые пушки против французских броненосцев под Кинбурном в 1855 г.

Главной же причиной поражения было то, что снабжение русских войск в Крыму шло по ужасным гужевым дорогам, по которым, как и тысячу лет назад, медленно тащились волы с арбами, груженными оружием и продовольствием. Снабжение же союзников осуществлялось по европейским железным дорогам в порты, а оттуда пароходы доставляли все необходимое в Балаклавскую и Камышовую бухты.

Николай I проиграл Крымскую войну в декабре 1825 г. на Сенатской площади. И дело не в том, что он повесил пятерых и сослал в Сибирь несколько сотен дворян, являвшихся мыслящей частью общества. Хуже было то, что царь встал на пути развития человечества. И ему удалось затормозить прогресс в политике, экономике, науке и военном деле в России на целых 30 лет. Результатом и стало позорное поражение в Крымской войне.

Забавно, что сейчас либералы (а не реакционеры) болтают об ужасах революций и объявляют, что в России навечно исчерпан лимит на революции. Странно, что их оппоненты не задают им простой вопрос: А что изменилось во Франции с 1768 г. по 1788 г.? Сами либеральные политики на это не ответят и позовут профессоров-историков, которые, нахмурив лбы, начнут лепетать, мол, был Людовик XV, а стал Людовик XVI, первый завел Олений парк с десятками малолетних девочек, а второй не мог удовлетворить и собственной жены; был в моде один стиль архитектуры и одни художники, а стали другие. Но, кроме узких специалистов, никто не определит по кадрам исторического фильма, какой год на дворе — 1768-й или 1788-й?

А вот за 20 лет, с 1789 по 1809 г., во Франции все кардинально изменилось: резкий скачок в экономике, в банковской системе, введена метрическая система мер, новая стратегия и тактика ведения войны, изменились прически, одежда, рухнули сословные предрассудки и т. д., и т. п. А главное, Франция из конгломерата провинций с собственными законами, единицами мер, языками — бретонским, гасконским, провансальским и др., превратилась в единое государство, где не было ни нормандцев, ни пикардийцев, ни бургундцев, ни гасконцев, а были одни французы.

Сейчас во Франции мы видим куда больше элементов, введенных в 1789–1809 гг., чем за тысячу лет правления королей. Это флаг, гимн, французский банк, орден Почетного легиона, территориальное деление на департаменты вместо громоздких провинций и т. д. и т. п.

История дает нам десятки примеров, когда застой и разложение страны неизбежно приводили к революции, альтернативой которой являлась гибель государства и исчезновение его населения.

Но вернемся к Крымской войне. Помимо отсталости России, причиной поражения стала косность мышления русских генералов, которые забыли собственную военную историю. Почему Карл XII в 1708 г. не дошел до Смоленска 14 верст и повернул на юг? Убоялся петровских войск? Да нет, он жаждал сражения, а русские, наоборот, бежали перед шведами. Карл испугался генерала Голода, который через сто лет погубит Великую армию Наполеона.

Дело в том, что по приказу Петра русские разоряли собственную страну так же, как и Польшу. Чтобы не быть голословным, приведем цитату из указа Петра: «Ежели же неприятель пойдет на Украину, тогда идти у оного передом и везде провиант и фураж, також хлеб стоячий на поле и в гумнах или в житницах по деревням (кроме только городов)… польский и свой жечь, не жалея, и строенья перед оным и по бокам, также мосты портить, леса зарубить и на больших переправах держать по возможности». Нарушителей ждала суровая кара: «…сказать везде, ежели кто повезет к неприятелю что ни есть, хотя за деньги, тот будет повешен, також равно и тот, который ведает, а не скажет». В другом указе царь велел не вывезенный в Смоленск хлеб «прятать в ямы», а «мельницы, и жернова, и снасти вывезть все и закопать в землю, или затопить где в глубокой воде, или разбить», чтобы «не досталось неприятелю для молонья хлеба». Генерал-поручик Боур получил аналогичный приказ Петра: «…главное войско обжиганием и разорением утомлять».

Поэтому-то Карл и не пошел на Москву, а повернул на Украину, где надеялся найти большие запасы продовольствия и союзные войска гетмана Мазепы.

Высадка союзников в Крыму вовсе не была неожиданностью для русского командования. Еще 5 марта 1854 г. военный министр писал командующему русским флотом в Крыму князю А.С. Меншикову: «По полученным здесь сведениям подтверждается, что соединенный англо-французский флот намеревается сделать высадку на Крымских берегах, чтобы атаковать Севастополь с сухопутной стороны… Государь император поручил мне сообщить о сем Вашей светлости с нарочным фельдъегерем и покорнейше просить Вас принять все зависящие от Вас меры, дабы быть готовым встретить и отразить угрожающие Крыму и в особенности Севастополю неприятельские покушения».

Неужели за 6 месяцев светлейший князь не мог подготовиться к защите Крыма? Неужели русские генералы и адмиралы не понимали, где могли высадиться союзники? Может, князь Меншиков думал, что они полезут по горным дорогам и тропинкам в Балаклаве, Алупке, Ялте или Судаке? Было только два удобных места высадки столь крупного десанта — район Евпатории и район Феодосии. Но Феодосия слишком удале на от Севастополя. Поэтому был лишь один десантоопасный район, и именно там нужно было строить укрепления и там попытаться задержать врага. Ну а если бы союзники прорвали оборону наших войск? Вопрос первый — куда бы они пошли? К Северной стороне Севастополя, чтобы взять город с ходу? Это надо быть сумасшедшим. Северная сторона еще до войны была относительно хорошо укреплена, взять ее с ходу было нереально.

Замечу, что в 1854 г. на Северной стороне Севастополя почти не было военных объектов и жилых домов, а начать переправу через Севастопольские бухты под огнем кораблей Черноморского флота мог только самоубийца.

Нужна длительная осада, а как прикажете в этом случае снабжать огромную армию? Из Евпатории? Так она слишком далека от Севастополя, а главное, там нет защищенной от бурь стоянки кораблей, тем более для огромного флота. У союзников был единственный путь — пройти вдоль побережья к Инкерману, а затем расположиться южнее Севастополя, получив таким образом вполне приемлемые места базирования для флота — Балаклаву и Камышовую бухту.

И тут-то у Меншикова оказалось меньше ума, чем у неграмотных татарских беев во времена Миниха. Вспомним, почему тогда русская армия без сражений была вынуждена покинуть Крым с большими потерями? Правильно! Потому что татары оставляли русским выжженную землю. Неужто Меншиков за 6 месяцев не мог подготовить к взрыву мосты и крупные каменные здания? Все жители в районе Балаклавы подлежали выселению, домашний скот следовало забить и бросить в водоемы. Особых сложностей это не представляло, так как южный берег Крыма был очень мало заселен. К примеру, в Ялте насчитывалось всего 86 душ обоего пола! На «выжженной земле» союзников неминуемо ждала бы судьба наполеоновской армии в 1812 г.

Но, увы, светлейший князь Меншиков был слишком галантным кавалером. Он дал возможность союзникам захватить в Евпатории 12 тысяч кубометров зерна, которые еще до войны были собраны для вывоза за рубеж. Этого зерна хватило союзникам на 4 месяца.

В XIX веке не существовало специальных десантных судов, и союзники высадили сравнительно большую армию, но прак- тически без обоза, то есть они могли провести успешное сражение у места высадки, что, кстати, и сделали 8 сентября 1854 г. на реке Альме, но наступать они не могли, не имея достаточного количества лошадей и телег.

И тут на помощь союзникам пришли крымские татары. Сразу после высадки первого небольшого отряда в Евпатории английские офицеры увидели с пристани 350 татарских телег и несколько сотен лошадей. Видимо, кто-то заранее организовал сбор транспортных средств. Затем татары стали ежедневно пригонять в район Евпатории десятки, а то и сотни лошадей и телег.

После неудачного сражения на реке Альме князь Менши-ков растерялся: то он хотел прикрыть своей армией Севастополь, то Бахчисарай. Предотвратить же единственно возможный, я бы сказал спасительный марш союзников к Балаклаве русские даже не пытались. А ведь дело происходило в горной местности. Завалы на дорогах, засады, фугасы, наскоки кавалерии могли надолго задержать союзников. Но светлейший князь предпочел «потерять» противника.

Итак, союзная армия с помощью татар сумела обогнуть с юга Севастополь и получила отличные места стоянки для боевых кораблей и транспортов почти рядом с Севастополем.

В ходе всей Крымской войны вооруженные татарские отряды, точнее банды, не представляли непосредственной угрозы для наших регулярных войск. Однако татары вместе с десантными отрядами союзников сильно нервировали русское командование, которое чувствовало себя в Крыму, как в осажденной со всех сторон крепости.

Татары терроризировали русское население почти во всех частях Крыма, вне расположения наших войск. Уже 5 сентября 1854 г. к имению помещика Ракова у деревни Майрык приехали татары из деревни Тузлы и заявили, что «посланы англичанами забирать у русских помещиков весь скот; но когда им ответили, что скота не дадут, то они сказали, что скоро прибудут другие, подобные им, и разделаются иначе».[269]

Из отчета губернатору евпаторийского исправника графа Мамуна: «Некоторые из татар в угождение неприятелю приняли на себя обязанность за условное вознаграждение выдавать чиновников в руки неприятеля, разыскивая их по уезду… 3 сентября Евпаторийский уездный судья Стойкович с делами уездного суда отправился в Перекоп. Ночью с 4 на 5 сентября в д. Бейбулат госпожи Фесенковой, где он остановился с семейством, произошло нападение взбунтовавшихся татар, причем дела и книги уездного суда были разбиты и почти уничтожены. Сам Стойкович был избит, взят в плен и увезен в Евпаторию…

2 сентября татары задержали в Кара-Чора-Молда дворянского заседателя Комаровского и не пустили в Перекоп под угрозой смерти. Вооруженные ружьями, они разъезжали в большом числе по всем дорогам и говорили, что поступили на службу к своему султану».[270]

Комаровского татары отвезли в Евпаторию, занятую союзниками. Там он узнал, что «уездный судья Стойкович взят татарами в плен и отвезен в Евпаторию, что имение его разграблено, постройки разрушены, и находившиеся там дела уездного суда уничтожены».

Комаровскому удалось спрятать от татар часть денег, и в Евпатории он дал взятку в 60 рублей какому-то турецкому чиновнику, представлявшему «новую власть». Турок велел освободить Комаровского, и через несколько часов тот оказался под защитой эскадрона русских улан.

В губернаторском отчете за сентябрь — октябрь 1854 г. говорится о грабежах «имений русских помещиков и нападениях буйными толпами на проезжающих до самого Армянского Базара… Большое имение генеральши Поповой Караджа в Евпаторийском уезде было совершенно разграблено татарами. Они отняли весь рогатый скот, овец, лошадей, забрали весь хлеб урожая двух лет, смолоченный в амбарах и немолоченный в скирдах, разорили виноградный и фруктовый сад, рыбный завод, разграбили имущество, мебель, серебро. Убытку было сделано свыше чем на 17000 р. 4 сентября было разграблено татарами имение Аджи-Байчи, а владелец Весинский с братом отведены в Евпаторию».[271]

Обратим внимание, данных о нападениях на военных нет, татары нападали лишь на мирных граждан.

«Исполняющий должность ялтинского уездного стряпчего Щербак 17 сентября доносил прокурору, что производство дел в ялтинских присутственных местах приостановилось, в присутствии никто не бывает и многие чиновники выехали из города после того, как неприятель взял Балаклаву и Байдары. «Слухи носятся, что тамошние татары начали заниматься грабежом, а 16 сентября доставлен в Ялту из Байдарского поста раненный татарами донской казак». Прокурор, со своей стороны, доносил министру юстиции, что, «как видно из поступающих сведений, некоторые из крымских татар в местах, занятых неприятелем, поступают предательски, доставляя во враждебный стан на своих подводах фураж, пригоняя туда для продовольствия стада овец и рогатого скота, похищаемые насильственно в помещичьих экономиях, указывают неприятелю местности, предаются грабежу и вооруженной рукой противоборствуют нашим казакам»».[272]

Замечу, что осенью 1854 г. в Крыму массовый грабеж творили не только татары, но и «просвещенные европейцы». Так, 22 сентября в Ялте высадилось около тысячи англичан, «до 1000 человек неприятелей пошли по домам и преимущественно по присутственным местам, следуя указанию татар, и начали грабить казенное и частное имущество, а затем 23 числа ушли. Стряпчий доносил прокурору, что у него сожжено было много дел, но дела, как оказалось, были почти все целы, а сожжена белая бумага, которой неприятели поджигали дрова посреди двора, чтобы жарить кур и уток, взятых у стряпчего и его соседей».[273]

Те же бесчинства продолжались и в следующем, 1855 г. Вот, к примеру, «25 июня целый эскадрон французской кавалерии был в Мшатке, 2 июля снова. Отсюда французы, числом в 140 человек, с двумя пушками под начальством генерала отправились в имение графа Перовского Мелас. Провожатыми были татары. Там они обедали, пили кофе и экономическое вино, взяли из экономии два плана и одну картину и ушли в Байдары».[274]

«6 июня французы пытались высадиться в Мухалатской бухте, но казаки вовремя открыли огонь. В то же время французы постоянно съезжали на берег за вином, обобрали имения князя Голицына (Форос), Перовского, графа Кушелева-Безбородко и др. Проводниками везде были татары…

18 июля имение графа Перовского Мелас, Сабурова — Ай-Юри и Кушелева-Безбородко — Мшатка были разграблены неприятелем. Мухалатские татары имения Шатилова держали в это время цепь и следили за казаками».[275]

Русские гражданские и военные власти на действия татар реагировали довольно вяло, хотя еще до десанта союзников из Петербурга пришло указание «всех подозрительных жителей края, в том числе и татар…выселять на жительство в Курскую и другие губернии».[276]

По приказу губернатора Н.В. Адлербега были арестованы некоторые татары высшего звания, например Осман бей Кекуатский и Султан Гирей Чалбашев. Над Джан-Гиреем и Ос-ман-Гиреем (жителями д. Камышлык) был установлен надзор, Мурзу Метирша Бораганского за возмущение татар выслали в Екатеринбург.

Однако в целом репрессии были очень слабыми. Всего в Курск выслали чуть более ста человек, в Екатеринославском тюремном замке содержалось 49 татар, обвиненных в ограблении церквей, имений и т. д. и возмущении татар против России, и 29 татар без предъявления обвинений.

Справедливости ради надо сказать, что имела место и помощь крымских татар русским войскам. Так, в феврале 1855 г. при транспортировке раненых с позиций близ Евпатории в Симферополь татары деревень Котур и Камбар «оказывали скорое и неусыпное содействие в отводе квартир и предоставлении удобств», охотно оказывали помощь раненым, в особенности в деревне Камбар мурза Ислям Джаминский, а в деревне Котур поселянин Сеит Мамут Бекир-оглу. Они добровольно отдавали лучшие помещения в своих домах, постели и одеяла, помогали переносить больных и раздавать им пищу.

Впоследствии некоторые татары Евпаторийского и других уездов были представлены к получению медали за усердие. Агаджан мурза Караманов из деревни Шули получил золотую медаль на Владимирской ленте.

Самое большое усердие и сознание гражданского долга показал помещик князь Мемет-бей Балатуков, который так описывал свою деятельность во время войны: «В апреле 1855 г. пожертвовал камень для устройства Чонгарского моста. После занятия Евпатории неприятелем, при возникших в уезде беспорядках, был требуем неприятелем в Евпаторию для оказания услуг ему посредством влияния на татар, но, не обращая внимания на эти требования, жил в своем имении в д. Мамай, в 10 верстах от Евпатории, и всеми мерами старался удержать татар от беспорядков». За все это князь Балатуков был награжден орденом святой Анны 3-й степени.

«Весьма симпатичной представляется и деятельность во все время войны Симферопольского городского головы татарина Мемет Абдул Умер-оглу, а также Карасубазарского городского головы Джелала, который в начале войны успокоил русских обывателей города, заявив, что отвечает своей жизнью и состоянием, если кто из них потерпит малейшую обиду».[277]

После окончания Крымской войны император Александр II объявил амнистию крымским татарам, пособничавшим союзникам. Тем не менее некоторая часть крымских татар, опасаясь репрессий и по религиозным соображениям, уехала в Турцию.

По данным переписи 1897 г. в Крыму жило 186 тысяч крымских татар. Общее население полуострова достигало полумиллиона человек, проживавших в двенадцати городах и 2500 населенных пунктах.


Примечания:



2

Тумен — около 10 тысяч всадников



26

Мифтахов 3.3. Курс лекций по истории татарского народа (1225–1552 гг.). С. 113.



27

Там же. С. 113–114.



268

268 Советский энциклопедический словарь / Под ред. А.М. Прохорова. М., Советская энциклопедия, 1982. С. 660.



269

Здесь и далее я привожу факты из аполитичной книги "Известия Таврической ученой архивной комиссии (год девятнадцатый). № 37" под редакцией правителя дел Арсения Маркевича, изданной в 1905 г. в Симферополе. Книга эта представляет собой просто изложение губернских архивных дел без всяких комментариев и тем более без выводов.



270

Там же. С. 17.



271

Там же. С. 18.



272

Там же. С. 21.



273

Там же



274

Там же. С. 26



275

Там же. С. 27.



276

Там же. С. 29



277

Там же. С. 33





 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Прислать материал | Нашёл ошибку | Верх