Глава 18

Падение Казани

Весной 1545 г. московские бояре получили сведения о том, что в Казани созрел заговор против хана Сафа Гирея. Бояре решили помочь заговорщикам и устроили большой поход на

Казань. В отличие от предшествующих походов, решили не отправлять конницу сухим путем. Удар должны были нанести три судовые рати с трех мест сбора войск.

Самое большое войско было сосредоточено в Нижнем Новгороде, им командовали князь Семен Пунков и боярин Иван Шереметев. В Хлынове на реке Вятке князь Василий Серебряный собрал уцелевших от московских погромов ушкуйников. В Чердыне судовой ратью командовал князь Львов.

Судовые рати Пункова и Серебряного сошлись под Казанью, по словам московского летописца, «в один день и час, как будто пошли из одного двора». Утром 24 июня 1545 г. обе судовые рати скрытно подошли к Казани.

В этот день казанцы вместе со своим ханом Сафа Гиреем на Козьем лугу отмечали праздник Джиен. Появление семитысячного русского десанта вызвало панику у собравшихся казанцев, на Козьем лугу погибло на месте три тысячи татар. Хан Сафа Гирей едва успел укрыться за стенами Казани. Яства и напитки, приготовленные к празднику, стали добычей победителей. Московский летописец заметил: «воеводы побили много казанцев и пожгли ханские кабаки».

Именно вино в очередной раз помешало успеху москвичей. Напившись, ратники не стали развивать успех и штурмовать город. А на следующий день Казань была готова к обороне.

Казанский Кремль в первой половине XVI в.

Реконструкция по материалам Н. Ф. Калинина. 1 — р. Булак;

2 — р. Казанка; 3 — Ворота Нур-Али; 4 — Ханский дворец; 5 —

Северо-восточная башня; 6 — Соборная мечеть; 7 — Тезицкий овраг;

8 — Кладбище; 9 — Большие въездные ворота; 10 — Ров; 11 — Посад;

12 — Аталыковы ворота; 13 — Тюменские ворота; 14 — Диарова баня

Постояв немного у Казани, воеводы двинулись по домам. Пермскому же отряду князя Львова совсем не повезло. Он здорово опоздал. По пути отряд был окружен казанцами и полностью истреблен, погиб и воевода Львов.

А тем временем Сафа Гирей устроил разборку татарской верхушке. Выяснилось, к примеру, что князь Исхан, через владения которого прошла судовая рать из Нижнего Новгорода, умышленно не сообщил об этом в Казань. Исхан и несколько других князей были казнены.

Однако казни лишь разозлили оппозицию. В начале января 1546 г. какой-то князь Чура подошел к Казани с полутора тысячами всадников. Одновременно в городе началось восстание. Хан Сафа Гирей уже проторенным путем бежал через те же ворота Мир-Гали, сел на корабль и отплыл в Астрахань.

Из Москвы в Казань был послан тот же Шах-Али. С ним двинулось три тысячи касимовских татар и тысяча русских конников. 13 июля 1546 г. Шах-Али был вновь возведен на казанский престол. Но Али не процарствовал и месяца. К Казани подошел Сафа Гирей с ногайским войском, и казанцы без боя открыли ему ворота. Шах-Али бежал на струге по Волге и поселился в Касимове. В Казани начались массовые казни. 76 знатных татар бежали в Москву. Новое правительство было составлено исключительно из крымских татар.

В конце 1547 г. царь Иван IV решил лично возглавить поход против казанских татар. В декабре он выехал во Владимир, приказав везти туда за собой пушки. Они был отправлены туда уже в начале января 1548 г., несмотря на большие трудности, так как зима в тот год выдалась теплая, снега не было, все время шли дожди, и лед, по которому двигались войска и везли пушки, был очень слабым. В феврале Иван IV выступил из Нижнего Новгорода и остановился на острове Роботке. Наступила сильная оттепель, лед на Волге покрылся водой, много пушек и пищалей провалилось под лед, потонуло много людей. Три дня царь Иван простоял на Роботке в ожидании заморозков, но их не было. Иван Васильевич вынужден был возвратиться в Москву, сильно расстроенный сорвавшимся походом. Осенью 1548 г. казанцы под начальством Арака-Богатыря напали на Галиц-кую волость. Тут отличился костромской наместник Захарий Петрович Захарьин-Яковлев, внук Якова Захарьевича Кошкина, разбивший татар наголову и лично убивший Арака.

В марте 1549 г. хан Сафа Гирей, которому было всего 42 года, скоропостижно скончался. Видимо, он был отравлен приближенными. Со смертью хана возникли серьезные проблемы с престолонаследием. У Сафа Гирея осталось несколько сыновей. Два взрослых царевича, Мубарек и Булюк, находились в Крыму при дворе хана Сагиб Гирея. Еще один взрослый царевич Гази был сыном русской наложницы и поэтому не имел права на ханский престол. Младший, Утямыш, был еще слишком мал, он родился в 1546 г.

Казанцы предложили престол царевичу Булюку, но хан Сагиб Гирей не согласился его отпустить и даже заключил под стражу. Сагиб Гирей сообщил в Стамбул о предложении казанцев и просил султана Сулеймана назначить ханом в Казань жившего тогда при дворе султана Девлет Гирея, сына Мубарека Гирея и внука Менгли Гирея. Сагиб Гирей боялся Девлета и хотел убить его, когда тот будет проезжать через Крым в Казань. Эта хитрость Сагиба стала одной из причин его собственной гибели. Султан Сулейман уже давно «имел зуб» на хана Сагиба и хотел его свергнуть. Он для виду назначил Девлета казанским ханом, а на самом деле определил его на крымский престол. Девлет прибыл в Крым, сверг и убил хана Сагиба Гирея. Но все это произойдет только в 1551 г.

В Казани же, в том же 1549 г., как только выяснилось, что царевич Булюк не приедет, ханом был провозглашен сын царицы Сююнбике трехлетний Утямыш. Царицу объявили регентшей. Новое правительство по-прежнему состояло из крымских татар. Главой правительства стал оглан Кучак (Кондак) — начальник крымского гарнизона, составлявшего ханскую гвардию при хане Сафа Гирее.

В июле 1549 г. казанцы прислали царю Ивану грамоту, где писали от имени хана Утямыш Гирея о мире. Царь ответил казанцам, чтобы прислали для переговоров «добрых людей». Но «добрые люди» так и не прибыли, и тогда 24 ноября царь Иван с братом Юрием выступил в поход на Казань, а в Москве за себя оставил двоюродного брата Владимира Андреевича.

В Нижнем Новгороде к московскому войску присоединились касимовские татары царя Шах-Али. Общая численность войска, по татарским источникам, достигала 130 тысяч человек.

23 января 1550 г. войско двинулось к Казани двумя колоннами: одна — по льду Волги, вторая — по ее правому берегу. По льду шла и осадная артиллерия. На специальных санях везли огромные пушки. Бул-гарская летопись утверждает, что орудия могли стрелять ядрами диаметром по колено и по пояс взрослому человеку.

Когда первая колонна добралась до Казанского иля,[252] на нее напал четырехтысячный отряд казанского сотника Мамыш-Бирде, который прикрывал подходы к Казани с севера, со стороны Нижнего Новгорода. В ходе ожесточенного сражения русские войска понесли большие потери. Часть пушек ушла под лед. Несмотря на это, колонна продолжала путь.

Между 12 и 14 февраля 1550 г. эта колонна русских войск подошла к Казани. Походный шатер царя Ивана Васильевича установили на берегу озера Кабан (Поганого). Войска под командованием князя Бельского и царя Шах-Али расположились на Арском поле. Состоявший на русской службе астраханский царевич Ядгар (в русских летописях Едигер) со своими отрядами занял позиции на правом берегу реки Казанки на Козьем лугу. Одну из больших пушек установили недалеко от места впадения реки Булак в Казанку, а другую — напротив Арской стены посада. И в тот же день начался сильный обстрел города.

После артиллерийской подготовки русские войска пошли на штурм посада. Почти одновременно сто тысяч воинов полезли на Булакскую (западную) и Арскую (восточную) стены.

Самые кровопролитные и ожесточенные бои развернулись у Больших тарас Булакской стены и у Арских ворот. Защищая Большие тарасы, погибли сын Сафа Гирея Гази и крымский посол Арслан Челеби. Часть стены у Арских ворот была разрушена, и в образовавшуюся брешь устремились русские воины. Не выдержав напора штурмующих, крымские татары оставили часть Арской стены, что привело к панике в городе.

В этот критический момент из цитадели Казани вышли двое воинов в тяжелых доспехах и направились к Арской стене. Это были царица Сююнбике и казанский сеид Мухаммедьяр. Сю-юнбике держала в руке саблю, а Мухаммедьяр — знамя Казанского иля. Это был красный стяг, прикрепленный к древку копья, а на наконечнике — серебряный полумесяц.

Когда царица и сеид подошли к Арской стене, на стене были уже русские. Увидев регентшу и главу мусульман в боевых доспехах, с оружием и знаменем в руках, защитники Казани воспряли духом и скинули русских со стены. Затем Сююнбике и Мухаммедьяр поднялись на Арскую стену и стояли там, по свидетельству булгарского летописца, «даже тогда, когда урусы вновь полезли на стену». Мужество царицы воодушевило воинов и пришедших им на помощь горожан, среди которых было немало женщин.

Внезапно у Арской стены на русских напало большое войско князя Атны. Около пяти тысяч татар, служивших в московском войске (касимовских?), перешли на сторону казанцев.

Русские воеводы прекратили штурм.

Между 21 и 25 февраля 1550 г. русские войска отправились назад. Внезапно погода ухудшилась, наступила оттепель, пошел сильный дождь, и вскрылась река. На обратном пути погибло не менее 20 тысяч русских ратников.

После второго неудачного похода Иван не отказался от мысли овладеть Казанью. По примеру своего отца, заложившего крепость Васильсурск, он повелел заложить в устье реки Сви-яги крепость Свияжск.

Любопытно, как строился Свияжск. Дьяк Иван Выроднов отправился с войском и крестьянами в Углицкий уезд в село Мышкино, отчину князей Ушатых. Там был срублен лес для городских стен, домов и церквей. Все деревянные постройки были собраны, бревна помечены, а затем вновь разобраны. Эти «полуфабрикаты» погрузили на речные суда и весной отправили вниз по Волге.

Командовать постройкой Свияжска формально было поручено хану Шах-Али, а фактически — русским воеводам князю Юрию Булгакову и боярину Даниле Романовичу Юрьеву (брату царицы).

24 мая 1550 г. воеводы с войском прибыли на Свиягу и стали расчищать от леса место для постройки города. На месте будущего города отслужили молебен, освятили воду, обошли с крестами по месту будущей крепостной стены. Потом собрали стену и заложили церковь во имя Рождества Богородицы и чудотворца Сергия. В итоге город Свияжск был построен за четыре недели.

Крепость стояла на территории Казанского ханства, и хан Шах-Али с некоторой натяжкой мог считаться законным казанским ханом. Первыми приехали к Шах-Али черемисы «с челобитьем, чтоб государь их пожаловал, простил, велел им быть у Свияжского города, а воевать бы их не велел, а пожаловал бы их государь, облегчил в ясаке и дал им свою грамоту жалованную, как им вперед быть». Государь их пожаловал, дал грамоту с золотою печатью и ясак им отдал на три года.

Царь Иван послал приказ Шах-Али и воеводам привести всю горную (правую) сторону к присяге и послать отряды черемисов на казанские земли, а с ними отправить детей боярских и казанских князей следить, верно ли черемисы служат государю. Воеводы привели к присяге черемисов, чувашей, мордовцев и сказали им: «Вы государю присягнули, так ступайте, покажите свою правду государю, воюйте его недруга». В конце концов вся горная сторона, то есть черемисы, чуваши и другие племена, приняла русское подданство.

Отделение от казанского ханства горной стороны и засилье крымцев вызвали сильное раздражение в Казани. В воздухе запахло новым переворотом. Но, не дожидаясь его, ог-лан Кучак, крымские мурзы и князья решили бежать из города, бросив там жен и детей. Всего бежало свыше 300 человек.! На переправе через Каму их перехватил вятский воевода Зю-зин. Часть крымцев была перебита на месте, а 46 наиболее знатных пленных, в том числе Кучак, были отосланы в Москву, где, по словам летописца, «казнены смертию за их жестокосердие».

После бегства крымской правящей верхушки из Казани тут же были отправлены послы в Москву с челобитной к государю, чтобы он их пожаловал, пленить не велел, дал бы им на ханство царя Шаха-Али, а царя Утямыша с матерью Сююн бике взял бы к себе. На это Иван IV ответил, что пожалует Казанскую землю, если казанцы выдадут ему Утямыша с матерью, всех крымцев и их детей, а также освободят всех русских пленников.

Алексей Адашев отправился в Свияжск объявить Шах-Али, что государь жалует ему Казанское царство, луговую (левую) сторону и Арску, но горная сторона отойдет к Свияжску, потому что «государь саблею взял ее до челобитья казанцев».

Требование раздела Казанского царства сильно оскорбило Шах-Али, но бояре прямо объявили ему, что решение ни под каким видом изменено не будет. То же было сказано и казанским вельможам, когда они начали было говорить, что землю разделить нельзя.

Утром 11 августа 1551 г. к Казани подошла флотилия русских кораблей, на борту которых находились князь Серебряный и четырехтысячная судовая рать. В тот же день казанские власти выдали русским хана Утямыша, царицу Сююнбике, двух детей оглана Кучака и сына оглана Ак-Мухаммеда. Пленников отправили в Москву в сопровождении князей Серебряного и Кострова, хаджи Али-Мердена, боярских детей и отряда стрельцов. 5 сентября пленники прибыли в Москву.

13 августа 1551 г. хан Шах-Али и русские воеводы высадились в устье реки Казанки, что в семи верстах от Казани. Хан послал в Казань своего дворецкого с имуществом, чтобы приготовить ему дворец. На следующий день в устье реки Казанки состоялся курултай, на котором решался вопрос о горной стороне. Русские бояре зачитали собранию договорные условия, предложенные московским правительством. Казанцы «все стали о горной стороне говорити, что того им учинити не можно, что земля разделите». «Много о том спорных слов было», но русские упорно стояли на своем, что «бог государю то учинил», что «тому уже инако не бывать, как его бог учинил», и добились того, что казанцы согласились на предложенные русскими условия. Договор был подписан. Горная сторона отошла к русскому государству. Было отменено рабство для христиан, и все русские пленники должны были быть освобождены. В первую очередь должны были получить свободу невольники, которыми владели в Казани князья. Остальных же рабов казанцы дали обязательство также освободить, «а уведает государь полон христианской в работе бусурманской, и у кого вымут, того казнити смертию». Если казанцы освободят не всех русских невольников, то московское правительство пойдет на них войной. Таким образом, согласно условиям договора, казанским татарам запрещалось под страхом смертной казни иметь русских рабов. Это стало важнейшей экономической реформой.

16 августа хан Шах-Али прибыл в Казань. С ним прибыл гарнизон (300 касимовских татар и 200 русских стрельцов), который расположился вокруг дворца. На следующий день хан приказал собрать всех пленных у своего дворца и объявил им свободу. В первый день было освобождено 2700 человек. А всего в Свияжске было зарегистрировано 60 тысяч освобожденных невольников. Пленные являлись в Свияжск, а оттуда уже «все по своим местам, кому куда ближе, туды пошли».

Хан Шах-Али решил потребовать у Ивана IV возвращения горной стороны Казанскому ханству. То ли ему надоело быть московской марионеткой, то ли он понял, что без горной стороны ему не долго придется царствовать.

В октябре 1551 г. в Москву было отправлено посольство, и составе которого находилось много знатных казанцев — князь Нур-Али, ханский дворецкий князь Шах-Абас Шалов, бакши Абдулла и другие. Посольство просило Ивана IV уступить горную сторону, на что последовал категорический отказ царя. Тогда послы попросили хотя бы разрешить собирать подати на горной стороне в пользу Казани, то есть ввести там совместное правление. И на это последовал отказ. Мало того, бояре заявили послам, что те останутся в Москве в качестве заложников до полного освобождения всех русских невольников.

Естественно, эта акция вызвала недовольство в Казани. Князь Бибарс Растов с братьями возглавил заговор против Шаха-Али и вступил в переписку с ногайским ханом. О заговоре стало известно хану. Шах-Али поступил в лучших восточных традициях — пригласил заговорщиков на пир во дворец и велел верным мурзам перебить их всех за столом. Части заговорщиков удалось вырваться из дворца, но их уже поджидали сабли и бердышы русских стрельцов. Всего было убито 70 знатных татар. Несколько десятков заговорщиков бежало в Ногайскую орду.

Хан избавился от заговорщиков, но возбудил ненависть большинства жителей Казани. В Москве были хорошо осведомлены о ситуации в ханстве. Царь с боярами долго думали, как помочь хану, но в конце концов пришли к заключению, что его положение безнадежно. Было принято решение низложить Шаха-Али и назначить в Казань царского наместника.

В феврале 1552 г. в Казань прибыл царский посол Алексей Федорович Адашев с предложением Шаха-Али впустить в Казань русского наместника и сдать ему крепость. Хан категорически отказался, «и много о том речей спорных было». Шах-Али сказал: «Я мусульманин и не хочу восстать на свою веру», но дал согласие на отречение от престола.

5 марта Шах-Али объявил, что на следующий день он отправится на Дальний Кабан, где находилась крепость Касим, на подледный лов рыбы. На рыбалку были приглашены те князья и мурзы, которых Шах-Али подозревал во враждебном отношении к нему.

6 марта Шах-Али выехал из Казани в сопровождении 84 князей и мурз, а также 500 русских стрельцов. От Царских ворот кортеж двинулся к внешнему посаду Кураиш, а не повернул к Дальнему Кабану, как было объявлено. Недалеко от посада Кураиш кортеж остановился, князья и мурзы были окружены и разоружены русскими стрельцами. После этого Шах-Али обратился к ним со следующими словами: «Хотели вы меня убить, и просили великого князя низложить меня с престола, жаловались, что я вас притесняю, просили, чтобы вам дали наместника. Великий князь повелел мне выехать из Казани, и я еду к нему. Вас с собой повезу, чтобы там расправиться с вами». И увез их в Свияжск в качестве заложников. В тот же день в Казани была оглашена царская грамота, в которой говорилось, что «по казанских князей челобитью» государь низложил хана с престола и дал им своего наместника свияжского воеводу князя Семена Ивановича Микулинс-кого. Все казанские «лучшие люди» должны явиться в Свияжск и принести присягу наместнику. Таким образом, Казанское ханство присоединялось к Московскому государству. Известие это было встречено казанцами довольно спокойно.

На следующий день, 7 марта, Чапкун Отучев, Бурнаш и стрелецкий голова Иван Черемисинов прибыли в Казань и привели казанцев к присяге.

Царский наместник С.И. Микулинский должен был торжественно въехать в Казань 9 марта 1552 г. Вечером 8 марта в Казань прибыл его багаж с 70 русскими казаками.

Рано утром 9 марта наместник вместе с воеводами Иваном Васильевичем Шереметевым и князем Петром Серебряным и с довольно солидным войском двинулись к воротам Казани. Уже в черте нынешнего города Казани трое татар, сопровождавших наместника, — князь Ислам, князь Кебек и мурза Алике Нарыков — попросили у него разрешения ехать вперед. Микулинский разрешил, и татары уехали в город.

Достигнув Казани, Ислам, Кебек и Нарыков заперли крепостные ворота и распространили слух, будто русские едут с намерением устроить резню и перебить всех жителей. Горожан это встревожило, и многие кинулись вооружаться.

Когда наместник с боярами подъехал к воротам, их встретили выехавшие навстречу князь Кул-Али и И. Черемисинов. Последний доложил: «Лиха есмя по сесь час не видали; а те, перво как прибежали от вас князи, так лихие слова почали говорити, и люди замешались, иные на себя доспех кладут». Бояре подъехали к Царевым воротам, они оказались запертыми. Наместник и сопровождавшие его два дня стояли у ворот и пытались уговорить казанцев впустить их в город. Однако антирусски настроенная знать не только отказалась впустить князя Никулинского, но и не выпустила из города ранее прибывших туда русских стрельцов.

Видя безнадежность своего положения, князь Микулинс-кий решил возвратиться в Свияжск, так как брать крепость приступом у него не было сил. Русские ушли, «ни одному человеку лихо не учинили», посада не сожгли, никого не убили и ничего не разграбили, так как все еще надеялись на мирное соглашение, «чаяли сделки».

Так рухнул проект унии — присоединить Казанское ханство к русскому государству мирным путем не удалось. В Казани образовалось временное правительство, во главе которого стал князь Чапкун Отучев. В состав правительства вошли кади (судья) Кул-Шериф, князья Алике Нарыков, Дервиш, ногайский князь Зейнеш и сибирский князь Кебек.

Первым делом были перебиты находившиеся в Казани стрельцы (около 180 человек) и несколько десятков русских купцов. Затем в Ногайскую орду послали гонцов, чтобы предложить престол астраханскому царевичу Ядыгер-Мухаммеду, потомку хана Тимура Кутлу. Царевич не заставил себя долго ждать и поспешил в Казань. На переправе через Каму Яды-гер-Мухаммеда чуть было не схватили русские, но ему удалось прорваться.

Вскоре против русских восстала вся горная сторона, и новопостроенный город Свияжск оказался в осаде. На выручку Свияжска царь направил войско под началом своего шурина Данилы Романовича Захарьина-Юрьева.

Иван IV вновь решил лично возглавить поход на Казань. Русские полки собирались очень медленно. Однако как раз медлительность воевод и спасла Москву. Узнав о подготовке похода на Казань, крымский хан Девлет Гирей двинулся на Москву. Татары судили по себе, и по их расчетам русское войско к середине июня 1552 г. должно было быть где-то у Свияжска. Но, как известно, русские долго собираются, а потом быстро едут. И к 19 июня русские войска еще находились под Москвой. Узнав о походе крымцев, царь Иван приказал двинуться против них всем полкам. Дев-лет Гирей был отброшен у Коломны, а затем наголову разбит у Тулы.

Лишь 3 июля Иван IV с двоюродным братом князем Владимиром Андреевичем выехал из Коломны под Казань. По пути царь несколько раз получал донесения о победах Данилы Романовича над «горными людьми». 13 августа Иван IV достиг Свияжска. К этому времени край был полностью усмирен боярином Данилой Романовичем. Иван позвал на обед посланцев от горных людей и объявил, что прощает их народу прежнюю измену.

20 августа 1552 г. царь Иван Васильевич со 150-тысячным войском и 150 осадными орудиями обложил Казань. В городе же находилось 30 тысяч воинов-казанцев и 3 тысячи ногайцев. Царский шатер установили недалеко от мечети Отучева («Отуз», ныне мечеть «Нурулла») в посаде Кураиш. Изнутри царский шатер был покрыт златотканой парчой и усыпан драгоценными камнями. Пространство вокруг шатра обнесли высокой стеной из дубовых бревен.

С 21 по 23 августа 1552 г. Казань была полностью обложена. По данным 3.3. Мифтахова под Казанью находились следующие полки:

«1. Царский полк. Он состоял из 20 тысяч отборных конников. Полк находился в непосредственном распоряжении самого царя. Сначала полк располагался поблизости от посада Кураиш, на территории Сенного базара. 23 августа его разделили на две части. Одна часть под командованием двоюродного брата царя князя Владимира Андреевича Старицкого заняла позиции в районе посада Бишбалта. Другая часть полка переместилась в район Армянской слободы.

2. Большой полк. В составе полка, кроме русских, были 30 тысяч касимовских татар, 10 тысяч мордвы, 10 тысяч поляков, немцев, литовцев, а также отряды черемисов и чувашей, перешедших на сторону московского государя.

Полком командовали Шах-Али, воеводы Михаил Иванович Воротынский и Иван Федорович Мстиславский.

23 августа на рассвете Большой полк перешел на правый берег Булака. Переход был осуществлен на линии современных улиц Галиаскара Камала и Астрономической. Здесь на дне Булака был настил из дубовых бревен. Когда русские войска стали переправляться, внезапно открылись Черемисские ворота, расположенные напротив переправы. Из ворот выехала пятитысячная конница. Конники были вооружены копьями. Затем из соседних ворот вышли пехотинцы: 10 тысяч воинов, вооруженных луками и стрелами. Завязался жестокий бой. Казанцы сражались мужественно, но стрельцы, вооруженные огнестрельным оружием, вынудили их войти в город. Поэтому Большому полку удалось переправиться через Булак и подняться на Арское поле. Он занял позицию, расположенную между современными улицами К. Маркса и Бутлерова, перекрыв тем самым Арскую дорогу.

3. Передовой полк. В его составе, кроме русских, были 5 тысяч крымских татар под командованием царевича Тактамыша, 5 тысяч ногайцев под командованием Кудаита, а также 5 тысяч черкесов. Здесь же находилась удельная дружина князя В.А. Старицкого.

Полком командовали боярин Иван Иванович Пронский, воевода Дмитрий Иванович Хилков.

Передовой полк занял позицию в северной части Арского поля, в районе современной улицы Большая Красная.

4. Полк правой руки. Полком командовали боярин Петр Михайлович Щенятов и князь Андрей Михайлович Курбский.[253] Полк занял позицию на правом берегу р. Казанки, напротив северной стены крепости. Тем самым он перекрыл Галичскую дорогу.

5. Полк левой руки. В его составе, кроме русских, были 10 тысяч астраханских татар под предводительством царевича Кайбулы. Полк занял позицию на левом берегу Булака, между зданием главного корпуса современного педагогического университета и улицей Чернышевского.

6. Сторожевой полк. В его составе, кроме русских, были 10 тысяч астраханских татар под командованием царевича Дервиш-Али. Полком командовали боярин Василий Серебряный и воевода Семен Васильевич Шереметов. Полк занял позицию недалеко от устья Булака.

7. Ертоульский полк. Это был полк конной разведки. В его составе, кроме русских, были 5 тысяч черкесов. Полком командовали князья Юрий Иванович Шемякин-Пронский и Федор Иванович Троекуров. Первоначально полк располагался на левом берегу Булака, недалеко от озера Кабан.

В конце августа полк разделился: одна часть осталась на прежних позициях, а другая была перемещена в район современной улицы Поддужной, т. е. на левый берег р. Казанки.

8. Отдельный отряд Головина. Отряд Михаила Петровича Головина расположился на Федоровском бугре (Старое городище)».[254]

Вокруг Казани были построены многочисленные редуты (А.М. Курбский[255] пишет о шанцах). Там было установлено не менее 150 осадных орудий, среди которых огромные пушки «Змей», «Лев», «Дракон», «Гриф», «Свистун», «Сокол» и др., а также мортиры. Курбский писал, что расстояние между пушками по фронту составляло полторы сажени (3,2 м) — так их было много. Наряду с русскими поляков — Войчек, Ганус, Клаус, Станислав, Ян, Кристоп и др. Пушки стреляли железными, а чаще каменными ядрами, а мортиры — бомбами или тоже каменными ядрами.

По словам Курбского, русская осадная артиллерия в основном подавила огонь крепостных орудий, но татары продолжали вести интенсивный огонь из ручного оружия и мортир.

31 августа русская артиллерия разбила башню у Арских ворот. Русские воеводы решили рядом с разбитой башней построить высокую деревянную башню для поражения внутренней части крепости. Всего за одну ночь русские построили эту башню, высота ее достигала 13 метров. На башне в три яруса разместили 10 пушек и 50 затынных пищалей.

Пока русские воеводы и «немчины» инженеры занимались осадными работами, царь надумал чисто азиатским способом устрашить людей. Как писал А.М. Курбский: «Когда же к царю привели связанных пленников, то он повелел вывести их перед шанцами, привязать к кольям и заставить их умолять оставшихся в городе о том, чтобы они сдали Казань христианскому царю, а кроме того, и наши ездили и обещали казанцам в случае сдачи города жизнь и свободу, как этим привязанным пленникам, так и всем остальным от имени нашего царя. Казанцы, тихо выслушав эти слова, начали стрелять со стен города, причем не столько по нашему войску, сколько по своим пленникам».[256]

Замечу, что в XX веке советские «киношники» исказили этот эпизод, приписав эту затею Андрею Курбскому. Профессор же Мифтахов пишет: «Царь приказал всех пленных привязать к кольям перед укреплениями, чтобы они умоляли казанцев сдаться. Одновременно к посадской стене со стороны Арского поля подъехали мурза Камай и приближенные царя. От имени царя они предъявили казанцам ультиматум: или они без боя сдают город, или он, царь, велит казнить всех пленных. Защитники Казани молча их выслушали и ничего не ответили. Желая подчеркнуть серьезность своих намерений, русские воины стали сажать на колья женщин и детей, вешать их за ноги, расстреливать. Тогда защитники города, стоящие на стене, пустили тучи стрел как в истязателей, так и в пленных. В своих пленных соплеменников пустили стрелы, чтобы освободить их от страшных страданий».[257]

Иван IV приказал лишить казанцев воды. Ему доложили, что воду берут из ключа у Муралевых ворот, внутри крепости. Царь приказал английскому инженеру Бутлеру сделать подкоп и взорвать мину у источника. 4 сентября мина была взорвана, и казанцы лишились этого источника воды. Хотя полностью лишить Казань водоснабжения не удалось (в городе было несколько водоемов), взрыв произвел угнетающее действие на осажденных.

30 сентября было взорвано еще несколько мин под стенами крепости, и русские пошли на штурм. Однако казанцам удалось его отбить.

В 7 часов утра 2 октября с интервалом в одну минуту русские взорвали два сверхмощных фугаса под стенами крепости. В каждом из фугасов было по 240 пудов (то есть по 4 тонны) пороха. В результате взрыва образовалось два больших пролома в стене у Арской башни у Исбельской Нижней башни. В пролом с криком «С нами Бог!» полезли толпы русских ратников. Им удалось войти в крепость, но там начался упорный бой.

Пользуясь численным превосходством, русские оттеснили татар в глубь города, но те бились за каждый дом. По пути многие ратники, решив, что город уже взят, занялись грабежом. А.М. Курбский писал: «Мародеры, узрев, что наши под напором татар вынуждены отступать, ударились в такое бегство, что многие и в ворота не проходили, а другие со своей добычей пытались через стену перелезать, а иные добычу побросали и с воплями: «Секут! Секут!» бежали».[258]

Русские начали покидать крепость. Тогда воеводы, в том числе сам Курбский, несколько раз посылали за царем, который все это время молился в лагере. Как писал Курбский, Ивана IV насильно выволокли, посадили на коня и, взяв коня под уздцы, повели к стенам города. Вид царя должен был остановить бегущих. В этот критический момент не растерялся двоюродный брат царя Владимир Андреевич Старицкий. Он от имени Ивана приказал двадцатитысячному царскому полку, то есть последнему резерву, прекратить охрану царской ставки и войти в город через арский пролом.

Царский полк и решил исход сражения в Казани. В городе остались лишь отдельные очаги сопротивления, но еще держался замок — Ханский двор, где находился Ядыгер. Окруженные татары закричали русским: «Пока стоял юрт и место главное, где престол царский был, до тех пор мы бились до смерти за царя и за юрт. Теперь отдаем вам царя живого и здорового. Ведите его к своему царю! А мы выйдем на широкое поле испить с вами последнюю чашу».

Выдав царя вместе с тремя приближенными вельможами, татары, около 600 человек, бросились прямо со стены к берегу Казанки, пытаясь пробиться к реке, но были встречены залпом из русских пушек. Тогда татары повернули налево вниз, скинули доспехи, разулись и перешли речку. Князья Андрей и Роман Курбские обскакали татар, врезались в их ряды, но были смяты. Оба князя Курбских были серьезно ранены. И лишь подход новых сил под командованием князей Никулинского, Глинского и Шереметева помог нанести прорвавшимся татарам окончательное поражение. Уйти в лес удалось лишь немногим во главе с сардаром Мохаммед-Бахадиром.

Узнав, что Казань в руках русских, Иван IV велел служить молебен под своим знаменем. После молебна все бояре и воеводы поздравили царя, а князь Владимир Андреевич сказал: «Радуйся, царь православный, божиею благодатию победивший супостатов! Будь здоров на многие лета на богом дарованном тебе царстве Казанском!» Иван ответил на это: «Бог это совершил твоим, князь Владимир Андреевич, попечением, всего нашего воинства трудами и всенародною молитвою. Буди воля господня!»

Тут подъехал и Шах-Али с поздравлениями. Татарскому царю, поздравляющему с разрушением Татарского царства, Иван счел приличным ответить оправданием: «Царь господин! Тебе, брату нашему, ведомо: много я к ним посылал, чтоб захотели покою. Тебе упорство их ведомо, каким злым ухищрением много лет лгали. Теперь милосердый бог праведный суд свой показал, отомстил им за кровь христианскую».

Царь приказал очистить от трупов одну улицу от Мурале-евых ворот до царева двора и въехал по ней в город. Впереди ехали воеводы и дворяне, сзади — князь Владимир Андреевич и Шах-Али.

До начала осады население Казани превышало 65 тысяч человек. После захвата и учиненного русскими погрома из мужчин в живых осталось 500 кара-муслимов (то есть русских, принявших ислам) и мусульман, и то лишь потому, что за них попросил Шах-Али.

Вечером 2 октября около мечети «Мохаммед-Алам» запылали огромные костры: русские вытаскивали из мечети «тысячу связок книг» и сжигали. Булгары из Восточной Мещеры, вошедшие в Казань уже после ее взятия, увидев такое варварство, остолбенели. Опомнившись, они стали бросаться в костры и, обжигаясь, выхватывать из них священные книги. Это были книги, привезенные из Ирана и Ближнего Вое- тока Мухамедьяром и подаренные им Сююнбике, а та подарила их мечети «Мохаммед-Алам».

11 октября Иван IV двинулся в обратный путь. Царь с пехотой плыл на судах, а конница шла берегом. Править Казанским краем Иван оставил князя Александра Борисовича Горбатого-Шуйского с 14 тысячами ратников.

1 ноября 1552 г. состоялся торжественный въезд Ивана IV в Москву. Царь решил устроить себе триумф по типу римских императоров. Перед ним по Москве провели пленных: бывшего хана Ядыгера, огланов, князей, мурз, их жен и детей. Чтобы привлечь как можно больше внимания москвичей к торжественному въезду царя-триумфатора, по улицам водили не только знатных казанских вельмож, но и верблюдов, конфискованных у азиатских купцов, приехавших по своим торговым делам в Казань. Вслед за этой экзотической процессией въехал сам царь Иван Васильевич.

С 8 по 10 ноября в честь победы в Москве закатили трехдневный пир. К царскому столу были приглашены высшее духовенство, князья и отличившиеся в боях дворяне. Все три дня раздавались подарки митрополитам и владыкам, а также награды воеводам и воинам, начиная с князя Владимира Андреевича и до последнего сына боярского. Кроме вотчин, поместий и кормлений было роздано денег, платьев, драгоценных сосудов, доспехов, лошадей и др. на 48 тысяч рублей, то есть на небывалую по тем временам сумму. Награбленного в Казани хватило всем.

Любопытно, что Иван IV, столь свирепо расправившийся с защитниками Казани, довольно либерально обошелся с их ханами. Юный хан Утямыш Гирей 8 января 1553 г. был крещен в Чудовом монастыре и получил имя Александр. Иван Грозный повелел ему жить в царском дворце. Однако Александр умер 11 июня 1566 г. в возрасте 20 лет. Причем умер своей смертью и не в опале, ибо был похоронен в месте погребения государей московских — в Архангельском соборе Кремля. Хан Ядыгер 26 февраля 1553 г. тоже принял крещение и получил имя Симеон. Иван Грозный дал ему богатый двор в Москве, в документах он числился «царем Симеоном». Умер он своей смертью 26 августа 1565 г. и был погребен в Благовещенской церкви Чудова монастыря. Из казанских ханов Шах-Али оказался единственным, кто сохранил свою веру. Он длительное время был ханом касимовским и умер там 20 апреля 1567 г.

Увы, торжества в Москве не означали окончания войны в Казанском крае. В Москве еще не закончились пиры победителей, а чуваши и черемисы на дороге из Свияжска в Василь-сурск убили много русских гонцов, купцов и людей, сопровождавших обозы с казенными грузами. Иван IV приказал сыскать участников нападения и всех повесить. В Свияжск доставили 74 цивильских чуваша, всех повесили, а имущество их роздали доносчикам. Возле Казани действовал отряд «Ту-гаевы дети с товарищи». Мурза Камай, перебежавший к русским перед самой осадой Казани, поймал 38 человек «тургае-вых детей», доставил в Свияжск, где их и повесили.

Ни Иван, ни его бояре не понимали сложности ситуации. Они были уверены, что Казанский край окончательно присоединен к России. В разные волости Казанского края были посланы сборщики податей. В окрестностях Казани «ясаки собрали сполна», но в феврале 1553 г. выяснилось, что «казанские люди луговые ясаки не дали» и сборщиков убили.

Отряд казанских татар укрепил засеку на Высокой горе в 15 верстах от Казани. Видимо, это были остатки конников князя Япанчи. Они-то и послужили ядром организовавшейся армии. Казанцы разгромили и уничтожили два посланных из Казани русских отряда в 800 человек. По словам летописца: «Пришли на них люди арские и луговые, да их побили на голову и убили 350 стрельцов да 450 казаков». В верхнем течении реки Меши, в 70 верстах на восток от Казани, казанцы построили крепость.

Горная сторона Волги также была охвачена восстаниями против русских. Здесь действовали отряды казанцев под предводительством Зейзейта и богатыря Сары, пришедшие с луговой стороны. Они разбили посланный против них из Свияжска отряд под командованием Б.И. Салтыкова. Было убито 36 детей боярских, 170 чувашей, в плен попало 200 человек, а сам Салтыков был убит.

Ожесточенные боевые действия в Казанском крае прекратились лишь в конце 1556 г., после того как большая часть волостей края была опустошена карательными походами русских воевод.

Уже весной 1555 г. Иван IV принял решительные меры для русификации Казанского края. В Казань был отправлен первый архиепископ Гурий. Следует заметить, что в Казанский край были посланы наиболее ортодоксальные и жесткие иерархи церкви. Вместе с Гурием в Казань прибыл Герман Полев, архимандрит Свияжского монастыря, который после смерти Гурия занял его место. Видимо, вместе с Гурием в качестве попа в Казань прибыл и молодой Гермоген, который позже станет казанским архиепископом.

Из Пскова срочно доставили мастеров для сооружения в Казани каменного кремля. Главным строителем кремля был Постник Яковлев, более известный как строитель храма Василия Блаженного в Москве, сооруженного в память взятия Казани.

Казань стала русским городом в полном значении этого слова. Татарам было запрещено не только селиться внутри крепостной стены, но и входить внутрь города. За нарушение запрета была положена смертная казнь. Если до взятия Казани в ней с посадами проживало 65 тысяч жителей, то в 1557 г. внутри города жило около 7 тысяч русских, а в посадах — б тысяч татар.

На землях черемисов, чувашей и других народностей на правом берегу Волги были воздвигнуты города Чебоксары, Цывильск и Козьмодемьянск, а на левых притоках Волги Большой и Малый Кокшагах — города Кокшайск и Сан-чурек. На правом берегу нижней Камы был построен город Ланшев, а на правой стороне Волги в 40 верстах ниже Казани — город Тетюши. С конца 50-х — начала 60-х гг. XVI века начинается массовое переселение русских людей на «Казанскую землицу». С началом опричнины князья и дворяне целых районов России выселяются в Казанский край. Особенно это коснулось потомков ростовских, ярославских и стародубских князей.

Как часто бывало в нашей истории, второстепенные и третьестепенные герои одного акта драмы становились главными героями в следующем акте. Так, с историей взятия Казани неразрывно связана судьба удельных князей Стародубских[259] и Пожарских. Первым независимым стародубским князем стал Иван (1198–1247), сын великого князя Всеволода Юрьевича Большое Гнездо. Он стал родоначальником династии независимых стародубских князей. Один из них, Андрей Федорович Стародубский, отличился в Куликовской битве. Второй сын Андрея Федоровича, Василий, получил в удел волость с городом Пожар (Погара)[260] в составе Стародубского княжества. По названию этого города князь Василий Андреевич и его потомки получили прозвище князей Пожарских. В начале XV века стародубские князья становятся вассалами Москвы, но сохраняют свой удел.

Князья Пожарские верой и правдой служили московским правителям. Согласно записи в «Тысячной книге» за 1550 г., на царской службе состояли тринадцать стародубских князей. При взятии Казани отличился отец будущего полководца стольник Михаил Федорович Пожарский. Еще один князь Пожарский, Иван Федорович, был убит под Казанью.

В марте 1566 г. Иван Грозный согнал со своих уделов всех потомков стародубских князей. Причем беда эта приключилась не по их вине, а из-за «хитрых» интриг психически нездорового царя. Решив расправиться со своим двоюродным братом Владимиром Андреевичем Старицким, царь поменял ему удел, чтобы оторвать его от родных корней, лишить его верного дворянства и т. д. Взамен Владимиру было дано Стародубское княжество. Стародубских же князей скопом отправили в Казань и Свияжск. Среди них оказались Андрей Иванович Ря-половский, Никита Михайлович Сорока Стародубский, Федор Иванович Пожарский (дед героя) и другие.

Высылка стародубских князей была не только частью интриги Грозного против брата, но и элементом колонизации Казанского края. Стародубские князья приехали не одни, а со своими дружинами и дворней. Они получили довольно приличные вотчины и второстепенные должности в администрации Казанского края. К примеру, Михаил Борисович Пожарский был назначен воеводой в Свияжск. Стародубские князья беспощадно подавляли восстания татар и внесли большой вклад в колонизацию края.

С 80-х годов XVI века часть вотчин в бывшем Стародубском княжестве постепенно была возвращена законным владельцам. Но «казанское сидение» нанесло серьезный урон князьям Пожарским в служебно-местническом отношении. Их оттеснили другие княжеские роды и новое «боярство», выдвинувшееся в царствование Грозного. Таким образом, Пожарские, бывшие в XIV — начале XVI века одним из знатных родов Рюриковичей, были оттеснены на периферию, что дало повод советским именитым историкам называть их «захудалым родом».

Дмитрий Михайлович Пожарский родился 1 ноября 1578 г. в Казанском крае.

Начиная с 1990 г., татарские националисты начали раздувать русофобские настроения, поминая зверства Ивана Грозного. Никто не спорит, расправа царя над жителями Казани была ужасной. Но при чем тут жители современных Москвы и Казани? Среди жителей обоих городов мы не найдем и десятой доли процента прямых потомков тех, кто защищал или брал Казань.

Да и не стоит забывать, что Иван Грозный (татары его называли Алаша, то есть Душегуб) убил куда больше своих русских подданных, нежели татар. Один поход 1572 г. на Новгород чего стоил. С.М. Соловьев сравнивал поход на Новгород с Батыевым нашествием. Это слишком мягкое сравнение. Батый был завоевателем и перед штурмом города всегда предлагал жителям покориться и платить умеренную дань. И действительно, города, покорившиеся Батыю, оставались целыми, а жители — живыми. Грозный же действовал как обыкновенный разбойник и отличался от крымских ханов Гиреев лишь тем, что те грабили чужие страны, а Иван — свою собственную.

Грозный казнил всех русских воевод, бравших Казань. При этом они и другие потомки удельных князей Рюриковичей шли под нож царя-палача, не пытаясь ни бежать, ни сопротивляться. Бежал лишь один Андрей Курбский. В Литве он получил во владение большое княжество. Там он и вступил в знаменитую переписку с Иваном Грозным.

Наполеон учил своего брата Луи, назначив его королем: «Если про монарха говорят, что он добр, то его царствование не удалось». Однако подавляющее большинство злодеяний Ивана Грозного пошло не во благо Русского государства, а во вред ему. Оправдать Грозного невозможно. Но и нельзя вырывать его царствование из контекста мировой истории. Во второй половине XVI века вся Европа была залита кровью. Вспомним расправы английских королей над своими подданными. А религиозные войны во Франции, включая Варфоло-меевскую ночь? А разгул инквизиции в Испании и Нидерландах? На этом фоне наш кровавый Иван выглядит не очень-то и Грозным.

Изучение исторических фактов и их обнародование — дело благое, но одностороннее выпячивание их и раздутие национальной розни — нечто совсем иное.


Примечания:



2

Тумен — около 10 тысяч всадников



25

Воинские повести древней Руси. С. 90–91.



26

Мифтахов 3.3. Курс лекций по истории татарского народа (1225–1552 гг.). С. 113.



252

Иль — административная единица Казанского ханства, нечто среднее между русским уездом и губернией.



253

Примечание автора: отец Андрея Курбского Михаил Михайлович был также воеводой полка правой руки в походах на Казань в 1526 и 1530 гг., а дед Михаил Федорович, воевода переднего полка, был убит под Казанью в апреле 1506 г.



254

Мифтахов 3.3. Курс лекций по истории татарского народа (1225–1552 гг.). С. 498–499.



255

Курбский А.М. История о великом князе Московском. М., УРАО, 2001. С. 49.



256

Там же,с. 52..



257

Мифтахов 3.3. Курс лекций по истории татарского народа (1225–1552 гг.). С. 509–510.



258

Курбский А.М. История о великом князе Московском. С. 56.



259

Имеется ввиду город Стародуб на Клязьме. К началу XIX в. на его месте было село Клязьменский городок Ковровского уезда Владимирской губернии, в 12 верстах от Коврова.



260

Некоторые историки XIX века отождествляли его с селом Троицко-Ильннско Ковровского уезда Владимирской области.





 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Прислать материал | Нашёл ошибку | Верх