Глава 30

«Советская оккупация»

После окончания войны вся страна начала восстановление экономики Прибалтики. Сразу же после освобождения Эстонии от фашистов РСФСР выделила Таллину 300 миллионов рублей на восстановление народного хозяйства. Еще 260 миллионов пострадавшей Эстонии направили другие республики. Они же прислали 40 тысяч тонн угля и кокса, 11,5 тысячи тонн металла, 1150 автомобилей. Для сравнения: в 1945 г. Эстония поставила товаров и промышленной продукции на 85 млн. рублей.

В Эстонии, как и во всей Прибалтике, строились многочисленные автострады. В 1980-х гг. был реконструирован и существенно расширен строившийся со времен Петра Великого Ревельский порт. Фактически был создан новый порт, получивший название Новоталлинский.

Недалеко от Таллина в местечке Раннамыйза на средства Министерства культуры СССР был создан прекрасный Национальный парк с ветряными и водяными мельницами и другими предметами национальной культуры Эстонии. Вспомним фильм «Три мушкетера», там д’Артаньян скачет на фоне двух живописных ветряных мельниц. Этот эпизод, как и многие другие, снимался в Раннамыйза. А в Пирита был построен Олимпийский парусный центр. Москва тогда даже изрядно подпортила отношения с Киевом, так как украинское правительство считало, что все соревнования по водным видам спорта Олимпиады—80 должны проводиться исключительно в Крыму и в Одессе. Но Брежнев решил провести водную часть Олимпиады именно в Эстонии.

В Таллине была построена новая, уникальная по своей архитектуре 340-метровая телебашня, и на сегодняшний день остающаяся самой высокой в северных странах!

За 50 лет «советской оккупации» валовая продукция в промышленности Эстонии возросла в 55 раз, добыча горючих сланцев – в 13,5 раз, объем капиталовложений – в 30 раз. В сельское хозяйство было вложено 6 млрд. рублей, в результате чего урожайность и сборы зерновых увеличились вдвое.[249]

В 1980-х гг. на Западе «главным эстонским диссидентом» считали писателя Уно Лахта. И вот сейчас Уно Лахт рассказывает о секретном докладе ЦРУ «Положение дел в Эстонской ССР»: «В 1980 году эстонскими эмигрантскими кругами, специалистами по разведке и прочими был подготовлен солидный доклад „The Case Study of Estonian SSR“. Естественно, предназначался он не для широкого круга, а потому позволял себе обобщения и выводы, которые у нас практически не встретишь. Американские органы разведки подробно анализировали положение дел в Эстонии того периода, довольно точно характеризовали все стороны жизни в республике, приводили объемные фактические данные, тысячи имен и названий. Вплоть до фамилий участников студенческих обществ или сотрудников НИИ. Всего – 600 страниц мелкого шрифта. Выводы, сделанные американцами об Эстонии 1980 года, были комплиментарными. По докладу получалось, что Эстонская ССР – идеальное государство. И это при том, что отмечались и умеренная русификация населения, и работа советских органов контрразведки. Меня, помнится, поразил тот факт, что доклад ставил знак равенства между экономикой и развитием Эстонской ССР и Дании. Доклад показал, что, несмотря на известные проблемы, система в целом работала успешно, вся статистика доклада ЦРУ – в пользу той, советской Эстонии. И это весьма необычное признание, учитывая, что книга эта была подготовлена в самый разгар „холодной войны“».[250]

За годы послевоенной «оккупации» республики число средних школ на селе возросло в 4 раза при трехкратном сокращении сельского населения. Обучение в эстонских школах длилось 11 лет (затем 12), на год больше, чем в русских, чтобы дети учили русский язык не в ущерб родному и всем другим предметам. В десятки раз возросло количество студентов вузов и средних специальных учреждений, количество преподавателей и научных работников. Создана Академия наук в составе 11 самых современных институтов. Средний эстонец писал и издавал книг на родном языке в два раза больше, чем литовец или латыш, в три раза больше, чем грузин или русский, в 35 раз больше, чем украинец. По торговому обороту на душу населения Таллин уступал только Москве.

«Восстановление народного хозяйства Латвии первыми в 1945 году начали части Красной армии. За счет своих сил и средств они восстановили в Латвии почти все крупнейшие мосты и важнейшие предприятия и электростанции.

Значительную помощь в восстановлении латвийской экономики оказали союзные республики СССР, ввозившие в Латвию большое количество машин, заводского оборудования, жидкого топлива, угля, металлов, промышленного сырья, транспортных средств, продуктов питания и товаров широкого потребления.

Капиталовложения в экономику Латвийской ССР в течение первой послевоенной пятилетки (1946–1950) превысили 3 млрд. рублей. В 1945 г. дополнительно к плановым ассигнованиям советское правительство через Сельскохозяйственный банк СССР выделило 15 млн. рублей для помощи сельскохозяйственным кредитным товариществам Латвии и образования из основных капиталов. В 1949 г. советское правительство снова оказало помощь сельскому хозяйству Латвии кредитами, удобрениями, сельскохозяйственной техникой, тракторами. Кроме того, в 1951 г. почти вдвое выросли ассигнования на нужды образования Латвии (по сравнению с 1941 г.) и составили 459 млн. рублей.

Благодаря этим усилиям и финансовым вложениям в течение 1945–1946 гг. в Латвии были восстановлены Рижская, Даугавпилсская, Слокская, Айвискстская, Цесисская, Елгавская и другие электростанции, Рижский суперфосфатный завод, Рижский вагоностроительный завод «Вайрогс», Даугавпилсский паровозо-вагоноремонтный завод, Лиепайский завод «Сарканайс металургс», Елгавская льнопрядильная фабрика, Крустспилсский, Лиепайский и Елгавский сахарные заводы, электротехнический завод «ВЭФ» (производивший телефонную и радиоаппаратуру), велосипедный завод «Саркана Звайгзне», цементный завод, стекольные заводы, механизированный хлебозавод, завод автоэлектроприборов, кожевенный завод «Югла», кондитерские фабрики «Лайма», «Узвара», «17 июня», текстильные фабрики «Большевичка», «Мерино», «Паризес Коммуна» и многие другие.

В течение 1946–1950 гг. в Латвии было создано также множество новых промышленных предприятий, в том числе заводы «Автоэлектроприбор», «Радиотехника», электромашиностроительный завод, заводы гидро– и автоэлектроприборов и другие. Всего за 1946–1950 гг. было восстановлено, построено и введено в действие свыше 6 тысяч промышленных предприятий, не считая мелких.

В результате если в декабре 1944 г. валовая продукция промышленности Латвии составляла лишь около 15–16 % от довоенного уровня, то в 1946 г. – свыше 80 %. К 1947 г. промышленность Латвии достигла довоенного уровня, а в некоторых отраслях даже превзошла его. К 1 января 1948 г. валовая продукция превысила довоенный уровень в среднем на 15 %, а в машиностроительной и металлообрабатывающей промышленности – в три с лишним раза. В 1950 г. объем промышленного производства вырос в 3 раза, а выработка электроэнергии в 2,3 раза по сравнению с 1940 г.

Уровень жизни латышей также повысился. Общая сумма доходов рабочих, служащих и крестьян в 1950 г. возросла по сравнению с 1940 г. на 62 %, к тому же за 1947–1950 гг. цены на товары массового потребления трижды снижались. Уже к 1947 г. промышленность советской Латвии превзошла довоенный уровень, тогда как многие районы РСФСР еще жили в разрухе. Кстати, до установления советской власти средняя продолжительность жизни здесь не превышала 58 лет, а детская смертность в 1940 г. была одной из самых высоких в Европе – 73 на 1000 новорожденных малышей. К началу семидесятых годов люди стали жить в среднем до 70 лет, а детская смертность сократилась в пять раз…

Восстановление городов и промышленности Литвы началось еще в 1944 г., а уже в 1945 г. вступило в строй более 80 % действовавших до войны фабрик и заводов. Крестьянам были возвращены земли, выделенные им советской властью в 1940 г. и отнятые впоследствии немецкими колонистами и бывшими землевладельцами и помещиками. В 1948 г. промышленность Литвы достигла довоенного уровня, а в 1950 г. превысила его на 90 %. Восстанавливать народное хозяйство Литвы помогала вся страна – советское правительство выделило для этой цели дотацию в 200 млн. рублей. Другие республики Советского Союза поставляли в Литву стройматериалы, машины, станки, оборудование, транспорт, энергопоезда. С целью восстановления разрушенного хозяйства республики было создано специальное Бюро ЦК ВКП(б) по Литовской ССР под председательством М.А. Суслова, действовавшее в Вильнюсе с ноября 1944 г. по июль 1946 г.

Правительство СССР продолжало заботиться о развитии промышленности, сельского хозяйства, социальной сферы и инфраструктуры Литвы вплоть до конца 1980-х гг. Так, в середине 1980-х годов здесь была построена 300-километровая автомагистраль, прошедшая почти через всю страну от Вильнюса до Клайпеды. До сих пор шикарный автобан Вильнюс – Клайпеда остается гордостью Литвы даже по современным европейским меркам. Когда-то здесь были даже аварийные телефоны-автоматы через каждые пять километров, хотя сейчас, в эпоху мобильной связи, их убрали за ненадобностью. «…Это лишь один из многих действующих памятников так называемой „советской оккупации“, – пишет клайпедский публицист В. Нырко. – Вот такой незаживающий „шрам“ остался на теле Литвы… Между двумя российскими столицами Москвой и Петербургом подобной дороги нет и поныне! Шикарный автобан проложили почему-то не от столицы сверхдержавы, а на далекой балтийской окраине СССР»».[251]

В 1945–1948 гг. советские власти из Германии и других стран Европы вывезли в Прибалтику 42 принадлежавших ранее немцам промышленных предприятия, в том числе 8800 единиц современного технического оборудования – станков, агрегатов и т. д. Приблизительно столько же трофейной техники было направлено в Литву и Эстонию.

Советское правительство не только не пыталось эксплуатировать Прибалтику в качестве колонии, но и, наоборот, стремилось сделать из нее витрину «социалистического образа жизни» за счет других народов СССР, и в первую очередь – русского.

В Прибалтике в отличие от РСФСР не проводилось поголовной коллективизации и оставалось значительное число частных хозяйств. По данным прибалтийской и общесоюзной статистики, свыше 65 % товарной сельхозпродукции в странах Балтии в конце 1990 г. обеспечивали частные и кооперативные хозяйства. Только в Прибалтике с 1960-х гг. создавались кооперативные (то есть вне общесоюзной собственности) промышленные, транспортные, торговые и курортные предприятия. Минимум половина ежегодных доходов этих объектов оставалась в их собственном распоряжении.

По уровню же накопленной прибыли именно прибалтийская экономика к 1991 г. занимала первое место в СССР (среди регионов теперь уже экс-СССР). А по темпам роста общесоюзных производственных капиталовложений, уровню зарплат и пенсий Прибалтика занимала первое место в СССР со второй половины 1960-х гг.

Замечу, что свыше половины доходов прибалтийских портов от экспортно-импортных и транзитных операций с середины 1950-х гг. оставалось в их распоряжении, чего не было в других регионах СССР.

По темпам создания новых рабочих мест, жилищного строительства, развития транспортной, энергетической и медицинской инфраструктуры Прибалтика с середины 1960-х гг. тоже была лидером в СССР. Совокупный же ВВП Латвии, Литвы и Эстонии за 1940–1986 гг. увеличился более чем в 7 раз. И это с учетом восстановления в 1945–1949 гг. разрушенного в годы войны хозяйства, в то время как в межвоенный период (1918–1939) он возрос только на 35 %. Подобный рекорд был обусловлен и символическими расценками для Прибалтики на российские, азербайджанские, среднеазиатские энергоносители: в странах Балтии нет промышленных запасов нефти, газа, угля, а до второй половины 1940-х годов там не было ни гидроэлектростанций, ни нефтепереработки.

Я до сих пор приводил советские источники и достаточно достоверные данные советской статистики. Но как трактуют экономическое развитие страны Прибалтики? Возьмем, к примеру, книгу Марта Лаара «Очерки истории эстонского народа», изданную в Таллине в 1992 г. Замечу, что автор с 1992 г. по 1994 г. и с 1999 г. по 2002 г. был премьер-министром Эстонии.

«Наряду с созданием машиностроительной промышленности, развиваемой на базе привозного сырья рабочей силы в чужих интересах, предусматривалось хищническое выкачивание полезных ископаемых. Особое внимание уделялось сланцу. В 1948 г. в Кохтла-Ярве открылся первый в мире газосланцевый завод, продукция которого вывозилась главным образом в Ленинград. Там же в 1949 г. была пущена мощная ТЭЦ, вслед за ней в 1951 г. – другая, такого же рода, в Ахтме. Если исходить из советской статистики, Эстония в эти годы достигла небывалого промышленного подъема (темп роста – до 66 % в год), но достигалось это не путем интенсификации и повышения производительности труда, а созданием новых рабочих мест. Так, в 1939 г. сланца на одного рабочего добывалось 494 тонны, а в 1950 году – 482 тонны. Новые рабочие места были для советской системы самоцелью».[252]

Тут господин Лаар явно лукавит. Откуда он знает, сколько сланца приходилось на одного рабочего? В СССР никогда не велось такой статистики, статистика велась по числу сотрудников данного предприятия. И в этом большая разница.

Молодой читатель в значительной части своей не знает, что на больших и средних предприятиях СССР человек не только работал, но и лечился, покупал по заниженным ценам, а то и бесплатно продовольственные продукты (система «заказов»), получал за 30 % стоимости или бесплатно путевки в дома отдыха и санатории и т. д. Соответственно в число сотрудников предприятия как официально, так и неофициально включали врачей ведомственной поликлиники, работников столовых, буфетов, Домов культуры, турбаз, домов отдыха, яслей, детских садов и т. п.

Естественно, что средняя выработка на одного сотрудника предприятия была ниже, чем на одного рабочего. Зато при капитализме человек должен всем платить – и лавочнику, и врачу, и пастору, и владельцу кинотеатра и т. д. В советской Прибалтике, равно как и во всех других республиках, социальная помощь малообеспеченным сотрудникам могла превысить их официальный заработок. Вот, к примеру, женщина – рабочая или техник, имея двух детей, получала бесплатно ясли, детсад, пионерский лагерь, путевку в санаторий или в дом отдыха, бесплатное лечение, посещение клуба предприятия и многое другое.

Следует заметить, что рост экономики и процветание Прибалтики происходили в основном за счет труда приезжих рабочих, инженеров и ученых. Тот же Лаар пишет: «В 1940-х годах приток русских во всяком случае был очень велик. Только в 1945–1947 гг. их прибыло 180 000(!), и еще более 30 000 в течение следующих трех лет. Это была почти четверть тогдашнего населения Эстонии. Целые города и районы обрусели. Особенно это относится к Нарве и Силламяэ, ставшем впоследствии центром обработки радиоактивных веществ; эстонцев практически здесь нет».[253]

Тезисы архиглупейшие получаются – десятки тысяч прибалтов требовали работы, а злодеи-коммунисты отказывали им и эшелонами гнали десятки тысяч людей из Центральной России.

Увы, прибалты предпочитали, чтобы их дороги, заводы и порты строились чужими руками!

Правда, в чем-то прибалтам нужно отдать должное – культурный уровень мигрантов был весьма низок. И тут дело не в знании Пушкина, Достоевского или Маркса. Темпы урбанизации в Российской империи с 1861 по 1917 г. были велики и сопоставимы с аналогичными показателями в СССР в 1945–1970 гг. Но между сельскими жителями, приходившими в город во времена империи и в советское время, была принципиальная разница.

И те и другие были вынуждены оторваться от сельской жизни, забыть многовековую крестьянскую культуру. Но если первые, приехав в город, всеми силами старались подражать коренным горожанам и быстро впитывали городскую культуру, то с начала 20-х гг. значительная часть колхозников, приехав в город, считала себя «гегемонами», ненавидела и презирала коренных горожан и их культуру. В итоге мы получили большую прослойку «перекати-поля», которые давно утратили деревенскую культуру, но не пожелали приобрести городскую.

Те же москвичи и ленинградцы страдали от «перекати-поля» не меньше, чем прибалты. Но там националисты всеми силами пытались доказать, что хамоватая часть мигрантов и есть настоящие русские и, если честно сказать, в этом изрядно преуспели.

Студентом 2-го курса в конце 1960-х гг. я три недели путешествовал по Эстонии. Естественно, что я старался быть предельно вежливым, но эпизодически получал в ответ: «Я по-русски не понимаю» («Ма эль оска вене кель» – пишу по памяти). Это единственная фраза по-эстонски, которую я запомнил. Но как-то в Таллине с другой стороны улицы мне заорал какой-то толстомордый дядька: «Эй, ты, паря… Как пройти…» Дядька явно выпендривался перед своими не менее толстомордыми женой и детьми – «вот какой я крутой!». У меня автоматически вырвалось: «Ма эль оска вене кель!», что вызвало неописуемый восторг у прохожих, уловивших мой акцент.

Эстония показалась мне зарубежным государством. Я впервые увидел цветочные клумбы на неогороженных участках частных лиц. Только позже я понял, что это связано не с высокой культурой эстонцев, а с хамством наших «перекати-поле». Моя жена очень любит цветы, но она перестала их сажать на наших шести сотках. Их безжалостно рвут, попутно ломая заборы и кусты. В последний раз соседи видели, как это делали вполне респектабельные девицы 14–16 лет. Будь это в деревне до 1917 г., их бы больно высек владелец участка, или экзекуцию бы провели по решению сельского схода. А сейчас с ними ничего нельзя сделать. А между прочим, эти шлюшки читали и Толстого, и Достоевского, но «перекати-полю» просвещение не впрок. А вот заплатили бы их мамочки штраф в тысячу или пару тысяч евро, как в Европе, тогда бы дочки и призадумались.

Немцы же за 700 лет изрядно выдрессировали чухонцев, и у них по инерции царит европейский порядок.

В Пирите и Пятну я видел нудистские пляжи. Причем меня поразили не сами пляжи, а спокойная реакция прохожих. Зато у нас, если «перекати-поле» заметят девушек, купающихся или загорающих без купальников – пусть даже на другом берегу реки, пусть даже издалека ничего не видно, все равно начнут дико вопить, прыгать, размахивать руками – точная копия стада орангутангов, увидевших леопарда.

Наивная русская интеллигенция, сама много претерпевшая от «перекати-поля», до середины 1990-х гг. воспринимала русофобию прибалтов как защитную реакцию от «перекати-поля». Прибалтийский сепаратизм воспринимался как форма борьбы против загнивающей советской партийной бюрократии. Русским, как и эстонцам, надоели «совковые» запреты. Мы тоже хотели читать, смотреть по телевизору и творить в личной жизни все, что хочешь, без оглядки на партком и КГБ.

Хорошей иллюстрацией настроений «творческой интеллигенции» стал фильм «Бакенбарды», снятый в 1990 г. на киностудии «Ленфильм» (автор сценария Вячеслав Лейкин, режиссер Юрий Мамин). Сам по себе фильм – заурядная халтура и злая карикатура на русских патриотов. В небольшой город Заборск приезжают люди, организующие движение «пушкинистов», выступающих против засилья в городе сексуально озабоченных банд хиппи, именующих себя «поцерами». В конце концов «пушкинисты» накостыляли «поцерам», и лидеры последних предлагают всем отправиться в Прибалтику, где есть свобода, демократия и нет злых «пушкинистов». Вот так представляла себе движение националистов наша «прогрессивная интеллигенция». Вот бы сейчас отправить Мамина да Лейкина в Латвию, да в «неграждане»! Но они остались и предпочитают по-прежнему пудрить нам мозги.





 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Прислать материал | Нашёл ошибку | Верх