Глава 3

Отдел по разработке реакторов для военных кораблей довольно часто посещал командир атомной подводной лодки «Наутилус» капитан 3 ранга Юджин Уилкинсон. Мы его чаще называли Дэнисом. Иногда он заходил ненадолго в мой кабинет поинтересоваться моими успехами. В 1955 году между нами произошел примечательный разговор. Мы беседовали на одну из любимых тем Дэниса — о Северном Ледовитом океане.

Наклонившись вперед, Дэнис сказал:

— На Земле четыре океана, но этот, Северный Ледовитый, по своему расположению является самым важным. Посмотри, где он находится. — Он ткнул пальцем в небольшую карту, лежащую на моем столе.

Я очень хорошо понял, что он имеет в виду. Северный Ледовитый океан расположен непосредственно между двумя основными материками мира. Конечно, если этот океан рассматривать через призму теории Мэхэна о стратегическом значении океанов, то Арктика приобретает огромное значение.

— А какой он огромный, — продолжал Дэнис, — в пять раз больше Средиземного моря, почти в два раза больше Соединенных Штатов!

— А что ты скажешь насчет льда? — спросил я. — Что нам о нем известно? Разве лед позволит проведение каких-либо операций?

— Мы знаем о нем больше, чем ты думаешь, — отпарировал Дэнис. — Ледяной покров довольно тщательно исследован, и нам известно, что средняя толщина полярного льда — около трех метров.

— Где это, у кромки? — спросил я с сомнением.

— Нет, это средняя толщина всего ледяного покрова, — ответил он, сделав многозначительное ударение на последних словах.

«Если это так, — подумал я, — то подводная лодка вполне может плавать подо льдом».

Продолжая рассказ, Дэнис отметил, что ледяной покров в Арктике состоит из отдельных плавучих льдин, которые с огромной силой налезают друг на друга и образуют таким образом спрессованные ледяные торосы, частично погруженные в воду, а частично возвышающиеся над поверхностью.

— А как велика их подводная часть? — спросил я.

Дэнис сдвинул брови и искоса посмотрел на меня, как он всегда делает, когда думает над ответом.

— Об этом я почти ничего не знаю, — сознался он наконец. — Вероятно, не более тридцати метров. Но я считаю, что мы вполне можем нырнуть под них, — добавил он с лукавой улыбкой.

Я понял, что Дэнис говорит серьезно. Было ясно, что он намерен войти на «Наутилусе» под ледяной покров Арктики и, возможно, достигнуть Северного полюса.

— Не слишком ли это смело, Дэнис? — спросил я, покачав головой. — Представь себе, что ты пройдешь туда на «Наутилусе». Но что ты будешь делать, если подо льдом, скажем, в двух сотнях миль от его кромки, на лодке случится что-нибудь непредвиденное? Например, пожар? Или утечка пара?

— Как раз это хотят знать адмиралы, — ответил Дэнис, махнув рукой.

— А как ты убедишь их, что добьешься каких-то результатов? Какой толк в плавании подо льдом? Поход действительно захватывающий, но что он даст? — спросил я.

— Ты не учитываешь самого главного, — сказал Дэнис, нахмурившись. — Ведь ледяной покров вовсе не сплошной. В результате движения отдельных льдин в нем образуются разводья, которые, правда, не постоянны. Я видел их на фотографиях.

— Хорошо, пусть там есть разводья, — продолжал я. — Но как ты всплывешь в них на такой махине, как «Наутилус»? Ты ведь даже не сможешь обнаружить их, находясь подо льдом.

Дэнис схватил стул, резко развернул его и сел, прижав подбородок к спинке. Строго посмотрев на меня, он сказал:

— Послушай, Джим, эта идея вовсе не так уж нова. В течение многих лет люди стремились проникнуть в Арктику на подводных лодках. Помнишь Хьюберта Уилкинса? Еще двадцать пять лет назад он пытался пройти подо льдом на переоборудованной подводной лодке, но вынужден был возвратиться из-за неисправности механизмов. Помнишь его?

— Я смутно припоминаю это событие, — ответил я Дэнису. — Участники похода, кажется, пережили очень трудные минуты, правда ведь?

— С тех пор много воды утекло и многое изменилось, — сказал Дэнис убежденно. — Позволь мне рассказать об этом подробнее.

В американском флоте начали проявлять интерес к плаванию подводных лодок в полярных условиях еще в 1946–1947 годах, когда проводилась большая антарктическая экспедиция под наименованием «Операция Хайджамп». Это рискованное предприятие явилось первым из большой серии послевоенных антарктических экспедиций, организованных командованием американского военно-морского флота. Экспедицию, в которой участвовало 4700 человек, возглавлял контр-адмирал Ричард Берд. В дополнение к научным и географическим исследованиям Антарктики перед экспедицией стояла задача изучить возможности плавания и действий военных кораблей в полярных условиях. В связи с этим различным командным инстанциям флота были разосланы письма, в которых предлагалось сообщить свои предложения и рекомендации. По случайному стечению обстоятельств в состав участвующих в экспедиции судов и кораблей была включена подводная лодка.

В годы войны в экспериментальной научно-исследовательской лаборатории ВМС США в Сан-Диего над проблемами противолодочной обороны работал молодой физик, преподаватель Калифорнийского университета в Лос-Анжелосе, Уолдо Лайон. В процессе своих исследований он очень заинтересовался боевыми возможностями тех кораблей, борьбе с которыми была посвящена его научная работа. После войны военно-морское министерство решило сохранить экспериментальную лабораторию в Сан-Диего и переименовало ее в лабораторию электроники ВМС США. Уолдо Лайон остался в штате сотрудников лаборатории.

Ознакомившись с письмом, в котором содержалась просьба сообщить предложения и рекомендации относительно экспедиции «Хайджамп», он очень скоро убедил соответствующие инстанции в том, что включение в состав экспедиции подводной лодки предоставит возможность получить интересные данные.

31 января 1946 года небольшая, странная по составу группа кораблей вошла в полосу пакового льда в море Росса, вдающегося в часть Антарктиды, обращенную к Новой Зеландии. В голове колонны шел флагман — ледокол береговой охраны «Нортуинд», за ним следовали два больших военно-транспортных судна и штабной корабль десантных сил «Маунт Олимпус». Колонну замыкала выглядевшая очень одинокой и совсем случайной среди других кораблей подводная лодка «Сеннет». На борту лодки находился полный решимости изучить и исследовать все, что было возможно, доктор Лайон.

Основная задача экспедиции состояла в том, чтобы создать авиабазу на кромке ледяного барьера Росса, то есть в северной части постоянного шельфового ледяного покрова южной части моря Росса. Несмотря на то, что в Антарктике в это время была середина лета, корабли встретились с тяжелыми паковыми льдами. Ледокол с трудом прокладывал путь для трех больших кораблей, и ему часто приходилось возвращаться назад для оказания помощи тому или другому из них, если они застревали. С каждым днем становилось все более и более очевидным, что подводная лодка «Сеннет», которая не имела никакого отношения к созданию авиабазы, задерживала продвижение других кораблей и возлагала на ледокол дополнительную нагрузку. Поэтому вскоре было решено повернуть подводную лодку назад и вывести ее из льдов в чистую воду.

За это время «Сеннет» ни разу не погружался, но доктор Лайон успел произвести много наблюдений и собрать данные о работе акустической аппаратуры в ледовой обстановке. Очень хорошо, что командование флота, посылая корабли в незнакомые и неисследованные районы, не всегда требует, чтобы сразу же были достигнуты результаты. Вначале думали, что плавание подводной лодки «Сеннет» было неудачным и она не смогла произвести полезные наблюдения, но позднее оказалось, что полученные в этом походе данные имеют чрезвычайно большое значение.

Через несколько месяцев, в разгар лета, Уолдо Лайон находился уже на другом конце Земли — у кромки арктических паковых льдов в северной части Тихого океана. На этот раз он пришел сюда на борту подводной лодки «Борфиш», которая произвела несколько пробных кратковременных погружений под лед. Доктор Лайон непрерывно работал над конструированием приспособления, которое позволяло бы «слепой» подводной лодке определить, есть ли над ней лед и каков он.

Лайон пытался использовать для этих целей обыкновенный эхолот. Вибратор эхолота, как правило, устанавливается в самой нижней части днища корабля. Он посылает звуковые сигналы на дно океана и принимает их отражение. Время, за которое звуковые сигналы совершают этот путь, позволяет определить глубину под килем корабля, так как скорость распространения звуковых волн в воде известна.

Идея Лайона состояла в том, чтобы установить эхолот в верхней части корпуса подводной лодки. Звуковой сигнал будет отражаться в этом случае не от дна океана, а от находящегося над лодкой льда, и это позволит определить расстояние до него. Лайон установил опытным путем, что звуковой сигнал эхолота отражается не только от нижней стороны ледяного покрова, но и от верхней, что дает возможность измерить не только расстояние от лодки до нижней границы льда, но и толщину последнего.

Затем Лайон разработал записывающую аппаратуру, которая непрерывно регистрировала измеряемые расстояния на движущейся бумажной ленте шириной в двадцать сантиметров. Таким образом, при движении лодки подо льдом на ленте прибора все время фиксировалась конфигурация находящегося над ней ледяного покрова.

Летом 1948 года Лайон снова отправляется в Арктику на подводной лодке «Карп», на которой был установлен созданный им прибор для измерения толщины льда — эхоледомер. Командиру лодки капитану 3 ранга Палмеру удалось провести лодку в надводном положении в район севернее Берингова пролива и углубиться в паковый лед более чем на пятьдесят миль. «Карп» проделал это без помощи других кораблей, используя опыт, полученный подводной лодкой «Сеннет» во время ее плавания в Антарктике. Обнаружив разводье шириной около одной мили, «Карп» погрузился и вошел под лед, предоставив Лайону возможность тщательно проверить работу созданного им эхоледомера. Выполнив эту задачу, «Карп» благополучно всплыл на поверхность в том же разводье.

Позднее доктор Лайон участвовал еще в одном арктическом походе, во время которого достиг острова Банкс в группе Канадских Арктических островов. Однако мечта Лайона о покорении Северного Ледовитого океана подводной лодкой, казалось, так и не осуществится. Проникнув в районы океана, покрытые паковым льдом, обычная дизель-аккумуляторная подводная лодка вынуждена была бы идти вслепую от разводья к разводью, надеясь, что она всегда найдет его еще до того, как иссякнет электроэнергия ее аккумуляторных батарей. Обычная подводная лодка может беспрерывно идти в подводном положении не более тридцати часов, и то при условии, что скорость хода будет не более трех узлов. Это означает, что каждое следующее разводье, в котором она может всплыть, должно быть удалено от предыдущего не более чем на девяносто миль. Хотя вероятность существования разводий в пределах такого расстояния довольно большая, в особенности в летнее время, риск был бы слишком велик. Поэтому в течение нескольких следующих лет в области исследования Арктики при помощи подводных лодок не произошло ничего примечательного. Но настало время, когда техника совершила такой скачок вперед, который превратил фантастическую мечту вчерашнего дня в реальную возможность.

Атомная подводная лодка не только обладает практически неограниченными энергоресурсами, но и не нуждается в кислороде для сгорания топлива. Обычные подводные лодки в надводном положении используют дизельные двигатели, которые поглощают очень много кислорода, а в подводном — электромоторы, приводимые в движение энергией аккумуляторных батарей, которые очень быстро разряжаются. На атомной подводной лодке как в надводном, так и в подводном положении кислород необходим только для дыхания членов экипажа. По сравнению с количеством кислорода, потребляемым двигателями внутреннего сгорания, это бесконечно малая величина. Лайон понимал, что атомная подводная лодка сможет оставаться под водой и подо льдом в течение такого времени, которое будет необходимо, чтобы найти разводье, пригодное для всплытия.

Не теряя времени, он обратился к своему старому другу — капитану 3 ранга Бобу Макуэти. Макуэти был опытным офицером-подводником и давно уже интересовался исследованием Арктики. В свое время он добился назначения на должность старшего помощника командира ледокольного судна военно-морского флота, чтобы получить опыт плавания в Арктике, а позднее совершил полет над паковым льдом на самолете с целью изучения разводий и полыней, в которых могли бы всплывать подводные лодки. Об использовании подводных лодок в паковых льдах Арктики он пробовал говорить со многими офицерами. Большинство из них выслушивали его с интересом, но ничего не предпринимали. Когда Уолдо Лайон обратился к Макуэти с идеей о походе «Наутилуса» в Арктику, последний служил в одном из отделов управления подводных сил в Пентагоне и поэтому был в состоянии оказать Лайону некоторую поддержку.

Тем не менее потребовалось приложить немало усилий, для того чтобы преодолеть возражения противников осуществления идеи Лайона. В 1955 году флот располагал всего одной лодкой с атомной силовой установкой, и поэтому мысль о возможности потерять ее пугала многих руководящих офицеров флота. Тогда Лайон и Макуэти решили испробовать другой путь — поговорить с самим командиром «Наутилуса».

Дэнис давно уже размышлял над этой идеей. Он был знаком с работами Лайона на Тихом океане и вскоре стал горячим сторонником похода «Наутилуса» в Арктику. Это, конечно, имело большое значение, ибо командир «Наутилуса» лучше, чем кто-либо, знал, что может и чего не может совершить его корабль. Если Дэнис скажет, что может на «Наутилусе» идти под арктическим льдом, к его мнению прислушаются.

Дэнис приступил к осуществлению идеи подледного плавания «Наутилуса» с присущей ему энергией. Он беседовал с каждым, кто мог хоть чем-нибудь помочь ему, и даже с теми, кто был не в состоянии что-либо предпринять. Когда он ушел из моего кабинета в тот летний день 1955 года, число сторонников похода «Наутилуса» увеличилось еще на одного человека. Я не только был уверен, что «Наутилус» пойдет в полярный поход, но и почувствовал страстное желание участвовать в этом походе.

Дэнис пробудил во мне жажду узнать об Арктике как можно больше, и я обратился к книгам, которые очень скоро познакомили меня с человеком по имени Нансен.

Фритьоф Нансен родился в Норвегии в 1861 году. Как и весь мир, он прочитал в 1880-х годах историю о трагическом плавании парусно-парового судна «Жаннетта», пытавшегося достичь Северного полюса, исходя из предположения, что он находится на континенте, к оконечности которого можно приблизиться, следуя из Берингова пролива сначала в северном, а затем в западном направлении. Это предположение оказалось совершенно необоснованным и послужило причиной трагического по своим последствиям заблуждения. В сентябре 1879 года «Жаннетту» затерло льдами в сравнительно низких широтах. На протяжении почти двух лет судно беспомощно дрейфовало, а потом было раздавлено льдами и затонуло. Рассказ о тяжелых испытаниях и героизме экипажа судна, пытавшегося под руководством своего командира капитан-лейтенанта Джорджа Де-Лонга добраться по льду до дельты реки Лены в Сибири, вызвал горячее сочувствие всего мира. Лишь немногим удалось дойти до материка и рассказать об ужасных страданиях и лишениях, перенесенных экипажем этого судна. Сам Де-Лонг скончался вскоре после выхода на материк, раньше, чем кто-либо из оставшихся в живых членов экипажа сумел добраться до ближайшего населенного пункта.

Одна деталь этой трагедии, ускользнувшая от внимания большинства узнавших о ней людей, явилась толчком для пытливого ума Фритьофа Нансена.

«Жаннетта» затонула в районе Новосибирских островов (Северный Ледовитый океан) 12 июня 1881 года. Осенью 1884 года Нансен прочитал в норвежских газетах, что обломки «Жаннетты» были найдены на побережье Гренландии, то есть более чем в 2000 миль от места гибели судна! Что же произошло? Нансен сделал из этого вывод о том, что ледяной покров Северного Ледовитого океана движется. Под влиянием океанского течения льдины, на которых были разбросаны обломки судна (среди них обнаружен список провизии, подписанный самим Де-Лонгом), по-видимому, сначала дрейфовали по Северному Ледовитому океану, а затем их вынесло в Гренландское море.

Нансен полагал, что это явление можно использовать для достижения полюса и, что еще важнее, для исследования окружающих его обширных и еще не изведанных районов. В дневнике Де-Лонга, опубликованном его супругой, Нансен прочитал, что толщина льдов, которыми было затерто судно, не превышала двух-трех метров. Эти дополнительные данные подсказали Нансену, что полярный ледяной покров представляет собой не скованные морозом тяжелые и неподвижные льды, а сравнительно легкую, ломающуюся и двигающуюся под влиянием ветра и течений ледяную массу. Нансен заключил из этого, что, построив достаточно прочное судно, он может ввести его в паковый лед в районе Сибири и дрейфовать затем во льду до тех пор, пока судно не вынесет к Атлантике.

Нансен предложил этот оригинальный план в 1890 году, но большинство авторитетов того времени по изучению Арктики осмеяли его. Несмотря на это, Нансен построил такое специальное укрепленное судно, дал ему имя «Фрам» и в начале лета 1893 года вышел на нем из Норвегии в полярный поход. Пройдя вдоль северных берегов России, он в соответствии с намеченным планом ввел «Фрам» в паковый лед в районе Новосибирских островов. «Фрам» был небольшим судном прочной конструкции с округленными обводами корпуса, рассчитанными на уменьшение давления льдов. Предполагалось, что льдины скорее поднимут судно вверх, чем зажмут и раздавят его. В течение трех лет судно дрейфовало почти в точно предсказанном Нансеном направлении. Весной 1896 года «Фрам» вышел изо льдов севернее Шпицбергена и через несколько дней с триумфом возвратился в Норвегию. Но Нансена на нем не было. В марте 1895 года вместе с одним из своих спутников он покинул борт судна и пытался достичь Северного полюса пешком. Недостаток продуктов питания заставил их повернуть обратно, не достигнув цели. После рискованного и полного приключений перехода, совершенного ими на санях и каяке[19], Нансен и его спутники благополучно достигли островов Франца-Иосифа. На одном из судов они перешли в Норвегию, прибыв туда всего на восемь дней раньше «Фрама».

Нансен описал свой поход в замечательной книге под названием «Фрам» в полярном море». Эта книга захватила меня не только своим волнующим содержанием, но и тем, что на каждой странице проглядывает характер автора. Ежедневно с педантичной точностью он записывал самые разнообразные наблюдения, которые могли сделать вклад в изучение Арктики. Каждая запись носит отпечаток его сильного характера.

Значительной частью того, что нам известно об Арктике, мы обязаны Нансену. Он подтвердил свои же предположения о том, что толщина плавучих льдин невелика и составляет в среднем около трех метров. Используя простейшие прототипы акустической измерительной аппаратуры, он установил, что бассейн Северного Ледовитого океана необычайно глубок; в некоторых местах глубина достигает двух миль. Он производил регулярные наблюдения температуры воздуха и установил, что средняя температура в летний период составляет ноль градусов, а в зимний — тридцать два градуса ниже нуля. Нансен тщательно записал все свои наблюдения над жизнью животного мира Арктики — медведей, тюленей, лис и чаек. Его наблюдения отличаются аккуратностью и точностью, а выводы — объективностью.


Примечания:



1

Anderson William R, CMDR. USA, with Blair, Clay. Nautilus 90 North, fr. Hodder and Stoughton, London, 1959.



19

Эскимосская лодка. — Прим. ред.





 


Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Прислать материал | Нашёл ошибку | Верх