Глава 15

Едва ли кто-нибудь испытывает большую радость, чем моряк, только что вернувшийся домой. Обычные круговращения, лежащие в основе нашей жизни, день и ночь, лето и зима, надежды и их исполнение — все это, кажется, находит отражение в чередовании длинных плаваний с короткими периодами пребывания дома. Этим в известной степени объясняется очарование морской службы.

Никогда еще наш старенький белый домик в Мистике не казался таким привлекательным и разговоры о наших трех детях не были так интересны, как на этот раз. В семейной обстановке мысли об Арктике и «Скейте» временно отошли на задний план.

Однако спустя несколько недель, 18 октября, я принимал гостя, который снова возбудил мой интерес к Арктике. Прибыл Хьюберт Уилкинс для того, чтобы хоть один денек провести на «Скейте». Старый исследователь был все еще энергичным и подвижным человеком, по-прежнему восторженным и интересующимся всеми сложностями устройства атомной подводной лодки.

Все утро, пока «Скейт» мирно стоял у причала дока фирмы «Электрик боут», мы с Уилкинсом обсуждали плавание «Наутилуса» в 1931 году. Уилкинс рассказал много интересного.

Родившись на ферме в Австралии, он имел возможность наблюдать, к каким трагическим последствиям часто приводит неумение людей предсказывать погоду. Желание научиться делать точные и долговременные прогнозы погоды для всего мира явилось сильнейшим толчком к многолетней карьере полярного исследователя. Еще юношей он сопровождал Вильялмура Стефансона в его исследованиях Канадского архипелага, которые продолжались с 1913 по 1916 год. Уилкинс исполнял обязанности фотографа и был самым надежным помощником Стефансона. В 1921 году он отправился в плавание в Антарктику вместе с Эрнестом Шеклтоном, который за несколько лет до этого благополучно возвратился со всем экипажем на родину, после того как его корабль «Индьюранс» был раздавлен льдами и затонул в антарктическом море Уэдделла в тысяче миль от цивилизованного мира. Экспедиция 1921 года закончилась ввиду смерти Шеклтона от сердечного приступа во время следования корабля на юг.

В 1928 году Уилкинс руководил антарктической экспедицией Уилкинса-Хэрста, прославив себя исследованием этого неизученного района Земли. Вскоре после этого его внимание привлекла возможность исследования Арктики на подводных лодках. Стефансон убедил Уилкинса в том, что обширный океан, который покрывает полярную область Земли, лучше всего можно изучить с подводной лодки, плавающей подо льдами. В 1930 году Уилкинс стал добиваться получения подводной лодки для исследования Арктики.

С самого начала на его пути встали всевозможные трудности. Подводные лодки и их оборудование стоят очень дорого; к тому же эти дорогие игрушки находятся в руках правительства, а не частных лиц. Однако не в характере Уилкинса было сдаваться. Его настойчивость была наконец вознаграждена, и он добился в управлении кораблестроения США разрешения на передачу ему старой подводной лодки, бывшей «О-12». Однако это приобретение нельзя назвать большой находкой: корабль устарел и был сильно изношен тринадцатилетней службой в составе военного флота.

Кроме того, Уилкинс не был ни специалистом-подводником, ни конструктором; он сознавал, что нуждается в помощи сведущих лиц, и поэтому отправился к широко известным в этой области специалистам Лейку и Дейненхауэру, совладельцам фирмы. Саймон Лейк был одним из первых изобретателей подводной лодки, а Слоун Дейненхауэр, прежде чем основать с Лейком фирму, окончил военно-морское училище в Аннаполисе и стал опытным офицером-подводником.

Лейк и Дейненхауэр согласились взять старую «О-12» и переоборудовать ее в подводную лодку для полярного плавания. Лейк взялся составить проект необходимой модернизации лодки, а Дейненхауэр согласился управлять кораблем, когда он будет готов к плаванию. Мечтой Уилкинса было создать корабль, на котором можно будет тщательно исследовать Северный Ледовитый океан. На корабле должны быть помещения для научной лаборатории и ученых, а также удобства, которые обеспечат нормальную жизнь экипажа в Арктике на любой срок. Уилкинс хотел, чтобы его «Фрам» двадцатого века был приспособлен для плавания под водой, а не для дрейфа во льдах.

Но Лейк и Дейненхауэр приступили к созданию фантастического сооружения с большим количеством различных приборов и устройств, о которых Саймон Лейк мечтал в продолжении всей своей карьеры. (Еще в 1898 году он написал статью и опубликовал ее в нью-йоркской газете под заголовком «К Северному полюсу на подводной лодке с динамитом для пробивания отверстий во льду».)

И действительно, подводная лодка была оборудована бушпритом с гидравлическим амортизатором, специальным перископом с острым как нож колпаком, гидравлически амортизируемой направляющей в верхней части лодки, чтобы она могла двигаться подобно троллейбусу, и даже тремя буравами для проделывания отверстий во льду, чтобы обеспечить доступ воздуха на тот случай, если лодка будет вынуждена долго находиться под толстым паковым льдом.

Уилкинс возражал против большей части этих безделушек, но по условиям договора Лейк и Дейненхауэр имели право сами решать, какое оборудование необходимо для безопасного плавания подводной лодки. Они ведь считались специалистами в этом вопросе.

Уилкинс тем временем решал самую трудную задачу: доставал деньги для экспедиции. С самого начала его богатый друг Линкольн Элсуорт согласился оказать некоторую помощь, но этого было явно недостаточно. Уилкинс начал переговоры о помощи с Уильямом Рандольфом Хэрстом (судьба однажды свела их в Антарктике), и Хэрст согласился оказать помощь экспедиции. Согласилась помочь также «Техас ойл компани». Кроме того, Уилкинс отправился в турне с чтением лекций и даже подобрал материал для книги, которую написал вместе с другими членами экспедиции и издал под названием «Под Северным полюсом». И, наконец, Уилкинс вложил в экспедицию значительную сумму из своих собственных средств.

В марте 1931 года работы на подводной лодке были закончены, и корабль получил новое название — «Наутилус». На торжестве по этому поводу присутствовал Жан Жюль Верн, внук человека, который выдумал первый «Наутилус».

В июне подводная лодка вышла из Провинстауна. Выход был назначен на одиннадцать часов вечера в четверг, так как суеверная команда считала пятницу несчастливым днем. Но эта предосторожность не помогла. Много напрасных усилий было затрачено на то, чтобы установить на корабле ненужные, бесполезные устройства, и мало внимания было уделено тому, что действительно необходимо для обеспечения безопасности лодки в Арктике. Через десять дней из-за серьезной неисправности механизмов лодка не смогла продолжать путь и вынуждена была болтаться в океане, пока проходивший мимо американский линейный корабль «Вайоминг» не согласился доставить ее на буксире в Ирландию. Оттуда лодка была отбуксирована на адмиралтейскую верфь в Девонпорт в Англии, где простояла на ремонте целый месяц.

Во время перехода через океан на лодке не было одного опытного участника экспедиции. Доктор Харальд Свердруп, знаменитый норвежский океанограф, согласился принять участие в экспедиции «Наутилуса» в качестве старшего научного сотрудника. В его лице Уилкинс нашел человека, способного возместить те качества, которых недоставало двум другим научным сотрудникам. Свердруп был всеми уважаемый ученый. К тому времени он уже провел несколько лет в Арктике с экспедицией Руаля Амундсена на корабле «Мод». Позднее он стал главой Института океанографии в Ла-Джолле в Калифорнии. Свердруп был горячим сторонником использования подводных лодок для научных исследований Арктики. Это он в сороковых годах воодушевлял Уолдо Лайона в его первых попытках подледного плавания. Умер доктор Свердруп в 1957 году, к сожалению не дожив до того времени, когда походы атомных подводных лодок подтвердили его предсказания.

В 1931 году Свердруп отправился вперед, чтобы сделать в Бергене окончательные приготовления, и там ждал «Наутилус», совершавший медленный и тяжелый переход через океан. Свердруп отлично знал район Шпицбергена, где Уилкинс собирался войти в Северный Ледовитый океан. Двадцать семь лет спустя подводная лодка «Скейт» использовала это же самое место и по тем же причинам: в этом районе Гольфстрим относит паковые льды дальше всего на север.

Свердруп знал, что, если «Наутилус» хочет воспользоваться летним периодом для исследования Арктики, когда там много разводий и мягче погода, он должен быть у Шпицбергена в конце июня. Его беспокойство все увеличивалось: лето шло, а прибытие лодки задерживалось и задерживалось. Только 1 августа «Наутилус» кое-как дошел до Бергена. И все же Уилкинс решил не отказываться от экспедиции, а Свердруп, хотя и был обеспокоен поздним выходом корабля, поддержал его.

Главной задачей Уилкинса в экспедиции «Наутилуса» было разработать методы точного и непрерывного наблюдения за погодой в районе арктических паковых льдов. Он хотел доказать, что на льду можно организовать постоянную базу для ученых, а контакт с ними поддерживать при помощи подводной лодки.

Уилкинс намеревался также произвести измерения глубин, взять образцы воды, провести наблюдения за арктическими течениями, измерять температуру воздуха и воды, попытаться установить радиосвязь с материками, изучить образование паковых льдов, установить количество света, проходящего через лед и, наконец, выявить возможность действий подводной лодки в арктических условиях. (Точно такие же задачи были поставлены «Скейту» в 1958 году.)

Летний сезон в Арктике уже кончался, и Уилкинс торопился провести как можно больше научных работ. 19 августа «Наутилус» прошел остров Принца Карла. Поздно вечером подводная лодка подошла к границам пакового льда и начала осторожно продвигаться среди плавающих льдин.

Уилкинс намеревался не идти подо льдами, как это сделал позднее «Скейт», а скользить по ним под водой, как на опрокинутых полозьями вверх санях. Поэтому и надстройка лодки была сделана гладкой, в виде полозьев. Уилкинс, конечно, знал о существовании торосов на нижней стороне ледяных полей, но надеялся обходить их, если не удастся скользить по ним.

Не следует забывать, что у Хьюберта Уилкинса не было приборов, которые указывали бы ему, что находится над лодкой в данный момент: лед или чистая вода. К тому же он не имел возможности длительное время оставаться в подводном положении, так как на лодке не было аппаратуры для регенерации воздуха. Он понимал, что «Наутилус» должен будет использовать всякую возможность для всплытия на поверхность. Уилкинс рассчитывал, что лодка, имея определенную положительную плавучесть, будет скользить подо льдом и в случае встречи на пути полыньи или разводья автоматически всплывет на поверхность. Если же этого не произойдет, в дело будет пущен один из буравов системы Саймона Лейка, который проделает отверстие во льду и обеспечит приток свежего воздуха, необходимого людям и дизелям.

Такой метод всплытия никогда раньше не предусматривался, хотя подводные лодки в течение многих лет использовались как в мирное, так и в военное время. Не нашел он применения и на атомных подводных лодках, сбросивших с себя зависимость от атмосферы. К тому же «Наутилус» переоборудовался и готовился к плаванию в мрачной обстановке 1931 года, порожденной гибелью подводных лодок «S-51» и «S-4».

Хьюберт Уилкинс, по отзывам его друзей, был поистине бесстрашным человеком. Но этого нельзя было сказать об остальных участниках экспедиции. Отсутствие на лодке, управляемой Дейненхауэром, твердой дисциплины, характерной для военных кораблей, приводило, даже но мягкому выражению Уилкинса, к тому, что «лодка не всегда использовалась с достаточной эффективностью». Разумеется, это порождало у команды страх.

Старая непрочная лодка неоднократно выходила из строя во время перехода через Атлантику, и люди, вполне понятно, потеряли вкус к рискованному плаванию подо льдами, где корабль всегда должен действовать безотказно. Они хотели вернуться домой.

Но бесстрашие и упорство Уилкинса нельзя было сломить. «Наутилус» продвигался на север через плавучие льды. Даже свирепые штормы не останавливали его движения к намеченной цели. Наконец решили, что наступило время погружаться под лед. Дородный Дейненхауэр уже суетился на верхней палубе, производя последнюю проверку готовности лодки. Он заглядывает в воду за кормой один, потом другой раз. Кормовых горизонтальных рулей нет. Какое несчастье! Это равносильно тому, что, собираясь ехать на автомобиле, вы обнаруживаете пропажу баранки на руле. Удар был неожиданный и ошеломляющий.

Уилкинс теперь рассказал мне о своих подозрениях, которые он до сих пор держал в секрете. По его словам, кормовые рули «Наутилуса» не просто отвалились: они были умышленно испорчены, и возможно, кем-нибудь из команды. Очевидно, еще в Бергене кто-то забрался в воду и подпилил рули так, чтобы через несколько дней они сами отвалились.

Но если кто-либо надеялся сорвать таким образом плавание, то он явно не учел характера Уилкинса. Уилкинс приказал погружать корабль под лед без кормовых рулей. Он утверждал, что лодка и без них будет скользить подо льдом.

Однако погода резко ухудшилась, и погружение пришлось отменить. «Наутилус» продолжал пробиваться на север через битый лед. В течение десяти дней он шел среди плавающих льдов и к 28 августа достиг почти восьмидесяти двух градусов северной широты. Теперь «Наутилус» находился в ста милях от Шпицбергена. Таких широт еще не удавалось достичь ни одному кораблю, идущему своим ходом. Но лодка все еще не погружалась. Только доктор Свердруп успел выполнить ряд задач, запланированных для экспедиции. Как только прошли остров Принца Карла, он начал упорно трудиться над измерением глубин, еще совсем Не Нанесенных На карту, брал образцы воды и грунта и производил другие научные наблюдения.

Наконец 31 августа ветер стих, и Уилкинс решил сделать попытку погрузиться под лед, чтобы проверить реальность метода скольжения. Однако теперь неисправным оказался бурав, который заело в полуподнятом состоянии, так что его нельзя было даже опустить. В дополнение ко всему на гладкой палубе «Наутилуса» появились вспучины длиною в несколько сантиметров.

И все же Уилкинс решил погружаться. Дейненхауэр создал большой дифферент на нос, но не заполнил главных балластных цистерн, для того чтобы лодка по-прежнему имела положительную плавучесть. После этого маленький «Наутилус», отойдя от льдины, под которую он собирался нырять, развил скорость и, как разъяренный бык, бросился на нее.

Этот маневр дал ощутимый результат. Нос лодки с треском ударился об лед, погрузился и начал скользить вниз. Затем был пущен в ход бурав. Его скрежещущий звук проникал сквозь тонкий корпус лодки, создавая впечатление, будто какие-то дьявольские силы стараются разрушить корабль.

Наконец лодка остановилась с все еще вращающимися винтами, наполовину под льдиной, как бревно, уткнувшееся в скалу на берегу моря. Дейненхауэр отвел лодку назад и сделал еще одну попытку. И снова «Наутилус» застрял с носом, ушедшим под лед, и поднятой кормой.

Дейненхауэр в значительной степени сам был повинен в том, что попытка лодки погрузиться под лед закончилась неудачей. Ведь он настоял на сохранении у лодки около тридцати тонн положительной плавучести, а это, как и торчащий бурав, не давало возможности «Наутилусу» действовать как подводной лодке или, вернее, как перевернутым вверх полозьями саням. Но Дейненхауэр был специалистом-подводником, и Уилкинс не мог спорить с ним по этому вопросу.

Во время одной из этих бесплодных попыток скользнуть под лед Уилкинсу удалось сделать через иллюминатор в надстройке замечательные киноснимки. На них хорошо видна нижняя сторона льда. Качание кинокамеры, когда лодка кренилась, задевая буравом за лед, создает дополнительный драматический эффект.

После нескольких неудачных попыток Уилкинс убедился, что даже его железная воля не в силах заставить «Наутилус» сделать большее. Он послал по радио сообщение о том, что арктическое плавание закончено. «Наутилус» вернулся в Берген.

Там в конце сентября команда получила расчет. По условиям договора с американским правительством Уилкинс должен был по окончании плавания привести лодку в негодное для военных целей состояние. Фиорд в районе Бергена очень глубок: даже поблизости от причалов глубины превышают сто восемьдесят метров. «Наутилус» отбуксировали на спокойную воду фиорда и открыли клапаны затопления. Лодка погрузилась на дно фиорда и осталась там навсегда. Этот фиорд видел корабли викингов, возвращавшиеся с победой или из исследовательских походов, он видел груженные ценными товарами средневековые корабли Ганзейского флота, видел «Фрам» Нансена, уходивший в Арктику в 1893 году, и «Скейт», возвращавшийся в 1958 году.

Была ли экспедиция Уилкинса совершенно неудачной? Ни в коем случае! Большая часть научных сведений, полученных Свердрупом в течение двухнедельного пребывания «Наутилуса» у кромки паковых льдов, сохраняла свою непревзойденную ценность вплоть до походов атомных подводных лодок «Наутилус» и «Скейт».

Бесспорно, Уилкинсу приходилось иногда идти необычными путями, чтобы собрать средства на частную экспедицию. Ведь такие экспедиции обычно снаряжались целиком за счет государства или на значительные субсидии. И все-таки плавание «Наутилуса» явилось красноречивым доказательством исключительной решительности замечательного человека — Уилкинса.

* * *

Уилкинс остался позавтракать на «Скейте», а потом мы коротко обсудили наше плавание к Северному полюсу. Я чувствовал себя немного смущенным, рассказывая ему о замечательных приборах и устройствах, установленных на «Скейте». Прошло двадцать семь лет после плавания «Наутилуса». За это время техника на подводных лодках шагнула далеко вперед. Многие приборы и устройства оказались ненужными или ненадежными и уступили место более совершенным.

Но Уилкинс был достаточно мудр и прекрасно понимал, что развитие техники рано или поздно обеспечит появление таких устройств, которые сделают реальным исполнение мечты об исследовании Арктики.

— Теперь у вас есть все необходимое для подледного плавания, — неожиданно сказал старый исследователь. — Вы можете теперь идти в Арктику даже в зимнее время.

Я был поражен, но понял, что он имеет в виду. Ведь абсолютно все подводные исследования в Арктике до сих пор проводились только летом, когда там много полыней и разводий. Зимой все они замерзают, и чистой воды может совсем не оказаться или ее будет очень трудно найти.

— Вы еще по-настоящему не открыли Северный Ледовитый океан, — продолжал Уилкинс, — ни для научных исследований, ни для военных и коммерческих целей, если показали, что вы можете плавать там только летом.

— Какие площади чистой воды можно найти там, по-вашему, в зимнее время? — спросил я.

— О, вы, вероятно, найдете там кое-что, — ответил он, — но не очень много.

— Что толку в плавании, если мы не сможем всплывать на поверхность? — неуверенно спросил я.

— Я полагаю, вы сможете всплывать на поверхность, — ответил он. — Возможно, вам придется проделывать отверстие буравом или взрывать лед. Я не знаю, как именно, но думаю, что вы найдете способ.

Тяжело вздохнув, Уилкинс некоторое время сидел, глядя куда-то вдаль и улыбаясь. Конечно, ему было мучительно сознавать, что прошли те годы, когда он мог принять активное участие в таком смелом предприятии.





 


Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Прислать материал | Нашёл ошибку | Верх