XII

Риббентроп

29 января 1940 года

Несколько дней назад Гиммлер попросил меня осмотреть фон Риббентропа, министра иностранных дел рейха. Сперва я был против этого, не желая навлекать на себя враждебность врачей, лечивших Риббентропа. Кроме того, я хотел сохранить инкогнито. Но Гиммлер уже говорил обо мне с Риббентропом и сообщил тому, что я лечил его от ревматизма. От меня требовалось ничего не говорить министру о желудочных болях Гиммлера, которые держались в большом секрете. Риббентроп должен был думать, что Гиммлер совершенно здоров. Узнав, что Гиммлер нездоров, он интриговал бы против него еще сильнее, чем в данный момент.

Риббентроп послал за мной. Он страдал от жестоких головных болей, головокружения, частичной потери зрения и желудочных колик. Я занялся его болезнями.


10 марта 1943 года

Сегодня я снова лечил Риббентропа. На этот раз он спросил меня, состою ли я в партии. Когда я сказал «нет», он был удивлен, как это может быть, если я нахожусь в Германии уже три года. Я ответил ему, что я – врач и обращаю внимание лишь на страдания человека, не задумываясь над тем, монархист ли он или демократ. Меня волнует только то, как ему помочь. Такое отношение показалось Риббентропу чудовищным. Посещал ли я курсы политучебы? А что обо всем этом думает Гиммлер?


12 марта 1943 года

Риббентроп пожаловался на меня Гиммлеру. Когда я сегодня лечил Гиммлера, он сказал:

– Я знаю, что вы – не национал-социалист. Но считал вас более осторожным. При таких людях, как Риббентроп, вы должны держать рот на замке и не выдавать им своего истинного мнения. Вы сами знаете, что с такими людьми следует быть вдвойне осторожным. Кроме того, вы даже не представляете себе, сколько доносов мне на вас поступает каждый месяц.

Сегодня Риббентроп сказал, что говорил обо мне с Гиммлером и хвалил меня как превосходного врача. Но он не может не обращать внимания на мои недавние замечания о политике. Гиммлер дал ему твердое обещание, что после войны я буду одним из первых, отправленных на курсы политучебы. Он, Риббентроп, удовлетворился этим обещанием.

Затем разговор перешел на Англию, и я спросил Риббентропа, правда ли он приветствовал английского короля восклицанием «Хайль Гитлер»? Риббентроп заявил, что это абсолютная истина. Он хотел показать королю, что наступил новый этап в истории человечества. Но король этого не понял. Если бы Англия в то время приняла протянутую руку Гитлера, она могла бы мирно заниматься своими делами и существовать под могущественным покровительством Великого Германского рейха. Гитлер отвел Англии «определенное жизненное пространство». Но теперь она потеряет все, заключил Риббентроп.


21 сентября 1943 года

Сегодня я попросил Гиммлера освободить меня от обязательства лечить Риббентропа. Я больше не могу ничего для него сделать. Гиммлер был очень потрясен и умолял меня попробовать еще раз, не обращая внимания на обстоятельства. Риббентроп незаменим. Он, Гиммлер, долго размышлял над вопросом его преемника, но в Германии нет людей, которые могли бы занять место Риббентропа. Гитлер никому не доверяет так, как ему. Никто не может так доступно объяснить Гитлеру внешнюю политику, как министр иностранных дел. Талант Риббентропа убеждать уникален и полностью соответствует образу мышления Гитлера. Немного зная Риббентропа, я заметил, что он не в состоянии изложить Гитлеру ничего, кроме плодов своего воображения. Гиммлер ответил, что это не слишком важно, так как эту войну выиграют не дипломаты, а ваффен-СС, партия и армия. Дипломатия здесь никакой роли не играет. Совершенно несущественно, что именно Риббентроп говорит фюреру. Важно то, что объяснения Риббентропа нравятся Гитлеру и приводят его в хорошее настроение, нужное ему для принятия великих военных решений. После войны дипломаты – самые глупые люди в любом государстве – могут заключать мирные договоры; это будет работа как раз для них.

Все же мне хотелось избавиться от Риббентропа, и в конце концов Гиммлер согласился, раз я не в силах ничем ему помочь.





 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Прислать материал | Нашёл ошибку | Верх