Загрузка...



Глава 2.

Август II и Карл XII

Решение о начале Великой Северной войны Петр I, как и положено истинно русскому человеку, принял спьяну. Нет, нет, я не шучу и не ёрничаю! Июль 1698 г. царь встретил в Вене – осмотр достопримечательностей, балы, встречи с императором Священной Римской империи Леопольдом I – все это Петру уже поднадоело, и он засобирался в Венецию. Но 15 июля прибыл гонец из Москвы с вестью о стрелецком бунте. Царь спешно прощается с императором, и уже 19 июля он в дороге. Три дня царь скачет день и ночь, останавливаясь лишь для еды и смены лошадей. 22 июля он получает донесение о подавлении бунта. Теперь царь едет медленнее, но все равно спешит – ему не терпится заняться любимым делом: пытками и казнями. Но вот 31 июля Петр на целых три дня застревает в городе Рава-Русская недалеко от Львова. Причина уважительная – пьянка. Да еще с кем – с польским королем Августом II Сильным! Монархи пили вдвоем, не допускались даже толмачи. Именно в эти три дня и был заключен устный союз против Швеции. 4 августа «в знак взаимной приязни», как пишут мэтры от истории, а я думаю, еще не протрезвев, царь и король обменялись гардеробом. Петру камзол и кюлоты богатыря Августа пришлись по росту, но изрядно болтались на его тощей фигуре. Замечу, что повоевать со шведами мечтал не только Август Сильный, но и датский король Кристиан V. Уже по приезде в Москву, в ночь с 21 на 22 октября того же 1698 года в доме датского посольства состоялась встреча царя со специальным послом Кристиана V Паулем. И тут опять «тет-а-тет» за стаканом водки было принято устное решение о начале войны со Швецией.

Увы, в 1698 г. у царя Петра были связаны руки, он находился в состоянии войны с Турцией и не собирался вести войну на два фронта. Поэтому почти два года подготовка к походу на Швецию велась втайне.

Официально союз с Данией был заключен 24 августа 1699 г. Почему Кристиан V жаждал войны? Да потому, что Дания и Швеция были антагонистами уже почти 500 лет. Датский король претендовал на шведскую корону, а шведский король – на датскую.

Рассказывать о личности Кристиана V не стоит, тем более что он в том же 1699 году «почил в бозе». На датский престол вступил его сын Фредерик IV. Он и двинул в марте 1700 г. войска против шведов в Голштейн-Готторп. В ответ шведы высадили двадцатитысячный десант на остров Зеландию, и датский король капитулировал 7 (18) августа 1700 г., то есть еще до вступления России в войну. Вновь начать войну со шведами Фредерик IV рискнул лишь после Полтавской битвы. Так что к Фредерику и датчанам мы больше возвращаться не будем.

11 ноября 1699 г. Петр I официально заключил союз против Швеции с саксонским курфюрстом Августом Сильным. Нет-нет, здесь не опечатка. Разобраться в перипетиях Северной войны, приведших Карла XII под Полтаву, невозможно без хотя бы краткой характеристики Августа Сильного и Речи Посполитой в целом.

Начну с названия: «Речь Посполитая» переводится как «республика». И она действительно была таковой… для польских магнатов. Магнаты были самодержавными монархами на своих землях. Они лично казнили самыми садистскими способами не только своих крестьян, но и окрестных торговцев и мещан (особенно их привлекали расправы с евреями). Магнат имел и свою частную армию. Частные армии Радзивиллов, Сапег и других магнатов зачастую численно превосходили королевское войско как по числу бойцов, так и пушек.

Власть короля в Речи Посполитой была выборной. Требовать от богатых панов исполнения законов короля было достаточно сложно. Магнат мог безнаказанно отчеканить золотые монеты с изображением польского короля, где вместо подписи «Божьей милостью король» красовалось «Божьей милостью дурак». Пан мог явиться на бал к королю в кафтане, сшитом из листов пергамента с текстом приговоров королевских судей, суливших ему тюрьму и изгнание.

Периодически группы магнатов собирали конфедерации и начинали войну с королем, которая в Польше получила название «рокош».

Вот несколько примеров полного беспредела магнатов в Речи Посполитой. Начну со знаменитого князя Андрея Курбского, который перебежал на службу к польскому королю и получил от него большое именье. Бедному князю пришлось чуть ли не каждый год пожизненно воевать с соседями, периодически нападавшими на его земли. Хотя, честно говоря, и Курбский в долгу не оставался.

В начале XVII века группа панов во главе с Юрием Мнишеком, соединив свои частные армии, отправились вместе с Лжедмитрием I в Россию. А другая часть панов во главе с краковским воеводой Николаем Зебжидовским начала войну (рокош) против короля Сигизмунда III.

В 1655 г. шведские войска двинулись через Бранденбург в Великую Польшу. Вместе со шведами шел и коронный подканцлер Иероним Радзивилл. Навстречу шведам вышла польская армия под командованием воевод познанского Христофера Опалинского и каминского Карла Гудзинского. Поляки имели серьезный перевес в людях и более удачную позицию. Но до битвы не дошло – оба воеводы договорились со шведским командованием. Соответственно, Познаньское и Каминское воеводства получили ряд привилегий.

Другая шведская армия под командованием генерала Понтуса де ля Гарде вторглась в Литву у Лифляндии. Что же сделали братья Радзивиллы – великий гетман Януш и великий конюший Богуслав? Рванулись в бой за отчизну и веру католическую против злодеев лютеран? Нет, подписали унию Литвы со Швецией.

Позже польский писатель Сенкевич назвал эту эпоху в истории Речи Посполитой «Потопом». Замечу, что в те же годы значительная часть литовской шляхты перешла на сторону царя Алексея Михайловича.

Сейчас белорусские националисты уверяют население страны, что в ходе войны 1654—1667 гг. русские перебили чуть ли не треть населения Белой Руси. На самом деле около 90% погибших стали жертвами междусобойчиков польсколитовской шляхты и набегов на Белую Русь казаков Хмельницкого.

Десятки примеров из истории Речи Посполитой XVII– XVIII веков показывают, что как только неприятель вступал на земли Польши или Литвы, одна часть панов воевала с ним, а другая часть вступала в союз. Мне возразят, мол, предатели были всегда. Согласен, но ситуация в Польше радикально отличалась от ситуации в остальных странах Европы. Так, с 1792 г. французские дворяне из своих убеждений стали поступать на службу в армии противников Французской республики, а затем – империи. В 1941—1944 гг. небольшая часть советских военнопленных предпочла вступить в армию генерала Власова, чтобы не умереть в концлагерях от голода и болезней.

В Речи Посполитой же на сторону неприятеля переходили целые частные армии, и не по идеологическим причинам или из-за безвыходного положения, а исключительно по корыстным мотивам. Менялась конъюнктура, и частная армия пана N вновь переходила на сторону польского короля или претендента на престол. Многие паны и их частные армии за одну военную кампанию ухитрялись по 4—6 раз перейти из одного лагеря в другой.

Так будет в Северной войне, так будет и во всех последующих войнах XVIII века. Кстати, в том веке поляки воевали не менее 60 лет.

В 1696 г. умер польский король Ян III Собеский. Сразу же объявилось несколько кандидатов на вакантный престол. Среди них были Яков Собеский (сын покойного короля), пфальцграф Карл, герцог Лютарингский и манграф Баденский Людовик.

Однако основными кандидатами стали двое: саксонский курфюрст Фридрих Август I (Альбертинская линия династии Веттинов) и французский принц Людовик Конти (двоюродный брат французского короля Людовика XIV).

Большинство польских панов предпочитали принца Конти, к тому же он был католик, а Фридрих Август – протестант. Но усиление французской власти в Речи Посполитой оказалось невыгодно австрийскому императору, русскому царю и римскому папе.

Петр I, находившийся в составе «русского великого посольства» в Кенигсберге, отправил радным панам грамоту, где утверждал, что до сих пор он не вмешивался в выборы, но теперь объявляет, что если французская фракция возьмет верх, то не только союз на общего неприятеля, но и вечный мир «зело крепко будет поврежден».

17 июня 1697 г. в Польше две враждебные группировки устроили параллельно два сейма; один избрал королем принца Людовика, а другой – саксонского курфюрста.

Петру I «петуховский» король явно не понравился, и он послал в Польшу «избирателей» – князя Ромодановского с сильным войском. Одновременно в Польшу с запада вышло2 саксонское войско. Франция была далеко, и на польском престоле утвердился 27-летний Фридрих Август. Он хорошо помнил фразу великого французского короля Анри IV – «Париж стоит мессы», и немедленно перешел в католичество. Замечу, что конституция Речи Посполитой обязывала короля быть католиком. При этом жена его могла не принимать католичество, но тогда она не могла короноваться вместе с мужем.

Между прочим, Фридрих Август был удивительно похож на Анри IV. Фридрих Август родился 22 мая 1670 г., он был вторым сыном саксонского курфюрста Иоанна Георга III из Албертинской ветви династии Веттинов. Основоположниками династии были Фридрих II (1412—1464) и Маргарита Габсбург (1416—1486).

К Августу вполне подходит французская песенка про Анри IV: «…войну любил он страшно и дрался как петух, и в схватке рукопашной один он стоил двух…» В 1686 г., то есть в 16 лет, Август отличился, осаждая вместе с датчанами Гамбург. Под началом отца, а затем курфюрста баварского воевал на Рейне с французами в 1689—1691 гг. Затем воевал с турками, командуя армией римского (австрийского) императора Леопольда. Что делать, в те годы было много командующих армиями, не достигших 25-летнего возраста.

Фридрих Август был высок, красив и физически силен. Он легко гнул подковы и серебряные кубки, поднимал 450-фунтовое (184-килограммовое) чугунное ядро. «Еще любил он женщин, имел средь них успех, победами увенчан, он жил счастливей всех». Современники насчитали у Фридриха Августа 700 любовниц и 354 внебрачных ребенка.

Замечу, что его внебрачный сын от графини Авроры Кенигсмарк, Мориц Саксонский, стал знаменитым французским полководцем. В 1708 г. в двенадцатилетнем возрасте Мориц поступил солдатом в саксонскую армию, участвовал в нескольких боях и к концу года был произведен в унтер-офицеры. В 17 лет Мориц стал полковником и командиром кирасирского полка. В 48 лет он дослужился до маршала Франции. Замечу, что Мориц стал бы им еще раньше, но он был лютеранином, а Франция тогда воевала с протестантскими державами и протестантами внутри страны.

Прошу прощения за небольшое отступление и вернемся к Августу Сильному. В 1694 г. после смерти своего старшего брата Иоганна Георга IV наш герой становится курфюрстом Саксонии Фридрихом Августом I, а на польский престол он вступает под именем Августа II. В историю же он вошел как Август Сильный.

Правление Августа историки называют «золотым веком Саксонии». Именно Август положил начало коллекции знаменитой Дрезденской галереи. В Саксонии возникли десятки мануфактур. При Августе Сильном Саксония становится родиной фарфора.

Воинственный и честолюбивый Август II решил вернуть Речи Посполитой захваченную шведами Лифляндию, а при удачном стечении обстоятельств – и Эстляндию. Август не без основания считал, что возвращение Лифляндии поможет ему усилить королевскую власть в Речи Посполитой и даже сделать ее наследственной.

Наши историки проходят мимо того факта, что Август Сильный начал войну против шведов только в качестве саксонского курфюрста и силами саксонской армии. Дело в том, что польский сенат не согласился объявлять войну Швеции. Об этом глава польской католической церкви примас Радзеевский уведомил письмом короля Карла XII.

Читателю, мало знакомому с историей Польши, ситуация покажется бредовой: король Польши воюет со Швецией, через Польшу идут саксонские войска в Лифляндию, Речь Посполитая является тылом армии Августа, а примас и сенат считают страну нейтральной и шлют шведскому королю уверения в любви и дружбе. Увы, повторяю, подобная ситуация была типична для Речи Посполитой XVII—XVIII веков.

Что же касается поляков, то у них шла своя война. Воевода Григорий Огинский поссорился с великим литовским гетманом Сапегой. По сему поводу витебский каштелян Коцел образовал конфедерацию, которая объявила войну Сапеге. У панов – свои дела, а тут король некстати полез со шведской войной.

Вот с такими союзниками и предстояло воевать Петру I. Ну, представлять царя отечественному читателю особой нужды нет, его знают со школьной скамьи. Поэтому я перейду к рассказу о противнике Петра и Августа – шведском короле Карле XII.

17 июня 1682 г. у шведского короля Карла XI и его супруги Ульрины-Элеоноры родился долгожданный наследник, названный в честь отца Карлом. Мальчик начал рано развиваться, много читал, хорошо знал географию, без акцента говорил по-немецки, неплохо знал французский и латынь. Образцом для подражания юный Карл считал Александра Македонского. Книгу Квинта Курция о нем он знал почти наизусть.

5 августа 1693 г. умерла королева Ульрина-Элеонора. Почти сразу тяжело заболел отец, и одиннадцатилетний мальчик практически был предоставлен сам себе. Как и большинство своих собратьев того времени, он увлекался военным делом и охотой.

5 апреля 1697 г. умер Карл XI. В завещании короля предусматривалось регентство старой королевы (матери Карла XI) Ядвиги-Элеоноры Голштейнской. Однако срок регентства в завещании указан не был. В результате заговора нескольких вельмож Карл XII стал неограниченным самодержцем в 15 лет. Его коронация состоялась 24 декабря 1697 г.

В начале царствования Карла XII страной фактически управлял первый министр граф Пипер.

К 1697 г. Швеция находилась на вершине своего могущества. Государственные дела и финансы были в полном порядке, а армия и флот считались одними из лучших в Европе. Современники называли Балтийское море «шведским озером». Действительно, большая часть его побережья принадлежала Швеции. В 1648 г. был подписан Вестфальский мир, положивший конец тридцатилетней войне. По этому миру Швеция получила Западную Померанию и город Штеттин с частью Восточной Померании, а также остров Рюген, город Сисмар, архиепископство Бремен и епископство Форден. Таким образом, Швеция контролировала устья не только Невы и Западной Двины, но и Одера, Везера и Эльбы. В итоге Швеция держала под контролем большую часть торговли центральной и восточной Европы. Естественно, такая ситуация не могла устраивать соседние державы. По всей Европе ходили слухи о чудачествах пятнадцатилетнего короля. То Карл XII со свитой сорванцов травил зайцев в зале риксдага3 , то они по ночам с обнаженным палашами скакали по улицам Стокгольма, громили церкви и частные дома. 

Независимо друг от друга датский и польский короли пришли к решению, что их час настал. Ну а молодого Петра, как мы уже знаем, долго уговаривать не пришлось.

Как ни странно, но нападение трех могущественных соседей привело Карла XII в превеликий восторг. Он с детства мечтал о войне, и вот мечта его сбылась. Мало того, шведский король оказался не завоевателем, как Карл-Густав, а защитником страны от агрессоров.

Карла XII поддержали и риксдаг, и дворяне, и подавляющее большинство народа. Современный шведский историк Петер Энглунд писал: «Война была достаточно популярна в Швеции, чтобы ее начать. Не слишком редки были случаи, когда люди за свой собственный счет пересекали Балтийское море и присоединялись к армии. Если во время Тридцатилетней войны было обычным явлением, что рекруты искали спасения в горнопромышленных районах, теперь течение заметно повернулось в обратную сторону. Рабочие бежали с горных и оружейных заводов, чтобы завербоваться в армию. И сейчас, так же как во время предшествовавших военных конфликтов, многие, в особенности среди высшего офицерства, считали войну выгодным коммерческим предприятием.

В качестве примера можно привести одного из участников, графа Магнуса Стенбока, которому в начале войны было 35 лет, и который всю жизнь провел на военной службе – служил голландцам, императору и шведам. Он принимал участие в битве под Нарвой и сразу же после сражения был произведен в генерал-майоры. Помимо этого скачка в карьере, начало войны принесло графу целый ряд выгод. Прежде всего, прямая военная добыча; это было много тысяч далеров в наличных деньгах, кошельки, полные русских монет, и множество ценных предметов, например, драгоценных камней, а также серебряных кувшинов и кубков. И “другие мелочи”, например: подбитые куньим мехом одеяла, солонки, оружие, кровати, церковные облачения и чаши, распятия, подсвечники и обшитые галунами камзолы тоже находили пути к родному поместью. С течением времени все это превращалось в крупные суммы денег, которые переправлялись в Швецию и употреблялись на покупку новой земли. К этим барышам следует, кроме того, прибавить более опосредованные прибыли, которые огребал Стенбок, занимаясь военными поставками. Ему посоветовали забивать свой скот, а также печь сухари из сжатого хлеба и продавать этот провиант армии. Был у Стенбока и четвертый стимул, наряду со скачком в карьере, военной добычей и поставками в армию, – защита семейного поместья в Прибалтике. Сообщая домой о битве при Нарве, в которой сам он был ранен, он, кстати, упоминает в связи с имением его матери в тех краях, что он “рисковал получить синяк под глазом ради ее поместья здесь в Лифляндии”. Магнус Стенбок – хороший пример того, как человек из высшего класса общества действительно мог нажиться на войне.

Было бы, однако, анахронизмом подходить к военной добыче с точки зрения морали. Как для офицеров, так и для солдат эта добыча была важным стимулом сражаться и рассматривалась как законное явление, как нечто по праву добытое собственным потом и кровью. Грабеж был средством, которое применялось для того, чтобы поощрить активность солдат, был вполне дозволен в битве и подробно регламентировался военными уставами. В сущности, единственным ограничением был запрет грабить – так же как и напиваться – до того, как враг будет разбит. Все захваченное на поле боя за несколькими немногими исключениями принадлежало офицерам и солдатам и должно было быть разделено между ними. Вознаграждение, которое получал тяжело раненный конник, в сравнении с тем, что шло его офицерам или высшему командованию, было всего лишь жалкими крохами. Это можно показать на примере раздела между участниками добычи, взятой позднее в сражении при Салатах в 1703 г.

Раненый капитан получал 80 риксдалеров.

Нераненый капитан 40 риксдалеров.

Раненый лейтенант или прапорщик 40 риксдалеров.

Нераненый лейтенант или фенрик (прапорщик) 20 риксдалеров.

Нераненый унтер-офицер 2 риксдалера.

Раненый рядовой 2 риксдалера.

Нераненый рядовой 1 риксдалер.

Простой солдат никогда не мог стать богатым, его счастье, если он хотя бы оставался в живых. Вместо этого рядовые своими жизнями помогали сколотить состояния высших офицеров-дворян, липкие от крови фамильные состояния, которые в некоторых случаях существуют еще и поныне»4 .

В заключение я хотел бы добавить одну небольшую, но интересную деталь, характеризующую нравы того времени.

Карл XII не терпел женщин и предпочитал им юношей. Петр I был бисексуалом, вспомним того же Алексашку Меншикова. Но и в шведской, и в русской армиях за гомосексуализм существовало единственное наказание – смертная казнь. Еще один парадокс эпохи.









 


Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Прислать материал | Нашёл ошибку | Верх