Во-первых, собственно военное окружение гугенотского лидера Генриха де Бурбона, ко...

Во-первых, собственно военное окружение гугенотского лидера Генриха де Бурбона, короля Наваррского, как гугеноты, так и католики — бывшие слу-[46]жащие дома Генриха III, примкнувшие к нему из личных и политических соображений. Почти исключительно мужское общество, своего рода военный двор. Только с окончанием активных военных действий, отречением от протестантизма и коронации в Шартре, после своего вступления в Париж в марте 1594 г. Генрих IV публично объявляет о восстановлении полноценного двора.

Во-вторых, та часть двора, которая не последовала за Луизой Лотарингской в Тур и осталась в Париже, контролируемом в 1588-1594 гг. лигерами. Судя по всему, некоторые придворные ослушались приказа короля сугубо из соображений защиты своего имущества, которое могло быть разграблено или конфисковано в пользу Лиги, лидеры которой не стеснялись заниматься реквизициями имущества и ценностей, принадлежащих сторонникам короля. К этому двору присоединились благородные семьи из числа сторонников Лиги. Несмотря на отсутствие коронованных особ в столице, руководители Лиги — герцоги Гизы — могли считать себя таковыми. Господствовали при этом дворе герцог Майеннский, брат покойного главы Лиги Генриха де Гиза, объявивший себя «главным наместником государства и короны Франции», а также три дамы этого семейства: Анна д'Эсте, герцогиня Немурская, внучка Людовика XII, его мать, признанная глава клана Гиз-Лотарингских, которую парижане именовали не иначе как «королева-мать», ее дочь герцогиня де Монпансье, вдохновительница убийства Генриха III, которую парижский хронист Летуаль назвал «губернаторшей Парижа», и, наконец, вдова Генриха де Гиза Екатерина Клевская. Летуаль, не зная, как теперь титуловать этих дам, именует их в своих[47] мемуарах «принцессами» (princesses), что можно перевести также как «государыни». Позже к ним присоединился бежавший из-под ареста молодой герцог Шарль де Гиз, сын Генриха и Екатерины Клевской, которого «в Париже почитали уже за короля». Этот двор не осмелился занять опустевший Лувр и предпочитал пребывать в Отеле Гизов. В Париже также оставалось несколько десятков парламентариев, приверженцев Лиги, не подчинившихся приказу Генриха III переехать в Тур, и, конечно, муниципальное руководство — «Совет Шестнадцати», как они себя называли. С этим советом у двора Гизов возникали бесконечные споры и конфликты по поводу разделения властных полномочий, что усугублялось голодом из-за осады столицы Генрихом Наваррским в 1590 г. и распрями между самими лидерами Лиги. Последние никак не могли согласовать единую кандидатуру на французский трон. Летуаль перечисляет в числе претендентов герцогов Гиза, Майеннского, Немурского, Меркера, Савойского и Лотарингского. Все эти обстоятельства разобщали жизнь этого двора, который распался накануне вступления Генриха IV в Париж.

Двор Луизы Лотарингской — третий по счету двор Франции после 1589 г. После гибели мужа королева Луиза уехала из Тура в замок Шенонсо, завещанный ей Екатериной Медичи, которая в свое время отобрала его у фаворитки своего мужа Дианы де Пуатье. Видимо, Луиза сохранила значительную часть своих служащих (в 1589 г. около 300 чел.), к которому добавились некоторые члены дома ее мужа и ее свекрови. Так, в штате двора этой «белой королевы» числились «свитские дамы, фрейлины, камери-[48]стки, дворяне ее дома и обслуживающий персонал».

О жизни этого двора мало что известно. О. Мале, канцлер ее брата герцога де Меркера, сообщает нам, например, что двор королевы Луизы функционировал согласно регламентам Генриха III и представлял собой живой отзвук двора последних Валуа. При нем нашли убежище все, кому была дорога память о прежних временах, кому некуда было ехать, кто стремился там переждать гражданские войны. Единственная деталь отличала его от двора Валуа: королева отказалась от организации публичных праздников и балов. Отчасти в знак вечной скорби по мужу, отчасти ввиду стесненности в средствах. О. Мале так описывает ее будни: «Поднявшись (утром) со своего ложа, первым делом она возносила молитвы Святой Троице, стоя на коленях по четверти часа, затем около часа продолжалось ее одевание, и во время этой церемонии она беседовала с некоторыми из своих дам, чаще всего о чем-нибудь благочестивом». Фактически до 1594 г. Луиза содержала двор за собственный счет, ее вдовье довольствие почти не выплачивалось. Только после восстановления французского двора и централизации финансовой системы Генрих IV подтвердил ее привилегии вдовствующей королевы. В течение нескольких лет, вплоть до своей смерти в 1601 г., Луиза с удивительной настойчивостью требовала от Генриха IV наказать настоящих убийц ее супруга — членов семьи Гизов.

С началом функционирования полноценного двора в Париже Шенонсо опустел. За год до смерти королева Луиза переехала в Мулен, где и скончалась, «сохранив репутацию прекрасной и достойной дамы» (Брантом).[49] Наконец, последний двор — двор Маргариты де Валуа, сестры покойного Генриха III, жемчужины двора последних Валуа, последней легитимной представительницы этой семьи. О ее дворе, сыгравшем особенную роль в истории Франции, равно как о самой Маргарите, нужно сказать отдельно.[50]





 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Прислать материал | Нашёл ошибку | Верх