3. Рассказ Михаила Лайтмана о его пути в Каббалу

На лекциях и в интервью меня нередко спрашивают, как я, ученый по профессии, с головой ушел в столь далекую от науки сферу. Я мог бы понять справедливость такого вопроса, если бы действительно занимался чем-то совсем отвлеченным и необычным. Но ведь каббала – это учение о цели нашей жизни, о том, что так близко каждому человеку.

Еще в детстве, как и все, я спрашивал себя, для чего я существую, вопрос этот волновал мой мозг постоянно, если только не удавалось подавлять его погоней за наслаждениями. Каждое утро с этим вопросом приходилось вставать, хотя я и пытался заглушить его надуманными целями: получить интересную специальность, увлечься работой и прочее. Занимаясь в конце 60-х гг. биокибернетикой и сидя в лаборатории, я пытался докопаться до тайны жизни, смысла жизни, мучился от того, что она никак не давалась, и у меня не было никакой информации о том, как ее раскрыть. Я предполагал, что человеческий мозг – ключ к этой тайне. Я рвался к этой тайне, а истина ускользала, но не отпускала меня. Я понял, что вот я могу сейчас посвятить свою жизнь мелкой задаче, в частности, изучению функционирования человеческого мозга, стану профессором, а жизнь пройдет, и я все равно не успею добраться до истины. Я решил, что должен быть какой-то другой путь, мне говорили верующие люди, что в познании какой-то другой вечной жизни я узнаю истину. Мистика и слепая вера в потустороннюю жизнь были чужды моему рациональному складу ума. Я стремился, чтобы мне в этой жизни дали возможность узнать цель и смысл существования человека и мира. Я верил, что такая возможность должна быть. И я не ошибся. Есть другая субстанция – не мозг, а душа, которая должна развиваться и постигать эту истину.

Приехав в Израиль (1974 г.), я продолжал мучиться тем же вопросом о смысле бытия – ради чего стоило бы жить. Сначала я хотел быть как все, но не смог, не сумел задушить в себе вопрос: для чего я существую? Чем больше я задавал вопросов, тем больше их возникало, и я категорически не мог смириться с тем, что на какие-то вопросы я вообще не смогу получить ответы в течение своей жизни.

К гуманитарным знаниям страсти не питал, верил только в реальные науки. В процессе своих поисков, я, наконец, решил обратиться к людям религиозным, решив, что они знают и могут подсказать мне, для чего стоит жить (1975 г.). Я изучалрелигиозные тексты, получал много новой информации, но ни одного ответа на свои главные вопросы не находил. Продолжая поиски, я узнал, что есть такое древнее учение – каббала, которая говорит обо всех тайнах и смыслах бытия. Я начал искать учителя-каббалиста, но никак не мог найти.

Спустя два года я неожиданно увидел объявление о кружке каббалы, сразу записался, как обычно, ринулся с головой, накупил книг, стал копать внутрь, чтобы досконально выяснить все вопросы, даже если мне для этого требовалось просиживать над ними неделями. Первый раз в жизни «схватило за живое», и я понял, что это мое и касается лично меня.

Кружок оказался «липовым», но я продолжил искать настоящих учителей-каббалистов, ездил в поисках по всей стране, брал частные уроки, но каждый раз внутренний голос говорил мне, что это не настоящая каббала, потому что рассказывает не обо мне, а о чем-то отвлеченном. Я выучил иврит и арамейский язык, чтобы читать книги в первоисточниках. Бросив всех учителей, заинтересовал каббалой одного знакомого, и вечерами мы вдвоем изучали подряд все книги по каббале, и так продолжалось месяцами.

В один из холодных дождливых зимних вечеров 1979 г. вместо того чтобы, как обычно, засесть за книги «Пардес римоним» и «Таль орот», отчаявшись, я неожиданно даже для самого себя, вдруг, предложил своему напарнику поехать в Бней-Брак (религиозный пригород Тель-Авива), искать учителя. Я бывал там пару раз, разыскивая книги о каббале.

В Бней-Браке был такой же холодный, ветреный, дождливый зимний вечер. Доехав до перекрестка, я приоткрыл окно и через дорогу крикнул одетому в длинные черные одежды мужчине: «Скажи мне, где здесь изучают каббалу?» Для незнакомых с атмосферой религиозных кварталов того времени поясню, что мой вопрос был несколько странен: каббалу не изучали тогда ни в одном религиозном учебном заведении. Единицы брали на себя смелость заявить, что они интересуются каббалой. Но незнакомец, не удивившись, запросто мне ответил: «Поверни налево, поезжай до плантации, увидишь напротив нее дом – там учат каббалу».

Доехав до указанного места, мы обнаружили темное здание. Войдя, увидели в небольшой боковой комнате длинный стол и за ним нескольких стариков. Я представился и объяснил, что мы хотим изучать каббалу. Старец, сидевший во главе стола, пригласил нас присесть, сказав, что мы поговорим об этом после окончания урока. Они продолжили читать недельную главу книги «Зоар» с комментариями «Сулам», со старческим проглатыванием слов, полуфразами, как люди, с полуслова понимающие друг друга.

Посмотрев на них, я пришел к выводу, что эта компания попросту коротает время на старости лет, и нам лучше еще успеть в тот же вечер найти другое место для занятий каббалой, но мой спутник удержал меня, сказав, что это нетактично.

Через несколько минут урок закончился, и старик, выяснив, кто мы, попросил номер телефона: он подумает, кого нам дать в учителя, и сообщит. Я даже не захотел дать свой номер, считая всю эту затею, как и многие другие в прошлом, бессмысленной тратой времени. Чувствуя это, мой товарищ дал свой номер телефона. Мы попрощались и уехали.

На следующий же вечер мой друг зашел ко мне и сообщил, что старец звонил, предлагает нам учителя по каббале, и уже договорено, что мы приедем в тот же вечер. Я не хотел тратить на это еще один вечер, но все же уступил уговорам приятеля.

Мы приехали. Старец подозвал к себе другого, чуть помоложе, но тоже седобородого человека, сказал ему пару слов и оставил нас с ним. Тот предложил начать занятия со статьи «Введение в каббалу», которую мы, кстати, уже не раз пытались освоить.

Мы присели за один из столов в пустом зале, и он начал читать и объяснять прочитанное по абзацам. Я всегда волнуюсь, вспоминая этот момент: после многолетних поисков было необычайно острое ощущение наконец-то найденного, того, что так всегда хотелось найти и не получалось!

На следующий день я уже записывал его уроки на магнитофон. Узнав, что основные занятия со старцем (Учителем) проходят с 2 часов ночи до 6 утра, мы начали приезжать каждую ночь.

Через несколько месяцев Учитель спросил меня, не могу ли я отвезти его к врачу. Я, конечно, согласился. Процедуры у врача ни к чему не привели, и его направили в больницу на целый месяц. В тот день я остался с ним в больнице – и в течение всего месяца приезжал туда в 4 часа утра, перелезал через забор, незаметно проходил по коридорам, и мы учили каббалу. И так целый месяц! С тех пор рав Барух Ашлаг, старший сын Бааль Суллам [1], стал моим Учителем.

После его возвращения из больницы, мы ежедневно выезжали в лес, в парки на прогулки. Возвращаясь домой, я лихорадочно записывал все мною услышанное. Еще раньше я попросил у него разрешения провести несколько занятий в одном из кружков, где когда-то бывал на лекциях и познакомился с людьми, пытающимися изучать каббалу. Он воспринял это без большого воодушевления, но впоследствии расспрашивал о моих уроках. А когда я сказал, что могу привести оттуда к нам несколько молодых людей, он осторожно согласился.

Так к нам пришли сразу несколько десятков молодых парней, и в тихом замкнутом месте закипела жизнь, жизнь моего Учителя. Все его дни приобрели новый смысл, он светился от такого наплыва жаждущих изучать каббалу.

Обычно наш день начинался в 3 часа утра с занятий в группе учеников, которые продолжались до 6 утра. С 9 до 12 мы выезжали в лес, в парк или на море. По возвращении я уходил работать. С 5 до 8 вечера продолжались занятия. После чего мы расходились, чтобы встать вновь в 3 часа ночи. И так годами. Все занятия я записывал на магнитофон, и за прошедшие годы собралось более тысячи кассет.

В последние 5 лет (с 1986 г.) мой Учитель решил каждую неделю-две выезжать на два дня в Тверию, что мы вместе и делали, отрываясь от всех, что еще больше сблизило нас. И, тем не менее, я ощущал, какая между ним и мной духовная пропасть, но как преодолеть ее, не представлял.

Я явственно ощущал эту духовную пропасть, наблюдая за человеком, для которого принятое решение является законом, а график и распорядок незыблем, несмотря на усталость или недомогание. Падая от усталости, страдая от физических недугов, этот Человек выполнял до последней буквы все то, что наметил, и никогда не уменьшал взятое на себя. Постоянно наблюдая это, я постепенно терял уверенность в себе и своем успехе, хотя понимал, что эти нечеловеческие силы появляются при осознании величия задачи и исходят свыше.

Не могу забыть ни одной минуты, проведенной во время наших поездок, когда долгими вечерами я сидел напротив него и впитывал его уроки. Эти впечатления глубоко живут во мне, и надеюсь, именно они определяют сегодня мой путь. Информация, накопившаяся в ежедневном 10-часовом общении в течение 12 лет, действует самостоятельно.

В один из сентябрьских дней 1991 года мой Учитель почувствовал недомогание. После многих моих уговоров он согласился лечь на обследование. Врачи ничего не обнаружили, но ранним утром 15 сентября 1991 года его не стало. В центральной газете «Амодиа» от 15.09.1991 г. был помещен краткий некролог:

«Огромная толпа провожала в последний путь Почитаемого Учителя рава Баруха Ашлага, старшего сына мудреца книги „Зоар“ рава Йегуды Ашлага, получившего имя „Бааль Сулам“. Огромная колонна провожающих вышла из здания, где преподавал и жил мудрец. За его телом шли общественные деятели, ученики и жители города. Провожающие устремились к „Горе Успокоения“ в Иерусалиме, где находится могила его великого отца. До своего последнего дня великий мудрец, чьи уста исторгали перлы высшей мудрости, преподавал с 3 часов ночи до 6 утра и с 5 до 9 часов вечера ежедневно в своем мидраше [2]. На исходе дня, почувствовал себя плохо, был помещен в больницу, а в пятницу, 15 сентября, в 7 часов утра, вернул Творцу душу свою в присутствии верного ему во всем ученика Михаэля Лайтмана».

Десятки пришедших в последние годы учеников продолжают изучение каббалы и внутреннее постижение творения. Учение живет, как и во все века. Великий каббалист рав Йегуда Ашлаг и его старший сын, мой Учитель, рав Барух Ашлаг, своими трудами развили и подготовили это учение для современного поколения, для того вида душ, которые в настоящее время нисходят в наш мир.

Хочется верить в то, что я правильно продолжаю дело своего великого Учителя.


Примечания:



[1] Бааль Сулам (иврит – буквально «Обладатель лестницы») – это имя было присвоено величайшему каббалисту XX в. Йегуде Ашлагу (1884-1954) по завершению написания им комментария «Сулам» (иврит – лестница [в духовный мир]) на книгу «Зоар».



[2] Бейт Мидраш (от ивритских слов байт – дом и лидрош – требовать объяснения, изучать, а также от слова драша – выступление с речью, пояснение) – место учебы.





 


Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Прислать материал | Нашёл ошибку | Верх