Глава 9

Неаполитанские приключения Нельсона и Ушакова

6 ноября 1796 г. скончалась Екатерина Великая, и вновь, как и после смерти Елизаветы Петровны, внешняя политика России резко изменилась. В тот же день с барабанным боем и развернутыми знаменами в Петербург вступили прусские войска. Очевидец француз Масон сострил: «Дворец был взят штурмом иностранным войском». Но, конечно, это были не пруссаки, а гатчинское воинство, которое Павел еще при жизни матери одел в прусские мундиры и муштровал по прусским уставам.

К Павлу потянулись со всех сторон тысячи немецких проходимцев, всякие там Адлеры, Адленберги, Бенкендорфы, Врангели и т. п. Сам Павел I был женат на Марии Федоровне (принцессе Софии Доротее Вюртембергской), а его сын Александр — на Елизавете Алексеевне (принцессе Луизе Баденской). Вся эта германская партия начала буквально давить на Павла, а затем на Александра. У одних «русских немцев» в германских княжествах был собственный гешефт, у других от французов пострадали родственники.

Однако, придя к власти, Павел решил вести мирную политику. Он прекратил подготовку к босфорской операции и указом от 8 апреля 1797 г. отозвал эскадру Макарова из Северного моря.

В первые месяцы своего правления Павел не вмешивался в европейские дела, но внимательно наблюдал за ними. 1796–1797 гг. ознаменовались, с одной стороны, политической нестабильностью во Франции, а с другой — успехами французской армии в борьбе против европейской коалиции. Такую ситуацию Павел воспринял лишь как военную слабость монархов Европы. Он постепенно давал себя убедить, что без его вмешательства порядок в Европе навести невозможно.

А как реагировал Павел на Кампаформийский мир? Да никак. При известии о Лёбенском перемирии, когда австрийский посол Кобенцель дал понять, что его можно нарушить, если только Россия захочет поддержать свою союзницу, Павел пожал плечами: «Вы еще недостаточно терпели поражений?»[47]

Но вот к императору прибыл представитель французских эмигрантов. По условиям мира Австрия уже не могла держать на своей территории эмигрантские отряды, которыми командовал принц Конде. На этот раз эмигранты просили не военной поддержки, а убежища, взывая к милосердию императора. Павел считал себя благородным рыцарем без страха и упрека. «Русский Дон Кихот», — называл его Наполеон. Не подумав о последствиях и интересах России, Павел широким жестом пригласил эмигрантов к себе.

Самому принцу Луи Конде, его сыну герцогу Бурбонскому и его внуку герцогу Ангиенскому в Петербурге было оказано пышное гостеприимство, а их отряды Павел велел расквартировать в Подолии и на Волыни. Даже был поднят вопрос о браке Александры Павловны с Антуаном, герцогом Ангиенским.

А в декабре 1797 г. сам претендент на французскую корону герцог Прованский поселился в Митавском замке, и Павел назначил ему пенсию в 200 тысяч рублей.

После отъезда Симолина Россия и Франция не имели дипломатических отношений. Тем не менее французские дипломаты неоднократно пытались вступить в переговоры со своими российскими коллегами вначале в Копенгагене, а потом в Берлине. Был момент, когда Павел даже хотел прийти к мирному соглашению с республикой, благо делить обоим государствам было нечего. Увы, субъективные факторы оказались сильнее объективных жизненно важных интересов России и Франции.

Русская военная партия сфабриковала заговор поляков в Вильно, которых якобы субсидировал Бонапарт. На самом деле в Вильно хватало скандальных панов, но серьезным заговором и не пахло. Да и «Бонапартий» в те годы даже не слыхивал о таком городе. Тем не менее слухи о заговоре и участии Бонапарта вызвали ярость императора.

Существенную роль во втягивании России в войну сыграли и мальтийские рыцари. В 1525 г. император Карл V уступил остров Мальту рыцарскому ордену иоаннитов, после того как турки изгнали их с острова Родос. С rex пор остров принадлежал рыцарскому ордену. В ходе обеих турецких войн Екатерины II мальтийские рыцари оказывали существенную помощь русским. На Мальте базировались и ремонтировались наши корабли, а сотни, если не тысячи мальтийских моряков плавали на каперских судах под Андреевским флагом.

Основную часть доходов ордена составляли поступления из десятков имений, принадлежавших рыцарям по всей Европе, включая Речь Посполитую. Французская революция и последовавшие за ней войны лишили орден значительной части доходов, поступавших с континента.

А тут возникли проблемы с владениями князей Острожских на Волыни. После пресечения рода законных наследников богатейшие имения по завещанию должны были быть переданы ордену. Но буйные соседские паны объявили себя наследниками князей Острожских по боковой линии и приступили к самозахвату земель.

В связи с этим в Петербург прибыл бальи ордена граф Джулио Литта. В свое время он служил в русском флоте, и Екатерина присвоила ему чин контр-адмирала.

Павел считал себя рыцарем, и хитрый Литта сыграл на его чувствах. Литта и компания «для большего эффекта… в запыленных каретах приехали ко двору». Павел ходил по зале и, «увидев измученных лошадей в каретах, послал узнать, кто приехал; флигель-адъютант доложил, что рыцари ордена св. Иоанна Иерусалимского просят гостеприимства. „Пустить их!“ Литта вошел и сказал, что, „странствуя по Аравийской пустыне и увидя замок, узнали, кто тут живет…“». Царь благосклонно принял все просьбы рыцарей.

4(15) января 1797 г. Павел подписал конвенцию, обеспечивавшую ордену взамен земель на Волыни, требуемых им обратно, ежегодный доход в 300 тысяч польских злотых на содержание великого Российского приорства.

Как видим, пока речь шла лишь о расхищении русских финансов. Однако во время следующего визита в Петербург Литта привез крест, который носил самый знаменитый из гроссмейстеров ордена, Лавалетт, и предложение протектората. 27 ноября 1797 г. он совершил очень парадный «въезд» в Петербург, а через два дня Павел, дав ему торжественную аудиенцию в присутствии своего двора и большого числа высших представителей православной церкви, принял подношение и согласился на протекторат. И опять же, принятие протектората над Мальтой не приносило особого ущерба России.

Весной 1798 г. в Тулоне началось сосредоточение кораблей и транспортов. Туда же был стянут 38-тысячный десантный корпус под командованием самого Бонапарта. Вся Европа затаила дыхание. Газеты распространяли самые противоречивые сведения о планах Бонапарта — от высадки в Англии до захвата Константинополя. На брегах Невы испугались и решили, что злодей «Бонапартий» не иначе, как замыслил отнять Крым. 23 апреля 1798 г. Павел I срочно посылает приказ Ушакову выйти с эскадрой в море и занять позицию между Ахтиаром и Одессой, «наблюдая все движения со стороны Порты и французов».

19 мая французский флот вышел из Тулона. 23 мая французы подошли к Мальте, которая принадлежала ордену мальтийских рыцарей. Мальта сдалась без боя, а рыцарям пришлось убираться с острова подобру-поздорову. 20 июня 1798 г. французская армия высадилась в Египте. Бонапарт легко победил турок и занял Египет, но 20–21 июля адмирал Нельсон в Абукирской бухте разгромил французский флот. Армия Бонапарта оказалась отрезанной от Франции.

Изгнанные с Мальты рыцари обратились за помощью к Павлу I, и предложили ему стать Великим магистром ордена. Павел радостно согласился, не думая о комизме ситуации — ему, главе православной церкви, предложили стать магистром католического ордена. 10 сентября 1798 г. Павел издал манифест о принятии Мальтийского ордена в «свое Высочайшее управление». В этот же день эскадра Ушакова соединилась с турецкой эскадрой в Дарданеллах, и они вместе двинулись против французов.


Операции эскадры Ушакова в Средиземном море в 1798–1799 гг.


Бонапарт турок напугал еще больше, чем русских. Хотя Египет и управлялся полунезависимыми от Стамбула мамелюкскими беями, и Бонапарт неоднократно заявлял, что воюет не с турками, а с мамелюками, все равно султан Селим III считал высадку французов нападением на Оттоманскую империю. Мало того, иностранные дипломаты, скорей всего, русские, довели до султана «секретную» информацию о планах «Бонапартия», который решил ни много ни мало как разорить Мекку и Медину, а в Иерусалиме восстановить еврейское государство. И как этому не поверить, когда французы на Ниле и двигаются в Сирию? Тут уж не до воспоминаний об Очакове и Крыме.

Султан Селим III повелел заключить союз с Россией, а французского посла, как положено, заточили в Семибашенный замок.

7 августа 1798 г. Павел I послал указ адмиралу Ушакову следовать с эскадрой в Константинополь, а оттуда — в Средиземное море.

12 августа 1798 г. из Ахтиарского порта вышли шесть кораблей, семь фрегатов и три авизо. На борту кораблей было 792 пушки и 7406 «морских служителей». Попутный ветер надувал паруса, гордо реяли Андреевские флаги, эскадра знаменитого «Ушак-паши» шла к Босфору. Все, начиная от вице-адмирала до юнги, были уверены в успехе. Никому и в голову не приходило, что именно в этот день началась шестнадцати летняя кровопролитная война с Францией. Впереди будет и «солнце Аустерлица», и горящая Москва, и казаки на Елисейских полях.

25 августа русская эскадра прошла Босфор и встала на якоре в Буюк-Дере напротив дома русского посла. Интересно, что население радостно встречало своих «заклятых врагов». Адмирал Ушаков доносил Павлу: «Блистательная Порта и весь народ Константинополя прибытием вспомогательной эскадры бесподобно обрадованы, учтивость, ласковость и доброжелательство во всех случаях совершенны».

Даже Селим III не удержался и инкогнито на лодке объехал русские корабли.

От имени султана Ушакову была вручена табакерка, украшенная алмазами. Вместе с ней была передана декларация Турции: «О свободном плавании русских военных и торговых судов через проливы, о взаимной выдаче дезертиров и содействии санитарным мерам во избежание распространения заразных болезней».

23 декабря 1798 г. (3 января 1799 г.) в Константинополе был заключен Союзный оборонительный договор между Империей Всероссийской и Оттоманской Портой. Договор подтверждал Ясский договор 1791 г. («от слова до слова»). Россия и Турция гарантировали друг другу территориальную неприкосновенность по состоянию на 1 января 1798 г. В секретных статьях договора говорилось, что Россия обещала Турции военную помощь, определенную в 12 кораблей и 75–80 тысяч солдат. Турция обязалась открыть Проливы для русского военного флота. «Для всех же других наций без исключения вход в Черное море будет закрыт». Таким образом, договор сделал Черное море закрытым русско-турецким бассейном. В то же время было зафиксировано право России как черноморской державы быть одним из гарантов судоходного режима Босфора и Дарданелл.

8 сентября русская эскадра вошла в Дарданеллы. При выходе из Дарданелл эскадра Ушакова соединилась с турецкой эскадрой, которая состояла из четырех кораблей, шести фрегатов, четырех корветов и четырнадцати канонерских лодок. Командовал эскадрой вице-адмирал Кадыр-бей.

28 октября русские корабли подошли к острову Цериго, а через три дня боев французский гарнизон капитулировал. В течение последующих 35 дней от французов были освобождены острова Занте, Кефалония и Санта-Мавра. Мощная же крепость на острове Корфу оказалась более крепким орешком. Ее осада длилась до 22 февраля 1799 г. Наконец французский гарнизон капитулировал. В плен было взято 2931 француз, 635 пушек и мортир, корабль, три фрегата и шесть малых судов. По этому поводу Суворов воскликнул: «Зачем не был я при Корфу хотя бы мичманом?!»

Вопрос о дальнейшей судьбе Ионических островов обсуждался Россией и Турцией еще до взятия Корфу. Турки предлагали передать их Неаполитанскому королевству или создать там княжество, зависимое от Турции. Павел же предложил учредить на островах… республику!

Конечно, по современным понятиям конституция этой республики была не совсем демократической. Так, выборы в Большой Совет проходили по куриям, отдельно для каждого сословия. Но тем не менее факт остается фактом, Павел I стал первым русским царем, учредившим республику.

Неаполитанский король Фердинанд IV, ободренный действиями Ушакова и Нельсона, в ноябре 1798 г. решил напасть на французов в центральной Италии.

Тут нам придется сделать небольшое лирическое отступление и вернуться на несколько месяцев назад, чтобы понять ситуацию в Неаполе. С начала 80-х годов XVIII века британским посланником при неаполитанском дворе был сэр Вильям Гамильтон. В 1784 г. Гамильтон у своего племянника Чарльза Гревиля купил веселую девицу Эмму Лайон. Ну а если быть точным, то заплатил огромные долги племянника.

В 1786 г. оная 21-летняя девица поселилась в неаполитанской резиденции 56-летнего британского посланника. Эмма великолепно владела даром обольщения, и бедный Гамильтон решил презреть мнение света и жениться.

Свадьба состоялась в Лондоне 5 сентября 1791 г. При этом мудрая Эмма не поехала сразу в Неаполь, а заставила мужа отправиться в Париж к королевскому двору. Там она как-то ухитрилась получить аудиенцию у королевы Марии-Антуанетты, родной сестры Марии-Каролины Неаполитанской.

После этого не принять жену посланника при дворе королю Фердинанду было невозможно. Эмма и Мария-Каролина быстро подружились.

Эмма в Неаполе вела себя вызывающе. Так, она для избранных устраивала представления «живых картин», изображавших классические произведения искусства, которые сама Эмма называла «антиэтюдами». Надо ли говорить, что для «антиэтюдов» выбирались картины с обнаженными героинями.

У многих знатных неаполитанцев «антиэтюды» вызывали возмущение, по городу ходили карикатуры на жену посланника.

Но зато эти «антиэтюды» нравились королеве! Мария-Каролина и Эмма часами валялись в постели королевы. В Неаполе ходили слухи об их нетрадиционных отношениях. Ну, если эти слухи верны, то обе партнерши были бисексуальны.

В сентябре 1793 г. в Неаполь прибывает британский корабль «Агамемнон» под командованием Горацио Нельсона. Нельсон должен был известить короля Фердинанда IV о захвате англичанами главной французской военно-морской базы Тулон. Для удержания Тулона «просвещенным мореплавателям» срочно требовалось пушечное мясо. Пять дней Нельсон провел в резиденции британского посланника. Именно тогда у Нельсона и леди Гамильтон начался знаменитый роман века. Не в последнюю очередь под влиянием Эммы Мария-Каролина настояла на отправке в Тулон четырех тысяч неаполитанских солдат.

В Тулоне «просвещенные мореплаватели» собрали целый интернационал — 3 тысячи англичан, 4 тысячи неаполитанцев, 2 тысячи сардинцев и 5 тысяч испанцев.

Но тут явился «враг рода человеческого злодей Буона Парте» и пинком выбросил всю компанию из Тулона.

В середине июня 1798 г. французский флот вышел из Мальты и направился в неизвестном направлении. Бонапарт уже знал, что эскадра Нельсона ищет его, и пошел на хитрость. Он отправился к Александрии непривычным, более южным путем. Нельсон же спешил на всех парусах по кратчайшему пути. В ту же ночь его эскадра, повернув к Александрии, прошла в непосредственной близости от французской. Был туман, и англичане не заметили тех, за кем гнались.

В Неаполе тем временем королевский двор и английский посланник пребывали в панике, опасаясь, что Бонапарт вот-вот высадится со своей армией на территории Королевства обеих Сицилий. Эмма Гамильтон писала Нельсону: «Я боюсь, что здесь все потеряно… Я надеюсь, что вы не уйдете из Средиземного моря, не захватив нас».

Но вот 1 августа Нельсон побеждает французский флот у Абукира.

22 сентября 1798 г. в Неаполь прибыли три корабля Нельсона с известием об абукирской победе. Французы разбиты, злодей Бонапарте заперт в Египте. Еще в море английскую эскадру встретили сотни судов и лодок с ликующими неаполитанцами. Первой к флагманскому кораблю «Вэнгарду» подошла барка английского посланника Гамильтона. Его встретили салютом из двенадцати орудий. Дальнейшие события Нельсон так описывал своей жене: «Сцена в лодке была эффектна. Жена посланника с возгласом „О боже, неужели это возможно!“ упала в мои объятия в обморочном состоянии… Я надеюсь когда-нибудь представить тебе леди Гамильтон. Она — одна из лучших в мире женщин».

Через час на «Вэнгарде» снова произвели салют из 21 орудия, приветствуя Фердинанда IV, лично пожаловавшего на борт английского корабля, чтобы поздравить адмирала с победой.

Веселье в Неаполе не прекращалось в течение нескольких дней. Всюду играла музыка, светилась иллюминация, давались приемы и обеды в честь победы англичан.

29 сентября (по новому стилю) Нельсону исполнилось 40 лет. Во дворец Сесса было приглашено 1800 гостей. В большом зале возвели ростральную колонну с выгравированной на ней надписью: «Veni, vidi, vici» и именами английских капитанов, сражавшихся при Абукире.

В общем, «крокодилы, пальмы, баобабы и жена британского посла!»[48]

И вот сей любовный триумвират, или треугольник, как хотите, задумал изгнать французов из Италии. Фердинанд IV затеял мобилизацию и довел численность неаполитанской армии до 100 тысяч штыков. Эскадра Нельсона высадила 7 тысяч неаполитанцев у Ливорно, а сам король с 60-тысячной армией вторгся в Римскую республику.

Однако командовать войсками король не умел, да и не любил. Вообще говоря, он кроме охоты ни в чем толком не разбирался. Посему на должность главнокомандующего неаполитанским воинством пригласили австрийского фельдмаршала-лейтенанта Карла Мака, барона фон Лейбериха. Познакомившись с Маком, Нельсон заявил: «Мак активен, у него интеллигентный взгляд на вещи, и я не сомневаюсь, что у него все пойдет хорошо».

Мак и Фердинанд вступили в Рим. Там 14 ноября король выпустил манифест, в котором заявлял, что начал войну с Французской республикой, потому что она захватила остров Мальту, сюзереном которого он был, и угрожает существованию его трона созданием Римской республики.

Французский генерал Шапионе с 25 тысячами солдат, из которых свыше 8 тысяч были итальянцами и поляками, контратаковал неаполитанцев и 9 декабря разгромил их. 13 декабря неаполитанцы бежали из Рима, а на следующий день в Вечный город вступили французы. Мак сумел собрать свою армию только за рекой Вольтуро между Капуей и Казерте. Несмотря на то что король велел раздать оружие крестьянам и городским люмпенам, 10 января 1799 г. Маку пришлось капитулировать. По условиям капитуляции крепость Капуя передавалась французам, занявшим все королевство, кроме Неаполя и его окрестностей. Король обязывался немедленно уплатить 10 миллионов на содержание армии и закрыть свои порты для англичан и русских. Маку же разрешалось свободно проследовать в Австрию.

Однако по приказу Директории Мак был схвачен в Бриансоне и отправлен под конвоем в Париж. Через год Бонапарт освободит Мака на беду… Австрийской империи. В 1805 г. Мак будет назначен главнокомандующим австрийской и русской армиями и сдаст Наполеону австрийскую армию под Ульмом.

Начиная с 15 декабря 1798 г. королева Каролина и Эмма Гамильтон переправляли свои сокровища на корабль «Вэнгард». 23 декабря «обмаковавшаяся» компания — король с королевой и чета Гамильтонов — также пробрались на флагман Нельсона. Лев Николаевич в романе «Война и мир» глагол «обмаковались» применил к Ульму, но тут ситуация оказалась не менее комичная. «Вэнгард» поставил все паруса, и вскоре беглецы увидели берега Сицилии. На несколько месяцев Палермо стал столицей королевства.

23 декабря неаполитанские республиканцы взяли под контроль Неаполь, а на следующий день туда вступили французские войска. В январе 1799 г. в Неаполе была провозглашена Партенопейская республика.

В Палермо «обмаковавшиеся» сели писать жалобы в Петербург и на Корфу — помогите, Христа ради. Как раз накануне сдачи французов в Корфу прибыл неаполитанский фрегат со слезным посланием Ушакову от Фердинанда и специальным королевским посланником кавалером Антонием Мишерой.

Из письма сэра Горацио Ушакову: «…я буду просить вас только об одной очень большой услуге, которую вы можете оказать общему делу, в частности, его сицилийскому величеству, а именно послать в Мессину столько кораблей и войск, сколько будет возможно»[49].

В письме же лорду Джервису от 28 апреля (9 мая) 1799 г. Нельсон высказался напрямик: «Если бы они (русские) прибыли, то дело с Неаполем было бы окончено в несколько часов»[50].

Из письма Нельсона в Петербург английскому послу Витворту: «Мы ждем с нетерпением прибытия русских войск. Если девять или десять тысяч к нам прибудут, то Неаполь спустя одну неделю будет отвоеван, и его императорское величество будет иметь славу восстановления доброго короля и благостной королевы на их троне»[51].

На Ушакова союзнички жали не только из Палермо, но и из Петербурга, и даже из Вены. Австрийское правительство попросило русского посла А. К. Разумовского заставить Ушакова отправить часть эскадры к Анконе — порту Папской области, занятому французами. Разумовский попросил передать просьбу Ушакову фельдмаршала Суворова, находившегося тогда в Вене. Суворов попросту переслал письмо Разумовского в Корфу.

Русские войска заняли Корфу, то есть выполнили свою задачу. Получить какие-либо базы в Италии было нереально, и вообще в Италии русским делать нечего. Судя по всему, Ушаков прекрасно это понимал и ограничился посылкой к берегам Апеннинского полуострова двух небольших отрядов.

15 апреля 1799 г. из Корфу к Бриндизи вышел отряд капитан-командора Сорокина в составе фрегатов «Св. Михаил» и «Счастливый», неаполитанского фрегата «Фортуна», а также двух турецких судов — корвета и тартаны.

1 мая Корфу покинул второй отряд. Контр-адмирал П.В. Пустошкин повел к Анконе корабли «Св. Михаил», «Симеон и Анна», фрегаты «Казанская Богоматерь» и «Навархия», авизо «Красноселье» и бригантину «Новокупленную»[52]. Кроме того, в состав отряда входили турецкие суда: корабль «Ибрагим», два фрегата, корвет и тартана.

Позже отряд Сорокина был усилен фрегатами «Григорий Великия Армении» и «Николай». 23 апреля отряд Сорокина прибыл к берегам Италии и в течение двух недель, высадив несколько малых десантов от Пули до Манфредонии, очистил побережье от республиканцев.

8 мая шебека «Макарий» под командованием лейтенанта Ратманова и два вооруженных барказа из эскадры контр-адмирала Павла Васильевича Пустошкина, блокировавшей Анкону, взяли двухпушечный французский требак (торговое парусно-гребное судно) с ценным грузом. Пытавшиеся оказать требаку помощь десять французских канонерских лодок, вышедшие из Анконской гавани, были отбиты огнем «Макария».

Тем временем в Южной Италии кардинал Руффо поднял восстание против французов. К нему присоединились духовенство, феодалы и некоторая часть крестьянства. Вскоре воинство Руффо достигло 35 тысяч человек, но справиться с регулярными частями французов оно не могло.

В связи с вторжением армии Суворова в Северную Италию большая часть французских войск во главе с генералом Миолисом отправилась из Неаполя на север.

4(15) мая Сорокин направился к Барлетте, где, «приведя жителей города и окрестностей в послушание», оставил там фрегат «Григорий Великия Армении», а сам двинулся к Марфедонии, куда и прибыл 8(19) мая.

В Барлетте был сформирован десантный отряд под командованием капитан-лейтенанта Г.Г. Белле. Он состоял из 481 русского моряка и 30 неаполитанских моряков с фрегата «Фортуна» при шести полевых пушках. Вскоре десантный отряд соединился с воинством кардинала Руффо. Как уже говорилось, французов в Южной Италии осталось очень мало, а части из неаполитанских республиканцев были мало боеспособны.

В итоге крепости Партенопейской республики пали одна за другой. Сначала капитулировала крепость Кастелламаре, потом два замка — Кастель д'Уово и Кастель Нуово, где находились французы и наиболее скомпрометированные республиканцы Неаполя. По условиям этих «капитуляций» кардинал Руффо обязывался разрешить французским гарнизонам укреплений выйти из замков с военными почестями, с оружием и военным имуществом, с развернутыми знаменами, с двумя заряженными пушками. Все итальянские республиканцы, укрывшиеся в замках, как мужчины, так и женщины, точно так же получали гарантию личной безопасности, и им предоставлялся свободный выбор: либо вместе с французским войском перейти на корабли, которые их доставят в Тулон, либо остаться в Неаполе, причем им гарантировалось, что ни они, ни их семьи не подвергнутся никакому насилию. Этот документ был подписан французами 10 (21) июня, кардиналом Руффо и представителями Ушакова и Кадыр-бея 11 (22) июня 1799 г., а 12 (23) июня он был подписан представителем Нельсона капитаном Футом.

3 июня отряд Белли вместе с войском Руффо вошел в Неаполь. Через 10 дней туда заявился и Нельсон, разумеется, вместе с четой Гамильтонов. Нельсон сразу же объявил, что он не признает подписанной русскими и его же представителем Футом капитуляции. Даже кардинал Руффо был возмущен этим и заявил, что ни он, ни его войско не будут участвовать во враждебных действиях против французов.

Понадеявшиеся на честное выполнение условий капитуляции, французы и неаполитанские республиканцы вышли из укрепленных замков. Кое-кто из них успел даже пересесть на транспорты, которые отходили в Тулон. Но транспорты были остановлены по приказу Нельсона, и все были арестованы. Целую неделю в Неаполе и других городах королевства продолжались дикие расправы над французами и республиканцами. Погибло не менее 5 тысяч человек.

Современный британский историк Джонатан Китс писал: «Вмешательство английского адмирала Горацио Нельсона во внутренние дела Неаполитанского королевства — самая бесславная страница в его биографии, и ее вообще могло бы не быть, не поддайся он действию чар леди Эммы Гамильтон»[53].

В июне 1799 г. Нельсон сообщил Ушакову о проходе через Гибралтар соединенного французского флота. Не полагаясь особо на англичан, Федор Федорович решил собрать всю эскадру. Соответственно, Пустошин и Сорокин получили приказ следовать в Корфу.

25 июля, оставив в Корфу два русских корабля, трофейный французский корабль «Леандр» и русскую шебеку «Макарий», соединенная русско-турецкая эскадра адмирала Ушакова в составе 10 кораблей, 7 фрегатов и 5 мелких судов снялась с якоря и направилась в Мессину для совместных действий с английской эскадрой адмирала Нельсона против французского флота. 3 (14) августа эскадра пришла в Мессину, и там выяснилось, что никакого франко-испанского флота нет и в помине.

По просьбе Суворова, готовившегося начать наступление к берегу Генуэзского залива, Ушаков 19 (30) августа отправил к Генуе под командованием Пустошкина три корабля и два малых судна, чтобы пресечь подвоз морем запасов неприятельским войскам. В тот же день к Неаполю был послан Сорокин с тремя фрегатами и шхуной. Сам же Ушаков с остальными кораблями пошел в Палермо, чтобы, «условясь в подробностях с желанием его неаполитанского величества и с лордом Нельсоном», пройти к Неаполю, а оттуда в Геную «или в те места, где польза и надобность больше требовать будут».

Еще до прихода Ушакова в Палермо, 3 (14) августа 1799 г. туда прибыл из Англии вице-адмирал Карцов с кораблями «Исидор» (74 пушки), «Азия» (66 пушек), «Победа» (66 пушек), а также фрегатом «Поспешный» (38 пушек).

Зато турецкая эскадра 1 сентября покинула Палермо и двинулась к Дарданеллам. Местное население убило 14 турецких мародеров, и еще 40 пропало без вести. На судах Кадыр-бея начался мятеж. В итоге турки ушли домой.

8 (19) сентября 1799 г. Ушаков со своей эскадрой пришел в Неаполь.

К этому времени с севера на Римскую республику двигался австрийский корпус генерала Фрелиха. Однако 1 (12) сентября 1799 г. французский отряд генерала Гарнье разгромил австрийцев при Чивито-Кастеллой.

В такой ситуации Ушаков сформировал в Неаполе русский десантный отряд численностью 818 человек под командованием полковника Скипора. Вместе с отрядом в полторы тысячи неаполитанцев Скипор двинулся на Рим.

Узнав о приближении к Риму отряда Скипора, Гарнье согласился начать переговоры о капитуляции гарнизона. 16 (27) сентября капитуляция была подписана командующим неаполитанской армией маршалом Буркардом и капитаном Траубриджем — командиром британского корабля, пришедшего в Чивита-Веккию. Австрийский генерал Фрелих не согласился с условиями капитуляции, но когда Гарнье снова на него напал и снова разбил его наголову, то Фрелих счел себя удовлетворенным и согласился.

По условиям капитуляции французы получали право свободно выйти из города не только с оружием, но и со всеми награбленными ими вещами и богатствами. Ушаков узнал, что Буркард, действуя явно с согласия кардинала Руффо, просто решил выпустить французов с оружием и обязался даже переправить их, куда они захотят. Это давало французам полную возможность немедленно отправиться в Северную Италию воевать против суворовской армии.

Уже 15 (26) сентября 1799 г., накануне формально подписанной капитуляции Рима, Ушаков с возмущением укорял Траубриджа за дозволение французам спокойно, со всем вооружением уйти из Рима, Чивита-Веккии, из Гаэты, и, не зная еще о совершившихся фактах, Ушаков требовал, чтобы Траубридж продолжал с моря блокировать Чивита-Веккию, потому что иначе освобожденные французы — «сикурс (помощь) непосредственный и немаловажный» для французской армии, сражающейся на севере против Суворова.

Скипор и Балабин получили от Ушакова приказ возвратиться в Неаполь, не продолжая похода к Риму. Кардинал Руффо немедленно написал адмиралу письмо, умоляя его не возвращать русский отряд в Неаполь, во-первых, потому, что французы согласились уйти только под влиянием известий о приближении русских, а во-вторых, потому, что если русские не войдут в Рим, то «невозможно будет спасти Рим от грабежа и установить в нем добрый порядок». Мало того, кардинал Руффо решил уж пойти на полную откровенность и признался, что «без российских войск королевские (неаполитанские) подвержены будут великой опасности и возможно отступят назад».

В итоге Ушаков снова приказал Скипору и Балабину идти в Рим. 30 сентября (11 октября) 1799 г. в первый раз за историю Рима русские войска вступили в Вечный город. Вот что доносил об этом событии лейтенант Балабин адмиралу Ушакову: «Вчерашнего числа с малым нашим корпусом вошли мы в город Рим. Восторг, с каким нас встретили жители, делает величайшую честь и славу россиянам. От самых ворот св. Иоанна до солдатских квартир обе стороны улиц были усеяны обывателями обоего пола. Даже с трудом могли проходить наши войска. „Виват Павло примо! Виват московито!“ — было провозглашаемо повсюду с рукоплесканиями. „Вот, — говорили жители, — вот те, кои бьют французов и коих они боятся! Вот наши избавители! Недаром французы спешили отсюда удалиться!“ Вообразите себе, ваше высокопревосходительство, какое мнение имеет о нас большая и самая важная часть римлян, и сколь много радости произвела в них столь малая наша команда! Я приметил, что на всех лицах было написано искреннее удовольствие»[54].

Отряд Скипора и Балабина, пробыв некоторое время в Риме, вернулся к эскадре Ушакова в Неаполь.

2 ноября сдалась крепость Анкона, блокированная с 12 июля русско-турецким отрядом капитана 2-го ранга Войновича. Капитуляция Анконы была подписана австрийским генералом Фрейлихом, который, прибыв к Анконе с корпусом австрийских войск в начале октября и не желая делить успеха осады крепости с русско-турецкими войсками, вступил тайно от русского командования в переговоры с французским комендантом Анконы, предложив ему выгодные условия капитуляции.

По заключенной австрийцами капитуляции французский гарнизон Анконы получил право выступить из крепости со всеми воинскими почестями и отправиться сухим путем во Францию.

Фрейлих после сдачи Анконы отказался допускать русских даже в гавань города. Попытка графа Войновича выставить караулы и поднять русские флаги в гавани чуть было не привела к вооруженному конфликту с австрийцами.

События в Анконе были не случайным эпизодом, а одним из эпизодов политики выдавливания России из Европы, начатой Англией и Австрией в июле — августе 1799 г. Победы Суворова на севере и Ушакова на юге Италии привели к очищению от французов большей части Апеннинского полуострова.

В самой Франции правительство Директории было крайне непопулярно. Ей постоянно приходилось наносить удары то по «левым», то по «правым». Повсеместно циркулировали слухи о контактах «директоров» с лидерами монархистов. Сильные мира сего в Лондоне и Вене были абсолютно уверены, что реставрация Бурбонов произойдет если не в ближайшие дни, то в ближайшие пару месяцев.

Теперь русские были помехой в предстоящей дележке европейского пирога.

Между тем 12 (23) августа 1799 г. генерал Бонапарт покинул Египет на фрегате «Мюнкон». Вместе с ним отплыли фрегат «Каррэре», шебеки «Реванж» и «Фортюн». В случае встречи с вражескими кораблями Наполеон планировал бежать на шебеках, а фрегат должен был боем связать корабли противника. Великий полководец продумал все до деталей, чтобы избежать малейшего риска. Отряд французских кораблей шел не прямым путем, а вдоль берегов Африки, а затем — берегов островов Сардинии и Корсики. Подводная часть корпусов обеих шебек была обшита медью, и они имели хороший ход под парусами. Вблизи же берега шебека имела все шансы уйти от кораблей и фрегатов противника на веслах, а также используя малую осадку.

Бонапарт взял с собой лучших генералов египетской армии — Ланна, Мюрата, Мармона, Бертье, Монжа и Бертолле. Главнокомандующим в Египте Наполеон оставил генерала Клебера.

Формально отъезд генерала Бонапарта без приказа из Парижа являлся чистой воды дезертирством. Однако с точки зрения военной стратегии, а главное — большой политики, это был гениальный ход. Позже Стефан Цвейг назвал его «звездным часом человечества».

В начале сентября русская эскадра Ушакова, вышедшая из Палермо, разошлась с судами Бонапарта на расстоянии примерно в 100 км. Переход в открытом море от берегов Африки к берегам Сардинии был самым опасным местом маршрута. Отклонись русская эскадра чуть левее, ход истории мог существенно измениться. Что же касается многих десятков британских кораблей и фрегатов, циркулировавших между Мальтой, Сицилией и берегами Ливии, тот тут Нельсон «обмаковался» не хуже самого Мака.

Но, увы, история не терпит сослагательного наклонения, и беглый генерал 9 октября 1799 г. высадился во Франции близ Фрежюса.

А сам Ушаков осень 1799 г. провел в Неаполе.


Примечания:



4

То есть будет отлучен и погибнет в пришествие Господне.



5

То есть не приемлющим опресноков и предпочитающим квасной хлеб.



47

Валишевский К. Сын Великой Екатерины. Император Павел I. М.: СП «ИКПА», 1990. С. 296.



48

Почти по песенке А. Городницкого «Жена французского посла».



49

Адмирал Ушаков. Документы / Под ред. Р.Н. Мордвинова. М.: Военно-морское издательство, 1952. Т. 11. С. 352.



50

Тарле Е.В. Избранные сочинения в IV томах. Т. IV. Ростов н/Д: Феникс, 1994. С. 213.



51

Там же. С. 216.



52

Вообще говоря, название «Новокупленная» выдумано историками. В документах же ушаковской эскадры бригантина проходит под прилагательным «купленная». Недействительно купили в 1798 г. в Херсоне и отправили к эскадре Ушакова.



53

Китс Дж. История Италии. С. 135.



54

Висковатов А. Военные происшествия в Неаполитанском королевстве 1798 и 1799 гг. СПб.: Славянин, 1828. Ч. V. С. 360–361.





 


Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Прислать материал | Нашёл ошибку | Верх