Глава 36

Раздел итальянского флота — уроки «холодной войны»

Осенью 1943 г. к союзникам перешли два новейших итальянских линкора «Литторио» и «Витторио Венето», а также три линкора постройки времен Первой мировой войны — «Андреа Дорио», «Кайо Джулио» и «Дулио Чезаре» («Юлий Цезарь»), 11 крейсеров, десятки эсминцев, подводных лодок, корветов и других кораблей.

Безусловно, решающую роль в выводе Италии из войны сыграли вооруженные силы западных союзников. Хотя разгром итальянской 8-й армии на Дону в начале 1943 г. произвел большое впечатление на итальянский народ и его военно-политическое руководство.

Однако здесь следует отделить войну с Италией от общеевропейской войны, где главным противником союзников была Германия, а решающим театром военных действий — Восточный фронт, где сосредоточились до 80 % германских дивизий. СССР мог в одиночку выиграть войну с Германией, а западные державы заведомо были обречены на поражение, если бы Сталин заключил сепаратный мир с Гитлером. Конечно, речь идет о фантастическом варианте.

Советский народ понес несоизмеримо большие потери по сравнению с Англией и США. Советский ВМФ потерял около половины своего состава. Были разрушены свыше половины наших верфей и уничтожены все строившиеся там корабли. К судостроительным заводам Ленинграда немцев не допустили, но они получили тяжелые повреждения от регулярных артобстрелов и бомбежек немцев.

Возникает естественный вопрос, почему бы в порядке незначительной компенсации не предоставить СССР наиболее современные боевые корабли итальянского флота? Тем более что Англии и США итальянские корабли были не нужны. Пользуясь отсутствием второго фронта, правительства этих стран сосредоточили усилия своей промышленности на производстве кораблей и самолетов. Так что у них боевые корабли имелись в излишке — не хватало команд.

И действительно, ни в ходе войны в 1944–1945 гг., ни после Англия и США не ввели в строй своих флотов ни одного итальянского корабля. Лучшие итальянские корабли, включая линкоры «Литторио» и «Витторио Венето», пошли на лом, а небольшая часть кораблей была передана Франции и Греции.

Англичане и американцы решили попросту «надуть» СССР. Самое забавное, что позже, в условиях «холодной войны», наши адмиралы предпочитали не упоминать об этом обмане.

Вот, к примеру, что писал Николай Михайлович Харламов[239]: «После капитуляции Италии (8 сентября 1943 года) Советский Союз, США и Англия договорились о разделе итальянского флота. Но трофейные корабли требовали приведения их в порядок. И тогда союзники предложили в счет причитающейся нам доли флота Италии передать во временное пользование несколько американских и английских кораблей.

По договоренности мы получали один линкор, один крейсер, восемь эсминцев и четыре подводные лодки…

Английский линкор „Ройял Северин“ и американский крейсер „Милуоки“, временно передаваемые нам союзниками, были старой постройки. Советское правительство надеялось, что эсминцы, хотя бы половина из них, будут более современными. Однако союзники не захотели выделять новые корабли.

Англия предложила нам эсминцы, построенные американцами еще во время Первой мировой войны. В свое время она получила их от США (в количестве 50 кораблей) в обмен на базы в Атлантике. А линкор „Ройял Северин“ был построен в 1916 году. И только подводные лодки „Санфиш“, „Урсула“, „Инброкен“ и „Унисон“ можно было отнести к современным кораблям (постройки 1936–1941 годов)»[240].

Николай Михайлович немного лукавит. Во-первых, ряд итальянских кораблей были в полном порядке. А во-вторых, с момента капитуляции итальянского флота до передачи Северному флоту старых англо-американских кораблей прошло 9 (!) месяцев. За это время вполне можно было привести их в порядок.

Замечу, что ни линкор «Архангельск» («Роял Северин»), ни крейсер «Мурманск» («Милуоки») в составе Северного флота не сделали ни одного боевого похода и не произвели ни одного выстрела по противнику.

10 февраля 1947 г. в Париже был подписан мирный договор между союзными державами и Италией. О нем подробно мы поговорим позже, а сейчас лишь заметим, что по его условиям СССР получал по репарациям от Италии 45 кораблей и вспомогательных судов. В их числе были линкор, легкий крейсер, три эсминца, три миноносца, две подводные лодки, десять торпедных катеров, три сторожевых катера, три десантных судна, военный транспорт, танкер, четыре водолея, двенадцать буксиров и учебное парусное судно.

В свою очередь корабли, переданные Советскому Союзу Англией и США, подлежали возврату и были отправлены в порты Англии в 1949–1952 гг.

«Для обсуждения вопросов, связанных с приемкой кораблей итальянского флота, в Париже 11 февраля 1947 г. начала работу Военно-морская комиссия четырех держав (ВМКЧД). Она занималась вопросами, связанными с выяснением технического состояния кораблей, обеспечением их необходимой технической документацией, запасными частями, дооборудованием и приведением их в пригодное для любых действий состояние, снабжением вооружением и боезапасом…

Проведя в Париже 64 заседания, комиссия 13 октября 1947 г. переехала в Рим, где продолжила свою работу. Делегацию Соединенных Штатов Америки возглавлял кептэн Прайс, Великобритании — кептэн Беверлей, Франции — адмирал Робуффель и Советского Союза — контр-адмирал В.П. Карпунин.

Члены комиссии признали целесообразным для осмотра и предварительной приемки кораблей, передаваемых СССР, направить в Италию группу советских специалистов в количестве не более 200 человек. Приемке в первую очередь подлежали корабли, не требующие ремонта, остальные — по мере их технической готовности.

В соответствии с намеченными и предварительными сроками приемку кораблей предполагалось провести в три очереди в период с 15 декабря 1947 г. по 15 июля 1948 г. Переходы кораблей и судов в порты передачи следовало производить итальянским гражданским экипажам под коммерческим флагом и под наблюдением советских представителей. Основным пунктом передачи избрали Одессу, хотя итальянская сторона настаивала на албанском порту Валлона»[241].

Из-за того, что итальянские корабли почти три года стояли без экипажей, они нуждались в больших ремонтно-восстановительных работах. Итальянцы обещали провести их на верфях в Генуе, Вараццо, Ливорно, Неаполе, Байе и Кастелламаре ди Стабия. Длительность работ планировалась от 40 суток до полутора лет в зависимости от технического состояния корабля. Однако итальянцы затянули их до января 1949 г.

В начале января 1949 г. в Аугусту (остров Сицилия) на трех самолетах советского Гражданского воздушного флота прибыли 56 человек из личного состава первой группы принимаемых кораблей.

«В связи с появлением в некоторых итальянских газетах призывов и лозунгов против передачи кораблей СССР, правительство Италии, несшее ответственность за безопасность перехода кораблей в Одессу и Валону, во избежание актов саботажа со стороны сдаточных команд и для обеспечения нормальных условий при передаче приняло решение все корабли первой и второй групп направлять без боезапаса, который следовало доставлять на транспортных судах. Исключение составлял линейный корабль, на борту которого находилось 900 т артиллерийского боезапаса, в том числе 1100 боевых выстрелов главного калибра и 32 торпеды для подводных лодок.

Первым в Одессу прибыл „Artigliere“ („Ловкий“) 21 января 1949 г. под командованием капитана Резидерио Бараккини. А уже через два дня этот эсминец приняла советская команда, и на нем спустили итальянский флаг.

Остальные корабли первой группы — линкор под командованием Энрико Додеро, „Маrеа“ („И-41“, Марио Колусси) и „Nichelio“ („И-42“, Пьер Винченцо Де Доменико) в первых числах февраля прибыли в Валону. Во избежание возможных диверсий командир отряда контр-адмирал Г.И. Левченко в нарушение достигнутого ранее соглашения, по которому советский личный состав переводился на корабль после подписания приемо-сдаточного акта и спуска на нем итальянского флага (Военно-морской флаг СССР поднимался утром следующего дня), 3 февраля приказал экипажу линейного корабля подняться на борт и приступить к несению якорной вахты. Как показывают документы, это решение оказалось отнюдь не излишним: при остановке механизмов удалось предотвратить поджог вспомогательного холодильника.

В целом приемка кораблей первой группы прошла быстро: уже 5 февраля подписали акт о передаче линкора, а на следующий день — подводных лодок. 19 февраля обе подводные лодки в сопровождении танкера „Феолент“, а через три дня и линейный корабль вышли из Валоны. 26 февраля они благополучно прибыли в Севастополь. В марте 1949 г. в Одессе принимали корабли второй и третьей групп, в которые вошли крейсер, остальные эсминцы, учебный корабль и военный транспорт. Вслед за ними четырьмя эшелонами перешли в Черное морей корабли четвертой группы, причем торпедные и сторожевые катера следовали на буксире.

В целях обеспечения сохранности принимаемых кораблей и во избежание самовозгорании и взрывов сразу же после швартовки в Одесском порту производился тщательный их смотр и слив топлива в заблаговременно приготовленные емкости. После же перехода на корабль советского экипажа все приводилось в исходное состояние»[242].

Как мне рассказывали ветераны в Одессе, политуправление Черноморского флота срочно потребовало демонтировать один из агрегатов линкора. Речь идет о винопроводе. По специальной системе трубок вино из большой цистерны подавалось в каюты офицеров и унтер-офицеров. Чтобы налить стакан вина, нужно было лишь повернуть краник. Никаких счетчиков, естественно, не было. Это «чудо буржуазной техники», естественно, вызвало приступ гнева у политруков. Винопровод демонтировали, но сотни литров итальянского вина бесследно испарились.

К марту 1949 г. в Италии оставалось 12 кораблей и судов, подлежавших передаче СССР: эсминец «Неприступный» (позже «Любопытный»), торпедные катера «53» («ТК-971»), «520» («ТК-977») и «521» («ТК-978»), сторожевой катер «246» («СК-749»), танкер «Сож» (позже «Мысхако») и шесть буксиров.

Однако их техническое состояние оставляло желать лучшего, они вряд ли бы выдержали переход до Одессы. Да и там приводить их в нормальное состояние было бы себе дороже. В конце концов, их так и оставили в Италии.

Возникает естественный вопрос, а нужны ли были СССР эти 45 итальянских кораблей? На мой взгляд, принимать итальянские эсминцы, миноносцы, подводные лодки, сторожевые и торпедные катера было себе в убыток.

К 1954 г. все пять эсминцев и миноносцев были разоружены и переклассифицированы в корабли-цели, то есть мишени для ракетных и артиллерийских стрельб.

Обе итальянские подводные лодки в Черноморском флоте использовались исключительно в учебных целях, а в начале 1956 г. были разоружены.

Из десяти торпедных катеров, предназначенных к передаче, три, как мы уже знаем, были оставлены в Италии, четыре в СССР переклассифицировали в торпедоловы, то есть катера, предназначенные для подъема учебных торпед, а торпедные катера «MAS-516», «MAS-519» и «МС-40» превратили в щиты-макеты «ЩМ-1», «ЩМ-2» и «ЩМ-3».

Союзники еще осенью 1943 г. могли передать Советскому Союзу линкоры «Литторио» и «Витторио Венето», введенные в строй итальянского флота в 1940 г. Их водоизмещение составляло 41377/45236 т (стандартное/полное). Вооружение: девять 380/50-мм, двенадцать 152/55-мм, четыре 120/40-мм, двенадцать 90/50-мм орудий и 50 зенитных автоматов. Скорость хода 31,3 узла. Они могли прослужить у нас еще лет тридцать. Но, как уже говорилось, западные союзники предпочли сдать их на лом.

Замечу, что точно так же союзники поступили и с германскими кораблями. В результате раздела СССР получил незначительную часть германских кораблей и подводных лодок, захваченных союзниками. И опять же, у союзников не было нужды в германских кораблях.

Так, американцы предпочли новейший германский тяжелый крейсер «Принц Ойген» использовать в качестве мишени 17 июня 1946 г. при испытаниях ядерного оружия на острове Бикини, но не отдать его Советскому Союзу.

СССР получил только 10 германских подводных лодок, а 156 союзники предпочли затопить после сдачи. Все уникальные германские подводные лодки, в том числе с двигателями Вальтера, союзники тоже присвоили себе.

Сталин снес такое хамство союзников и согласился на подобный раздел германского и итальянского флотов. Возможно, он сделал это из-за каких-то политических выгод, а может быть, его подставили наши высококомпетентные флотоводцы. Оппоненты возразят мне, мол, эти германские и итальянские корабли были в руках союзников. Однако и у СССР была неплохая альтернатива обмену[243]. СССР мог в ультимативном тоне потребовать передачи половины итальянского флота, включая, как минимум, один новый линкор. А при отказе следовало ввести в строй советского ВМФ недостроенные, но состоявшие в высокой степени готовности германские корабли, захваченные Красной Армией в 1944–1945 гг. Речь идет в первую очередь о почти готовом авианосце «Граф Цеппелин» и подводных лодках XXI серии. С этими опередившими свое время подводными лодками не могла бороться ПЛО Англии и США Но, к счастью для союзников, они не успели войти в строй до конца войны.

К 30 марта 1945 г. Данциг был захвачен Красной Армией. К этому моменту на верфях фирмы «Шихау» находилось 40 подводных лодок XXI серии (U-3531, U-3571). Сборка лодок U-3572, U-3595 еще не началась, но многие секции их уже были на месте. Я не оговорился, на верфях подводные лодки XXI серии не строились, а собирались из заранее изготовленных на других заводах секций. По официальному графику на сборку подводных лодок XXI серии уходило 50 дней, но в ряде случаев верфи затрачивали гораздо меньше времени.

Судьбу семи подводных лодок (U-3531, U-3537) мне выяснить не удалось, о них молчат и германские, и советские источники (включая секретные).

Двадцать же подводных лодок (U-3538 — U-3557) были зачислены в списки советского ВМФ. Пять подводных лодок (U-3538, U-3542) 15 июля 1945 г. были спущены на воду и достраивались на плаву. Затем их перевели в Ленинград для окончательной достройки. Однако после многочисленных протестов союзников «Граф Цеппелин», подводные лодки XXI серии и десятки других германских судов были уничтожены советским командованием.

Увы, история не терпит сослагательного наклонения, и Советский Союз получил лишь один линкор. «Джулио Чезаре» был заложен 24 июня 1910 г. в Генуе и 14 мая 1914 г. вошел в состав итальянского флота. Первоначально его нормальное водоизмещение составляло 23,6 тыс. т, а вооружение состояло из тринадцати 305/46-мм орудий главного калибра и восемнадцати 120/50-мм орудий противоминного калибра. Интересно, что орудия главного калибра находились в пяти башнях — двух двухорудийных и трех трехорудийных.

В 1933–1937 гг. линкор прошел модернизацию, в ходе которой средняя 305-мм башня была снята. В остальных же четырех башнях стволы 305-мм орудий рассверлили до 320 мм. Казематные 120-мм пушки были заменены шестью двухорудийными 120/50-мм установками. Универсальную артиллерию составляли четыре двухорудийные 100-мм установки ОТО («Минизини»)[244], а зенитные установки были представлены шестнадцатью 37-мм и двенадцатью 20-мм автоматами. Толщина брони пояса составляла 247 мм в цитадели и 127 на оконечностях. Толщина брони башен главного калибра: бок — 220 мм, крыша — 240 мм. Теперь полное водоизмещение линкора достигло 29 тыс. т, а скорость хода составляла 27,8 узла.

Линкор «Новороссийск» стал флагманским кораблем эскадры Черноморского флота. В 1953 г. корабль поставили в Николаеве на капитальный ремонт, в ходе которого итальянские зенитные автоматы заменили советскими (четыре спаренных 37-мм В-11 и шесть ординарных 37-мм 70К), поставили РЛС «Залп-М» и произвели другие работы.

В мае 1955 г. «Новороссийск» вновь вступил в строй. В течение лета и осени линкор несколько раз выходил в море. 28 октября «Новороссийск» вернулся в Севастополь из очередного похода и занял место в районе Морского госпиталя, встав на две бочки. В 1 ч 31 мин 29 октября 1955 г. под носовой частью линкора «Новороссийск» между первой и второй башнями и их погребами по правому борту произошел взрыв, разрушивший все горизонтальные перекрытия от днища до палубы полубака. В подводной части корпуса с правого борта образовалась пробоина площадью более 150 кв. м, а с левого вдоль киля — вмятина со стрелой прогиба 2–3 м. Общая площадь повреждений подводной части корпуса составила 340 кв. м на участке длиной 22 м. Сразу же несколько носовых отсеков заполнились водой, и корабль получил большой дифферент на нос.

Несмотря на энергичные действия экипажа и немедленно прибывших с других кораблей аварийных партий, остановить распространение воды не удалось, линкор продолжал погружаться носом и терять остойчивость.

Вскоре крен на левый борт достиг 18–20°, и линкор повалился набок, а в 4 ч 15 мин, то есть через 2 ч 45 мин после взрыва, опрокинулся вверх килем и затонул.

В ходе катастрофы погибло 607 человек, из которых приблизительно 50–100 погибли непосредственно из-за взрыва и затопления носовых отсеков, остальные — при опрокидывании корабля и после него.

Расследованием катастрофы занималась правительственная комиссия во главе с заместителем Председателя Совмина СССР В. Малышевым.

Согласно докладу этой комиссии от 17 октября 1955 г., «можно утверждать, что взрыв 29 октября 1955 г. являлся взрывом заряда, расположенного на дне Севастопольской бухты, в месте якорной стоянки линкора».

В отчете комиссии было указано: «…наиболее вероятно, что 29 октября 1955 г. под кораблем имел место взрыв немецкой мины типа RMH или LMB с взрывателем М-1, поставленной в период Великой Отечественной войны»[245].

Но в том же докладе говорится: «Комиссия установила, что охрана крепости Севастополь от прорыва подводных лодок велась неудовлетворительно.

Вход в базу должен был прикрываться бонами и противоторпедными сетями, поставленными при входе в Севастопольскую бухту…

В ночь с 28 на 29 октября с. г., несмотря на то, что дежурный буксир находился, как обычно, у боновых ворот, последние также не были закрыты, и только после подрыва линкора „Новороссийск“ по приказанию начальника оперативного Управления штаба флота их закрыли в 2 часа 35 минут 29 октября, т. е. через 1 час 4 минуты после взрыва.

С целью обнаружения подводных лодок, пытающихся проникнуть в базу, у входа в бухту предусмотрено также непрерывное несение дозора большим охотником за подводными лодками.

Фактически, по вине командования 24 дивизии ОВРа и с ведома штаба флота, корабли несли дозор с перерывами, ввиду частого их отвлечения для выполнения других, не свойственных дозору задач. Такое грубое нарушение было допущено и в ночь с 28 на 29 октября с. г., когда дозорный большой охотник 28 октября в 5 ч 50 мин был снят с дозора оперативным дежурным 24 дивизии ОВРа без замены его другим кораблем, послан к мысу Лукулл обеспечивать полеты авиации и вернулся для выполнения дозорной службы только в 1 ч 17 мин 29 октября, т. е. за 14 минут до взрыва.

Наблюдение за подводными лодками осуществлялось шумопеленгаторной станцией „Сатурн-12“, установленной у мыса Херсонес. Станция устаревшего типа и малошумные подводные лодки на малом ходу обнаруживать не может. 28 октября с. г. станция находилась в плановом ремонте и не работала с 8 ч 40 мин до 19 ч 00 мин»[246].

Таким образом: «…в результате систематических, грубых и преступных нарушений приказов и инструкций по водной охране крепости командиром 24 дивизии ОВРа контр-адмиралом Галицким и его подчиненными, Севастопольская крепость часто оставалась без охраны от проникновения подводных лодок и торпед. Так было и накануне взрыва 28 октября и в ночь с 28 на 29 октября с. г.»[247].

Выводы комиссии Малышева оспариваются уже почти 50 лет десятками морских специалистов. Версия с взрывом магнитной мины выглядит весьма неубедительно. Для сравнения приведу подрыв крейсера проекта 26 «Киров» (полное водоизмещение 9436 т) на германской мине 17 октября 1945 г. в Финском заливе. Как и в случае с «Новороссийском», взрыв произошел в районе носовой башни. Вес заряда взрывчатого вещества был эквивалентен 910 кг тротила, то есть приблизительно столько же, что и при взрыве «Новороссийска». «Киров» принял 2000 т воды, потерял ход на 50 минут, но благополучно был отбуксирован в Кронштадт.

Характер повреждений линкора «Новороссийск» и крейсера «Киров» совершенно различны. Крейсер «Киров» от взрыва магнитной донной неконтактной мины получил контузию корпуса корабля, на днище разошлись швы и т. п. А линкор «Новороссийск» получил сквозную пробоину.

Многие специалисты исключают возможность срабатывания германской мины через 12 лет[248].

Поэтому можно считать наиболее вероятным источником взрыва диверсию. Первоначально многие специалисты полагали, что взрыв «Новороссийска» — дело рук итальянских подводных диверсантов из 10-й флотилии MAC. Эти диверсанты, которыми командовал князь Валерио Боргезе, прославились подрывом двух британских линкоров «Куин Элизабет» и «Вэлиант» 18 декабря 1941 г. в египетском порту Александрия. После двух взрывов оба линкора легли на грунт. Через несколько месяцев их подняли, а в 1943 г. отремонтировали.

Но, увы, никаких реальных доводов, что взрыв «Новороссийска» — дело рук «черного князя», пока не представлено. Главный аргумент сторонников итальянского следа — итальянцам было обидно, что «Юлий Цезарь» плавает под советским флагом.

Делаются намеки и на личные мотивы. Князь Валерио Боргезе был женат на русской графине Дарье Васильевне Олсуфьевой, эмигрировавшей еще ребенком с родителями в 1918 г. Несколько родственников Дарьи были репрессированы и погибли в ГУЛАГе.

Б.А. Каржавин, один из исследователей гибели «Новороссийска», написал Елене Боргезе, дочери Валерио и Дарьи, письмо с просьбой рассказать о роли князя Боргезе в катастрофе линкора «Новороссийск». Она не ответила.

Интересная версия приводится в статье С.В. Елагина и А.Е. Тараса «Гибель линкора „Новороссийск“ 29 октября 1955 г.». По их мнению, атака «Новороссийска» была проведена британскими сверхмалыми подводными лодками Х-51, Х-52, Х-53 и Х-54. Эти лодки прибыли в Черное море на борту надводного корабля «примерно 24–25 октября. 25–26 октября диверсионные субмарины на буксире больших подводных лодок начали движение к берегам Крыма…

Успешно выполнив атаку линкора „Новороссийск“, обе сверхмалые подводные лодки второго эшелона скрытно вышли в открытое море около 3.00 28 октября, где еще до рассвета встретились со своими буксировщиками за пределами территориальных вод СССР».

Акция против «Новороссийска» совпала с натовскими маневрами «Босфор-55», в ходе которых линкор «Нью-Джерси» и пять американских эсминцев пришли в Стамбул (замечу, в нарушение конвенций по Проливам).

То, что целью итальянских (английских) подводных лодок стал «Новороссийск», объясняется и тем, что он должен был стать первым советским артиллерийским кораблем — носителем ядерного оружия.

Замечу, что на вооружение американских линкоров 406-мм ядерные снаряды М-23 «Кайти» мощностью в 20 кт поступили в 1956 г.

В 1951 г. заводу «Баррикады» было дано задание изготовить 320-мм баллистический ствол для башен «Новороссийска». В декабре 1954 г. 320-мм ствол, получивший заводской индекс Бр-104, был сдан заказчику. В 1955 г. шли работы и по созданию 305—320-мм отечественных снарядов со спецзарядом. Они были приняты на вооружение спустя несколько лет, но западные спецслужбы этого не знали.


Примечания:



2

Почему я привел именно этот пример? Ну, во-первых, дабы показать, что в Ватикане с X века мало что изменилось, а во-вторых, поскольку оная сестра хорошо описана в книгах нашего резидента. О ней мы еще поговорим.



23

Стороженко А.В. Стефан Баторий и днепровские казаки. Киев, 1904.



24

В черте современного г. Азова, подробнее об этом мы поговорим ниже.



239

Николай Михайлович Харламов во время Великой Отечественной войны в 1941–1945 гг. был начальником управления в центральном аппарате ВМФ, с августа 1941 г. исполнял обязанности главы военной миссии СССР в Великобритании, с 1943 г. был главой миссии, с ноября 1944 г. — начальником управления и заместителем начальника Главного морского штаба ВМФ. Адмирал с 1949 г.



240

Харламов Н.М. Трудная миссия. М.: Воениздат, 1983.



241

Бережной С.С. Приемка Советским Союзом кораблей Итальянского флота. // «Морской сборник» № 9/2000 г.



242

Бережной С.С. Приемка Советским Союзом кораблей Итальянского флота. // «Морской сборник» № 9/2000 г.



243

Ряд моих критиков, в большинстве своем относящихся к братии, печатающейся в любительских журнальчиках, ерничают, мол, Широкорад часто говорит — «а если бы да кабы». Тут умышленно передергиваются карты. Я пишу, имело ли то или иное решение альтернативу и какую, а вот придумывать дальнейший ход событий в альтернативном варианте — увольте, на это есть авторы многочисленных «фэнтези» — как немцы захватили Англию, как наш линкор «Советский Союз» вышел в 1944 г. в Атлантику и т. д.



244

Как на советских крейсерах «Красный Кавказ» и «Красный Крым».



245

Гибель линейного корабля «Новороссийск»/ Состав. Б.А. Каржавин. СПб.: Политехника, 1992. С. 87–88.



246

Там же. С. 82–83.



247

Там же С. 83–84.



248

Германские фирмы давали гарантийный срок годности электрических батарей на мине в воде — 6 месяцев. Все поднятые в Севастополе германские мины в начале 1950-x годов были небоеспособны.





 


Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Прислать материал | Нашёл ошибку | Верх