Глава 28

Сон разума рождает чудовищ

Рискуя вызвать гнев наших адмиралов, я утверждаю, что наибольший ущерб СССР в ходе войны нанес не итальянский экспедиционный корпус, а королевский флот. Итальянские линкоры, крейсера, эсминцы и подводные лодки блестяще подтвердили знаменитую формулу Горацио Нельсона «Fleetin being», то есть большой флот воюет уже фактом своего существования.

Московские и севастопольские адмиралы двадцать лет готовились к отражению вторжения армады вражеских кораблей в Черном море и настолько зациклились на этом, что 22 июня 1941 г. уверили себя и своих подчиненных, что злодей Бенито ввел через Проливы свой надводный и подводных флот в Черное море.

Захвату Крыма и трагедии Севастополя обязаны не столько способностям Эриха фон Манштейна и огромным германским мортирам, сколько виртуальному королевскому флоту. Лишь в конце 1942 г. — начале 1943 г. наши адмиралы поняли, что королевский флот был… виртуальным. Эта величайшая химера Второй мировой войны стала причиной гибели сотен тысяч советских солдат и моряков.

Еще до войны командование Черноморского флота по указанию наркома ВМФ Н.Г. Кузнецова готовилось к отражению атаки итальянского флота. Так, в начале июня 1941 г. дополнительно к дозорам, которые несли корабли у военно-морских баз, был установлен противолодочный дозор на подходах к Керченскому проливу. В поддержке дозора находились два торпедных катера и три гидросамолета. 9 июня в проливе были поставлены противолодочные сети. С учетом глубин Азовского моря и Керченского пролива с равным эффектом можно было ставить противолодочные сети в украинской степи. Для усиления обороны района Батуми туда перебазировались эсминцы «Фрунзе» и «Дзержинский».

Рано утром 22 июня 1941 г. пять германских бомбардировщиков Хе-111 попытались заминировать севастопольские бухты. Флотское же командование приняло парашюты магнитных мин за воздушный десант. В Москву полетели донесения о входе итальянского флота в Черное море.

Итак, на Черном море появился дьявол по имени Бенито Муссолини. Еще в начале июня 1941 г. адмирал Филипп Сергеевич Октябрьский, ссылаясь на разведку флота, доложил наркому ВМФ Николая Герасимовичу Кузнецову, что в Черное море вошли 10–12 вражеских подводных лодок.

Немедленно был организован поиск вражеских подводных лодок. В районе главной базы три пары гидросамолетов МБР-2 во взаимодействии с тремя ударно-поисковыми группами сторожевых катеров осуществляли его ежедневно. При входе на внутренний рейд базы четыре сторожевых катера вели круглосуточное визуальное наблюдение за перископами подводных лодок. Они же прослушивали район шумопеленгаторами. Кроме того, на внешнем рейде были выставлены противолодочные сигнальные сети. Вход на рейд в Севастопольскую бухту был защищен тремя линиями бонового заграждения, а для индивидуальной защиты линкора и крейсеров к утру 23 июня непосредственно в Севастопольской бухте были поставлены противоторпедные сети. Поиск подводных лодок в районе главной базы осуществляли гидросамолеты МБР-2.

Замечу, что все эти мероприятия были направлены исключительно против итальянских подводных лодок. Единственная румынская подводная лодка «Дельфинум» за всю войну ни разу даже не сближалась с нашими кораблями, а весной 1944 г. была захвачена в Констанце Красной Армией, а малые германские подводные лодки принимали участие в боевых действиях на Черном море только с ноября 1942 г.

В труде профессора капитана 1-го ранга Андрея Васильевича Платонова «Господство на Черном море 1941–1944» рассказано о разведданных, полученных в Севастополе из Москвы: «…в сводке от 27 июня обращает на себя внимание следующая фраза „Имеются сведения, что итальянский флот следует через Дарданеллы в Черное море для высадки десантов в направлении Одесса — Севастополь“[179]. В тексте рукой начальника штаба флота слово „следует“ исправлено на „проследует“. Источник данной информации не указан, и в последующих разведсводках больше о ней не упоминалось. Вновь итальянские корабли попали в сводку от 1 июля. Там говорилось, что в ближайшее время через проливы в Черное море под болгарским флагом ожидаются проход шести итальянских миноносцев. 2 июля сообщалось о выходе из Босфора эсминца в сторону Бургаса, при этом национальность корабля не указывалась. 4 июля радиоразведкой отмечена работа итальянской радиостанции в Варне, из чего сделан вывод, что вышедший из Босфора эсминец „по-видимому, итальянский“. 7 июля в сводке указывалось, что по уточненным данным в Варне итальянских эсминцев нет. Но 8 июля сводка утверждает, что 3 июля в Бургас прибыли „два итальянских военных корабля с оружием, предназначенным для итальянского экспедиционного корпуса, действующего на советском фронте“. Здесь вообще какая-то несуразица. Во-первых, что это за корабли и откуда они вдруг взялись в Черном море, их что, наша разведка проспала в Босфоре? Во-вторых, зачем везти оружие на боевых кораблях, нарушая статус Черноморских проливов, если гораздо удобнее сделать это на гражданских судах. В-третьих, никакого итальянского экспедиционного корпуса в то время на советско-германском фронте не было[180]. Последний раз итальянские корабли появляются в разведсводках в середине сентября, когда уже все оборонительные заграждения были выставлены»[181].

Правда, тут Андрей Васильевич немного заблуждается — сведения об итальянских надводных кораблях появляются и после середины сентября 1941 г., а последний раз «большие итальянские подводные лодки» упоминаются в донесениях в первой половине 1943 г.

В начале июля самолеты-разведчики доложили, что в Черном море обнаружено от 10 до 20 неприятельских подводных лодок. Узнав об этом, нарком Кузнецов 7 июля приказал Военному Совету Черноморского флота выставить противолодочные сети в Керченском проливе для недопущения прохода подводных лодок в Азовское море. Замечу, что в Азовском море максимальная глубина всего 13 м.

Прошу извинения у читателя за столь многочисленные детали, но как иначе доказать, что натворил флот дуче на Черном море в 1941 г.?

Бои с итальянским флотом шли по всей акватории Черного моря. 24 июня 1941 г. в 11 ч 30 мин и в 13 ч 20 мин канонерская лодка «Красная Армения» у Тендровской косы была дважды «атакована» подводной лодкой противника.

24 июня командир Одесской военно-морской базы контр-адмирал Г.В. Жуков доносил адмиралу Октябрьскому, что на Одесском рейде трижды бомбили обнаруженную вражескую подводную лодку, наблюдали на воде даже масляное пятно.

25 июня в 11 ч 15 мин у мыса Сарыч близ Севастополя заметили перископ подводной лодки. Почти одновременно пограничный малый охотник в районе реки Шохе (между Туапсе и Сочи) обнаружил и атаковал подводную лодку. В нескольких километрах другую подводную лодку заметили с наземного пограничного поста.

Из дневника адмирала Октябрьского[182]: «28 июня. В.Г. Фадеев докладывает, что якобы вчера между 8–10 часами его катера-охотники уничтожили одну подводную лодку противника в районе главной базы.

Признаки: подводные взрывы на месте бомбежки, масляные пятна, сильное травление воздуха.

А сегодня вечером, около 20.30, наблюдали на вест от Херсонесского маяка большой столб воды, фонтан (травился воздух), и слышен был сильный взрыв, по-видимому, мины на нашем минном поле. Что-то много подводных лодок противника в районе главной базы…

…Доложили, что ночью с 28 на 29.06 подводная лодка М-33, возвращаясь с позиции, в 40 милях на норд-вест от Херсонесского маяка, в 5 кабельтовых от себя обнаружила подводную лодку противника. Командир заметил искрение, по-видимому, выхлоп из дизеля, а когда развернулся для атаки, лодка погрузилась. Долго думал и упустил время. Говорит, думал — своя»[183].

На самом деле командир М-33 капитан-лейтенант Дмитрий Суров принял за итальянскую субмарину М-35, шедшую на позицию № 1, чтобы сменить там М-33. В свою очередь командир М-35 капитан-лейтенант Михаил Грешилов тоже решил атаковать встреченную лодку — какая еще лодка могла быть у входа в главную базу, кроме итальянской. Разве что немецкая!

Как говорится в официальном издании «Подводные силы Черноморского флота»: «Попытка обоих командиров лодок сманеврировать для атаки взаимно не удалась: они быстро потеряли друг друга в темноте»[184].

Адмирал Октябрьский 6 июля записал в своем дневнике: «В 12 ч 15 м в трех милях на норд от Константиновского равелина находился наш МО-4, якобы по нему была выпущена торпеда с подводной лодки противника. Командир и его акустик (акустика „Посейдон“) ничего не видели и не слышали. Торпеда прошла мимо катера. Один другого стоит: командир МО-4 и командир вражеской подводной лодки».

А вот что писал генерал-лейтенант П.И. Батов: «Поскольку Ставка Верховного Главнокомандования и Южный фронт тогда не интересовались положением в сухопутных войсках Крыма — им было не до нас! — нам приходилось получать ориентировку преимущественно через штаб флота. У меня сохранились выписки из разведывательных и других штабных документов того времени. Чего тут только нет! 22 июня: в Констанце готовится десант… авиаразведкой обнаружены 10 транспортов противника… направление на Крым. 24 июня: на траверзе Шохе обнаружена подводная лодка… концентрация судов в районе Констанцы свидетельствует о подготовке десанта… на аэродромах Бухареста скопление шестимоторных транспортных самолетов для переброски парашютистов. 27 июня: итальянский флот проследовал через Дарданеллы в Черное море для высадки десанта в Одессе и Севастополе»[185].

Крым лихорадочно готовился к обороне. Большая часть сухопутных войск сосредоточилась на побережье в ожидании морского десанта. Из Севастополя вывезли десятки тяжелых орудий, но не для установки на Перекопе, а для противодесантной обороны в Евпатории, Судаке, Феодосии и т. д.

На пути вражеского десанта, направлявшегося в Одессу, были поставлены подводные лодки М-33 и М-34.

8 июля в 21 ч 36 мин на перехват транспортов с десантом из Севастополя вышли эсминцы «Бойкий», «Бодрый» и «Беспощадный». Однако ночной поиск кораблей противника в районе острова Фидониси результатов не дал. И 9 июля в 12 ч 23 мин три эсминца вернулись в родной Севастополь. Как говориться, тяжело искать черную кошку в темной комнате, особенно когда ее там нет.

13 июля нарком Кузнецов «предупредил Военный Совет Черноморского флота, что… на Черном море возможны активные действия противника, поэтому оборона побережья на ближайшие дни должна считаться основной задачей Черноморского флота»[186].

13 сентября 1941 г. Главный штаб ВМФ предупредил Севастополь о готовящемся десанте немцев и итальянцев в… Батуми!

«Начальник штаба Черноморского флота приказал начальнику Разведывательного отдела тщательно следить за подготовкой вражеского десанта.

Военный Совет Закавказского фронта считал целесообразным отработать план взаимодействия сухопутных частей с Черноморским флотом на случай их совместных действий по обороне Кавказского побережья в границах фронта.

Для отработки этого плана в штаб фронта был командирован начальник штаба Потийской ВМБ. Для усиления этой базы предполагалось придать ей один-два крейсера типа ЧУ [крейсера типа „Червона Украина“. — А.Ш.], три подводных лодки, два эскадренных миноносца»[187].

Сколько боевых выходов в море в 1941 г. совершили наши крейсера, эсминцы, сторожевые корабли и катера на поиски виртуального противника у берегов Крыма и Кавказа, посчитать невозможно. Только подводные лодки в 1941 г. для несения дозоров у своих военно-морских баз совершили 84 боевых похода, длившихся в общей сложности свыше 730 суток[188]. Надо ли говорить, как за это время износились механизмы надводных кораблей, катеров и подводных лодок?! А ведь в 1941 г. Черноморский флот лишился судоремонтных баз в Одессе, Херсоне, Николаеве, Севастополе и Керчи. В кавказских же портах судоремонтная база к началу войны почти отсутствовала. В результате в ходе решающих боев 1942 г. значительная часть наших кораблей и подводных лодок оказалась в небоеспособном состоянии.

Между тем атмосфера ожидания вражеских надводных и подводных армад, постоянно накаляемая московским и севастопольским начальством, давала о себе знать. Так, днем 8 июля 1941 г. гидросамолет МБР-2, осуществлявший поиск итальянских подводных лодок, атаковал подводную лодку М-52, стоявшую в дозоре у Новороссийска в ожидании итальянской эскадры.

Всего через неделю у Новороссийска произошло подобное боестолкновение. Утром 14 июля в районе мыса Утриш транспорт «Кубань» пытался протаранить итальянскую подводную лодку. Итальянкой оказалась наша М-51, сменившая на позиции № 10 подводную лодку М-52.

А 23 сентября в 20 ч 44 мин стоявшая на позиции № 1 в 20 милях от Севастополя подводная лодка М-111 выпустила торпеду по итальянскому крейсеру, идущему громить главную базу Черноморского флота. Вернувшись на следующий день в Севастополь, командир лодки старший лейтенант А.А. Николаев узнал сразу две новости: плохую — торпеда прошла мимо, и хорошую — итальянский крейсер оказался нашим тихоходным (скорость менее 9 узлов) транспортом «Восток»[189].

Как видим, потерь в этих трех инцидентах не было исключительно из-за безграмотных действий личного состава. Но сами инциденты хорошо иллюстрируют бестолковость и нервозность командиров наших судов, задерганных начальством.

Испугавшись призрака итальянского флота, нарком ВМФ Н.Г. Кузнецов приказал забросать подступы к собственным портам Севастополю, Батуми, Новороссийску и т. д. тысячами мин. А когда Манштейн начал штурм Перекопа, половина советских дивизий стояли на побережье в ожидании итало-германского морского десанта.

При подходе германских войск к Севастополю адмирал Октябрьский со страху приказывает вывезти из главной базы Черноморского флота большую часть зенитной артиллерии и боеприпасов всех калибров.

При попытке доставить боеприпасы и продовольствие в Севастополь на собственных минах погибло не менее двенадцати боевых кораблей и транспортов.

Проход кораблей к Севастополю через два узких минных фарватера был сильно затруднен, как правило, суда проходили их за тралами тральщиков, базировавшихся в Севастополе. Время перехода быстроходных кораблей из Новороссийска в Севастополь увеличивалось в четыре и более раза из-за собственных мин.

Они же мешали нашим кораблям вести артобстрел германских позиций под Севастополем.

Сейчас подавляющее большинство отечественных историков считают причиной гибели Севастополя и свыше ста тысяч его защитников нехватку зенитной артиллерии, боеприпасов, топлива и продовольствия. Ну а это стало следствием вывоза оттуда Октябрьским зенитной артиллерии и боеприпасов в ноябре 1941 г., а главное, установки минных заграждений в июне — июле 1941 г., предназначенных для отражения атак виртуального флота Бенито Муссолини.


Примечания:



1

Китс Дж. История Италии. М.: ACT: Астрель, 2008. С. 40.



17

Следует заметить, что в то время марка была не монетой, а мерой веса, и в разных регионах была различной.



18

Цит. по: Норвич Дж. История Венецианской республики. М.: ACT, 2009. С. 179.



179

Обратите внимание: через Дарданеллы, а не Босфор. Ведь основные силы агентурной разведки объективно работали именно на берегах Босфора, а они еще ничего не видели.



180

Первая итальянская пехотная дивизия прибыла в резерв группы армии Юг 26 июня, а еще две дивизии — 20 и 30 июля. Вместе со второй дивизией прибыло управление «подвижного корпуса».



181

Платонов А.В. Господство на Черном море 1941–1944. Рукопись, предоставленная автору.



182

Дневниковые записи и переписка Ф.С. Октябрьского приводятся по книге Р.Ф. Октябрьской «Штормовые годы: Рассказ об адмирале Ф.С. Октябрьском» (Киев: Политиздат Украины, 1989).



183

Единственная румынская подводная лодка находилась в то время в базе. — Прим. авт.



184

Нuчuк Ю.М., Захар В.Р. Подводные силы Черноморского флота. Симферополь: Таврида,2004.



185

Батов П.И. В походах и боях. М.: Воениздат, 1974. С. 13.



186

Хроника Великой Отечественной войны Советского Союза на Черноморском театре. Выпуск I. (С 21 июня по 31 декабря 1941 г.), М. — Л-д: Управление Военно-морского издательства НКВМФ СССР, 1945. С. 27.



187

Там же. С. 118.



188

Ничик Ю.М., Захар В.Р. Подводные силы Черноморского флота. С. 43.



189

В книге «Подводные силы Черноморского флота» на с. 43 атака тpaнспорта «Восток» приписывается подводной лодке M-36.





 


Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Прислать материал | Нашёл ошибку | Верх