Глава 24

Дуче ввязывается в войну

15 марта 1939 г. немецкие войска вступили на территорию Богемии и Моравии. Никакого сопротивления им оказано не было, и уже в тот же вечер Гитлер был в Праге. В своей приветственной речи он заявил: «В течение тысячелетий провинции Богемия и Моравия являлись частью жизненного пространства для немецкого народа… Чехословакия продемонстрировала свою неспособность выжить и пала жертвой распада»[141].

На следующий день Гитлер объявил о создании протектората Богемия и Моравия, который должен был получить автономию и самоуправление. Это означало, что теперь чехи окончательно попали под власть Гитлера. Вся полнота власти передавалась рейхспротектору, его статс-секретарю и главе гражданской администрации, которые назначались фюрером.

Всего через неделю Германия аннексировала у Литвы Мемельскую область. 24 марта «карманный» линкор «Дойчланд» вошел в Мемельский порт. Первым с корабля сошел… Адольф Гитлер. Он с триумфом въехал в город и в 14 ч 30 мин выступил с речью в местном театре.

Любопытно, что правительство Литвы решило обратить потерю Клайпеды в свою пользу. 4 мая 1939 г. литовский посланник в Берлине Казис Шкирпа по заданию литовского правительства обсудил с начальником отдела Прибалтики в МИДе Германии В. Грундхерром вопрос о возвращении Литве Виленской области в случае начала германо-польской войны.

Ну и, наконец, как мы уже знаем, в марте 1939 г. Франко удалось подавить все очаги сопротивления республиканцев.

События в Восточной Европе не могли не произвести отрезвляющего воздействия на дипломатов Англии и Франции.

21 марта 1939 г. в Лондон прибыл французский президент Лебрен. На следующий же день, 22 марта, британское и французское правительства обменялись нотами, содержавшими взаимные обязательства об оказании друг другу помощи в случае нападения на одну из стран.

В статье, опубликованной 9 марта 1939 г. в газете «Daily Telegraph and Morning Post», Черчилль писал: «От Балтики и до Черного моря развернулось широкое движение за решительное сопротивление агрессивным устремлениям Германии. Теперь страны Восточной Европы, полностью сознавая опасность, которая им грозит со стороны Германии, проявляют готовность встать на защиту своей независимости».

Черчилль указывал, что самым могущественным фактором в борьбе против германской агрессии является СССР. «Мы, — писал он в той же статье, — быть может, не в состоянии еще взвесить и учесть всю силу и мощь Советского Союза; но нет никакого сомнения в том, что СССР — огромное государство, которое неуклонно проводит политику мира».

21 марта 1939 г. германское правительство предложило Варшаве заключить новый договор. Суть его состояла в трех пунктах. Во-первых, возвращение Германии города Данцига с окрестностями. Во-вторых, разрешение польских властей на строительство в «польском коридоре» экстерриториальной автострады и четырехколейной железной дороги. Это было крайне необходимо для экономики Восточной Пруссии, которая, согласно Версальскому договору, была связана с остальной Германией или по морю, или через польскую территорию. Причем в 1930-е годы поляки год от года увеличивали сборы за проезд. (Уж больно ситуация напоминает положение Калининграда в 2008 г.!)

Третьим пунктом немцы предложили полякам продление действия существовавшего германо-польского пакта о ненападении еще на 15 лет.

Нетрудно понять, что германские предложения никак не затрагивали суверенитет Польши и не ограничивали ее военную мощь. Данциг и так не принадлежал Польше и был населен в подавляющем большинстве немцами. А строительство автострады и железной дороги было, в общем-то, рутинным делом. Тем не менее 26 марта правительство Бека отвергло германские предложения. Мало того, в Польше были призваны три возраста резервистов.

28 апреля 1939 г. Гитлер объявил о расторжении польско-германского пакта о ненападении.

15 апреля 1939 г. через своего посла в Москве Чемберлен запросил советское правительство, согласно ли оно дать односторонние гарантии Польше и Румынии.

17 апреля 1939 г. Литвинов вручил британскому послу официальное предложение советского правительства. В нем говорилось:

«Англия, Франция, СССР заключают между собой соглашение сроком на 5–10 лет о взаимном обязательстве оказывать друг другу немедленно всяческую помощь, включая военную, в случае агрессии в Европе против любого из договаривающихся государств».

23 июля 1939 г. советское правительство предложило немедленно начать переговоры о заключении военной конвенции. Хотя Англия и Франция были вынуждены согласиться на посылку своих военных миссий, последние не торопились с приездом и прибыли в Москву только 11 августа. Английская миссия не имела полномочий от своего правительства для подписания соответствующих соглашений. Она состояла из второстепенных лиц и имела инструкции «свести военное соглашение к возможно более общим условиям».

Даже сейчас трудно понять, то ли западные союзники на переговорах в Москве просто тянули время, то ли эти переговоры были задуманы лишь как средство давления на Германию, дабы добиться от нее тех или иных уступок.

Англия и Франция параллельно вели переговоры с представителями Германии на самых разных уровнях. Надо ли говорить, что соглашение между западными союзниками и Гитлером могло быть только за счет Советского Союза.

Даже папа Пий XII пытался сделать свою игру. В начале мая 1939 г. для урегулирования спорных вопросов он предложил создать в Ватикане совещание представителей правительство Великобритании, Франции, Польши, Германии и Италии. Кроме этих пяти держав на конференции должны были присутствовать наблюдатели из Бельгии, Швейцарии, Голландии, США и Ватикана. Как видим, СССР не имел права даже прислать своих наблюдателей. Целью конференции была ревизия Версальского договора и заключение пакта, устанавливавшего бы мир в Европе на все времена.

Между тем в конце мая 1939 г. Япония начала наступление на реке Халхин-Гол. Советское правительство всеми силами старалось избежать тотальной войны с Японией, поэтому и МИД, и контролируемая властями пресса именовали бои на Халхин-Голе провокациями, в крайнем случае, конфликтом. На самом деле это была война, вполне сравнимая по масштабам с германско-польской войной в сентябре 1939 г. На реке Халхин-Гол Красная Армия использовала танков больше, чем их было во всей польской армии. Потери японцев в два раза превышали потери германской армии в сентябре 1939 г.

18 июля немцы в очередной раз вступили в секретные переговоры с англичанами. С германской стороны переговоры вел «экономист в штатском» некий Вольтат, а с британской — сэр Горас Вильсон, сэр Джозеф Болл и другие. Процитирую служебную записку от 24 июля 1939 г. Сэр Горас представил проект Программы германо-английского сотрудничества, в которой говорилось, что к сотрудничеству можно привлечь и Россию, «в том случае, если политика Сталина будет развиваться соответствующим образом». Как должна была вести себя Россия — нетрудно догадаться.

С весны 1939 г. по май 1941 г. правящие круги Англии готовили сговор с Гитлером за счет Советского Союза. Недаром значительная часть британских правительственных документов до сих пор засекречена, хотя по закону их положено было открыть через 30 лет. Переговоры с нацистами вели не только лорды, но и члены королевской династии. Замечу, что в Англии правила и сейчас правит германская Ганноверская династия. Сам король Эдуард VIII заявил, что все его капли крови — немецкие. Другой вопрос, что из политических соображений Ганноверская династия в 1917 г. переименовала себя в Виндзорскую по месту расположения королевского дворца. Переписку с правительством Германии члены династии вели через своих родственников принцев Волфганга и Филиппа Гессенских. Причем Филипп имел членский билет нацистской социалистической партии за № 53, то есть входил в руководство Рейхом.

Замечу, что в Лондоне работал целый ряд блестящих наших разведчиков, занимавших высокое положение в Великобритании. Так что Сталин был хорошо осведомлен о германо-британских контактах.

В 4 ч 45 мин утра 15 августа 1939 г. шифровальщик германского посольства в Москве разбудил посла графа фон Шуленбурга и вручил ему срочную телеграмму министра иностранных дел фон Риббентропа.

В телеграмме говорилось: «Прошу Вас лично связаться с господином Молотовым и передать ему следующее:…интересы Германии и СССР нигде не сталкиваются. Жизненные пространства Германии и СССР прилегают друг к другу, но в столкновениях нет естественной потребности… У Германии нет агрессивных намерений в отношении СССР. Имперское правительство придерживается того мнения, что между Балтийским и Черным морями не существует вопросов, которые не могли бы быть урегулированы к полному удовлетворению обоих государств…

Имперское правительство и Советское правительство должны на основании всего своего опыта считаться с тем фактом, что капиталистические демократии Запада являются неумолимыми врагами как Национал-Социалистической Германии, так и Советского Союза. Сегодня, заключив военный союз, они снова пытаются втянуть СССР в войну против Германии. В 1914 г. эта политика имела для России катастрофические последствия. В общих интересах обеих стран избежать на все будущие времена разрушения Германии и СССР, что было бы выгодно лишь западным демократиям…

Имперский Министр иностранных дел фон Риббентроп готов прибыть в Москву с краткосрочным визитом, чтобы от имени Фюрера изложить взгляды Фюрера господину Сталину».

В сложившейся ситуации Сталин принял единственное решение, соответствовавшее интересам СССР, и согласился принять в Москве Риббентропа.

23 августа 1939 г. Молотов и Риббентроп в Москве подписали «Договор о ненападении между Германией и СССР». На следующий день газета «Правда» опубликовала текст договора. Наиболее интересными там были статья II: «В случае, если одна из Договаривающихся Сторон окажется объектом военных действий со стороны третьей державы, другая Договаривающаяся Сторона не будет поддерживать ни в какой форме эту державу»; и статья IV: «Ни одна из Договаривающихся сторон не будет участвовать в какой-нибудь группировке держав, которая прямо или косвенно направлена против другой стороны». Кроме того, стороны подписали и секретный дополнительный протокол к договору.

Насколько мне известно, фюрер не консультировался с дуче о переговорах со Сталиным и поставил Муссолини перед свершившимся фактом. В Риме царила растерянность. 1 сентября Гитлер напал на Польшу, а 3 сентября Англия и Франция объявили войну Германии, превратив локальный европейский конфликт в мировую войну. Тут итальянским политиканам во фраках, мундирах и рясах стало не до Московского договора. Всех волновал один вопрос: должна ли Италия принять участие в войне?

Итальянский посол в Берлине Аттлико в разговоре с министром иностранных дел Риббентропом заявил, что Италии для ведения войны только в течение года потребуется: 7 млн тонн нефти, 6 млн. тонн угля, 2 млн тонн стали и 1 млн тонн лесоматериалов, а также медь, каучук и другое сырье, и еще 150 зенитных батарей для воздушной обороны индустриальных городов.

Мрачный Риббентром спросил, когда все это понадобится дуче. Посол ответил: «Да сразу же, еще до начала боевых действий».

Подобную помощь осенью 1939 г. Гитлер оказать не мог, да и в своих расчетах он пока игнорировал Италию.

Без серьезной экономической поддержки извне военные возможности Италии были крайне ограничены. В мирное время 4/5 импорта шло в Италию морем. Хотя около 3/4 необходимого Италии во время войны импорта можно было получить из стран, связанных с Италией по суше, ограниченная пропускная способность железных дорог, пересекавших северные границы страны, вынудила бы ее не менее 50 % необходимых товаров перевозить морем.

Значительная часть потребляемой Италией угля поставлялась из Англии, а нефть — из Румынии. В 1939 г. импорт продовольствия в Италию составил 25 млн тонн.

Британский историк Джордж Батлер писал: «Западные союзники приветствовали решение Италии и поставили перед собой целью удержать эту страну как можно дольше на положении невоюющего, если не нейтрального государства. От неучастия Италии в войне зависела не только свобода судоходства союзников в Средиземном и, как полагали, в Красном море, но также осуществление планов создания на Балканах блока нейтральных стран, который мог помешать немецкому проникновению в этот район. Возможность нападения Италии на Египет и Суэцкий канал из Ливии также представлял бы серьезную угрозу. В силу этих причин правительство Великобритании тщательно следило за тем, чтобы не дать Италии повода для вступления в войну. Была ослаблена блокада Италии. В целях улучшения взаимоотношений Великобритания заключила с Италией торговое соглашение»[142].

С сентября 1939 г. по май 1940 г. Италию можно было вполне считать нейтральным государством. Так, итальянские заводы в относительно больших объемах выполняли французские заказы.

Когда в конце ноября 1939 г. началась советско-финская война, Германия немедленно приостановила поставки вооружения в Финляндию. Зато Англия, Франция и США сразу же приступили к отправкам в Финляндию сотен самолетов, орудий и другой военной техники. Подобное поведение вполне отвечало политическим военным целям этих государств. Но с какой стати Муссолини полез в эту компанию?

В ходе войны Финляндия получила от Италии: 35 — 45-см торпед, 150 мин, 20 артиллерийских тягачей, 100 — 81-мм минометов и 75 тыс. снарядов к ним, 12 — 76-мм зенитных орудий и 24 тыс. снарядов, 48 — 20-мм зенитных орудий и 384 тыс. снарядов к ним, 13 — 47-мм противотанковых орудий и 25 тыс. снарядов к ним, 6000 пистолетов, 176 огнеметов (фактически получено только 28, а 148 остались в Норвегии), 35 самолетов (на 27 февраля 1940 г. получено только 17). Прибыли во время войны 150 добровольцев, в том числе один летчик, который погиб[143].

Кроме того, уже после войны в Финляндию из Италии отправили пять торпедных катеров.

Какой был смысл отправлять все это в далекую Финляндию, с учетом катастрофической нехватки вооружения, боеприпасов и средств тяги в итальянской армии?

Стало ли это следствием зоологического антисоветизма дуче, или он оставил себе свободу маневра, чтобы при первых победах союзников напасть на Германию?

10 мая 1940 г. германские войска начали решающее наступление на Западном фронте. Через пять дней капитулировала голландская армия. 26 мая началась эвакуация британских войск, окруженных под Дюнкерком. Бросив все тяжелое вооружение, англичанам удалось до 4 июня вывезти в Англию 338 тысяч человек.

28 мая капитулировала бельгийская армия.

26 мая Муссолини вызвал к себе маршалов Бадолио и Бальба и заявил им: «Я хочу сообщить вам, что вчера послал нарочного к Гитлеру со своей письменной декларацией, что не намерен и далее стоять в стороне, держа руки в карманах. После 5 июня я готов объявить войну Англии».

Маршалы тщетно отговаривали дуче, буквально засыпая его статистическими сведениями: «20 армейских дивизий укомплектованы вооружением и техникой всего на 70 %, а другие 20 — не более, чем на 50 %… Военно-воздушные силы обеспечены горючим только на 40 боевых вылетов каждого самолета».

Наконец министр экономики Рафаэлло Рикарди неполиткорректно выпалил: «Ключи от Средиземного моря в руках британского флота!»

Но отговорить Бенито от вступления в войну было невозможно. В тот же день Муссолини принял на себя должность верховного главнокомандующего всеми вооруженными силами Италии.

Вечером 10 июля дуче появился перед народом на балконе дворца «Венеция» в Риме. Он объявил, что после полуночи Италия вступает в войну на стороне Германии: «Настал час, определенный самой судьбой. Час принятия необратимого решения. Декларации о войне уже вручены послам Великобритании и Франции… Итальянский народ, берись за оружие и покажи свою твердость воли, свою храбрость и доблесть!»

Позже Уинстон Черчилль заметит: «Один человек поднял итальянский народ на смертельную схватку с Британской империей».

Единственным объяснением объявления войны со стороны Муссолини можно считать лозунг, популярный в то время в Риме: «Для того, чтобы участвовать в мире, следует участвовать и в войне».

Франция была на грани катастрофы, и дуче считал, что несколько энергичных ударов итальянской армии позволят ему занять место среди победителей за столом переговоров о мире, а на переговорах можно будет потребовать от Франции Ниццу, Корсику, Тунис и другие территории как законную компенсацию за участие в победе.

Межу тем планы дуче были полной авантюрой, и лишь капитуляция Франции спасла его от катастрофы. Дело в том, что Турин, Генуя, Милан находятся от французской границы на расстоянии 60, 120 и 180 км. А это означает, что их могли бомбить полной нагрузкой не только дальние, но и ближние одномоторные бомбардировщики французских и британских ВВС. Мало того, они могли делать в светлые июньские дни по 3–4 вылета. И, наконец, истребители могли прикрывать их в ходе всего полета.

ПВО Северной Италии была крайне слаба, и промышленные центры Северной Италии превратились бы в огромные пылающие костры.

Как писал французский адмирал Офан: «15 мая сформировался стратегический план, в соответствии с которым, если Италия вступает в войну, союзники атакуют ее в ту же ночь, подвергнут бомбардировке базы и промышленные центры, и обстреляют с моря побережье, пытаясь выманить в море итальянский флот и заставить его дать сражение. Для проведения запланированных воздушных налетов несколько эскадрилий ВВС Великобритании базировались на аэродромах Прованса, откуда они могли достать до заводов в долине реки По. 3-я эскадра крейсеров французского флота предназначалась для обстрела нефтехранилищ и других сооружений в Генуэзском заливе. Операция получила условное обозначение „Вадо“.

За ней должны были без замедления последовать другие операции: базирующиеся в Тулоне силы предназначались для удара в Тирренском море, силы из Бизерта и Алжира должны были осуществить рейды на побережье южной Италии и Сицилии, а эскадра из Александрии — атаковать Додеканезские острова и побережье Киренаики.

Военные действия начались в полночь на 10 июня. В 08.05 утра 11 июня Французское Адмиралтейство послало приказ осуществить операцию „Вадо“ тем же вечером»[144].

Несколько эскадрилий британских бомбардировщиков было переброшено в Прованс на юг Франции для нанесения ударов по итальянским промышленным объектам. Однако в 17 ч 35 мин 11 июня поступил приказ отменить операцию «Вадо», соответственно, британским бомбардировщикам было запрещено бомбить Италию. Французское правительство и после объявления войны боялось рассердить Муссолини.

Около 21 итальянского бомбардировщика «Савойя-79» атаковали Бизерту — базу французского флота в Северной Африке, и повредили несколько самолетов, а также подожгли несколько резервуаров с бензином на авиабазе Сиди-Ахмед.

В ту же ночь итальянцы бомбили Тулон.

И лишь тогда французские корабли получили приказ атаковать итальянское побережье. Четыре крейсера и две флотилии эсминцев обстреляли промышленные зоны городов Генуя и Савойя. Итальянские торпедные катера безрезультатно атаковали французские корабли, потеряв при этом один катер.

12 июня итальянская подводная лодка «Батьолини» к югу от острова Крит потопила легкий британский крейсер «Калипсо».

30 мая Муссолини сообщил Гитлеру, что Италия имеет 70 дивизий, из которых 20 находятся за границей. Дуче похвастался фюреру, что если бы было вооружение, то он создал бы еще 70 дивизий.

По данным британского Военного министерства, в апреле 1940 г. итальянская армия имела на территории Италии 61 дивизию (в том числе и погранвойска); 10 дивизий — на островах в Албании; одну дивизию регулярных войск на островах Додеканес; 15–16 дивизий в Ливии; одну дивизию регулярных войск и силы, равные одной — двум дивизиям белых войск, а также порядка семи слабых африканских дивизий — в Восточной Африке.

15 июня организованное сопротивление французских войск перед наступавшими германскими частями прекратилось. Однако итальянцам на юго-востоке не удалось продвинуться ни на один шаг.

Союзные флоты с первых дней войны контролировали большую часть Средиземного моря. Так, 21 июня британская дивизия линкоров вместе с французским линкором «Лоррен» бомбардировали город и порт Бардино в Итальянской Киренаике. Важно отметить, что с началом войны итальянцы были вынуждены отправлять грузы в Ливию лишь на быстроходных эсминцах. Но это не всегда помогало. Так, 28 июня британский крейсер потопил эсминец «Эсперо», который вез в Африку боеприпасы и противотанковые орудия с расчетами.

Тут, возможно, у кого-то из читателей возникнет вопрос, зачем автор дает эпизоды боев в Средиземном море в монографии, посвященной отношениям России и Италии? Увы, чуть позже он увидит, что события на Средиземном море имели большое отношение к войне на Черном море в 1941–1942 гг.

22 июня 1940 г. в Компьене было подписано перемирие между Францией и Германией. Его подписало уже новое французское правительство маршала Петэна.

Согласно условиям перемирия, под контролем правительства Виши осталась лишь южная часть Франции. Северная же часть страны и все атлантическое побережье были оккупированы германскими войсками. Весь французский флот остался в подчинении правительства Виши. Небольшая часть французских кораблей, находившаяся в портах Англии и в Александрии (Египет), была силой захвачена англичанами, а остальные корабли перешли в средиземноморские порты Франции и в порты ее африканских колоний — Мерс-эль-Кебир, Касабланку, Дакар и т. д.

Немцы разрешили Петэну иметь стотысячную армию, состоявшую из добровольцев. Однако бронетехника этих войск должна была состоять только из нескольких десятков бронеавтомобилей. Иметь танки французской армии запрещалось.

Таким образом, итальянский флот не получил ни одного французского боевого корабля. Итальянские адмиралы тщетно требовали у дуче разрешить им захватить порты и аэродром Туниса. Итальянский адмирал Марк-Антонио Брагадин писал: «Если бы порты и аэродромы Туниса были оккупированы и использовались итальянцами безо всяких ограничений, результат мог кардинальным образом повлиять на исход войны. Если бы оба берега Сицилийского пролива находились под контролем итальянцев, то его удалось бы наглухо закупорить для англичан. Проведя линии снабжения к тунисским портам, удалось бы снабжать ливийский фронт гораздо более экономичным и безопасным путем, чем тот, который приходилось использовать — из Италии в Триполитанию. Мальта, лежавшая как раз на полдороги, контролировала близлежащую зону. Если бы французские морские и воздушные базы в Алжире были оккупированы, удалось бы установить частичный контроль над западным Средиземноморьем. В конце концов Мальту удалось бы нейтрализовать, а Гибралтар попал бы под удары с воздуха. Это заложило бы основу для последующего захвата этого британского бастиона»[145].

Оспорить эти слова сейчас невозможно. Мало того, если бы немцы взяли себе или передали итальянцам хотя бы несколько наиболее боеспособных французских надводных кораблей, то битва за Средиземное море могла иметь иной исход.

Что же произошло? Неужели Гитлер, его генералы и адмиралы оказались полнейшими идиотами и не сумели осознать роль Средиземноморского театра во Второй мировой войне? А это единственное разумное объяснение, если мы будем смотреть на события 1940 г. через призму победы в мае 1945 г. Дело же в том, что в июне 1940 г. Гитлер и Муссолини были уверены, что война закончится и что в ближайшие недели начнутся переговоры с Англией.

Тот же Брагадин писал: «Риббентроп не желал ослабления Франции и усиления Италии на Средиземноморье. Со своей стороны итальянцы не желали появления немцев на Средиземном море. В результате политические вопросы так запутали проблему, что первостепенные военные соображения оказались забытыми. Эта ошибка, имевшая роковые последствия, так и не была осознана политическими лидерами, пока не стало слишком поздно»[146].

Действительно, Гитлер и в 1940 г., и даже в 1941 г. будет бояться излишнего, по его мнению, усиления Италии.


Примечания:



1

Китс Дж. История Италии. М.: ACT: Астрель, 2008. С. 40.



14

Тальберг Н.Д. История христианской церкви. С. 543–544.



141

Ширер У. Взлет и падение Третьего рейха. М.: Воениздат, 1991. С. 485.



142

Батлер Дж. Большая стратегия. Сентябрь 1939 — июнь 1941. М.: Издательство иностранной литературы, 1959. С. 282.



143

Энгл Э., Паананен Л. Советско-финская война. Прорыв линии Маннергейма 1939–1940. М.: ЦЕНТРПОЛИГРАФ, 2004. С. 246–247.



144

Офан П., Мордаль Дж. Французский флот во Второй мировой войне. Екатеринбург: Зеркало, 1999. С. 92–93.



145

Брагадин М.-А. Итальянский флот во Второй мировой войне. Екатеринбург: Зеркало, 1997. Ч. I. С. 25.



146

Брагадин М.-А. Итальянский флот во Второй мировой войне. Екатеринбург: Зеркало, 1997. Ч. I. С. 25.





 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Прислать материал | Нашёл ошибку | Верх