Глава 16

Сардинская армия в… Крыму

В 1852 г. во главе правительства Сардинского королевства становится талантливый, но беспринципный политик — 41-летний граф Камилло Кавур. Во внешней политике граф ориентируется прежде всего на Францию, надеясь с ее помощью захватить новые территории.

В сентябре 1854 г. англо-французские войска высадились в Крыму. Началась героическая оборона Севастополя. О мотивах действий Англии и Франции автор уже подробно говорил в книгах серии «Франция. История вражды, соперничества и любви» и «Англия. Ни мира, ни войны».

К весне 1855 г. Франция сосредоточила в Крыму около трети войск метрополии, а также колониальные войска из Алжира, зуавов и Иностранный легион.

У англичан также были исчерпаны все резервы, и Лондон пошел на беспрецедентные меры. Начался набор в Иностранный легион, который создавался для пополнения находившихся в Крыму войск. Численность легиона должна была составлять не менее 10 тыс. человек. Британское правительство надеялось найти готовых для воинской службы людей в Швейцарии и Германии, но там так и не удалось провести массовой вербовки. Именно медленное формирование Иностранного легиона и побудило английское правительство обратиться к другим государствам для вовлечения их в войну с Россией.

Благоразумные шведы отказались воевать с русскими, поскольку в Стокгольме хорошо помнили, что лед Ботнического залива может выдержать не только русскую пехоту, но и кавалерию, и артиллерию.

Зато Италия была вне досягаемости русского оружия, и граф Кавур решил немного повоевать в Крыму, надеясь, что за это французский император Наполеон III подарит Сардинскому королевству герцогства Парма и Модену.

29 ноября 1854 г. начались секретные переговоры Кавура с представителями Англии и Франции. После достижения принципиального соглашения 14 декабря состоялось официальное приглашение правительств Англии и Франции сардинскому королю Виктору Эммануилу II принять участие в войне против России.

10 января 1855 г. Сардинское королевство объявило войну Российской империи. А 26 января Кавур подписал с союзниками военную конвенцию, согласно которой пьемонтцы выставляли для ведения войны в Крыму корпус в составе не менее 15 тысяч человек и пополняли его по мере убыли личного состава. Англия и Франция со своей стороны ручались за безопасность территории Сардинского королевства на время участия ее в войне. Разумеется, здесь речь шла не о России, а об Австрии. Кроме того, Англия обязалась предоставить Сардинии заем в 2 млн фунтов стерлингов для покрытия расходов на военные приготовления, а также перевезти в Крым войска на английских судах. Кавур добился у союзников принципиального согласия рассмотреть «итальянский вопрос» на конференции, которая должна была последовать после окончания Восточной войны.

Этот договор был представлен палате депутатов 3 февраля 1855 г. и сразу же столкнулся с активной оппозицией как со стороны правых, так и со стороны левых.

Депутат Брофферио обвинил Кавура в отсутствии четкого политического курса и «уважения к конвенциям и конституционной нравственности» и заявил о полной бесполезности и несвоевременности договора. Броффефрио заявил: «Союз с Турцией являлся оскорблением для Пьемонта и позором для Италии. Мы подвергались различного рода лишениям, мы должны были платить невыносимые налоги, мы стойко перенесли банкротство государства в надежде на то, что настанет день, когда мы сможем вернуться на поле с криком „Долой иностранцев!“ А что сейчас? Получается, что мы вынесли все эти лишения только для того, чтобы во имя врагов Италии потерять наших солдат и наши миллионы в Крыму». Речь свою депутат закончил словами: «Если вы одобрите этот договор, падение Пьемонта и развал Италии станут свершившимися фактами».

10 февраля договор с союзниками был ратифицирован. «За» проголосовал 101 депутат, против — 60 депутатов, включая родного брата Камилло, Густава Кавура.

Формирование Сардинского экспедиционного корпуса официально началось 31 марта 1855 г., хотя ряд подготовительных мероприятий был проведен уже в декабре 1854 г. — марте 1855 г. Командующим был назначен генерал Альфонсо Ламармора. В состав корпуса входили 1-я пехотная дивизия в составе десяти батальонов, сведенных во 2-ю и 3-ю пехотные бригады, а также 2-я пехотная дивизия в составе десяти батальонов, вошедших в состав 4-й и 5-й пехотных бригад. Кроме того, имелась еще резервная 1-я пехотная бригада в составе пяти батальонов. В каждом батальоне было по четыре роты, которые к началу кампании насчитывали по 125 человек. К ее завершению из-за боевых и санитарных потерь в ротах оставалось не более 90 человек. Кавалерия состояла из одного полка, в котором было четыре эскадрона. Артиллерия насчитывала шесть батарей с 36 орудиями.

Перевозка в Крым 15-тысячного Сардинского корпуса велась на британских судах. Первые контингенты прибыли в Балаклаву 8 мая 1855 г.

Сардинский экспедиционный корпус дислоцировался на территории, находившейся в сфере ответственности командующего британской армии. Ставка командующего сардинской армией генерала Альфонсо Ламармора находилась в деревне Кадыкой. Итальянские располагались по правой стороне Черной речки и на высоте Гасфорта, они контролировали один из мостов через эту речку вдоль старой Воронцовской дороги от позиций союзников до Телеграфной горы.

К началу июня 1855 г. большая часть Сардинского экспедиционного корпуса высадилась в Крыму. На 5 июня корпус насчитывал уже 15 тысяч человек, 2246 лошадей, 364 мула и 323 воинские повозки различного предназначения.

В расположении союзников особых изменений не наблюдалось, разве что позиции турок из района Байдарской долины были перемещены во вторую линию Обсервационного корпуса, за расположение французов, видимо, для того, чтобы дать последним воспользоваться ее природными благами — фруктами и фуражом.

15 июня состоялся Военный совет союзников, где помимо нескольких французских генералов присутствовали лорд Раглан, Омер-Паша и генерал Ламармора. На совете генерал Пелиссье предложил план, который был всеми одобрен. Он сводился к следующему:

«1. Осуществить массированную бомбардировку Севастополя с рассвета 17-го июня в течение 24 часов.

2. Предпринять в тот же день демонстративное выступление в направлении русской армии на Бельбеке.

3. Начать штурм Большого Редута и Малахова кургана на рассвете 18-го июня.

Этот штурм должен начаться французами и англичанами одновременно. Демонстративное выступление должны осуществить пьемонтцы и турки при поддержке четырех французских дивизий. Цель выступления — держать в напряжении русскую армию, угрожая ей обходным маневром со стороны Байдар»[101].

По этому плану Сардинский корпус должен был перейти Черную речку у Чоргуна и Карловки и следовать по обеим берегам реки Шули в направлении одноименного села, а также Ай-Тодора, Упу и Узенбаш с целью разведки местности и создания угрозы русским на плоскогорье с подступов, шедших из долины реки Шули и ведших в Кодиа Сала и в Корали.

Для обеспечения прохода через Черную речку в долину реки Шули Ла Мармора приказал саперам срочно построить мост у селения Чоргун и выделить силы для прикрытия работ.

Во время возведения моста произошла небольшая стычка с передовыми мобильными дозорами русских. Начальник штаба 2-й дивизии майор Поррино в своем донесении указывал, что «силы русских, пытавшихся противодействовать строительству моста, насчитывали от 150 до 200 солдат и 25 конных казаков. В результате стычки ранены двое берсальеров; что касается русских, то наблюдали падение четырех человек. К вечеру 16 июня мост был построен»[102].

В 3 часа утра 17 июня 1-я сардинская пехотная дивизия под командованием генерала Дурандо и бригада резерва (под временным командованием полковника Джустиниани вместо генерала Ансальди) вышли из лагеря и через час, перейдя Черную речку по возведенному накануне мосту, поднялись на высоты у Чоргуна и подошли к Шули. 2-я пехотная дивизия (под временным командованием генерала Ансальди вместо умершего от холеры Алессандро Ламарморы, брата Альфонсо Ламарморы) остались в лагере.

Турецкие войска Омер-Паши (21 батальон) выступили одновременно с пьемонтцами, образуя правый фланг и двигаясь в направлении Карловки, Упу и Узенбаш.

Предполагалось, что выдвижение сардино-турецкой группировки вынудит русских сосредоточить свои силы у Кодиа Сала, что позволит французам перейти в наступление на плоскогорье Макензи. Поэтому три французские дивизии спустились к Черной речке, где соединились с четвертой дивизией и остановились в ожидании благоприятного момента.

По данным союзников, у Шули «русские имели 4 батальона пехоты, кавалерийский полк и полк казаков; за ними находился корпус в 10–12 тыс. человек. Еще один корпус охранял плато Макензи и, вероятно, 20 тыс. размещались на плато Бельбек».

Командир 1-й сардинской дивизии генерал Дурандо доносил в штаб корпуса: «При нашем приближении русские передовые посты, находившиеся в селении Шули, открыли беспорядочный огонь, затем отступили на ближайшие высоты. Мы не отвечали, потому что артиллерия находилась в арьергарде, а когда она подошла, то оказалось, что противник был уже слишком далеко…

Но дальнейшее продвижение не входило в наши планы, поскольку это выдвижение имело только демонстративный характер с целью отвлечения противника. А атакующие действия против русских на плато Макензи должны были совершить французы… Поэтому мы стали биваком на полпути между Шули и Чоргуном.

Неожиданно, следуя последним указаниям Ламарморы, здесь к нам присоединился и личный состав 2-й пехотной дивизии, оставшейся было в Камары. Прибыл и сам Ламармора»[103].

В этих демонстративных наступательных действиях союзников (до 25 тыс. человек) на второстепенном направлении в районы Шули и Каралезского ущелья Сардинский корпус впервые принял участие почти в полном составе, несмотря на все возникшие у них трудности.

На 18 (6) июня было назначено наступление на Севастополь, а в случае удачи, то и на плато Бельбек. Сардинский корпус продвинулся вперед и провел рекогносцировку долины Шули. Турецкие войска заняли Узенбаш и его окрестности. Но русские «повторили тот же маневр: провели обстрел и отошли… Кажется, что на плоскогорье русские силы пришли в движение, обеспокоенные возможной атакой на Кодиа Сала»[104].

Во время штурма Севастополя 18 июня корабли флотов союзников находились в боевом ордере на внешнем рейде Севастополя. Там же был и пьемонтский флагман — фрегат «Карло Альберто». Однако все союзные корабли держались вне досягаемости действия береговых батарей Севастополя.

Командование англо-французских сил благоразумно воздержалось от посылки итальянцев на штурм Севастопольских бастионов. Тем не менее неудача союзников и их огромные потери произвели удручающее впечатление на сардинских солдат и офицеров. Они потребовали, чтобы их отвели с позиций. Но генерал Ламармора такого приказа не давал. Тогда полки Сардинского корпуса без боя развернулись и беглым маршем двинулись в свой лагерь. Русские не сразу и поняли, что происходит. А когда опомнились, сардинцы были уже далеко, причем торопились они так, что даже бросили часть своего обоза. А через несколько дней один сардинец-перебежчик заявил, что если бы русские двинулись вперед, то сардинцы бы сдались.

Итальянцы сильно страдали в Крыму. Помимо сильной жары и вспыхнувшей эпидемии холеры, огромное количество комаров и мух буквально наводнило все палатки сардинцев. Но хуже всего было то, что сардинцы начали испытывать серьезную нехватку воды. Пришлось даже выставить у источников вооруженные посты, чтобы регулировать распределение воды по подразделениям. Питьевая вода набиралась по ночам, а для мытья и стирки брали воду из ручья, протекавшего довольно далеко от итальянского лагеря. «Это было новым тяжелым испытанием для личного состава. Офицеры же, не зная, чем заняться, по ночам от жары и духоты не в силах уснуть, играли в карты, многие проигрывали последние небольшие суммы-надбавки к жалованью или же брали у сослуживцев в долг»[105].

Пьемондский офицер писал в своих воспоминаниях: «Если мы задирали нос, как „господа-синьеры“, видя нищету турок, то нам впору плакать от нашей скудности и бедности по сравнению с состоятельностью богачей-англичан. В любом случае, поскольку ничего здесь нельзя изменить, все офицеры и солдаты старались избавиться от чувства определенной ущербности, меланхолии и держаться бодро насколько возможно».

Однако «держаться бодро» при плохом обеспечении всем необходимым итальянцам вряд ли удавалось, несмотря на все их старания. Так, один сардинский лейтенант жаловался в своем письме: «Желательно бы немного соломы, но невозможно ее достать. Украдкой уменьшая рацион лошадям и мулам, постепенно набираю ее себе на матрац…

Сегодня, к счастью, моя очередь отправляться в Балаклаву за продуктами, в то время, как весь батальон будет занят изготовлением матов из прутьев, сбором и перевозкой камней для строительства. Всякий раз, как я попадаю в Балаклаву, там нахожу что-то новое: новые бараки, строения, новые рестораны, всегда полные пьяными матросами. Можно заметить и прогуливающиеся фигуры определенного сорта женщин… из Марселя и Тулона»[106].

Первый раз в бою сардинцам удалось побывать 16 (4) августа 1855 г. в ходе знаменитого Чернореченского сражения.

Из донесения главнокомандующего русской армии в Крыму генерал-адъютанта М.Д. Горчакова военному министру и царю: «Расположение союзных сил на левом берегу означенной реки было следующее:

На левом фланге: две французские дивизии стояли на Федюхиных горах противу Каменного моста, перед коим было устроено предмостное укрепление.

На правом фланге: вспомогательные корпуса, сардинский и турецкий, занимали противу с. Чоргуна так называемую Гасфортову гору, довольно сильно укрепленную и теснины, прилегающие к хребту, отделяющему Байдарскую долину от Севастопольской равнины. На правом берегу Черной в селении Чоргун и в окопах, возведенных на прилегающих к сему селению высотах (Телеграфной и Семякина), находился слабый авангард.

Поданной диспозиции предписано: генерал-лейтенанту Липранди с левым крылом сбить сардинский авангард, находившийся на правом берегу Черной, впереди Чоргуна и потом приготовиться к нападению на Гасфортову гору, а генерал-адъютанту Реаду, командовавшему правым крылом, простроить свои войска в боевом порядке…, выдвинуть сильную артиллерию для обстреливания Федюхиных гор и быть готовым к атаке оных: но обоим сим генералам было предписано не начинать атаки без особого от меня на то приказания».

Действительно, Гасфортову гору напротив селения Чоргун занимали сардинские войска под командованием генерала Ламармора. На правом крыле, примыкая к речке Варнутке, находилась дивизия Дурандо (10 батальонов), на левом — дивизия Тротти (10 батальонов). Резерв состоял из бригады Джустиниани (5 батальонов), кавалерийского полка полковника Совоару (4 эскадрона) и 36 артиллерийских орудий.

Утром 4 августа русская артиллерия обстреляла эти войска. Затем их атаковали войска генерал-лейтенанта Липранди (17 батальонов пехоты при 70 орудиях). Позже они были поддержаны 5-й пехотной дивизией.

Таким образом, сардинцы оказались в центре наступления русских войск. Но когда батальоны русской 5-й пехотной дивизии уже поднялись на Телеграфную гору, поступил новый приказ идти к Трактирному мосту в распоряжение генерал-адъютанта Реада. То есть командующий русской армией князь Горчаков, увлеченный первоначальным успехом правою крыла русских, не провел главную атаку левым крылом на Гасфортову гору и решил поддерживать нападение Реада на Федюхины горы.

В этом бою итальянская пехота и артиллерия успешно отстреливались от наступавших русских, а сардинские берсальеры смогли смелым маневром зайти во фланг русским частям и тем самым помогли французам в районе Трактирного моста. В этом сражении сардинцы потеряли 250 человек, в том числе командира одной из бригад 2-й пехотной дивизии генерала графа Монтевеккио.

Во время решающего штурма Малахова кургана 27 августа (8 сентября) Сардинский корпус в составе четырех пехотных бригад, одного кавалерийского полка и пяти артиллерийских батарей находился в резерве, дислоцированный в траншеях напротив 4-го бастиона. В этот день в перестрелках с русскими войсками итальянцы потеряли убитыми и ранеными 40 человек, в том числе пятерых офицеров. После этого сардинские войска в активных боевых действиях участия не принимали.

Один из очевидцев историк П. Алабин в своих воспоминаниях от 15 июня 1855 г. пишет: «Сегодня видел несколько пленных сардинцев, или, правильнее, перебежчиков. Народ молодой, красивый, но вовсе не имеющий воинственного вида, похожий на каких-то замаскированных гимназистов 8 класса или вообще взрослых школьников. На вопрос наш: что их заставляет передаваться нам, куда они сами по доброй воле притащились на буксире у французов, они уверяют, что их обманули, что им объявили поход на Рим, а отнюдь не в Крым».

К февралю 1856 г., когда между русскими войсками и армиями союзников было заключено перемирие, Сардинский корпус оставался на тех же позициях под Севастополем. Русские офицеры неоднократно посещали расположения войск союзников, в том числе и позиции итальянцев.

По свидетельству Н.И. Тарасенко-Отрышкова, который наблюдал быт союзников, солдаты Сардинского корпуса жили в бараках, представлявших собой простые и удобные дома с застекленными окнами. «Все бараки имели деревянные полы, по периметру стен располагались узкие койки или нары, сделанные из досок и покрытые холстиной, на которой лежал матрац и одно или два одеяла. В каждом бараке установлена одна или две небольшие печи. В бараках, различных по величине, находились складские помещения, госпитали, аптеки, библиотеки, храмы и другие службы. Кухни были устроены в особых бараках, с очагом.

Лошади и другие животные помещались в весьма удобных длинных конюшнях из досок или, реже, из местного камня».

Автор утверждает, что «одеждой и обувью войска союзников, в том числе и сардинцы, были снабжены с избытком. Сверх традиционной формы военнослужащим союзных армий в Крыму была положена особая одежда и обувь для предохранения от дождя, сырости и холода. Каждому солдату выдавалась теплая шинель с капюшоном, длинный шерстяной шарф, широкий пояс из фланели, защищающий от холода и сырости, фуфайка, шерстяное нижнее белье, шерстяные чулки и перчатки.

Из обуви — кожаные и суконные штиблеты, высокие башмаки, заменяющие сапоги, и деревянные башмаки в виде галош. Сверх того, солдаты, посылаемые на службу в траншеи и на осадные работы, надевали деревянные башмаки, меховые штиблеты и овечьи полушубки или меховые пальто.

Все союзные войска были щедро снабжены продуктами. При уходе из Крыма только сардинская армия оставила продовольственные запасы сроком на четыре месяца, в том числе запасы муки, сухарей, соли, сахара, кофе, овощей, мяса в консервированном виде и в сгущенном бульоне, сгущенного молока, солонины, вина, водки, ячменя, сена и множество других продуктов.

Солдаты союзных армий, в том числе и сардинской, ежедневно получали кофе (три раза), суп с говядиной и овощами, картофель, по порции вина и водки (или по желанию взамен водки вторую порцию вина). Обыкновенно войска получали свежее мясо привозимых животных, но на случай его недостатка имелись значительные запасы консервированного мяса и овощей. Офицеры, особенно французской и сардинской армий, имели право дополнительно брать из казенных магазинов продукты в счет жалования по весьма умеренным оптовым ценам. Солдаты союзников даже на отдаленных постах ежедневно получали свежий пшеничный хлеб, в войсках также были большие запасы сухарей из пшеничной муки»[107].

Средства, затраченные Сардинским королевством на содержание своих войск в Крыму за все время войне, не превышали среднегодовых расходов в мирное время и составили 9,5 млн рублей в 1854 г. и столько же в 1855 г. Но ежегодные расходы на содержание такого многочисленного для небольшого Сардинского королевства экспедиционного корпуса в России намного превышали официальную сумму военных расходов. Эти расходы, также как и во Франции, были заложены в другие статьи государственного бюджета и составили за два года не менее 8 млн 750 тыс. рублей. Помимо этого, Сардинское королевство перед вступлением в войну взяло в Англии особый заем, из которого 6 млн 250 тыс. рублей было израсходовано на содержание экспедиционного корпуса в Крыму. Так что общие расходы Сардинского королевства на участие в Крымской войне составили не менее 15 млн рублей, из которых около 2 млн рублей оказались неиспользованными в связи с окончанием войны.

30 марта 1856 г. в Париже был подписан мирный договор, и Сардинский экспедиционный корпус вернулся на родину, где был расформирован, а его части влились в те полки сардинской армии, к которым они принадлежали до начала войны.

Кавуру удалось добиться приглашения Сардинского королевства на мирный конгресс, который открылся 25 февраля 1856 г. в Париже. Однако условия приглашения графа не устроили, и поначалу он даже отказался туда ехать, желая переложить эту неприятную миссию на министра иностранных дел д'Адзелио. Австрия была против допуска на конгресс представителя Сардинии на равных правах с другими представителями. Лишь после настояний Англии и Франции эта дискриминация по отношению к государству, участнику войны, была отменена.

Мирный договор был подписан 30 марта 1856 г. Кавур считал, что в качестве компенсации за участие Сардинского королевства в Восточной войне Парижский конгресс рассмотрит «итальянский вопрос». Но в мирном договоре об итальянских государствах не говорилось ни слова.

Кавуру все же удалось добиться, чтобы на одном из заседаний конгресса «итальянский вопрос» был поставлен, однако никаких решений по нему так и не было принято. Представители Англии и Франции резко осудили политическое положение в Папском государстве и Королевстве Обеих Сицилий. Представители Австрии, России и Пруссии заявили, что не имеют полномочий от своих правительств для обсуждения итальянского вопроса. Затем с протестом выступил Кавур. Он говорил, что ситуация в Италии представляет опасность для европейского мира, так как австрийское господство в преобладающей части ее способствует усилению революционного брожения на всем Апеннинском полуострове. Запугивая революцией и «беспорядками», Кавур пытался склонить державы к решению итальянского вопроса в династических интересах сардинской монархии. Претензии Кавура на присоединение к Сардинскому королевству герцогств Парма и Модена, предъявленные им в кулуарах конгресса в качестве компенсации за участие в войне, союзники не поддержали. Таким образом, Сардинское королевство ничего не получило в результате Крымской войны и, по словам Карла Маркса, так и осталось «игрушкой в руках иностранных держав»[108].

Согласно французскому изданию «Histoire de la derhiere guerre de Russie», опубликованному в Париже в 1857 г., потери Сардинского корпуса составили 1736 сардинских солдат и офицеров, умерших в госпиталях. Из них: умерли от холеры — 1230 человек (в их числе и два генерала — Алессандро Ламармора и Джорджио Ансальди), от тифа — 106 и от цинги — 12. Всего от эпидемий умерло 1316 человек. А потери Сардинского корпуса за Крымскую кампанию 1855–1856 гг. превысили 2 тыс. человек.

«Спустя почти четверть века после окончания Крымской войны и в связи с решением царского правительства о предоставлении возможности создания иностранных кладбищ под Севастополем итальянцы выбрали район горы Гасфорта для устройства своего мемориального кладбища.

На вершине горы, высотой около 300 метров, где в 1855–1856 гг. находился „Пьемонтский наблюдательный пункт“, приступили к созданию некрополя — кладбища площадью около 290 квадратных метров. Всю территорию кладбища окружила трехметровая каменная ограда, а в центре его по проекту итальянского сапера инженер-майора Герардини была возведена часовня в ломбардо-пьемонтском стиле, под которой находился склеп. На кладбище был вырыт 40-метровой глубины колодец. В часовню перенесли останки генерала Алессандро Ламармора, которые в 1904 году отправили в Италию, а также генералов Джорджио Ансальди и Родольфо Габриэлли де Монтевеккио (получившего смертельное ранение в Чернореченском сражении), многих офицеров и рядовых. Восточный вход на кладбище представлял из себя массивные каменные ворота с развевающимся итальянским флагом.

28 августа 1882 года в присутствии итальянской военной делегации состоялось торжественное открытие некрополя. Кладбище охранялось сторожем, а его содержание и обслуживание финансировалось итальянским правительством. Оно также находилось под наблюдением итальянского консула, приезжающего из Одессы…

В ноябре 1955 года группа саперов-подрывников 160-го отдельного морского инженерного батальона Черноморского флота под командованием майора А. Белоусова, собрав неразорвавшиеся во время войны советские и немецкие снаряды, мины, бомбы — все около 60 единиц боеприпасов, — заложили их под часовню. Ноябрьский оглушительный взрыв разметал на сотни метров творение итальянского архитектора. Тем самым были выполнены решение Севастопольского городского комитета партии и приказ командования флота»[109].

Почему уничтожение этого памятника произошло именно в ноябре 1955 г.? Никаких осложнений в отношениях с Италией у СССР не было. А, может, все дело в гибели 30 октября 1955 г. линкора «Новороссийск» (о нем мы поговорим позже), и командование Черноморского флота было уверено, что это дело рук итальянских подводных диверсантов князя Боргезе? Ну а в ноябре в течение нескольких дней шли похороны более чем 600 советских моряков с линкора. И взрыв памятника стал каким-то элементом мести.

В 1994 г., в 140-ю годовщину Крымской войны итальянское кладбище посетил посол Италии на Украине Витторио Сурдо, возложивший 14 сентября венок к памятному знаку, установленному на месте часовни.

В 2004 г. по решению украинского правительства у подножия Гасфортовой горы недалеко от домика «Шоссейной казармы» на деньги итальянского правительства установлен новый памятный знак погибшим сардинцам.


Примечания:



1

Китс Дж. История Италии. М.: ACT: Астрель, 2008. С. 40.



10

Цит. по: Татищев В.Н. История Российская. М.: ACT, 2003. Т. I. С. 111.



101

Цит. по: Матвеев В. Негостеприимная Таврида. Севастополь: МПЦ «ЭКОСИ-гидрофизики», 2005. С. 63.



102

Цит. по: Матвеев В. Указ. соч. С. 63.



103

Там же. С. 64.



104

Цит. по: Матвеев В. Указ. соч. С. 65.



105

Там же. С. 69.



106

цит по: Матвеев В. Указ. соч. С. 70.



107

Алабин П.В. Четыре войны. Походные записки в 1849, 1853, 1854–1856 и 1877–1878 годах. М.: Типо-лит. И.Н. Кушнеров и К?, 1892.



108

Макс К., Энгельс Ф. Сочинения. Т. 12. С. 19.



109

Иванов В.Б. Балаклава 2500. На рубеже тысячелетий. Кн. II. Севастополь: Библекс, 2004. С. 159–160.





 


Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Прислать материал | Нашёл ошибку | Верх