• Патриции
  • Клиенты
  • Плебеи
  • Теории происхождения патрициев и плебеев
  • Комплексная теория происхождения патрициев и плебеев
  • Военная демократия
  • Реформа Сервия Туллия
  • ГЛАВА VI РИМСКАЯ ОБЩИНА В ЦАРСКИЙ ПЕРИОД

    Социальные отношения в римской общине определялись существованием двух древнейших сословий — патрициев и плебеев. Патриции являлись привилегирован­ным сословием, имевшим четкую родовую организацию, включавшую роды, курии и трибы. Плебеи, по-видимому, стояли вне родовой организации патрициев и не имели политических прав. Сила патрициев обусловливалась наличием большого количества римлян, зависимых от них, — клиентов. Политический строй римской общины составляли три ветви власти: царь (rex), сенат (patres, senatus), народное собрание (comitia curiata). Сервий Туллий, согласно традиции, реформировал об­щину, разделив римлян по имущественному цензу, допустив плебеев к военной служ­бе и создав новый вид народного собрания — центуриатный (comitia centuriata).

    Середина VI в. — реформы Сервия Туллия.

    Этрусское господство, если оно и имело место, не оказало заметного влияния на внутренний строй римской общины. Рим все время оставался латинским, несмотря на все этрускизмы. Характерной чертой римской общины была ее двойственность. Она состояла из двух сословий: патри­циев (с их клиентами) и плебеев.

    Патриции

    Вопрос о характере и происхождении римских сословий очень сложен. Начнем с патрициев. Слово «патриций» происходит от pater (отец) и по-русски может быть передано понятием «отцовские». Что это означает? Вероятнее всего, патрициями первоначально называли тех, кто имел за­конных отцов и сам, в свою очередь, мог иметь законных сыновей. Иначе говоря, патриции жили на основах отцовского права (патриархата), при котором наследование имени и имущества идет по мужской линии и за­конными родственными связями являются только связи по отцу. Действи­тельно, патрицианская семья была семьей резко выраженного патриархаль­ного типа. Отец семейства (pater familias) обладал абсолютной властью над всеми домочадцами: он имел право их казнить, продать в рабство и проч. Римские юристы называли это правом жизни и смерти (ius vitae necisque). Патрицианские роды (gentes, традиция насчитывает их 300) име­ли общее родовое имя. Это выступает в системе римских имен, которых у патрициев, как правило, было три: личное имя (praenomen, собственно, «предимя»), родовое имя (nomen) и семейное имя (cognomen), например Луций Корнелий Сулла, Гай Юлий Цезарь и т. п.

    У патрициев долго держалось родовое наследственное право, требо­вавшее, чтобы имущество умершего оставалось в его роде. Это свидетель­ствует о былой общности имущества всех членов рода. Дольше всего со­хранялась эта общность по отношению к земле. Традиция гласит, что у патрицианских семей царского периода в частной собственности находи­лось только по 2 югера (0,5 га) земли. По-видимому, речь идет только о приусадебном участке (сад, огород). Что же касается пахотной земли, а также угодий (луга, выгоны и проч.), то они находились в собственности всей патрицианской общины. Отдельные семьи имели на них только право владения (ius possessions), а не частной собственности.

    Из других признаков родового строя у патрициев можно отметить сле­ды общего родового культа и общие родовые кладбища. В традиции сохра­нились намеки на то, что патрицианские роды практиковали разные спо­собы погребения. Так, Цицерон[47] говорит, что еще на его памяти в роде Корнелиев был обычай не сжигать своих покойников, а целиком предавать их земле. Роды патрициев были экзогамны, т. е. членам одного и того же рода нельзя было вступать в брак.

    Согласно некоторым нашим источникам, патриции делились на три три­бы: Рамнов, Тициев и Люцеров. Уже древние толковали их как три пле­менных элемента: латинов, сабинов и этрусков. Такая точка зрения долго держалась в науке, но теперь она почти оставлена: если в коренном рим­ском гражданстве можно установить присутствие двух этнических образо­ваний — латинского и сабинского, то этрусский элемент как нечто целое и компактное, по-видимому, отсутствовал. Поэтому в настоящее время склонны рассматривать три римские трибы как первичное деление одного племени. Такое же тройное деление мы находим у других италийских пле­мен: умбров, сабинов. Аналогичное положение встречается в Греции у дорян (три филы) и ионян (четыре филы).

    Каждая триба делилась на десять курий, каждая курия — на десять ро­дов, каждый род — на десять семейств. Таким образом, всего было 30 ку­рий, 300 родов и 3 тыс. семейств. Такое правильное числовое соотноше­ние заставляет думать, что первичному родовому делению впоследствии была придана некоторая искусственность, быть может, ради военных це­лей.

    Наиболее прочно в наших источниках засвидетельствованы курии (их присутствие, в частности, отражено в древнейшем римском календаре). Судя по немногим сохранившимся названиям курий, они имели террито­риальный характер, что, конечно, не исключает того, что в основе это были родовые деления. Каждая курия возглавлялась своим старшиной (курионом) и собиралась в особом помещении. Функции собраний по куриям не вполне ясны. Во всяком случае, первоначально это были единственные правомочные собрания римского народа, в которых он выражал свою волю (ниже мы еще вернемся к этому вопросу).

    Происхождение триб и курий уже для самих римлян представлялось загадочным. Чаще всего деление общины на трибы и курии припи­сывалось воле основателя Рима. Полагают, что Ромул провел эту реформу после объединения с сабинами: «Война, столь горестная, кончилась вдруг радостным миром, и оттого сабинянки стали еще дороже мужьям и родителям, а прежде всех — самому Ромулу, и когда он стал делить народ на тридцать курий, то куриям дал имена сабинских женщин. Без сомнения, их было гораздо больше тридца­ти, и по старшинству ли были выбраны из них те, кто передал кури­ям свои имена, по достоинству ли, собственному либо мужей, или по жребию, об этом преданье молчит. В ту же пору были составлены и три центурии всадников: Рамны, названные так по Ромулу, Тиции — по Титу Тацию, и Луцеры, чье имя, как и происхождение, остается темным» (Ливий, I, 13, пер. В. М. Смирина). Похожий рассказ со­держится у Плутарха (Ромул, 20): «Когда население города таким образом удвоилось, к прежним патрициям добавилось сто новых — из числа сабинян, а в легионах стало по шести тысяч пехотинцев и по шестисот всадников. Цари разделили граждан на три филы и на­звали одну Рамны — в честь Ромула, вторую — Татии, в честь Татия, а третью — Лукеры, по роще, в которой многие укрывались, пользу­ясь правом убежища, чтобы затем получить права гражданства (роща по-латыни «лукос» [lucus]). Что фил было три, явствует из самого слова, которым обозначается у римлян фила: они и сейчас зовут филы трибами, а главу филы трибуном. Каждая триба состояла из десяти курий, названных, как утверждают некоторые, по именам похищен­ных женщин, но мне кажется, это неверно: многие из них именуют­ся по различным местностям» (пер. С. П. Маркиша).

    Клиенты

    В непосредственную связь с патрициями нужно поставить клиентов. Клиентов ранней эпохи, по-видимому, нужно принципиально отличать от плебеев, хотя традиция не вполне единодушна в этом вопросе. Слово «clientes» означает людей послушных, зависимых. От кого они зависели? От глав отдельных патрицианских родов или семейств, которые называ­лись их патронами, т. е. покровителями, защитниками. Сама связь между патроном и клиентом называлась клиентелой или патронатом. Юридичес­ки она основывалась на принципе взаимных услуг, хотя фактически обе стороны находились далеко не в одинаковом положении. Клиент получал от патрона землю, скот, пользовался его защитой на суде и т. п. За это он обязан был служить в военном отряде патрона, в некоторых случаях ока­зывать ему помощь деньгами, выполнять в пользу патрона различные ра­боты и проч. Клиент входил в род патрона в качестве младшего члена, принимал участие в родовом культе и в собраниях по куриям.

    Клиенты первоначально образовались из экономически и социально слабых людей: из иностранцев, вольноотпущенников, сыновей, вышедших из-под власти отца (эмансипированных) и таким путем потерявших защи­ту, незаконнорожденных детей и т. п. элементов. Позднее институт клиентелы выродился: клиентами обычно становились только вольноотпущен­ники и паразитирующая беднота. Но в царский и раннереспубликанский периоды это была сильная группа, служившая главной социальной опо­рой патрициев. Ее значение подчеркивается даже в «Законах XII таблиц», одна из статей которых (VIII, 21) гласит: «Patronus si clienti fraudem fecerit, sacer esto» («Патрон, обманувший своего клиента, да будет проклят»).

    Важнейшим источником о патронатских отношениях в Риме эпохи ца­рей является пассаж во второй книге «Римской древней истории» Дио­нисия Галикарнасского: «Ромул же украсил дело и благопристойным наименованием, назвав защиту бедных и низших патронатом, предназ­начив обеим сторонам честные деяния и таким образом установив свя­зи между ними человеколюбивые и гражданственные. И были тогда определены Ромулом надолго оставшиеся у римлян, касающиеся пат­роната следующие обычаи: патрициям надлежало разъяснять своим клиентам права и обязанности, в которых те были несведущи, и забо­титься о них в присутствии их и в отсутствии таким же образом, как пекутся отцы о своих детях по поводу имущества и долговых обяза­тельств; вчинять в суде иск за обиженных клиентов, если кому-нибудь из них нанесен ущерб в связи с договорными обязательствами, и помо­гать вызванным в суд, коротко говоря — как можно лучше обеспечить клиентам спокойствие в частных и общественных делах. Клиентам же надлежало помогать своим патронам выдавать замуж дочерей, если отцы нуждались в средствах, и выплачивать врагам выкуп, если кто-нибудь из них (патронов) или их детей окажется в плену, и оплачивать из соб­ственных средств убытки от частных процессов и штрафы государству за осужденных, не требуя с них проценты, а из расположения, и прини­мать участие в делах управления и в священных обрядах и в других тратах и расходах на общие нужды, как подобает людям, принадлежа­щим роду. И было нечестивым и недозволенным для обеих сторон вы­ступать в суде или свидетельствовать друг против друга и голосовать за неблагоприятное для другой стороны решение и действовать заодно с врагами» (Дионисий, II, 9—10, пер. И. Л. Маяк).

    Плебеи

    Вторым сословием раннего Рима, резко отличным от патрициев и их клиентов, были плебеи. Слова «plebeius», «plebs» обычно сближают с гре­ческим ??????, что значит «масса», «народ». Относительно плебеев в на­шей традиции также нет полного единодушия. По-видимому, в ранний пе­риод это была группа римского населения, стоявшая вне родовой органи­зации патрициев и, следовательно, вне римской общины. Хотя в эпоху Поздней республики и у плебеев появилась патриархальная семья, родо­вая организация, система трех имен и проч., для раннего периода все эти моменты отсутствовали. Характер землевладения у плебеев был иной, чем у патрициев: в то время как у последних землевладение было общинным, плебеи владели землей на правах частной собственности. Потомство пле­беев называлось incerta proles — неизвестное потомство. С точки зрения римских юридических представлений, опиравшихся на патриархальную се­мью, это могло означать только одно: у плебеев не было отцовского права или, во всяком случае, оно официально не признавалось общиной. Неко­торые исследователи полагают, что у плебеев сохранялись пережитки матриархата. Хотя плебеи пользовались гражданской правоспособностью, т. е. могли заниматься торговлей и приобретать собственность (ius commercii), политических прав они не имели: не участвовали в куриатных собраниях патрициев, не были представлены в сенате и не служили в опол­чении граждан. Браки между патрициями и плебеями до середины V в. считались незаконными. Обособленность плебеев заходила так далеко, что они имели свои храмы и святилища, отличные от патрицианских.

    Теории происхождения патрициев и плебеев

    Главная трудность вопроса о патрициях и плебеях состоит в том, что в нашей традиции отразились две противоположные точки зрения. Соглас­но одной, только патриции были первоначальными гражданами, плебеи же не принадлежали к гражданству и не входили в курии. Согласно дру­гой, плебеи искони были такими же гражданами, как и патриции. Разница между ними сводилась к тому, что патриции представляли собой сенатор­скую знать, а плебеи — народную массу.

    Противоречивость источников и сложность проблемы вообще породи­ли множество теорий о происхождении патрициев и плебеев, которые мож­но разделить на три группы. Первая группа теорий обязана своим возник­новением ученому начала XIX в. Нибуру. В основном эти теории сводятся к тому, что патриции — коренное гражданство, а плебеи — жители других общин, принудительно переселенные в Рим или переселившиеся туда до­бровольно. Вторая группа обращает особое внимание на резкую обособ­ленность обоих сословий и считает, что патриции и плебеи являются по­томками двух различных племен, из которых одно было покорено другим. Наиболее широким распространением в современной западной науке пользуется теория, согласно которой разница между патрициями и плебе­ями сводится исключительно к социально-экономическому моменту: оба сословия этнически совершенно однородны, плебеи — такие же коренные граждане, как и патриции, но отличаются от них только экономическими и социальными признаками. В своей крайней модернизаторской форме тре­тья группа теорий сближает патрициев со средневековыми феодалами, кли­ентов — с крепостными, а плебеев — с буржуазией.

    Все эти теории страдают общим недостатком: каждая из них опирается на какой-нибудь один вариант традиции, игнорируя остальные, и подчерки­вает только одну сторону явления. Между тем образование римских сосло­вий было процессом чрезвычайно сложным и многосторонним. Это отрази­лось и в нашей традиции, порождая ее кажущуюся противоречивость. Но эта противоречивость объясняется тем, что разные источники отражают раз­личные стадии формирования сословий. Например, тот вариант традиции, который изображает патрициев как коренное гражданство, является более древним, чем тот, который рисует их как знать. Таким образом, оба вариан­та правильно рисуют положение вещей, но только для разных эпох.

    Корни сословий патрициев и плебеев уходят в такую далекую древ­ность, что сами римляне не могли точно определить, каким образом возникли эти два сословия и как получили свои названия. Цицерон (О государстве, II, 23) и Ливий (I, 8) считали, что патриции — это потом­ки сенаторов, так как именно сенаторов называли patres (отцы). Иные версии предложил Дионисий (II, 8): «Ромул отделил знатных по роду и прославленных доблестью и богатством в те времена людей, у кото­рых уже были дети, от безвестных, бедных и неудачливых. И назвал он людей незавидной судьбы плебеями..., а людей лучшей доли — отцами, то ли по старшинству возраста по сравнении с другими, то ли потому, что у них были дети, то ли по знатности рода, то ли из-за всего этого вместе... Одни, действительно сообщающие достоверные сведения о государственном устройстве римлян, говорят, что по этим причинам те мужи были названы отцами, а потомки их — патриция­ми. Другие же, исходя из собственной вражды, обвиняя римский по­лис в низком происхождении, рассказывают, что они не поэтому по­лучили название патрициев, но потому, что лишь одни могли указать своих отцов, в то время как другие, будучи беглыми, не могли назвать свободных отцов» (пер. И. Л. Маяк).

    Приблизительно те же гипотезы изложил Плутарх (Ромул, 13): «За­ложив основания города, Ромул разделил всех, кто мог служить в войске, на отряды. Каждый отряд состоял из трех тысяч пехотинцев и трехсот всадников и назывался легионом, ибо среди всех граждан выбирали (legere) только способных носить оружие. Все остальные считались простым народом и получили имя «популус» (populus). Сто лучших граждан Ромул назначил советниками и назвал их пат­рициями (patricii), а их собрание — сенатом (senatus), что означает совет старейшин. Советников звали патрициями либо потому, что они были отцами (patres) законнорожденных детей, либо, вернее, по­тому, что сами могли указать своих отцов: среди тех, что стекались в город в первое время, сделать это удалось лишь немногим. Неко­торые выродят слово «патриции» от «патрония» — так называли и теперь называют римляне заступничество: среди спутников Эвандра был якобы некий Патрон, покровитель и помощник нуждающихся, от него-то, говорят, и пошло название самой заботы о более слабых. Однако ближе всего к истине мы подойдем, пожалуй, если предпо­ложим, что Ромул считал долгом первых и самых могущественных отеческое попечение о низших и одновременно хотел приучить ос­тальных не бояться сильных, не досадовать на почести, которые им оказывают, но относиться к сильным с благожелательством и любо­вью, по-сыновнему, и даже называть их отцами... Таково было особо почетное наименование, которым Ромул отличил сенаторское сосло­вие от простого народа» (пер. С. П. Маркиша). Даже из этого краткого обзора источников становится совершенно ясно, почему существует так много теорий происхождения патрици­ев и плебеев, порой диаметрально противоположных. В середине XX в., уже после выхода книги С. И. Ковалева, в западной историог­рафии возникла новая теория, которая до сих пор остается основной теорией новейшей историографии. Сторонники этой точки зрения (Г. Лэст, Э. Гьерстад, Ж.-Кл. Ришар) прежде всего отвергают поло­жение об изначальном дуализме римской общины, о раннем делении ее на патрициев и плебеев. Они полагают, что дуализм возникал по­степенно и окончательно сформировался не ранее V в. Патрициат понимается как группа римских родов, выделившаяся из общей мас­сы населения Рима в экономическом, социальном и военном плане, вначале аморфная, затем все более замкнутая, закрытая для проник­новения в нее новых представителей, наконец, в первые десятилетия Республики превратившаяся в своего рода касту. Соответственно, плебс выступает как масса непатрициев, долгое время не имевшая никакой организации и создавшая таковую только после того, как патрициат замкнулся в правящую касту. Прародителем патрициата и по названию, и по существу явился сенат (patres). Только место в цар­ском совете — сенате — включало римлянина в слой аристократии. Таким образом, патрициат — это аристократия римского общества, сенаторская аристократия в широком смысле этого слова.

    Комплексная теория происхождения патрициев и плебеев

    Учитывая это обстоятельство, а также привлекая другие категории источников, можно попытаться построить более правильную теорию про­исхождения римских сословий. Эту теорию мы назовем комплексной. Патриции действительно были коренным гражданством. В качестве та­кового они, и только они, представляли собой полноправный римский народ (populus Romanus), образовавшийся путем синойкизма двух об­щин — латинской и сабинской. У них был общинно-родовой строй, в ко­тором социальное расслоение выступало еще слабо. Они сообща владе­ли землей, жили на основах отцовского права и для решения важнейших вопросов собирались по куриям. В зависимости от них находились кли­енты.

    Плебеи в целом отличались от клиентов, хотя многие из них были кли­ентами патрициев. Клиентела была частной зависимостью, тогда как пле­беи, по выражению одного ученого, были клиентами государства. Они сто­яли вне родовой организации патрициев, т. е. не принадлежали к римско­му народу, не имели доступа к общинной земле (ager publicus) и были лишены политических прав. Семейный быт плебеев, по-видимому, сохра­нял пережитки матриархата. Резкая обособленность плебеев заставляет думать, что в основе их лежали какие-то элементы, этнически отличные от латино-сабинского патрициата.

    Пережитки у плебеев материнского права и некоторые другие сооб­ражения позволяют думать, что в составе первоначального плебса был силен этрусский элемент. Он, конечно, не был единственным. Рим при­влекал к себе население из всех соседних племен: из латинов, сабинов, этрусков. Одни переселялись в новый город добровольно, другие могли быть инкорпорированы насильственным путем после подчинения Римом ближайших латинских полисов. Но традиция настойчиво указывает на большое количество в Риме иммигрантов-этрусков. Некоторые из них могли пробиться в ряды коренного гражданства и даже достичь высоких ступеней в римской общине (Тарквинии), но большинство долго остава­лось на положении иностранцев, которых община не допускала в свой состав.

    Чем дальше, тем все больше стиралась противоположность между граж­данами и иностранцами, латино-сабинами и этрусками. Но зато на ее мес­то выступила новая противоположность: патриции из коренного граждан­ства, из римского народа, превратились в замкнутую группу знати, проти­востоящую широкой народной массе плебеев. Однако этот процесс замыкания патрициата оформился только к началу Республики.

    Военная демократия

    Римская патрицианская община царской эпохи представляла собой примитивный город-государство с типичными чертами военной демок­ратии. «Так же, как и у греков в героическую эпоху, — писал Энгельс, — у римлян в период так называемых царей существовала военная демок­ратия, основанная на родах, фратриях и племенах и развившаяся из них» (Соч. 2-е изд., т. 21, с. 127). Носителем верховной власти было племен­ное собрание по куриям. Оно решало важнейшие вопросы жизни общи­ны: объявляло войну, совместно с сенатом выбирало царя (точнее, обле­кало его высшей властью — империем), занималось важнейшими судеб­ными делами и проч.

    Каждая курия решала вопрос отдельно и имела один голос. Общее ре­шение выносилось простым большинством курий.

    Вторым органом племенной демократии был совет старейшин, сенат (слово «senatus» происходит от «senex» — старик). Его члены называ­лись отцами (patres). Согласно традиции, Ромул назначил первых 100 сенаторов. Тулл Гостилий прибавил еще 100 из числа старейшин поко­ренной Альбы Лонги. Наконец, Тарквиний Старший довел их количе­ство до 300. Во всяком случае, в царский период и еще много позднее, вплоть до Суллы, число сенаторов оставалось на последней цифре. По-видимому, членами сената первоначально были только главы патрици­анских родов. Порядок пополнения сената в царскую эпоху не вполне ясен. Возможно, что новых сенаторов назначал царь. Функции сената сводились к утверждению всех решений курий, к назначению нового царя. В период между смертью старого царя и выбором нового (этот период назывался interregnum — междуцарствие) общиной поочередно управ­ляли сенаторы. Хотя сенат формально и считался только совещатель­ным органом при царе, но как представитель родовой демократии он пользовался большим авторитетом. По-видимому, все важнейшие во­просы царь должен был согласовывать с ним.

    Рядом с сенатом и народным собранием стоял rex (царь). Его нужно представлять себе по типу греческого басилевса гомеровской эпохи, т. е. он отнюдь не был каким-то неограниченным монархом. Скорее — он пле­менной вождь, не наследственный, но избираемый пожизненно. Он являл­ся военачальником (это, по-видимому, была его главная функция), пред­ставителем общины перед богами, т. е. верховным жрецом, и пользовался судебной властью, объем которой не ясен. Вообще нужно заметить, что характер и компетенция органов римской военной демократии чрезвычай­но спорны. Здесь можно высказывать только самые общие предположе­ния, опирающиеся главным образом на сравнительно исторический мате­риал (греки эпохи Гомера, германцы времен Тацита), так как античная традиция в этом вопросе очень затемнена.

    В царском Риме были периоды, пусть и непродолжительные, когда значение сената неизмеримо возрастало. Происходило это после смерти царя благодаря ненаследственному характеру царской влас­ти в Риме, когда вплоть до избрания нового царя наступало время междуцарствия — interregnum.

    Традиция не оставляет сомнений относительно возникновения проце­дуры интеррегнума в эпоху царей (Ливий, I, 17; Дионисий, II, 57; Ци­церон. О государстве, II, 23). Самый подробный рассказ содержится у Дионисия (II, 57): «В последующий год (после смерти Ромула) не было царя, выбранного римлянами, но существовала власть, которую назы­вают междуцарствие, созданная следующим образом: патриции, на­бранные в сенат Ромулом, будучи в числе 200... разделились на десят­ки. Однако они правили не вместе, но каждый по пять дней, в течение которых он имел ликторов и другие инсигнии царской власти. Пер­вый, исполнив свой срок власти, передавал ее второму, тот третьему и так далее до конца. После того как первые десять «процарствуют» определенные им 50 дней, десять других получали от них власть, а от тех, в свою очередь, другие» (пер. наш. — М. Б.) Более лаконичен, зато внушает и больше доверия Ливий (I, 17): «А потому 100 отцов разделились на десятки, и в каждом десятке вы­брали главного, поделив таким образом управление государством. Правили десять человек, но знаки власти и ликторы были у одного; по истечении пяти дней их полномочия истекали, и власть переходи­ла к следующей десятке, никого не минуя. Так на год прервалось правление царей. Перерыв этот получил название междуцарствия, чем он на деле и был» (пер. В. М. Смирина).

    Очевидно, причиной возникновения обряда интеррегнума послужил религиозный характер царской власти в Древнем Риме. Римский царь был верховным жрецом. Он не мог умереть без того, чтобы его мес­то, место блюстителя священнодействий, не занял бы другой, пусть и временный, верховный жрец, то есть временный царь, междуцарь, interrex. Итак, главным, а может быть, и единственным предназначе­нием выбранного интеррекса являлось осуществление тех религи­озных обрядов, которые в обычное время исполнялись царем.

    Но поскольку царь совмещал в своем лице как религиозного, так и политического главу общины, постольку и священный обряд между­царствия быстро приобрел политическую окраску. Со смертью Ромула и до избрания нового царя управление всей религиозной и полити­ческой жизнью Рима перешло к сенату. Тотчас, чтобы ни на один день не прервалось совершение священнодействий, был выбран interrex. Для осуществления же всех политических мер правления ему была придана коллегия сенаторов так, чтобы их общее количество вместе с междуцарем составляло 10 человек. Надо заметить, что формально междуцарь обладал всей полнотой власти, объемом царской власти. Но фактически, занятый своей основной функцией — религиозной, во всех остальных вопросах, прежде всего в выборе кандидата в цари, он зависел от советов или решений своего десятка. Обряд междуцарствия соблюдался после смерти Нумы Помпилия и Тулла Гостилия. С воцарением этрусской династии в Риме, когда ле­гитимный характер царской власти нарушается, междуцарствие ис­чезает. Республика восстановит институт междуцарей (interreges), но уже в другой форме.

    Реформа Сервия Туллия

    По-видимому, уже при царях военная демократия получила первый сильный удар как результат дальнейшего разложения родового строя. Хотя и здесь наша традиция крайне запутана и противоречива, но кое-какое ис­торическое ядро в ней можно найти. Предание рассказывает, что Сервий Туллий провел важную реформу политического и военного строя римской общины.

    Реформа, во-первых, состояла в организации территориальных триб, которые как административные единицы должны были заменить три старые родовые трибы. Количество триб в нашей традиции колеблется. Городских, во всяком случае, было четыре: палатинская, субуранская, эсквилинская и коллинская. Цифры сельских триб даются разные: от 16 до 26.

    Далее Сервий Туллий разделил все свободное население Рима — и пат­рициев, и плебеев — на 5 имущественных разрядов или классов (classis). В первый класс зачислялись лица, обладавшие состоянием не меньше 100 тыс. ассов[48], во второй — 75 тыс. ассов, в третий — 50 тыс., в четвертый — 25 тыс. и, наконец, в пятый — 12,5 тыс. (по Дионисию), или 11 тыс. (по Ливию) ассов. Те, у кого состояние было меньше, стояли «ниже класса» (infra classem) и назывались proletarii (от слова «proles» — «потомство»), т. е. люди, которые имели только детей. Другое название их — capite censi (оцененные головой).

    Имущественным положением определялось место воинов в строю ле­гиона (ополчения). Самые богатые граждане I класса служили в коннице и назывались всадниками (equites). Остальные члены этого класса должны были иметь полное тяжелое вооружение пехотинца (шлем, панцирь, по­ножи, щит, копье и меч) и стоять в первых рядах легиона. Граждане других классов соответственно имели облегченное вооружение, занимая место в задних рядах. Воины V класса являлись в строй легковооруженными, а люди, стоявшие infra classem, в строю вообще не служили.

    Допущение плебеев в войско требовало наделения их некоторыми по­литическими правами. Это было сделано Сервием Туллием посредством организации новой формы народного собрания, в котором должны были участвовать оба сословия. Оно называлось центуриатным собранием или центуриатными комициями. Центурия (сотня), будучи военной тактичес­кой единицей, вместе с тем стала и голосующей единицей, таким образом, что граждане сначала голосовали в каждой центурии отдельно, а затем вопрос решался большинством центурий (каждая имела один голос). I класс получил 98 центурий. Из них 18 было всаднических (6 патрицианских и 12 плебейских) и 80 пехотных. II, III, IV классы получили по 20 центурий каждый; V класс — 30 центурий. Военные ремесленники и музыканты имели 4 центурии, а пролетарии — одну. Таким образом, всего было 193 центурии. В каждом классе центурии делились пополам на старшие (seniores) и младшие (iuniores) по возрасту: в младшие входили воины от 17 до 45 лет, в старшие — от 46 до 60. Старшие центурии, как правило, несли только гарнизонную службу.

    Распределение центурий по классам говорит о том, что количество лю­дей в центуриях каждого класса было различным. В противном случае мы должны допустить, что богатых людей в Риме было больше, чем лиц сред­него достатка и бедноты (первые имели 98 центурий, вторые — 95). По-видимому, центурии высших классов состояли из меньшего числа людей, чем центурии низших. Во всяком случае, состоятельные граждане имели абсолютное большинство, и если они голосовали единодушно, то всегда могли решить вопрос в своих интересах. К центуриатным собраниям пе­решли важнейшие функции старых собраний по куриям: объявление вой­ны, выбор должностных лиц, суд и проч. Хотя куриатные собрания про­должали существовать, однако значение их упало.

    Такова традиция о реформе Сервия Туллия. Многое в ней недостовер­но и принадлежит более поздним эпохам. Таково, например, исчисление ценза на ассы, которые появились не раньше IV в. Поэтому большинство ученых полагает, что денежный ценз был введен в первый раз цензором Аппием Клавдием в 312 г. до н. э. Первоначально ценз, по-видимому, был земельный: к I классу причислялись лица, владевшие полным наделом (ве­роятно, 20 югеров), ко II — 3/4 надела, к III — '/2 надела и т. д. Под боль­шим сомнением стоит также деление на пять имущественных разрядов уже в VI в. Есть некоторое основание думать, что первоначально все граж­данство делилось на два разряда: classis и infra classem. Наконец, очень подозрительно общее сходство реформы Сервия Туллия с реформами Со­лона и Клисфена: возникает вопрос, не сконструирована ли римская ре­форма анналистами под влиянием греческой историографии? Во всяком случае, в таком виде, в каком изображает традиция центуриатный строй, он существовал не раньше конца IV в.

    Однако было бы ошибкой полностью отрицать всякую историческую основу в вопросе о реформе Сервия Туллия. Для этого она слишком хо­рошо засвидетельствована традицией. Поэтому мы должны допустить, что в конце царского периода, и, вероятнее всего, именно при Сервии Туллии было введено важное новшество, состоявшее в допущении пле­беев в легион. Эта мера была тесно связана с развитием военного дела, требовавшего увеличения количества воинов и распределения граждан по нескольким (первоначально, может быть, по двум) имущественным группам. При новом принципе набора в легион нужны были и новые территориальные, а не родовые единицы. Это привело к организации новых триб, в основу которых были положены четыре старых городских района.

    Принципиальное значение реформы было очень велико. Энгельс гово­рил по этому поводу: «Так и в Риме, еще до упразднения так называемой царской власти, был разрушен древний общественный строй, покоивший­ся на личных, кровных узах, а вместо него создано было новое, действи­тельно государственное устройство, основанное на территориальном де­лении и имущественных различиях. Публичная власть сосредоточилась здесь в руках военнообязанных граждан и была направлена не только про­тив рабов, но и против так называемых пролетариев, отстраненных от во­енной службы и лишенных вооружения» (Соч., т. 21, с. 129).

    В какой степени в реформе Сервия Туллия можно уловить отзвуки на­чинающейся сословной борьбы? В традиции как будто есть намеки на это. Так, Ливий (I, 36) рассказывает, что еще Тарквиний Старший задумал к трем центуриям всадников, «набранным Ромулом, прибавить другие и на­звать их своим именем». Но авгур Атт Навий «заявил, что ни изменения, ни нововведения тут невозможны без согласия богов». В конце концов под давлением патрицианской оппозиции Тарквиний вынужден был отказать­ся от своего плана. Его преемнику удалось провести реформу, но также при сильном противодействии патрициев. Отцы, по словам Ливия (1, 46), были недовольны разделом земли между плебеями, отнятой у неприятеля. Это недовольство использовал младший Тарквиний в своей агитации про­тив Сервия Туллия.

    «Он покровительствовал людям низшего класса, к которому принад­лежал и сам, — говорил Тарквиний сенаторам, — и, завидуя почетному положению других, разделил между самыми презренными людьми поле, отнятое у первых людей государства. Все повинности, некогда бывшие об­щими, он перенес на знатных. Он установил ценз, чтобы имущество бога­тых было известно и возбуждало зависть, а вместе с тем, чтобы был готов источник, откуда, в случае желания, можно было бы раздавать желающим» (Ливий, I, 47).

    К этим намекам традиции нужно прибавить тот факт, упомянутый нами выше, что память Сервия Туллия благоговейно чтилась плебеями. Неко­торые черты авантюризма, которые традиция приписывает шестому рим­скому царю, также могут говорить в пользу того, что в его правление в Риме произошли какие-то большие внутренние потрясения. Во всяком случае, едва ли такая крупная уступка плебеям могла быть сделана доб­ровольно, под влиянием только военных соображений. Роль здесь само­го Сервия Туллия, конечно, не может быть выяснена сколько-нибудь точ­но. Если бы можно было доказать его этрусское происхождение, было бы очень соблазнительно предположить, что царь-этруск, опираясь на плебеев, выступил против латино-сабинского патрициата, за что и был свергнут. Но, как мы видели выше, этрусское происхождение Сервия Туллия мало вероятно.

    По-разному современные историки датируют реформу Сервия Тул­лия. При этом нет недостатка в попытках радикального пересмотра древнего предания. Одну из таких гипотез предложил А. И. Немировский: «Общий смысл реформы даст нам указания на время ее принятия. Реформа была принята тогда, когда плебеи были допуще­ны в войско римской общины, когда основные различия между пат­рициями и плебеями были стерты. Реформа не знает деления на пат­рициев и плебеев не потому, что она возникла до появления этих различий, а потому, что она сама послужила важнейшим этапом на пути их ликвидации. Такая реформа, как центуриатная, не только не могла предшествовать борьбе плебеев за уравнение в правах с пат­рициями, но и быть ее первым этапом. Такое историческое событие, как сецессия плебеев, предполагающая наличие в Риме двух общин, не могло быть после проведения центуриат^и реформы... Центуриатной реформе предшествовали и "Законы XII таблиц", сохранившие важнейшее правовое различие между сословиями, запрещение брака между ними. Это запрещение брака было отменено в 445 г. до н. э. Создание новых комиций — центуриатных — предполагает, что они имели право выбирать не только патрициев, но и плебеев. Иначе сама центуриатная реформа теряет всякий смысл. Уничтожая разли­чия между плебеями и патрициями в голосовании, она должна была или дать равные права всем гражданам быть выбранными, или спе­циально оговорить, что какой-либо класс не имеет активных избира­тельных прав, подобно тому, как это сделано реформой Солона в отношении фетов. Следовательно, дополнительные указания на вре­мя реформы мы должны искать в данных об избрании плебеев на пост верховных военачальников, глав войск, состоящих из плебеев и патрициев... В 444 г. взамен консулов, магистратуры, доступной только патрициям, были выбраны три военных трибуна с консуль­ской властью (Ливий, IV, 7). Новая должность командиров всего войска стала доступна и плебеям. Для создания собраний согласно Сервиевой конституции требовалась оценка имущества всего насе­ления Рима. И не случайно именно на это же время падает учрежде­ние цензуры (443 г.)... Изучение истории римского права указывает нам на середину V в. (точнее 445—443 гг.) как на наиболее вероят­ное время проведения центуриатной реформы» (Немировский А. И. К вопросу о времени и значении центуриатной реформы Сервия Тул­лия. ВДИ, 1959, № 2. С. 160—162).


    Примечания:



    4

    Из самых важных работ см.: Roma arcaica e le recenti scoperte archeologiche / / Giornate di studio in onore di U.Coli, Firenze, 1979. Milano, 1980; Coarelli F. Il foro romano: Periodo arcaico. Rome, 1983.



    47

    О законах, II, 22, 56.



    48

    Асс — медная монета первоначально весом в 1 фунт, ценность которой для раннего периода не может быть точно установлена.





     

    Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Прислать материал | Нашёл ошибку | Верх