5. Клисфен Сикионский

Древнее царское достоинство героического времени мало-помалу исчезло во всех греческих государствах, на родине и в колониях, за исключением Спарты, которой устройство, впрочем, едва ли можно назвать монархическим; место господства царей заняло везде господство дворянства — везде появились аристократические республики.

Всякое господство дворянства, по свидетельству истории, тяжело и жестоко, несправедливо и насильственно; этими качествами отличалось и господство аристократии в городах Греции. Это господство необходимо должно было вызвать со временем в угнетенных классах народа недовольство и вражду. В продолжение седьмого и шестого столетий до P. X., когда подавленное городское население, благодаря своей деятельности в торговле и ремеслах, достигло уже благосостояния, образования и самосознательной силы и, представляя многочисленный класс, начало чувствовать свою важность и силу относительно аристократии, — почти везде господство дворянства падает перед силой народа; но за этим не наступало сейчас господство народа, демократическое правление, а некоторые предприимчивые и честолюбивые люди из народа или дворянства, бывшие вожаками в борьбе за интересы народа, после низвержения аристократического правления, захватили власть в свои руки и основали тиранические правления. Тираном греки называли человека, присвоившего себе самодержавную власть в республике.

Сикион, у низовьев Азопа, близ Коринфского залива, завоеван был из Аргоса дорическими воинами, которые образовали в нем, как во всех дорических государствах Пелопоннеса, господствующий класс; однако прочему древнеионическому населению удалось присоединиться к трем дорическим коленам (филам), гиллам, диманам и памфилам, как четвертое колено, под названием эпалов (прибрежных жителей), и получить известное государственное значение.

Ионяне — природные моряки, и население Сикиона всегда известно было как деятельное и промышленное; благодаря своему мореплаванию, торговле и промышленности оно достигло цветущего благосостояния и стало требовать от господствующего класса, дорян, полного участия в управлении общественными делами. Из среды этого ионического населения поднялся один род, который низвергнул, во главе народной партии, господство аристократов и присвоил себе тираническое господство, которое, как утверждают, продолжалось 100 лет, следовательно, дольше, чем в каком-нибудь другом греческом государстве. Первый основатель этого господства был Орфагор, повар, как, по крайней мере, утверждает противная партия, около 676 года до P. X. Между его преемниками, которые все отличались богатством и роскошью, любовью к искусству и щедростью, самым замечательным был Клисфен, между 600 и 560 годами до P. X.

Клисфен достиг власти насилием и восстанием против собственного семейства. Он возбудил своего младшего брата Неодима к тому, чтобы он в отмщение за нанесенную ему тяжкую обиду умертвил своего старшего брата Мирона, в руках которого находилась тирания, и когда Исодим убил Мирона, то Клисфен выгнал его из страны как злодея и забрал в свои руки господство. Во главе государства Клисфен оказался мудрым и щедрым тираном; всеми силами он старался споспешествовать благосостояние своих подданных и поднять силу и могущество Сикиона. Род Орфагоридов возвысился в Сикионе, благодаря доверию и привязанности к себе эпалов, к которым принадлежал и этот род, и своему стремлению подавить дорическое население. В этом направлении Клисфен действовал с большой последовательностью и энергией. Он сделал эпалов привилегированным, классом населения и дал им название «архелаи»; т. е. первые народы; напротив того, три дорические колена, которые в своей гордой неподвижности значительно упали и обеднели сравнительно с подвижными и деятельными ионянами, получили совершенно подчиненное положение, потеряли свои древние родовые названия, которые заменены были другими названиями, заимствованными от низких животных, именно: иаты, онеаты и хиреаты, т. е. свинки, ослята и поросята. Их попытку к возмущению Клисфен подавил вооруженной силой.

С тех пор как Сикион занят был из Аргоса дорянами, он принадлежал к союзу Аргоса, от которого находился в известной зависимости. Предместники Клисфена, вероятно, уже старались по возможности ослабить этот союз; но Клисфен окончательно разорвал всякую связь с доричским Аргосом и выступил его решительным врагом. Он поставил свое государство на совершенно независимую и свободную ногу. Он старался уничтожить между сикионцами все воспоминания прежнего союза с Аргосом. Мифический царь Адраст был царем не только Аргоса, но и Сикиона; он водил сикионцев вместе с аргосскими героями против Фив и чествовался как герой в Сикионе и Аргосе. Клисфен решился уничтожить в Сикионе служение этому аргосскому царю, который, по преданию, наследовал с материнской стороны и господство в Сикионе; он послал в Дельфы получить на это согласие оракула. Но оракул, благосклонный к дорянам и находившийся под их влиянием, ответил: «Адраст — царь сикионцев, ты — негодяй». Тем не менее, Клисфен выполнил свое намерение; хитростью он заставил Адраста добровольно удалиться из Сикиона. По поверию греков, герой действительно находился там, где он почитался. Клисфен послал посольство к фиванцам, прося у них позволения ввести их героя Меланиппа в Сикион и учредить ему здесь служение. Между тем Меланипп, сын Астака, более других отличился в защите Фив против войска Адраста, которому он нанес огромный урон уничтожением его лучших воинов и ближайших родственников и, таким образом, считался самым злым врагом Адраста. Поэтому когда Клисфен ввел этого антинародного героя в Сикион и указал ему освященное место в правительственном доме (притании), то Адраст удалился и семейства, отправлявшие до тех пор служение этому герою, выселились из Сикиона. Меланиппу с тех пор стали совершать ежегодные жертвоприношения, которые прежде совершались Адрасту, а трагические хоры, которые всегда воспевали на площади Сикиона у алтаря Адраста его деяния и страдания, посвящены были Дионису, богу сельского населения Сикиона, которого дорические воины мало почитали. Клисфен запретил в Сикионе и публичное произношение Гомеровых стихотворений, потому что в них особенно прославлялись аргосская земля и аргосские герои.

Хотя Клисфен при вопросе об удалении Адраста получил от Дельфийского оракула самый неприятный ответ, однако он после оказал ему важную слугу, конечно, только из собственного интереса. Дельфы, священное место оракула Аполлона, представляли жреческое государство; его свобода и независимость обеспечивались не столько собственной силой, сколько его святостью и покровительством других греческих государств; его процветание и благосостояние основывались преимущественно на свободе и безопасности путей, по которым почитатели и вопросители Аполлона отправлялись к нему со всех стран Греции, сушей и водой. Между тем древний торговый город Криса, у Крисейского залива, с его гаванью Киррой, откуда пробирались в Дельфы через долину Плиста, завидуя богатым и гордым Дельфам, обложил пошлиной гавань и дорогу, чтобы обирать таким образов многочисленных богомольцев. Это было безбожное нарушение мира, установленного для дорог в Дельфы, которое не должно было оставаться без наказания. Прежде, когда дорическое племя жило еще у Парнаса, близ Дельф, оно преимущественно и заботилось об охранении этого священного места; но с тех пор как оно поселилось в Пелопоннесе, разделенное на различные государства, Спарта, правда, поддерживала свои связи с Дельфийским святилищем, но по отдаленности своего положения это племя не могло уже энергично защищать его. Клисфен воспользовался этим случаем, чтобы доставить ионическому племени, к которому принадлежали и сикионцы, честь покровительства над народным святилищем греков, чтобы возвысить, таким образом, блеск и могущество Сикиона.

Борцы. Олимпийские игры. Античная скулптурная группа.


Он соединился с ионическими Афинами, делами которого управлял тогда дальновидный Солон, и вместе с Солоном получил в совете амфиктионов — собрании представителей греческих народов, соединившихся для защиты Дельфийского святилища — втайне наказать вооруженной силой крисеян и кирреян.

Эта так называемая первая священная война предпринята была Афинами и Сикионом, к которым присоединились и фессалийцы, под начальством Скопада Эврилоха. Клисфен разделял с Эврилохом главное начальство в этой войне. Криса была побеждена, но какая участь ее постигла — неизвестно. Кирра с ее высокими обводными стенами оказывала продолжительное, упорное сопротивление. Но Клисфен со своим флотом отрезал ей сообщение с морем, и, наконец, после многолетней войны, победил этот город. Это случилось на третьем году 47-й Олимпиады, в 590 году до P. X. Город был разрушен и вся окружающая его равнина посвящена Дельфийскому богу, которого владения таким образом расширены были до моря; земля, покрывшая себя святотатством, осталась невспаханной и незасеянной. Клисфен выстроил из добычи, в память этой победы, великолепную мраморную колоннаду на площади Сикиона; десятая часть всей добычи, по решению союзников, употреблена была на расширение и возвышение блеска Пифийских игр в Дельфах. До тех пор эти игры праздновались каждые восемь лет, и состязания ограничивались только музыкой и поэзией; но по побеждении Кирры стали их праздновать каждые четыре года, подобно Олимпийским играм, и к существовавшим уже состязаниям присоединили еще гимнастические игры и бегание взапуски на колесницах. Сам Клисфен со своей четверней выиграл приз на втором празднестве.

Этим счастливым успехом своего оружия в служении национальному богу Клисфен приобрел себе не только высокое уважение всех греков, но и их благодарность. Имя его стало одним из самых блестящих в Греции. Могущественный и уважаемый, во главе цветущего государства, обладая огромными богатствами, благодаря которым он мог оказывать самое широкое гостеприимство и выказывать великолепную роскошь при своем дворе и на больших празднествах богов, Клисфен был счастливым повелителем, которого дружбы ревностно искали самые благородные дома Греции. Одного только недоставало Клисфену: он не имел сына. Зато в его дворце расцветала его дочь Агариста, наследница его богатств, если не его трона. Отдать ее замуж за лучшего из греков — было душевным желанием Клисфена. Поэтому после победы с четверней на Олимпийских играх он, как рассказывает Геродот, возвестил через герольдов, что кто из эллинов желает сделаться зятем Клисфена, тот должен явиться в продолжении 60 дней в его дворец в Сикион, и что он примет свое решение через год после 60-го дня. В продолжение этого года Клисфен надеялся в ежедневном обращении с соискателями руки его дочери найти самого достойного между ними.

Из всех городов, имевших связи с Сикионом, явились самые благородные юноши во дворец Клисфена. Из Сибариса в Нижней Италии, который находился тогда в самом цветущем состоянии, явился Сминдирид, сын Иппократа, с блестящей свитой; из Сириса в Нижней Италии явился Дамас, сын мудрого Амириса; из Эпидамна у Ионнического залива (Адриатического моря) явился Амфимнест, из Этодии — Малес. Из Пелопоннеса явились; аргосец Леокид, сын знаменитого властителя Фидона, элеянин Ономаст, аркадцы Амианта и Лафан, сын знаменитого по своему гостеприимству Эвфориона. Эвфорион, как рассказывали в Аркадии, угощал у себя раз Диоскуров, и с тех пор его дом был открыт для всех. Афины послали двух превосходных юношей, Иплоклида, сына Тизандра, родственника царствовавших в Коринфе Кипселидов, и Мегакла, сына Алкмеона, из знаменитой богатой фамилии Алкемеонидов. Его отец Алкмеон приобрел себе дружбу и благодарность лидийского царя Креза, оказав помощь послам, посланным Крезом к Дельфийскому оракулу. Крез пригласил Алкмеона к себе в Сарды и подарил ему столько золота, сколько он мог вынести на своих плечах из его сокровищницы.

Отсюда, как утверждали, происходило огромное богатство Алкмеонидов. Кроме того, между соискателями упоминаются еще Лизаний из Эретрии, Скопад Диакторид из Фессалии, Алкон из страны Молоссов.

Клисфен расспрашивал каждого из соискателей о его отечестве и роде и целый год удерживал всех их при своем дворце. В ежедневном общении он испытывал их характеры, нравы и образование; он сидел с ними вместе за трапезой и сопровождал их в палестру (гимнастическую школу). Он нашел, что оба афинские юноши превосходят всех других по уму и тонкости нравов; но Иппоклида он предпочитал Мегаклу, по его красоте и ловкости, равно как и по его родству с властителями Коринфа.

В день решения Клисфен принес в жертву 100 быков, целую гекатомбу, и, кроме искателей руки его дочери, пригласил на празднество всех симонцев. Во время пиршества юноши со всей ловкостью наперерыв старались, в серьезной и шуточной речи, приобрести себе расположение Клисфена; но всех превзошел тут Иппоклид. Уверенный в своей победе, он предался самому веселому расположению духа. После того как вино мало-помалу оказало на него свое действие, он велел флейтщику играть ему танец — и он танцевал хорошо и был очень доволен собой. Клисфену не нравилась вся эта история, но он не дал заметить этого. Через некоторое временя Иппоклид велел принести стол, вспрыгнул на него и танцевал то лаконические, то аттические танцы; наконец он стал на голову и ногами делал движения в воздухе. Тогда Клисфен не удержался более и с негодованием воскликнул: «О сын Тизандра, ты протанцевал свою женитьбу!» Легкомысленный юноша ответил на это: «Иппоклиду это все равно». С тех пор это выражение вошло в поговорку.

Тогда Клисфен обратился к искателям руки его дочери со следующими словами: «Вы, искатели руки моей дочери, я всех вас высоко уважаю, и, если бы возможно было, я хотел бы каждого из вас иметь своим зятем; но так как одну девицу нельзя отдать всем, то я дарю каждому из вас, который должен отказаться от руки моей дочери, по таланту серебра, в благодарность за оказанную мне честь искания руки моей дочери; но сыну Алкмеона Мегаклу я отдаю в жены свою дочь Агаристу», От брака Мегакла и Агаристы происходил афинянин Клисфен, который, следуя духу своего деда, уничтожил навсегда в Афинах господство аристократии и основал там навсегда демократическое правление. Другой сын от этого брака был Иппократ, которого дочь Агариста была матерью великого Перикла.

Мы не знаем, имел ли Клисфен в виду, чтобы его зять был и его наследником в господстве над Сикионом; мы знаем только, что Мегакл не правил Сикионом. Некоторые историки полагают, что Клисфен был низвергнут спартанцами, — но на это нет прямых свидетельств; по Плутарху, тиран, низвергнутый в Сикионе спартанцами, назывался Эсхином, Спарта оставила путь завоеваний; вместо того чтобы быть единственным, она предпочла быть первым государством Пелопоннеса; мирными договорами она основала Пелопоннесский союз, которого она была могучим главой. В то время как Спарта еще слишком занята была внутренними делами, в разных государствах Пелопоннеса возникли тирании, основанные на народных элементах, враждебных дорянам; но как только Спарта устроилась настолько внутри, чтобы обратить свои силы извне, то главным ее стремлением в продолжение VI века до P. X. было уничтожение тираний, — которые большей частою сильно извратились и были ненавистны народу, — не только в Пелопоннесе, но во всех государствах, на которых она имела влияние. Это ей вполне удалось, и этим она приобрела себе такое могущество, что во времена, непосредственно предшествовавшие персидским войнам, она во главе соединенных пелопоннесцев была первым государством Греции.

Афины до Солона

Полуостров Аттика соединился в одно государство уже в мифическом периоде. Прежде вся страна разделялась на 12 независимых друг от друга городских округов; Тезей, народный герой ионического племени, овладевшего Аттикой, мирным путем побудил их оставить свое разъединение и признать центром всего государства город Афины, который, по своему благоприятному положению в плодородной равнине Кефисса, защищенной со всех сторон горами и открытой к морю, наиболее соответствовал этому назначению.

Тезей убивающий Минотавра.


На могучем скалистом укреплении Кекропии, свободно возвышающемся на равнине и открытом только с запада, господствовал в весьма древнее время царский род Кекропса, затем род Эрехтея. За ним следовал ионический род Тезеидов. Последний, как мы уже видели, во время дорических передвижений должен был уступить свое господство переселившемуся сюда роду Нелидов, к которому принадлежали Меланф и Кодр. Аттика не подвергалась тогда чужеземному завоеванию. Своим единоборством с виотийским царем Меланф отвратил опасность, которой грозили вторгавшиеся с севера виотяне, а сын его Кодр своей добровольной геройской смертью спас отечество от пришедшего с юга дорического войска. Между тем в Аттике находили убежище и новое отечество многочисленные маленькие отряды, под предводительством благородных родов, вытесненные из своих отечеств переселениями племен: минийцы и пелассийские тирренцы из Виотии, лапифы из Фессалии, отряды ионян из Пелопоннеса, эакиды из Эгины, потомки Нелея и Нестора из Мессинии. Многие из них приняли участие в ионическом переселении, но значительная часть их осталась в Аттике и немало содействовала сильному развитию ее населения. Переселившиеся благородные роды принесли с собой обилие благородных сил и новых образовательных элементов и в соревновании с туземцами старались отличиться в служении новому отечеству. Благодаря увеличению народонаселения и смешению различных народных элементов возникла новая, живая жизнь, многосторонняя деятельность, которая находила себе поощрение и пищу в условиях страны. Ясный, здоровый воздух Аттики укреплял и освежал тело, пробуждал и освежал силы духа; почва страны, большей частью каменистая и тощая, требовала тщательной обработки, но работа приносила отрадные плоды; близкое море привлекало к мореплаванию и торговле.

Так как Аттика избавлена была от завоевания и насильственных переворотов, то государство скоро дошло до твердого порядка, под сенью которого граждане мотни спокойно заниматься мирными делами. Уже Тезей, по преданию, разделил население страны на три сословия, на эвпатридов (или благородных), геоморов (или земледельцев) и димиургов (или ремесленников). Эвпатриды, ионическое дворянство, смешанное с переселившимися благородными семействами, образовали государство в тесном смысле. Они разделялись на четыре ионические филы, или колена: гедеонты (или тедеонты), гоплиты, эгикореи и аргадеи, которые в свою очередь разделялись на 12 фратрий, 360 родов и 10800 семейств. Если это аттическое дворянство и не отделялось никогда так резко от остального народа, как в дорических государствах, то оно все-таки резко противостояло низшему народу, как особенное сословие, и могло ограничивать царскую власть.

По смерти Кодра афиняне, по преданию, объявили, что никто недостоин наследовать ему в царском достоинстве, и с тех пор они управлялись пожизненными архонтами из его рода.

Глава государства назывался с тех пор архонтом (правителем), а не царем, потому что у него отняты были первосвященнический сан и надзор за религиозными делами, — ограничение царского достоинства, благодаря которому дворянству удалось присвоить себе право вмешательства в дела правления. После правления 13 пожизненных архонтов, дворянство сделало шаг дальше (752 год до P. X.) и определило, чтобы с этого времени архонт назначался только на 10 лет. Первые 4 десятилетия архонты назначаемы были еще из царского рода Кодридов, но следовавшие за ними архонты были уже выбираемы из господствующих дворянских родов. С 682 года до P. X. единство высшей правительственной и судебной власти было совершенно уничтожено: вместо одного архонта стали выбирать девять архонтов, и то лишь на один год. С тех пор открылась возможность всем дворянским фамилиям принимать участие в высших правительственных должностях.

Первому архонту, эпониму, потому что от него получал название правительственный год, принадлежали: высший надзор над внутренним государственным управлением, судейское решение во всех семейных и наследственных делах, забота о несовершеннолетних и сиротах.

Второму архонту, василею (царю), принадлежали богослужебные отправления прежнего царя и надзор за общественной религиозной жизнью. Третьему архонту, полемарху (военачальнику) поручено было ведение военного дела и, по крайней мере в первое время, звание полководца.

В руках этих первых трех архонтов сосредоточены были самые существенные обязанности прежних царей. Остальные шесть архонтов назывались фесмофетами, законодателями; они образовали коллегию, которой принадлежала судейская власть во всех делах, не находившихся в ведении первых трех архонтов.

Таким образом, эвпатриды имели теперь в своих руках все правительственные и судебные отправления, иони скоро стали пользоваться преимуществами, которые давали им такое положение в государстве, исключительно для своих собственных интересов. Они творили произвольный суд, в интересе собственной партии, и угнетали народ. Они владели лучшими и наибольшими полями, в их руках была большая часть денег. Значительная часть низших классов, с маленьким поземельным владением, нее более и более бедневших под тяжелым гнетом, вошла в долги богатым эвпатридам и, вследствие жестокого долгового закона, теряла свою землю, даже свою личную свободу; только в лучшем случае должник мог остаться на своей земле, платя шестую часть своих доходов кредиторам. Число свободных собственников все более и более уменьшалось.

Часть народа все-таки сумела удержаться в самостоятельном положении. Недовольство парода существовавшими отношениями принудило, наконец, эвпатридов к уступчивости и заставило их ввести писаные законы для судей, вместо прежнего произвола. Архонту Дракону поручено было написать законы (624 год до P. X.). Законы Дракона удержали и освятили те же самые суровые обычаи, которых держались в своей практике эвпатриды, — эти законы, как выражались после, написаны были кровью. Каждое преступление — и большое и малое — должно было наказываться по этим законам смертью. Неудивительно поэтому, что народ, обманутый в своих надеждах, стал еще более недоволен, так что эвпатриды никогда не решались применять Драконовы законы во всем их объеме.

Этот внутренний раздор между дворянством и народом представлял большие опасности.

Вследствие подобных отношений в соседних городах, Мегаре и Коринфе, Сибионе и Эпидавре, возникло господство тиранов; деятельные горожане, предводимые некоторыми мужественными людьми, свергли в этих городах тяжелое господство аристократии и поставили во главе государства своих предводителей. И в Аттике сделана была подобная попытка. Килон, знатный молодой человек из аттической дворянской фамилии, зять Феагена, тирана Мегары, одержавший победу на играх в Олимпии и проникнутый убеждением, что он призван к чему-то великому, решился воспользоваться запутанными отношениями своего отечества и основать для себя тираническое господство в Афинах. Его тесть обещал ему вооруженную помощь; в самых Афинах, обещая понизить долговые обязательства и разделить поля, он нашел среди народа решительных приверженцев. Дельфийский оракул обещал ему победу, если он приведет в исполнение свой план в великий праздник Зевса. Килон думал, что великий праздник Зевса есть именно тот праздник Олимпийского Зевса, на котором он приобрел себе такую большую славу; он поэтому решился воспользоваться временем Олимпийского праздника для приведения в исполнение своего плана, тем более что в этот день он мог, не возбуждая подозрения, собрать кругом себя своих многочисленных приверженцев, так как в этот день обычай дозволял ему торжественно проходить по улицам со своими друзьями в воспоминание своей Олимпийской победы. Он внезапно занял акрополь (кремль) (612 год до P. X.). Но праздник Олимпийского Зевса, который праздновали в своих стенах и афиняне, привлек в город много сельского народа; раздраженный преступным нарушением священного праздника, этот народ охотно пошел по требованию правительства и вместе с гражданами запер и осадил мятежников в кремле. Килон скоро пришел в сильное затруднение, вследствие недостатка съестных припасов иводы, и увидел неудачу своей попытки. Он должен был предпринять исполнение своего плана, как объясняли впоследствии изречение Дельфийского оракула, не в праздник Олимпийского Зевса, а в туземный праздник Зевса — во время Диасий. Он тайно убежал со своим братом и, вероятно, отправился в Мегару; оставшиеся, после того как некоторые из них уже умерли с голоду, поддались на убеждения архонта Мегакла — выйти из укрепления и стать перед судом. Но едва эти голодные люди, искавшие защиты у ступеней алтарей, поднялись со своих мест, они изменнически были убиты. Другие привязали себя длинными веревками к статуе Афины на акрополе, чтобы оставаться под защитой богини и вне укрепления; но и они были убиты у подошвы кремля, у алтарей Эриний. Утверждали, что веревки разорвались, потому что богиня не хотела взять под свою защиту таких преступников.

Восстание Килона сделалось источником несчастных последствий, давших повод Солону к решительной политической деятельности.





 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Прислать материал | Нашёл ошибку | Верх