№71. ПРОТОКОЛ ДОПРОСА ГЕНЕРАЛ-ЛЕЙТЕНАНТА Э. ГОФМЕЙСТЕРА


16 января 1948 г.

<Специальный госпиталь № 5459 пос. Хуторок Краснодарского края>[545]


Вопрос: Ваша последняя должность в немецкой армии?

Ответ: Командир 41-го танкового корпуса 6-й немецкой армии, входившей в Центральную войсковую группировку Восточного фронта.

Вопрос: Воинское звание?

Ответ: Генерал-лейтенант.

Вопрос: Когда вы пленены советскими войсками?

Ответ: В июле 1944 года в Бобруйской области.

Вопрос: В Генеральном штабе германской армии вы служили?

Ответ: Да, служил.

Вопрос: Расскажите о вашей службе в германском Генеральном штабе?

Ответ: С 1924 по 1926 год я служил адъютантом начальников Генерального штаба — генерал-лейтенантов Гессель и Вейтцель. С 1926 года по 1931 год служил референтом в Отделе иностранных армий Генерального штаба — «Т-3». С 1931 по 1932 год служил в том же штабе начальником отдела «Ц-Б» («Центр-Берлин») и руководил деятельностью отдела «Ц-МО» «Центр-Москва» в Советском Союзе.

Вопрос: Каковы задачи и деятельность «Ц-МО» в СССР?

Ответ: После заключения Версальского договора «О мире» в Германии, согласно этого договора, было запрещено иметь армию выше 100 тысяч человек, специальные войска, как-то: танковые, авиационные и химические. В связи с этим правительство Германии, примерно в 1922 году, договорилось с советским правительством об обучении на территории Советского Союза немецких офицеров разным воинским специальностям.

Начиная с 1922 года и по 1933—1934 годы в Советском Союзе были созданы нелегальным путем немецкие школы, в которых подготавливались офицеры германской армии. Так, в городе Липецк была создана авиационная школа, в гор. Казани — танковая, и в городе Вольске — химическая.

Примерно в 1923 году в Москву было направлено представительство германского Генерального штаба «Ц-МО». В Москве оно размещалось на Хлебном переулке. Руководил «Ц-МО» майор Нидермайер.

В задачи «Ц-МО» входило: вести переговоры с советским Генеральным штабом об обучении в указанных школах немецких военнослужащих, о выработке программ обучения в этих школах, об осуществлении связи между советскими войсками и обучавшимися в школах немецких военнослужащих, т.е. о содержании этих военнослужащих, их форме, питании. При разногласии по этим вопросам с представителями Советской Армии «Ц-МО» разрешало эти вопросы через Генеральный штаб Германии. Задачи «Ц-МО» были также: финансирование обучавшихся в школах «Ц-МО», собирало сведения об учебе в школах курсантов.

Вышеуказанные вопросы разрешало «Ц-МО». О всей деятельности «Ц-МО» отчитывалось передо мной, параллельно это представительство отчитывалось и перед «Т-3» Генштаба, начальником которого был полковник Фишер[546].

Вопрос: Каковы взаимоотношения «Ц-МО» были с другими представительствами в Москве?

Ответ: «Ц-МО» контактировало свою работу с германским военным атташе в Москве генерал-майором Кёстрингом и Хальм. В частности, «Ц-МО» обсуждало с атташе все вопросы о немецких военных школах в СССР. Атташе, в свою очередь, через «Ц-МО» Советский Союз направлял офицеров в немецкую Военную академию в город Берлин и на различные воинские маневры в Германию. «Ц-МО» в некоторых вопросах было подчинено германскому послу в СССР Дирксен. В частности «Ц-МО» брало в посольстве разрешения на проезд отдельных лиц из Германии в СССР, ввоз из Германии различных типов самолетов, танков, газов и другого вооружения. Больше с другими представительствами «Ц-МО» в Москве никаких связей не имело.

Вопрос: Какова организация разведывательной работы «Ц-МО»? Имелась ли в этих целях агентура? Как использовались в этих целях военные учреждения, в частности, военные школы в СССР?

Ответ: Разведывательной работой в СССР «Ц-МО» занималось официальным путем. В этих целях брались сведения о Советской Армии, ее численности и вооружении от преподавательского состава немецких военных школ в СССР и обслуживающего персонала — немцев этих школ. Эти сведения получал Нидермайер при посещении этих школ. Кроме того, эти сведения о Советской Армии приобретал Нидермайер при многочисленных поездках по Советскому Союзу. Как мне известно, он бывал несколько раз в Ленинграде, в Горьком, в Ялте, в Самаре, на Кавказе, в частности, на горе Арарат и в других городах.

Каким образом Нидермайер получал сведения в этих городах о Советской Армии и военной промышленности, я не знаю, об этом он мне не рассказывал. Однако из его разговоров мне известно, что он, будучи снабжен советским правительством соответствующими документами, свободно ходил по предприятиям разных городов Советского Союза и там собирал сведения о советской военной промышленности. О численности и вооружении, новых видах танков, самолетов и другого вооружения, Нидермайер получал во время разговоров с советскими и немецкими военнослужащими в названных выше военных школах в СССР.

Вопрос: Какова организация связи и отчетности «Ц-МО» перед «Ц-Б» по разведывательной работе в СССР?

Ответ: Все сведения о Советской Армии и военной промышленности Нидермайер направлял начальнику отдела «Т-3» и начальнику Генштаба. Мне такие сведения не поступали. О разведывательной работе Нидермайера в СССР мне известно из неофициальных разговоров с ним. Обстоятельств этих разговоров я сейчас не помню.

Вопрос: Кто давал задания Нидермайеру по разведывательной работе в СССР?

Ответ: Давались ли Нидермайеру задания по разведывательной работе в СССР, я не знаю. Если давались, то, как полагаю, только начальником отдела «Т-3» или начальником Генерального штаба. Я лично Нидермайеру таких заданий не давал.

Вопрос: Выше вы показали, что «Ц-МО» находилась в вашем подчинении как руководителя «Ц-Б» и занималось сбором сведений в СССР разведывательного характера. Почему вы отрицаете свою разведывательную деятельность, и, тем самым — органа «Ц-Б» в СССР?

Ответ: Я лично разведывательной деятельностью в СССР не занимался. Не занимались этим также и орган «Ц-Б» в период моей работы в нем.

О разведывательной деятельности в СССР Нидермайер мне известно только с его слов, о чем я показал выше.

Вопрос: Какова была связь «Ц-МО» с отделом «Т-3», группой «Ост» и «Абвер»?

Ответ: О связи «Ц-Б» с отделом «Т-3», я показал выше. Группы «Ост» в Генеральном штабе в то время не было. «Ц-МО» и «Ц-Б» связи с «Абвер» никакой не имели, т.к. о связях с «Абвер» мне лично в Генштабе никто никаких приказаний не давал. Напротив, в то время начальник Генерального штаба мне давал указания — никаких связей с «Абвер» не иметь.

Вопрос: Что вам еще известно и разведывательной деятельности Нидермайера в СССР?

Ответ: Капитан, а затем — майор Оскар фон Нидермайер в период с 1924 по 1932 или 1933 год руководил представительством германского Генштаба в Москве — «Ц-МО». О его работе в «Ц-МО» и, в частности, о разведывательной деятельности, я показал выше и дополнительно к этому ничего не имею.

Вопрос: Расскажите о наличии агентуры у Нидермайера?

Ответ: Мне, а также и Нидермайеру, вербовать агентуру и работать с ней в Советском Союзе было запрещено начальником германского Генерального штаба. Однако имел или не имел Нидермайер агентуру в Советском Союзе, я не знаю.

Вопрос: Каково политическое лицо Нидермайера?

Ответ: Нидермайер в период его работы в «Ц-МО» враждебных высказываний по отношению к Советскому Союзу не имел. Лично я таких высказываний не слышал. Впоследствии Нидермайер сошелся с нацистской партией и успешно служил при гитлеровской власти.

Вопрос: Каковы причины отзыва Нидермайера из Москвы?

Ответ: В 1932 году советский военный атташе в Берлине, фамилию которого я не помню[547], заявил начальнику германского Генерального штаба Гаммерштейну[548] о том, что Нидермайер не пользуется доверием у Советской Армии. В связи с этим Нидермайер в 1932 году отозван из Москвы, а на его место назначил германского военного атташе в Москве Кёстринга или Гальм[549], точно не помню. Почему советское правительство проявило недоверие Нидермайеру, я не знаю.

Вопрос: Какую должность исполнял в «Ц-МО» Герстенберг?

Ответ: Герстенберг, имя его я не помню, в «Ц-МО» работал с 1928 по 1933 год в должности заместителя Нидермайера. Одновременно он ведал всеми финансовыми делами «Ц-МО». В то время он имел звание — старший лейтенант.

Вопрос: Расскажите о разведывательной деятельности Герстенберга в СССР. Наличие у него агентуры среди советских граждан и сотрудников немецких учреждений?

Ответ: О разведывательной деятельности Герстенберга мне ничего не известно. О наличии у него агентуры, я не знаю.

Вопрос: Расскажите, каково было отношение Герстенберга к Советскому Союзу и фашистской партии?

Ответ: Об отношении Герстенберга к Советскому Союзу я сказать ничего не могу, т.к. с ним я разговаривал мало. Мне известно, что с приходом к власти фашистской партии Герстенберг, пользуясь авторитетом у гитлеровского правительства, быстро стал повышаться по службе. В связи с этим я полагаю, что Герстенберг стал открытым нацистом и проводником фашистской идеологии.

Вопрос: Расскажите о причинах и обстоятельствах посещения СССР личным представителем генерала Шлейхера — капитаном генштаба — Винцентом Мюллером?

Ответ: В 1926 году начальник финансового отдела германского Генерального штаба — майор фон Фромм, высказал в Генштабе подозрение о том, что деньги, отпускаемые на военные школы в Советском Союзе, идут не по назначению. В связи с этим по инициативе отдела «Т-3», при моем личном участии, было решено направить в «Ц-МО» генерала Шлейхера для проверки расходования там денег. Шлейхер от поездки в СССР отказался и порекомендовал направить в указанных целях его адъютанта — капитана Винцента Мюллера. В «Ц-МО» был отравлен Мюллер, который направил мне из Москвы донесение. Содержание этого донесения я не помню. Возвратясь из СССР, Мюллер доложил, что деньги «Ц-МО» расходуются по назначению.

Вопрос: Расскажите, что вам известно о наличии агентуры германским Генеральным штабом среди командного состава Красной Армии?

Ответ: Об этом мне ничего не известно.

Вопрос: Назовите личный состав «Ц-МО»?

Ответ: О руководителе «Ц-МО» Нидермайере и его заместителе Герстенберге я показал выше. Кроме них в составе «Ц-МО» работали:

1) Шюттель Лотар, примерно 1898 года рождения, немец, старший лейтенант. С 1924 года по 1928 год работал заместителем Нидермайера и финансовым работником «Ц-МО»; т.е. до прибытия в «Ц-МО» Герстенберга выполнял его функции. Где он в настоящее время, я не знаю.

2) Брюгеман, имя ее не помню, примерно 1904 года рождения, немка. Работала личным секретарем Нидермайера. Где она теперь, я не знаю.

3) Хагеман, имя не знаю, примерно 1904 года рождения, немка. Работала личным секретарем Герстенберга.

4) Швенк, имя и возраст его не знаю, советско-подданный, житель города Москвы, адреса не знаю. Работал переводчиком в «Ц-МО». Где он теперь, я не знаю.

В «Ц-МО», наряду с этими [лицами] работали еще советские граждане: один — переводчик и две девушки — уборщицы. Фамилий, имен их, я не знаю. С Нидермайером проживала в Москве его жена — Нидермайер Лютте. Она в «Ц-МО» не работала.

Из личного, вернее, начальствующего состава немецких военных школ в СССР, подчинявшихся «Ц-МО», мне известны следующие лица:

1) Радель-Майер, примерно 1894 года рождения, немец, имел звание майора. Работал начальником Казанской танковой школы. Когда он там работал, я также не помню.

2) Мельбранд, имя не помню, примерно 1888 года рождения, майор, немец. Работал начальником Казанской танковой школы в 1925—1927 годах. Местожительство его теперь я не знаю.

3) Харпе, имя не помню, примерно 1896 года рождения, капитан, немец. Работал начальником Казанской танковой школы, в какой период, не помню. Где он находится теперь, я не знаю.

4) Штар, имя его я не помню, примерно 1886 года рождения, майор, немец. Начальник линейного авиационного училища. Работал с 1924 по 1932 год.

5) Кастер, имя его не знаю, примерно 1896 года рождения. Работал с 1924 по 1932 год заместителем начальника линейного авиационного училища. Где он теперь, я не знаю.

6) фон Болией, имя его я не знаю, старший лейтенант. Работал счетоводом при Липецком авиаучилище. Пленен Сов[етской] Армией.

7) Треппер, имя его не знаю, примерно 1882 года рождения, генерал в отставке. Работал с 1927 года, и по какой период, — мне не известно, — начальником Вольской военной химической школы. В 1933 году умер.

Больше из лиц, входивших в представительство «Ц-МО», я по фамилиям никого не знаю.

Вопрос: Что вы еще желаете дополнить к своим показаниям?

Ответ: К своим показаниям дополнить ничего не желаю.


Э. ГОФМЕЙСТЕР


Допросил: Ст[арший] следователь Спецотдела УМГБ Краснодарского края майор БАЧУРИНСКИЙ

Перевел: Переводчик ОПВИ УМВД [по Краснодарскому краю] лейтенант САМОШИН


ЦА ФСБ России. Р-47474. Л. 134—142 об. Подлинник. Рукопись на бланке.



Примечания:



5

Liddel Hart В. Н. The German generals talk. Starting revelations from Hitler’s high command. N.Y., 1948, (русск. перевод — Лиддел Харт Б. Битвы Третьего рейха: Воспоминания высших чинов генералитета нацистской Германии. М., 2005).



54

История с поджогом рейхстага до сих пор покрыта завесой тайны. Об этом пишет итальянский историк и экономист Гвидо Джакомо Препарата. См.: Препарата Г.Д. Гитлер, Inc.: Как Британия и США создавали Третий рейх. М., 2007. С. 308—309. В мемуарах Ф. фон Папена также нашел отражение эпизод из работы Международного трибунала в Нюрнберге, в ходе которого был поднят вопрос о поджоге Рейхстага. См.: Папен Ф. фон Вице-канцлер Третьего рейха: Воспоминания политического деятеля гитлеровской Германии. 1933—1947. М., 2005. С. 269. Остается только гадать, почему советская сторона не представила в Нюрнберге документ, который цитируется ниже. Пока не удалось обнаружить свидетельств того, что советская контрразведка проинформировала руководство страны о наличии свидетелей этой провокации нацистов. В материалах переписки с протоколами арестованных и задержанных сотрудниками 4-го отдела оперсектора Советской военной администрации Берлина в июле—декабре 1945 г. находится протокол допроса Генриха Баудера, 1881 года рождения, уроженца Гамбурга, члена НСДАП с 1929 г. Баудер с 1932 г. работал телефонистом, обслуживающим правительственные телефонные линии в Берлине, и был причастен к поджогу рейхстага. Так, на допросе 27 сентября 1945 г. Баудер показал: «[...] В связи с назначением Гитлера рейхсканцлером 30 января 1933 года усилились разговоры, что пришло время кончать с оппозицией. Накануне созыва рейхстага, а также в день покушения на рейхстаг были особенно частые разговоры по телефону Шульца и Крицбаха, и один раз Геринга. О чем именно они говорили, я не могу сказать, но в каждом разговоре по несколько раз упоминался рейхстаг. Обыкновенно Шульц уходил со службы в 5 часов, в день поджога рейхстага он задержался до 7 часов вечера. Часов в 7 к Шульцу позвонил Крицбах. Он спросил, все ли ему удалось, все ли он подготовил, подобраны ли надежные люди. Шульц ответил, что все в порядке, и он уже переговорил с Циммерманом. Крицбах сказал, что будет делать доклад шефу, который его торопит (шефом называли, в большинстве случаев, Геринга Крицбах и Шульц). Приблизительно во второй половине дня Шредер, проходя мимо моего коммутатора, сказал мне, что рейхстаг горит, Геринг там и руководит тушением пожара. [...] Из услышанных мною разговоров по телефону, особенно между Герингом и Крицбахом, я пришел к выводу, что вдохновителем поджога являлся Герман Геринг, а непосредственным практическим организатором — Шульц, и участниками поджога — специалист по подрывному делу Циммерман и Шредер, больше я никого не знаю. [...] Вопрос: В своих показаниях вы умалчиваете о своем непосредственном участии в поджоге рейхстага в 1933 году. Расскажите подробно о своей роли в провокационном поджоге рейхстага? Ответ: Вынужден признаться, что я являюсь одним из прямых участников поджога рейхстага. В день провокационного поджога рейхстага, примерно в 11 часов утра, шофер Шульца, Ковалевский Йоганнес, принес мне 4 пакета, каждый весом около 750 грамм, с надписью на каждом “профессору Грейм, члену рейхстага”, и заявил, что “эти пакеты по приказу Геринга должны быть доставлены в рейхстаг. Вы их должны осторожно сохранить до тех пор, пока за ними не придет Циммерман. Это воспламеняющая жидкость. Сегодня подожжем рейхстаг”. Цель поджога мы, участники, все знали до этого. Через два часа за этими пакетами пришел Циммерман и отнес их в рейхстаг. От имени Шульца Циммерману я сказал: “Если вас на дороге задержат и обнаружат пакеты, то, скажите, что пакеты несу к профессору Грейму для научных целей”. Циммерман оставил пакеты в рейхстаге, что он с ними делал, я не знаю, так как он специалист по этому делу, и через 3—4 часа рейхстаг загорелся изнутри. Это была наша провокация с целью захвата власти нашими фашистскими главарями, и с целью ареста коммунистов. Сам лично я во время поджога рейхстага находился у коммутатора и от него не выходил. Как практически был подожжен рейхстаг, сказать не могу, так как, больше того, что сказал, не знаю, в здании рейхстага не был ни до пожара, ни после пожара». (ЦА ФСБ России. Коллекция документов.)



545

Анкета к протоколу допроса не публикуется. Место допроса указано в сопроводительном документе.



546

Речь идет о полковнике Герберте Фишере.



547

Речь идет о советском военном атташе в Берлине В.Н. Левичеве.



548

Речь идет о генерал-лейтенанте Курте фон Хаммерштейн-Экворде.



549

Речь идет о генерал-лейтенанте Гансе Хольме.





 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Прислать материал | Нашёл ошибку | Верх