№43. СОБСТВЕННОРУЧНЫЕ ПОКАЗАНИЯ ПОДПОЛКОВНИКА М. БРАУНА «ШПАПЬКЕ КАРЛ»


10 сентября 1947 г.

Москва


Перевод с немецкого


ПЕРИОД ДО РУМЫНИИ

В 1921—1922 гг. Шпальке одновременно со мной был слушателем Военной академии, которая в целях конспирации называлась «Курсы младших командиров». К этому времени относится начало моего знакомства со Шпальке. Он был в то время старшим лейтенантом. Вторично я с ним встретился в Румынии, куда он в чине полковника был назначен на должность офицера по военно-экономическим вопросам.

Шпальке родом из Восточной Пруссии. В начале он занимался в каком-то университете, и лишь в первую мировую войну переменил профессию и стал кадровым офицером. На третьем году своего пребывания в Военной академии в Берлине (в этот год меня уже не было в Академии по причине того, что в 1923 году я был назначен на должность командира роты в Мюнхене), он часто встречался с русскими офицерами, слушателями той же Военной академии. Благодаря тому, что Шпальке владел русским языком, он был связан с русскими офицерами больше, чем кто-либо другой из наших слушателей.

Ему было вменено в обязанность, заботиться об этих русских офицерах и исполнять при них обязанности переводчика немецкого языка. Занимался ли он попутно шпионажем, об этом мне ничего неизвестно. Он часто говорил мне, что русские офицеры очень способные и примерные слушатели, но, якобы, замкнутые люди. В особенности он хвалил способности одного русского офицера, который потом в войну 1941—1945 гг. стал маршалом Советского Союза. Фамилию его я не помню.

По окончании Академии Шпальке считали специалистом по русским делам и этим можно объяснить его дальнейшую карьеру в том отделе Верховного командования, который занимался Россией[347]. По этой же причине он был назначен на должность командира батальона в Восточную Пруссию.

За время своего командования он совершал служебные поездки в Россию, с которой у нас в то время были дружеские отношения. Он часто рассказывал мне о поездках в Москву и в местности, где немецкие солдаты проходили военную подготовку в качестве летчиков и танкистов[348]. Насколько мне помнится, Шпальке в ту пору встречался также и с теми русскими офицерами из Верховного командования, которые были дружески расположены к Германии. Точно не могу сказать, но мне кажется, что в этих рассказах Шпальке упоминалась фамилия Тухачевского.

Шпальке был высокого мнения о русской армии и, поэтому являлся противником войны с Россией. Он часто выражал эту мысль в своем дневнике, отрывки из которого я читал в Бухаресте.

Его деятельность в качестве командира части во время войны была недолговременной. В должности командира батальона он участвовал только в войне против Польши, после чего опять был отозван в отдел Верховного командования, ведающий Россией, где работал, насколько мне известно, до начала войны с Россией и даже некоторое время спустя. Потом он одним из первых уехал в Румынию, где занял только что введенную должность офицера по военно-экономическим вопросам. Мне неизвестна его причина ухода из русского Отдела, но, я полагаю, что поводом к этому послужило его принципиальное, особое мнение относительно войны с Россией, которую он отвергал, как мною было упомянуто выше.


ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ В РУМЫНИИ

В качестве офицера по военно-экономическим вопросам перед Шпальке была поставлена задача, выжать для Германии все, что возможно из румынской промышленности и сельского хозяйства. Кроме того, он должен был принимать участие в снабжении Румынии германским вооружением.

В его распоряжении был большой штаб специалистов. С ними он разъезжал по заводам, фабрикам, предприятиям и учреждениям; советами и указаниями перестраивал румынскую промышленность для того, чтобы она на все 100%, более быстрыми темпами работала на военные нужды Германии.

Для этой цели на больших предприятиях Шпальке организовал контрольно-наблюдательные группы, как это имело место, например, на крупном румынском заводе «Решица» в Банате. Штаб Шпальке был расположен в большом доме в г. Бухаресте. Шпальке имел тесную связь с румынским министром вооружения Добре, ибо он был для Шпальке самым значительным лицом в деле осуществления германских интересов в Румынии.

У Шпальке было много разногласий с другими немецкими служебными инстанциями и отдельными немцами, которые ставили свои личные интересы превыше всего. Так, например, с руководством «Герман Геринг Веерке», которое нелегально присвоило себе завод «Решица» и эксплуатировало его. Вследствие этого, когда стала назревать отставка Юста (предшественника Шпальке), у которого были крупные столкновения с генералом Гауфе (предшественника Ганзена в должности начальника военной миссии), то Шпальке всячески закулисными путями стал добиваться этого места. Закулисная игра удалась и, в конце 1941 — начале 1942 года Шпальке стал военным атташе.

Шпальке не в такой степени любит работу, как ценит обеспеченную, полную удовольствия жизнь богатого человека.

Шпальке был тесно связан с начальником румынского генерального штаба генералом Штефлея, заместителем Штефлея генералом Татарану, послом Румынии в Берлине генералом Георге, начальником 2-й секции румынского Генштаба полковником Тити Ионеску, начальником штаба связи между Антонеску и Гитлером, фамилию которого я упоминал в своих прежних показаниях и рядом других офицеров среди руководящего состава румынской армии. Со всеми этими лицами у Шпальке установились поверхностные отношения.

Отношения с иностранными военными атташе тоже не были близкими. Я не помню, чтобы он хоть раз навестил военного атташе какого-либо иностранного государства. Он встречался с ними только в тех случаях, когда они наносили ему визит. Чаще всех его посещали: японский военный атташе генерал Фуцицука, итальянский военный атташе полковник Вальфре ди Бонцо, хорватский военный атташе полковник Навратиль, швед — полковник Брунсон, изредка болгарин Чавдаров, турок Кочатюрк, венгерец Барта, и уже совсем редко финн и испанец. Самые лучшие отношения были у него с генералом Добре.

Германская военная миссия в Румынии не подчинялась Шпальке, но он был обязан работать вместе с начальником миссии генералом Ганзеном. Раз в неделю Шпальке являлся к последнему на доклад.

У Шпальке создались натянутые отношения с германским военно-воздушным атташе Герстенбергом, который имел репутацию интригана. Они вряд ли обменивались сообщениями, так как ни тот, ни другой, не хотели, чтобы кто-либо заглядывал к ним в карты. Германский военно-морской атташе, он же уполномоченный атташе в Турции, фон дер Марвиц посещал Шпальке не чаще 1 раза в год. Германский посол в Румынии фон Киллингер не любил Шпальке, он казался Киллингеру слишком ленивым.

В обществе Шпальке мало выделялся. В доме у него редко были званые гости. Большей частью это бывали большие пышные приемы, чтобы сразу отделаться от всех обязанностей. Но во время этих приемов невозможно было собрать какие-либо сведения.

Несмотря на это, Шпальке правильно расценивал положение в Румынии и предвидел, что в один прекрасный день она откажется от Германии и, для того, чтобы спастись, перейдет на сторону противников. Он своевременно доложил об этой опасности (за несколько месяцев до катастрофы), но совершенно ослепленные люди из ставки Гитлера не поверили этим сообщениям и до последнего времени ничего не предпринимали.

Шпальке в качестве военного атташе не занимался шпионажем против России. Это было всецело в руках Абвера. Не в пример Герстенбергу он никогда не посещал лагерей для русских в[оенно]пленных в Румынии и за ее пределами. Он всегда отказывался от такой работы, которую не требовало и даже запрещало Верховное командование, отказывался потому, что, во-первых, был слишком ленив, а во-вторых, просто не хотел заниматься проблемой России, о которую можно обжечь себе пальцы.

Единственное, что он, между прочим, узнавал о России — были радиоперехваты японского генерала Фуцицука, которые Шпальке без комментариев передавал Верховному командованию через курьера, о чем я показал ранее.

2-я секция румынского Генерального штаба часто передавала Шпальке информации румынских разведорганов о Ближнем Востоке (Аравия, Сирия, Вост[очное] побережье Средиземного моря, Египет, Ирак, Палестина и т.д.).

Эти информации Шпальке также передавал Верховному командованию. Но 2-я секция никогда не давала информаций о Советской России. Эти информации я бессомненно должен был бы видеть, т.к. за все время пребывания Шпальке в должности воен[ного] атташе я ни разу не был в отпуску.

В 1944 г., когда военное положение становилось критическим, Шпальке не прилагал особых усилий к тому, чтобы удержать Румынию от разрыва с Германией. Он часто разговаривал со мной на эту тему, считая, что это дело генерала Ганзен и, кроме того, это бессмысленно, т.к. румыны достаточно умны, чтобы быть в курсе настоящего положения вещей. Даже «ангельские языки» как он однажды выразился, не смогут ввести в заблуждение румын, относительно истинного положения вещей.

Что касается положения Шпальке внутри самого посольства, то он избегал всяких отношений с атташе полиции[349] Рихтер и начальника информационного отдела Редель, боясь, что попадет в их сети. Шпальке всячески отстранялся от мероприятий НСДАП. Он не любил партию, а партия не любила его.

Что касается организации и вербовки «Русского охранного корпуса» в Сербии, то Шпальке принимал участие только в заключении основного договора с румынским Генеральным штабом. Дальнейшее его не касалось. При уходе из Румынии 50 000 фольксдойче — добровольцев СС, он также принимал участие только в части заключения договора.

Являясь военным атташе Шпальке, почти не ездил по Румынии. На русской земле он был только во время той своей поездки по приглашению румынского Генерального штаба, о которой я уже показал. О его поездке в качестве офицера по военно-экономическим вопросам в Бессарабию и Трансистрию мне ничего неизвестно. В этой связи следует отметить, что указанные провинции очень интересовали немцев в хозяйственном отношении (продукты питания).

Необходимо упомянуть об одном случае. После покушения Штауфенберга на Гитлера, Киллингер ругал Штауфенберга перед собравшимися сотрудниками посольства, называл его свиньей и говорил, что он бы своими руками застрелил любого из посольства, замешанного в афере Штауфенберга.

Генерал Шпальке имел мужество в присутствии сотрудников посольства сказать Киллингеру, что Штауфенберг не свинья, а храбрый, тяжело пострадавший от войны, проверенный офицер генерального штаба.

Киллингер и все присутствующие были приведены в замешательство этим выступлением. Киллингер не стал принимать никаких мер против Шпальке, который был непричастен к покушению.


БРАУН


«10» сентября 1947 г.


Показания отобрал: зам[еститель] нач[альника] отд[елени]я 4 отдела 3 Гл[авного] управления МГБ СССР майор ВАЙНДОРФ

Перевел с немецкого: оперпереводчик 2 Гл[авного] управления] МГБ СССР мл[адший] лейтенант АРОН


ЦА ФСБ России. Д. Н-20839. В 4-х тт. Т,2. Л.78—85. Заверенная копия. Машинопись. Подлинник на немецком языке озаглавлен «Spalcke Karl» — т. 2, л.д. 86—104.



Примечания:



3

Die deutschen Kriegsgefangenen des Zweiten Weltkrieges. Bd. 11-VIII: Zur Geschichte der deutschen Kriegsgefangenen in der UdSSR. Mtinchen—Bielefeld, 1965—1971; Streit Ch. Keine Kameradon. Stuttgart, 1978; Blank A. Die deutschen Kriegsgefangenen in der UdSSR. Koln, 1979; Frieser K.-H. Krieg hinter Stacheldraht. Die deutschen Kriegsgefangenen in der Sowjet-union und das “Nationalkomitee Freies Deutschland”. Mainz, 1981; Lehmann A. Gefangen-schaft und Heimkehr. Deutsche Kriegsgefangene in der Sowjetunion. Mtinchen, 1986; Kamer S. Im Archipel GUPVI. Kriegsgefangenschaft und Intemierung in der Sowjetunion 1941 — 1956. Wien—Mtinchen, 1995; «Gefangen in RuBland». Die Beitrage des Symposions auf der Schalla-burg 1995. Graz—Wien, 1995; Kriegsgefangene — Военнопленные. Sowjetische Kriegsgefangene in Deutschland. Deutsche Kriegsgefangene in der Sowjetunion. Dtisseldorf, 1995; Chavkin B. Deutsche Kriegsgefangene in der Sowjetunion // Europaische Sicherheit. Hamburg — Bonn, 1995, № 11; Chavkin В. Die deutschen Kriegsgefangenen in der Sowjetunion 1941—-1955 // Forum fur osteuropaische Ideen und Zeitgeschichte. 1997, № 2. Советские и немецкие военнопленные в годы Второй мировой войны / Сост. В. Селеменев, Ю. Зверев, К-Д. Мюллер, А. Харитонов. Дрезден—Минск, 2004. Более полную библиографию немецких исследований по проблеме пребывания военнослужащих вермахта в советском плену см.: Мюллер К.-Д. Немецкие военнопленные. Современное состояние исследований и будущие перспективы // Советские и немецкие военнопленные в годы Второй мировой войны. С. 338—351.



34

Геринг отправил телеграмму Гитлеру 23 апреля 1945 г. См.: Неизвестный Гитлер / О. Гюнше, Г. Линге; авт.-сост. М. Уль, X. Эберле. М., 2005. С. 333.



347

Речь идет об отделе Т-3 Военного министерства рейхсвера, позднее — отдел Иностранных армий «Восток».



348

Речь идет о секретных танковой (Казань) и летной (Липецк) школах, где в середине 1920-х — начале 1930-х гг. проходили подготовку немецкие офицеры.



349

Так в документе, правильно — атташе полиции безопасности и СД.





 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Прислать материал | Нашёл ошибку | Верх