№19. СОБСТВЕННОРУЧНЫЕ ПОКАЗАНИЯ ГЕНЕРАЛ-ФЕЛЬДМАРШАЛА Ф. ШЁРНЕРА


20 апреля 1947 г.

Москва


Перевод с немецкого


По поводу моего военного опыта, полученного на Восточном фронте, я допрашивался американцами в лагере Аугсбург (60 км западнее Мюнхена).

Офицер, который меня допрашивал, являлся американским старшим лейтенантом резерва (в гражданской жизни — крупный промышленник Нью-Йорка). Его фамилия Смит или Браун. Он явно находился в тесной связи с американским Генеральным штабом. Это было видно по тем вопросам, которые он мне ставил, и которые могли исходить только из хорошо осведомленного военного органа. Допросы производились почти ежедневно, и следующие основные вопросы мною были освещены письменно:


1. Артиллерийская тактика советских соединений

Особенно интересовались вопросом, какое участие принимала артиллерия в больших прорывах 1944—[19]45 гг. Это участие, я охарактеризовал, как это было уже давно известно каждому солдату, как решающее. На Восточном фронте немцы вновь испытали тот «ураганный огонь», который испытывали в Первую мировую войну на Западном фронте от французов.

Командование высших русских артиллерийских соединений было прекрасным. Все подготовительные мероприятия проходили под исключительной маскировкой и в короткие сроки, таким образом, в большинстве случаев, достигался момент внезапности нападения, даже при очень большом скоплении [техники].

В дальнейшем мне были поставлены примерно следующие вопросы.

Вопрос: Какая разница существовала между массовым применением русской артиллерии и так называемым ураганным огнем 1914—[19]18 гг.?

Ответ: Русский маскированный артиллерийский огонь был точнее во времени, и предшествовал всегда на несколько часов наступлению пехоты или танковых частей. В течение этого времени расходование боеприпасов было значительным. Огонь артиллерийской подготовки русской артиллерии распространялся в основном не в глубину вражеских позиций, но тем основательнее разрушал вражеские укрепления (на глубину два—три км). Большая глубина действия едва ли была нужна, так как в этой войне условия не позволяли материальные и людские силы немецких дивизий планомерно размещать в более глубокой зоне.

Вопрос: В чем заключалось основное преимущество русской артиллерии?

Ответ: В вооружении исключительно большим количеством «пехотной артиллерии» и в полном обеспечении ее боеприпасами. Так называли мы, в первую очередь, русские гранатометы, которые своим количеством и обеспеченностью боеприпасами значительно превосходили немецкие на всех участках фронта. Они подрывали и без того плохое моральное и физическое состояние пехоты; напротив, находящаяся глубже к тылу немецкая артиллерия несла меньшие потери и часто имела возможность ликвидировать русские прорывы. Так называемый «Сталинский орган» (Катюша) производил в значительной мере только моральное воздействие, их эффективное действие было незначительным. Тактическое применение русской легкой артиллерии, начиная с 1943 г. было гораздо подвижнее, чем у нас. Батареи стреляли только короткое время с одного места, засеченная вражеская батарея меняла свое место самое позднее на следующую ночь.

В целом нужно сделать заключение, что применение артиллерии в Советской Армии во время войны в корне изменилось и сделало удивительные успехи. Нам же не хватало Главнокомандующего артиллерии, такого, как это было в войну 1914—[19]18 гг. (Лоссберг[195], Брухмюллер и др.).

Вопрос: Каково ваше мнение о «стрельбе коридорами» для штурмовых групп пехоты русских[196]?

Ответ: Этот метод, насколько мне известно, новый, он стал применяться примерно с середины 1944 г. Он заключался в том, что концентрированным огнем простреливался один или два «коридора» (шириной примерно один км) через вражеские позиции, куда потом проникают группы штурмовой пехоты на прорыв. Одновременно прикрываются всеми видами оружия соседние участки, чтобы предотвратить фланговое наступление противника на наступающую штурмовую пехоту. Такой огневой коридор простреливается на большую глубину, чем это принято у русских, с наступлением штурмовых групп он переносится вглубь обороны противника. При хорошей организации собственно артиллерийской разведки, которая была удовлетворительно организована как по ширине, так и в глубину, можно легко распознать своевременно эту систему и принять контрмеры. Но все же русские имели первоначально в этом отношении значительные успехи, например, на Курляндском фронте.


2. Русские танковые войска

В этой области американцев интересовало, в первую очередь, оперативное применение больших русских соединений, нежели их тактическое применение. Следует заметить, что русские намного ранее нас организовали свои танки в оперативном и тактическом отношении. Мы пришли гораздо позже к тому, чтобы нашей пехоте придать особые танковые части (штурмовые отряды).

Применение русскими оперативных танковых войск следовало после планомерной подготовки, сосредоточения прорыва и нападения на дальние цели. Операции всегда были хорошо замаскированы. Положительные результаты больших русских прорывов можно приписать применению танков, в котором существовало тесное взаимодействие с авиацией.

Если в немецкую оборону где-либо вбивался «клин», тогда в бой вступали русские танки, не заботясь о том, какое положение в примыкающих фронтовых флангах. Таким образом, группам вражеских танков удавалось много раз проникать далеко вглубь немецкой зоны и нарушать всю тыловую организацию. Поэтому успешное руководство противотанковой обороной было самым невыгодным образом связано с этим. Такие одиночные русские танки длительное время вели самостоятельную борьбу. Если танк был уничтожен или поврежден, то экипаж продолжал борьбу как пехота.

Особенно внушительным было, по-видимому, для американцев то ясное определение, что русские танки боролись гораздо больше и упорнее против немцев, чем к этому времени были привычны американцы и англичане на западном участке фронта. Там занимали американские танковые войска в основном те районы, которые были уже очищены от противника превосходящими силами американской авиации (в этом и заключается разница между боевой ценностью войск на Западе и Востоке).


3. Остальные вопросы относились к особенностям пехотных боев на Восточном фронте

Насколько я помню, самым удивительным было то, какое малое значение придавали американцы пехоте в бою. Правда, нужно сказать, что на Западе нигде не было таких ожесточенных боев пехоты, как это, как правило, имело место на всех участках Восточного фронта.

Американцы были очень удивлены моим определением, что русские пехотные части, которые были окружены или отрезаны немцами, не сдавались в плен, а оборонялись до последнего. Но, зато, они имели возможность сделать сравнение с английским солдатом, который сдавался в плен сразу же, как только видел себя окруженным, и у него не было возможности спастись бегством. (Это я наблюдал в последней войне и в Балканском походе 1941 г.).

Показательным для меня был рассказ американского офицера, который меня сопровождал на машине из Аугсбурга в Мюнхен о его военных приключениях. Он из Вюртемберга «пробивался» по этому автобану (шоссе) до Зальцбурга. Его так называемые боевые эпизоды далеко уступали боевым эпизодам, которые пережил какой-либо военный корреспондент.

Другие офицеры рассказывали мне в Эмсе (Дунай), что их американская 7-я дивизия потому называется «Радуга», что она появлялась тогда, «когда гроза уже миновала».


4. Вопрос: Немецкое командование могло до последнего времени с помощью радиоперехвата иметь представление о вражеских замыслах?

Ответ: Это заблуждение. Тщательная маскировочная тактика русских, во всяком случае в последние годы войны, давала возможность только в редких случаях получить подобного рода данные. К этому следует добавить, что применялось постоянно радиомолчание, и иногда только применялись средства обмана. (В действительности еще в 1945 году можно было путем пеленгования установить отправные точки радиостанций высших штабов. Таким образом, с помощью установки ежедневных помещений этих точек нам удавалось разведать направления движения танковых частей, которые выдвигались вперед во время боев в Верхней Силезии, в ее индустриальных районах севернее крепости Бреслау на Нижний Одер. Кроме того, перехват русских радиопередач отдельных частей, например, подслушивание донесений об обеспеченности боеприпасами, в первую очередь минометов, существовал до последнего времени).


5. Общая характеристика

Обращало на себя внимание точка зрения американцев на войну вообще, и на войну Советского Союза в особенности. Я основываюсь на тех сведениях, которые получал в беседах с офицерами и унтер-офицерами. Это были беседы с людьми:

а) Три американских штабных офицера и, в частности, полковник (или подполковник), который меня дважды допрашивал в Китбюхеле в штабе 7-й американской дивизии. Полковник высшего штаба, который сопровождал меня из Аугсбурга через Мюнхен в Эмс на Дунае. Подполковник из штаба 7-й американской дивизии, который 26—27 мая 1945 г. в офицерском доме Эмса сидел со мной за одним столом.

б) Офицер, который меня допрашивал в лагере Аугсбурге, там же и другие офицеры — капитаны и лейтенанты, которые, в большинстве своем, обращались ко мне затем, чтобы в свои записные книжки получить мой автограф.

в) Команда сопровождения (лейтенанты и унтер-офицеры), которые сопровождали меня в Китцбюхель и в Аугсбург.

Недвусмысленные замечания офицеров указывали на их желание продолжить войну на Востоке, т.е. против Советской России.

«Подобных разногласий в будущем не избежать, и такого подходящего случая для этого в будущем не представится. Силы русских сильно истощены, в противоположность этому англо-американские войска находятся в своем полном военном потенциале, и у них чрезвычайно благоприятное исходное положение. Нужно только “ехать дальше” (танками), авиация же союзников имеет абсолютное преимущество». Недооценка русской армии, как это явствовало из некоторых разговоров с американцами, была с их стороны просто беспримерной и детской.

Сомнения вызывал только вопрос, как объяснить американским солдатам такой внезапный переход к враждебным действиям по отношению к прежним союзникам. Эти сомнения были очень основательны, потому что у американских солдат было только одно желание — возвратиться домой и как можно скорее. Много раз я слышал опасения, как от солдат, так и от двух лейтенантов, что задержка с возвращением в Америку может принести большие хозяйственные потери. И, кроме того, их вообще не привлекала война на Востоке. Во Франции и в Германии жить было, конечно, гораздо лучше.


ШЁРНЕР


20.IV.[19]47 г.


Перевела: переводчик 4 отд[ела] 3 [Управления] ГУКР «Смерш» СССР ст[арший] лейтенант ПОТАПОВА


ЦА ФСБ России. Д. Н-21138. В 2-х тт. Т.1. Л.114—119. Заверенная копия. Машинопись. Подлинник на немецком языке — т.1, л.д. 120—127 об.



Примечания:



1

Типпельскирх К. История Второй мировой войны. М., 1956; Erich v. Manstein. Verlorene Siege. Bonn, 1955 (русск. перевод: Маншпгейн Э. Утерянные победы. М., 1957); Меллентин Ф. Танковые сражения 1939—1945 гг. М., 1957; The fatal decisions. Ed. by Seymour Freidin and William Richardson. Translated from the German by Constantine Fitzgib-bon. New-York, 1956 (русск. перевод: Вестфаль З., Крейпе В., Блюментрит Г., Байерлейн Ф., Цейтцлер К., Циммерманн Б., Мантейфель X. Роковые решения. М., 1958) и др.



19

ЦА ФСБ России. Д. Н-21138. В 2-х т.



195

Речь идет о генерале пехоты Фридрихе-Карле Лоссберге.



196

В своих мемуарах маршал И.Х. Баграмян описал подробности проведения артподготовки в ходе сражений в Прибалтике осенью 1944 г. «Творчески потрудились в ходе артиллерийского обеспечения операции генерал Н.М. Хлебников и его штаб. Несмотря на то, что у нас были достаточно высокие артиллерийские плотности, чтобы обеспечить поддержку атаки двойным огневым валом, артиллеристы совершенно разумно предложили поддержать атаку пехоты и танков методом последовательного обеспечения огня, да и то лишь на глубину 2—2,5 километра. Такой метод артиллерийской поддержки атаки соответствовал очаговому и неглубокому характеру первой оборонительной полосы. И это в свою очередь гарантировало большую экономию боеприпасов». Баграмян И.Х. Так шли мы к победе. М., 1988. С. 524.





 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Прислать материал | Нашёл ошибку | Верх