Эпилог. Белый флаг

Абрам Рафаилович Гоц находился в местах "не столь отдаленных" — в далекой Сибири. Президиум ЦИК Союза ССР 14 января 1924 года заменил ему высшую меру наказания — расстрел — пятилетним заключением. Два года он уже отсидел, осталось еще три. Работал то на лесопилке, то на разгрузке железнодорожных вагонов, то переписывал какие-то ведомости и наряды в тюремной канцелярии. Скучать не приходилось. Но едва Гоц оказывался в камере, ему становилось не по себе. "Так долго продолжаться не может…". Едва успел подумать — звякнула тяжелая задвижка. В дверной глазок просунулась газета. Гоц жадно схватил ее, развернул. Номер августовский. На первой полосе выделялось правительственное сообщение, набранное крупным шрифтом: "В двадцатых числах августа, — говорилось в нем, — на территории Советской России ОГПУ был задержан… Савинков Борис Викторович, один из самых непримиримых и активных врагов Рабоче-Крестьянской России. /Савинков задержан с фальшивым паспортом на имя В.И.Степанова/".

Гоц замер. Перехватило дыхание. Не верилось, не укладывалось в голове. Перечитал снова. Да, все верно. Савинков Борис Викторович… "Последний из могикан" попался! Гоц знал Савинкова. Вместе начинали работать на революцию. Из одного гнезда вылетали. Можно сказать, из одного эсеровского яйца вылуплялись. Согретого бабушкой Екатериной Брешко-Брешковской. Азы террора проходили в школе Евно Азефа и, как впоследствии оказалось, под зорким оком Департамента полиции. Горькая эта пилюля не забывалась.

…И этот человек у большевиков на Лубянке! Наверняка, не обошлось без Григория Семенова. Гоц не позавидовал Борису Викторовичу. Еще и еще раз перечитал правительственное сообщение. Стал прикидывать, как бы следовало Савинкову вести себя на предстоящем процессе. А в том, что процесс состоится — Гоц не сомневался. Далеко до Москвы — не докричишься. Не услышит. Писать? Куда? Ах, если бы это было возможно! Скольких бы ошибок Савинков избежал… И все же Савинкову хотелось верить. И, словно отвечая настроению Гоца, выглянуло солнце, ударило в "пятикопеечное окно", и на обшарпанной стене камеры замельтешил "зайчик".

Фанатичные люди всегда рассчитывают на чудо. И Гоц встряхнулся. Повеселел. Возможно то, чего не удалось достигнуть ему на своем процессе, сделает Савинков. Самолюбив. К тому же — удачлив. Опытный политик, талантливый писатель, изощренный полемист… Не обойдет его фортуна стороной. И на скамье подсудимых не ударит в грязь лицом перед Западом…

А вдруг большевики побоятся? Предпочтут избежать огласки? Савинков есть Савинков. Проведут закрытый процесс. Без лишнего шума. Без посторонних глаз. И чтобы ни говорил Савинков, навсегда будет похоронено в архивах. Со временем и от них ничего не останется. Трухлявой станет бумага. Выцветут буквы и прощай — прости зажигательные речи "кавалергарда революции" — идеолога белой эмиграции…

Вопреки прогнозам Гоца, процесс по делу Б.В.Савинкова был открытым. О суде над знаменитым террористом подробно писалось в газетах. Гоц недоумевал. Ничего не мог понять. Савинкова ли допрашивали? Он ли на суде произносил такие речи? В своем ли он уме? Неужели поднял белый флаг?

Савинков предстал перед Военной коллегией Верховного Суда СССР. В лице закоренелого контрреволюционера и террориста весь мир снова увидел за "работой" эсеровскую партию — левый фланг русской белогвардейщины.

Весьма примечательно: Савинков пояснил на следствии, что прибыл в Советский Союз не для организации подрывной работы, а "чтобы узнать правду о России". Умел Борис Викторович, при случае, ввернуть нужные слова.

Столько лет он держал в напряжении чекистов, слыл знатоком "русского вопроса" и вдруг — Лубянка. Как же это случилось..?

… Летом 1922 года ОГПУ разработало план секретной операции. Цель — "выманить" Савинкова из-за границы на советскую территорию. Ф.Э.Дзержинский и В.Р.Менжинский, используя информацию задержанного адъютанта Савинкова, бывшего царского офицера Л.Д.Шешени и Григория Семенова, ставшего к этому времени уже членом РКП/б/, поручили осуществить операцию контрразведывательному отделу ОГПУ, возглавляемому А.Х.Артузовым.

ОГПУ, через подставных лиц, внушило Борису Савинкову в существовании крупной и влиятельной антисоветской "Московской организации". Террориста соблазнили поехать в столицу возглавить "москвичей". Ему была обещана триумфальная "царская" встреча…

Границу Борис Савинков перешел нелегально, с фальшивым паспортом, ночью. Спешил на встречу о руководителями "Московской организации" и других контрреволюционных групп.

Чекисты позволили Савинкову и его сподвижникам добраться до Минска, здесь, 16 августа 1924 года арестовали. Савинков не смог скрыть замешательства.

— Чисто сделано, — сказал он подчеркнуто небрежным тоном, — Разрешите продолжать завтрак?

Крупные судебные процессы над савинковцами, прошедшие в СССР в 1921–1924 годах разоблачили Савинкова как платного агента нескольких империалистических разведок.

К удивлению Запада, Савинков не отрицал обвинений. В отличие от членов ЦК ПСР Гоца, Тимофеева. Донского и других, не пытался прятаться в эсеровские "кусты", рядиться в пресловутые ризы "народовластия". Если на процессе Гоц, Тимофеев и вся их компания пытались обелить партию эсеров, беззастенчиво лгали, то Савинков мучительно рассказывал суду, как постепенно убеждался в том, что белое движение направлено против трудящихся, а иностранные империалисты, поддерживая и финансируя русскую контрреволюцию, преследуют свои собственные цели, идущие в разрез с интересами России, а на него и ему подобных "вождей" смотрят, как на своих покорных слуг. "Кто платит — тот заказывает музыку".

Савинков рассказал суду, как военный министр Англии Уинстон Черчилль, ткнув пальцем в обозначенное на карте расположение войск Деникина, сказал:

— Вот это моя армия!

ИЗ СТЕНОГРАММЫ СУДЕБНОГО ПРОЦЕССА НАД САВИНКОВЫМ

УЛЬРИХ: Вы что-нибудь ответили на эту фразу?

САВИНКОВ: Я ничего не ответил… Я хотел выйти, но тогда представил себе, что вот я сижу в Париже, а там, на далеком фронте русские добровольцы /белогвардейцы-Н.К./ ходят разутые, и, если я хлопну дверью, выйду со скандалом из этого кабинета, они будут ходить без сапог…

УЛЬРИХ: Что вы еще можете сказать о целях "союзников"?

САВИНКОВ: Англичане очень упорно, очень много говорили со мной о том, что желательно образовать "независимый" юго-восточный союз из Северного Кавказа и Закавказья. Союз этот должен быть только началом. К нему должны присоединиться Азербайджан и Грузия. Я в этом чувствовал запах нефти… Они хотели видеть Россию истощенной, разоренной, своей колонией.


Савинков признает /в который раз,!./, что его борьба с Советской властью субсидировалась иностранцами. Он прямо заявил:

— Без опоры на иностранцев мы воевать не могли.

ИЗ СТЕНОГРАММЫ СУДЕБНОГО ПРОЦЕССА

САВИНКОВ: Я думаю, что все иностранцы, каковы бы они ни были, в этом отношении равны; что Пуанкаре и Мильеран равны Эррио, что Черчилль и Ллойд-Джорж равны Макдональду, а Муссолини — Пилсудскому. Все они очень приветствовали ослабление России, этим, собственно, и объясняется их политика по отношению тех, кто борется с большевиками.


Не оспаривая своей враждебной деятельности против Советской страны /с фактами спорить трудно/, Савинков вместе с тем попытался найти себе оправдание с точки зрения нравственности и морали. "Я, Борис Савинков, — патетически восклицал он, — бывший член боевой организации ПСР, друг и товарищ Егора Созонова и Ивана Каляева, участник убийства Плеве и великого князя Сергея Александровича, участник многих других террористических актов, человек, всю жизнь работавший только для народа и во имя его, обвиняюсь ныне рабоче-крестьянской властью в том, что шел против русских рабочих и крестьян с оружием в руках. Как могло это случиться?"

Ни больше, ни меньше — "слуга народа", всю жизнь работавший только для народа! А на кого списать разрушенные села и города, сотни убитых партийных и советских работников, повешенных на телеграфных столбах рабочих и крестьян, взорванные мосты, склады с продовольствием, разрушенные заводы и фабрики?

САВИНКОВ: Моя невольная вина перед русским народом, вольной вины за мной нет.

В показаниях Савинков пытался объяснить, почему стал бороться против коммунистов. Во-первых, по своим убеждениям он пусть плохой, но эсер. Следовательно, обязан защищать Учредительное собрание. Во-вторых, думал, что преждевременно заключенный Брестский мирный договор губителен для России. В-третьих, ему казалось, что если не бороться с коммунистами демократам, то власть захватят монархисты. И в — четвертых, кто мог бы в 1917 году сказать, что русские рабочие и крестьяне пойдут за РКП/б/?

САВИНКОВ: Будущее мне показало, что я был неправ во всем. Учредительное собрание выявило свою ничтожность. Мир с Германией заключила бы любая дальновидная власть.

Наконец — это самое главное, — РКП(б) была поддержана рабочими и крестьянами России, т. е. русским народом.

Заветным словесным коньком Савинкова являлась его "любовь" к крестьянству. Это она, видите ли, заставила его заблуждаться, жертвовать всем и всеми. Во имя мужика, он, Савинков, готов был шествовать по колено в мужицкой крови.

Как человек наблюдательный, Савинков не мог не видеть подлинное отношение крестьянских масс в вождям контрреволюции.

ИЗ СТЕНОГРАММЫ СУДЕБНОГО ПРОЦЕССА

САВИНКОВ: Я помню, как зашел в белорусскую деревню где-то в лесу, ко мне подошли крестьяне…

Савинков задал старику вопрос: "Керенского помните?

— Да, — ответил старик. — Помню.

— К Керенскому как относитесь?

Старик махнул рукой и сказал:

— Пустозвон.

— И не то меня ранило, — говорил Савинков. — что я шел походом, что я посылал русскую пулю и надо мной свистели тоже русские пули, меня глубочайше, до конца ранили вот эти беседы с крестьянами…


И что же? Савинков после этого сложил оружие? Прекратил борьбу против Советской России? Примирился с русским мужиком?

С каждым днем суда становилось ясным, что Савинков — слуга буржуазии, исполнитель воли империалистов, приказчик белой контрреволюции, сторожевой пес врагов Советской власти. Таков ответ на заданный Савинковым самому себе вопрос: "Как это случилось?"

На суде Ульрих спросил Савинкова, почему ни один из террористических актов, замышлявшихся им против Ленина, не был осуществлен?

САВИНКОВ: Готовилось покушение на Ленина. Знал, где и как живет Ленин, но дальше этого не пошло. Не потому, что мы не хотели, а потому, что не смогли… Был случай, когда я послал Свежевского убить Ленина. Снабдил террориста оружием, деньгами, подложными документами. И все же я не верил Свежевскому. Понятно, из этого ничего не вышло.

Борис Савинков сказал Свежевскому, что если не удастся убить Ленина, он должен во что бы то ни стало добыть секретные сведения о Красной Армии. Найти надежного курьера, через которого сообщить в Варшаву свой адрес и результаты разведывательной работы.

На суде Борис Савинков умолчал о своих "заслугах" в деле освобождения из Варшавской Центральной тюрьмы Григория Семенова и Натальи Богдановой. Они ведь тоже были направлены Савинковым в Советскую Россию убить Ленина. Только верил им значительно больше, чем Свежевскому. Все же как никак Семенов был начальником Центрального боевого отряда ЦК ПСР, имел опыт организации покушения на Ленина, совершил десятки виртуозных экспроприаций после Октября, прошел царские и советские тюрьмы…

Савинков признал, что в 1918–1921 годах руководимая им организация готовила террористические акты против В.И.Ленина, вместе с тем отрицал какую-либо личную связь с Фанни Каплан.

Ульрих зачитал выдержку из книги Б.Савинкова "Борьба с большевиками". В ней террорист писал, что заслуги в деле покушения эсерки Каплан на жизнь вождя революции В.И.Ленина принадлежат ни кому-либо, а именно ему — Борису Викторовичу Савинкову, его боевой организации.

"План этот удался отчасти, — писал Савинков… — Покушение на Ленина удалось лишь наполовину, так как Каплан, ныне расстрелянная, только ранила Ленина, но не убила".

Савинков с большим смущением пояснил суду, что фраза эта не точна, брошюра писалась им наспех, фактически же он ничего не знал о готовящемся покушении на Ленина в августе 1918 года и даже не был знаком с Каплан.

Почему же Савинков решил пожать эсеровские "лавры" в деле покушения Каплан на Ленина? Вполне объяснимо. И с точки зрения террориста логично. ЦК ПСР от покушения отрекся. Публично. Через газету. Но ведь кто-то же руководил покушением? Кто-то же стоял за спиною Каплан? Почему бы ни Савинков — всем известный и всеми признанный мастер провокации и террора? Почему такому историческому акту быть безымянным? Разве не украсит оно имя Бориса Савинкова? И разве кто-нибудь усомнится в этом? А польза? Выгода? Громадные. Откроются кредиты российских и европейских толстосумов. Возрастет популярность. Поправится пошатнувшийся авторитет. Все остальное — спишет история. Спишет и никогда не вспомнит. История делается и пишется людьми, а люди склонны к забывчивости.

ИЗ СТЕНОГРАММЫ СУДЕБНОГО ПРОЦЕССА

УЛЬРИХ: Убийство Мирбаха и восстание левых эсеров было с вами согласовано?

САВИНКОВ: Нет. Это явилось для нас полной неожиданностью.

УЛЬРИХ: Но ведь время совпадает.

САВИНКОВ: Да. В данном случае, я выскажу только свои соображения. Я предполагаю, что французы знали о том, что левые эсеры будут выступать. Поэтому французы, зная, что левые эсеры будут выступать в Москве, наши силы перебросили сознательно на верхнюю Волгу, стараясь приурочить время нашего выступления к восстанию левых эсеров… Французы обманули нас, и мы до известной степени являлись игрушкой в их руках.


Шло время. Менялась обстановка в мире. Мятежи в России были подавлены, армии Колчака, Деникина, Юденича, Красноа, Шкуро, Семенова, Врангеля разгромлены. Пилсудский запросил мира. Напуганные революционным подъемом, буржуазные политики уже не рисковали отправляться в новый поход, поговаривали о переговорах, о признании, об установлении торговых и дипломатических отношений со Страной Советов.

Что же Борис Савинков? Он — в Париже. Занимает скромную квартиру. Ведет мирную жизнь обывателя. Встает в 8 утра, отправляется бриться в парикмахерскую. Возвращается домой, завтракает. Присутствует полковник Павловский, иногда — Любовь Ефимовна Дикгоф-Деренталь. После завтрака часов до двух работает в кабинете, затем перед обедом совершает прогулку. После обеда пишет корреспонденцию и роман из современной жизни… И все это изо дня в день, без изменений, после бурной, полной приключений жизни недавнего прошлого! Он, Савинков — на обочине.

Умный человек не мог этого не сознавать. Жизнь шла мимо него. Его неохотно принимали вчерашние друзья и правители. Слишком одиозная фигура: это может стоить популярности, карьеры, а самое главное — доходов, прибылей от нового послевоенного бизнеса. С Россией начинали серьезно торговать.

Можно предполагать, что именно в этот период после стольких шишек, плевков и подзатыльников Савинков, возможно, начал осознавать обреченность дальнейшей борьбы против Советской власти. В статье "Почему я признал Советскую власть?", опубликованной в начале сентября 1924 года в "Правде" он писал: "Когда при царе я ждал казни, я был спокоен. Я знал: я послужил, как умел, народу, народ со мной и против царя. Когда теперь я ожидал неминуемого расстрела, меня тревожили те же сомнения, что и год назад, за границей: а что если я для них — враг, враг России? А что если, борясь против красных, я, в невольном грехе, боролся с кем? — С моим, родным мне народом? С этой мыслью тяжело умирать. С этой мыслью тяжело жить".

Борис Савинков, один из самых непримиримых и коварных врагов, открыто заявил, что вся его жизнь была ошибкой и заблуждением. Он отказался от дальнейшей борьбы с Советской властью. Безоговорочно признал ее законы. И не только признал сам, но призывал своих бывших союзников последовать его примеру.

На этот раз Борис Савинков был искренен.

В записках, речи Савинкова на суде находим такие весьма выразительные высказывания:

"Я признаю безоговорочно Советскую власть и никакой другой…" "Если ты русский, если ты любишь свой народ — преклонись перед рабоче-крестьянской властью и признай ее безоговорочно".

"Что делать, судьба дала мне неукротимую энергию и сердце революционера. Вот я и шел до тех пор, пока не убедился в своей ошибке".

Рисуется Савинков? Рисуется — безусловно. И все же признает свои ошибки. Незаурядные организаторские способности, личная неустрашимость и то качество, которое Луначарский охарактеризовал, как умение вжиться в свою роль и заставить поверить в нее других, позволяли Савинкову все время находиться на гребне контрреволюционной волны, на самой ее вершине. И можно только посочувствовать ему: спускаться с вершины такой волны — не легкий, а зятяжной и болезненный процесс. Трудно признавать ошибочными авантюрные планы, трудно расписываться в собственной несостоятельности.

Весь мир видел — процесс не инсценирован, Савинков — настоящий, а его разоблачительные показания — не "выдумка Кремля", не продукция красной пропаганды. И, несмотря на всю очевидность состава преступлений, смысл которых раскрывался в свидетельствах самого подсудимого и массе документов. Военной коллегии Верховного Суда Союза ССР пришлось в течение всего процесса, строго соблюдая советское уголовное законодательство, вновь и вновь выяснять дополнительные подробности и подтверждать материалы следствия.

Подсудимый Б.В.Савинков полностью признал свою вину. Подводя итог своей борьбы против Советской власти, он вынужден был оказать:

— Для меня теперь ясно, что не только Деникин, Колчак, Юденич, Врангель, но и Петлюра, и Антонов, и эсеры, и "савинковцы", и грузинские меньшевики, и Махно, и Григорьев, и даже кронштадцы не были поддержаны, русским народом и именно поэтому и были разбиты, что, выбирая между всеми разновидностями бело-зеленого движения, с одной стороны, и Советской властью — с другой, русский народ выбирает Советскую власть… Всякая борьба против Советской власти не только бесплодна, но вредна…

29 августа 1924 года в 1 час 15 минут ночи председатель огласил приговор Военной коллегии Верховного Суда СССР.

Суд признал Б.В.Савинкова виновным и по совокупности преступлений приговорил к высшей мере наказания — расстрелу.

Одновременно суд постановил возбудить ходатайство перед Президиумом ВЦИК СССР о смягчении приговора.

Президиум ВЦИК СССР постановил: "… Удовлетворить ходатайство Военной коллегии Верховного Суда Союза ССР и заменить осужденному Б.В.Савинкову высшую меру лишением свободы сроком на десять /10/ лет".

Савинков заслушал приговор внешне — бесстрастно. В зале суда находились супруги Дикгоф-Деренталь. Савинков, обычно обменивавшийся с ними приветствиями, на этот раз не глядел в их сторону. Дикгоф-Дерентали напрасно пытались ободрить его всем своим видом, взглядом, жестами. Он на это никак не реагировал. Лицо казалось неподвижным, глаза как-то отрешенно смотрели в пол.

Удалось ли судебному процессу полностью раскрыть все факты многочисленных преступлений Б.Савинкова против Советского государства и народа? Нет, к сожалению, не удалось. На суде, оказывается, он ни словом не обмолвился о своих преступных сношениях с английской разведкой, о координации своих планов с агентам "Интеллидженс сервис" Сиднеем Рейли /Розенблюмом/ и "дипломатом" Локкартом.

На суде Савинков путано рассказал о своем пребывании на Дону в конце 1917 и начале 1918 годов. Документы же свидетельствуют, что он активно сотрудничал с генералами Алексеевым, Корниловым, Калединым. Убеждал их в необходимости расширить и ужесточить вооруженную борьбу против большевиков, помогал формировать белую Добровольческую армию. Предпринял даже попытку привлечь на сторону контрреволюционного казачества… Г.В.Плеханова, посадить его за один стол с Корниловым, Калединым и Красновым.

СВИДЕТЕЛЬСТВА ВРЕМЕНИ
Из письма Р.М.Плехановой в редакцию "Известия ВЦИК" от 4 сентября 1924 года

Плеханов всегда и неизменно отстранял всякое практическое предложение, с которым к нему обращался Савинков. Так было в апреле месяце 1917 года, когда он явился к Плеханову с предложением войти в редакцию затеваемой им ежедневной газеты. Георгий Валентинович сказал мне после ухода огорченного Савинкова: "Не желаю быть редактором органа перепугавшейся мелкой буржуазии". Такой же отказ от участия в проектированном Б.В.Савинковым и Е.А.Ляцким органе продиктовал мне Георгий Валентинович Плеханов в сентябре 1917 года, в эпоху демократического совещания.


Судебный процесс по делу Савинкова прошел без каких-либо заметных инцидентов и помех, не удалась вражеской агентуре ни одна из намеченных провокаций. Подсудимый остался жив и невредим, но 7 мая 1925 года он покончил с собой…

Савинков обратился к Дзержинскому с письмом относительно своего досрочного освобождения. Утром был весел. Энергичен. Шутил с чекистами, выводившими его на прогулку. Ничто, казалось, не предвещало беды. На какое-то время охрана оставила Савинкова в комнате без оконных решеток, и он выбросился из окна пятого этажа прямо во внутренний двор тюрьмы.

Врачи констатировали моментальную смерть…

"Что толкнуло Бориса на этот шаг?" — думал Гоц, прочитав о смерти Савинкова в газете. Прошлое ли довлело над ним? Не давало покоя? Подтачивало больную психику и расшатывало нервы? Возможно и другое. Мог ли он примириться с лишением свободы на столь длительный срок? Рассчитывал, что советские люди сразу простят все его кровавые преступления и он получит свободу. Или осознал, что после освобождения не может "вписаться" в панораму новой России? Или, быть может, в нем все-таки победил прежний Савинков — "артист авантюры", "независимый социалист", лидер "белой" и "зеленой" эмиграции? Или восторжествовало сиюминутное желание эффектно уйти с "поля боя" непобежденным и загадочным?

В жизни Савинкова самый частый знак не восклицательный, а вопросительный. Грех ли свершенное убийство? Костры? Пытки? Казни? Но ради чего? Ради России? Какой России? Этого не знал ни сам Савинков, ни его разношерстное террористическое воинство. Савинков не задумывался над тем, что люди могут жить, не убивая, не расстреливая, не вешая, не проливая безоглядно море крови безвинных. А когда задумался — перед ним разверзлась бездна. И он в нее прыгнул…

РОБЕРТ БРЮС ЛОККАРТ: "По какой-то причине, я так и не смог понять, по какой, Борис Савинков всегда казался англичанам человеком действия и в силу этого героем. Савинков даже в большей степени, чем большинство русских, был прожектером… Он потерял всех своих друзей и, когда вернулся в Москву и предложил свои услуги большевикам, я этому не удивился. У меня нет сомнений, что в его измученном мозгу созрел какой-то план нанесения последнего удара во имя России и совершении эффектного государственного переворота. То была ставка игрока /всю свою жизнь он играл в одиночку/, и хотя противники большевиков утверждают, что он был убит — отравлен и выброшен из окна, — я нимало не сомневаюсь что он сам выбрал свою смерь".

…Поезд в будущее со станции Лубянка ушел без Савинкова. Теперь мы уверенно можем сказать, что он не всегда и не во всем был "кавалергардом революции". Зияющая трещина в его душе существовала с самого начала террористической деятельности. Он пел в Боевой организации ЦК ПСР с чужого голоса — голоса изменника и провокатора Евно Азефа. И фальшивая мелодия азефовской песни сопровождала его до могилы. Это — ПРАВДА, которая, как вода, увлажняет землю для хороших всходов.

СВИДЕТЕЛЬСТВА ВРЕМЕНИ
Из книги Марка Янсена "Суд без суда"

"В декабре 1939 года Гоц был переведен из Орловской тюрьмы в лагерь в Нижнем Ингаше /Красноярский край/ и летом 1940 г. он там умер от инсульта. Дочери А. Р.Гоца, Ольге, удалось встретиться с отцом в Нижнем Янгаше. Она живет /лето 1991 г./ в Евпатории, в Крыму. Жена Гоца, Сара Николаевна, последние годы своей жизни жила с дочерью. Умерла в 1967 году.

Е.М.Тимофеев в 1925 году был выслан в Среднюю Азию, в Коканд. После второго ареста в том же году его выслали в Казахстан, в Уральск, а в 1929 году ему разрешили переехать в Казань. В начале 1930-х г.г. его отправили в Самарканд. Он был расстрелян 11 сентября 1941 г. в Медвежьем лесу близ Орловской тюрьмы, так же как и В.А.Чайкин и более 150 других заключенных.

М.Я.Гендельман не дожил до1939 г… 3 октября 1938 года Верховный Суд приговорил его к расстрелу, и приговор был приведен в исполнение…

Е.С.Берг во второй половине 20-х г.г. отбывал ссылку в Буйнакске /Дагестан/, потом попал в тюрьму и в 1938 г. был расстрелян.

Д.Д.Донской, по двум свидетельствам, покончил с собой… Это случилось в 1937 г. в Парабеле близ Нарыма, где он отбывал ссылку и работал врачом…

Н.Н. и Е.А.Ивановы в 30-е гг. отбывали ссылку в Самарканде, а Н.Н. там, вероятно, в 1937 г. дали 10 лет "без права переписки".

Д.Ф.Раков в 1926 г. отбывал ссылку в Уфе, где работал экономистом…

А.И.Альтовский отбывал ссылку в Вятке и в Дагестане, а в 30-е годы попал в лагерь Коми АССР. После второй мировой войны он отбывал ссылку в Ухте, где работал старшим инженером… Умер 15 августа 1975 г.

Из обвиняемых второй группы К.А.Усов в 20-е и 30-е годы работал в учреждениях. В ночь с 15 на 16 марта 1937 года его арестовали в Москве. После приговора Военной коллегии Верховного суда от 13 июля того же года он был расстрелян.

В.И.Игнатьев 27 июля 1935 г. Военной коллегией Верховного суда ССС по т. н. Кремлевскому делу был приговорен к 3 годам ссылки…

Н.И.Ракитников в 20-е и 30-е годы жил в Москве и работал в Обществе политкаторжан… Тройка НКВД 15 апреля 1938 г. приговорила его к расстрелу".

После ареста сотрудника разведупра РККА бригадного комиссара Г.И.Семенова всех, кого удалось разыскать /Дашевского, Козлова, Усова, Зубкова, Коноплёву, Ставскую, Пелевина, Г.Ратнера и др./, привлекли к ответственности как "пособников террористической организации правых" /Бухарина-Рыкова/, "готовивших убийство" Сталина, Молотова, Ворошилова, Орджоникидзе.

БРИТАНСКИЕ СПЕЦСЛУЖБЫ ПЛАНИРОВАЛИ УБИЙСТВО ЛЕНИНА И ТРОЦКОГО

"Новые известия", 13 октября 1998 г. Ровно 80 лет понадобилось для того, чтобы мир узнал об одном из главных секретов британской службы военной разведки МИ-6. Оказывается, летом 1918 года руководство спецслужбы планировало убить руководителей РСФСР Ленина и Троцкого, а затем уничтожить большевистский режим в России…

По плану МИ-6 около пятнадцати британских агентов, вооруженных револьверами и ручными гранатами, должны были проникнуть в зал Большого театра, где проходил Всероссийский съезд Советов. Во время выступления Ленина террористы вплотную подходят к трибуне и стреляют в председателя Совнаркома в упор. Одновременно с этим президиум, в котором заседал Лев Троцкий, закидывается гранатами…

Феликс Дзержинский знал о заговоре и принял решение перед самым открытием съезда заменить латышских стрелков на отряд чекистов. План британцев провалился.

МИ-6 помогли Рейли скрыться и уехать из России. Заочно он был приговорен московским нарсудом к смертной казни, а в 1924 году его нашли мертвым в отеле в Хельсинки.

ИЗ ОТКРЫТОГО ПИСЬМА ЦЕНТРАЛЬНОМУ КОМИТЕТУ ПАРТИИ БОЛЬШЕВИКОВ М.А.СПИРИДОНОВОЙ, 1919 ГОД

"Правые эсеры и меньшевики были разбиты наголову не редкими репрессиями и стыдливым нажимом, а своей предыдущей соглашательской политикой. Массы действительно отвернулись от них. Губернские и уездные съезды собирались стихийно, там не было ни разгонов, ни арестов, свободная борьба мнений, спор партий и результаты выборов обнаруживали всюду полное презрение масс к соглашательским партиям правых эсеров и меньшевиков. Они погасли в пустоте."





 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Прислать материал | Нашёл ошибку | Верх