В Бутырке

Солнце уже повисло где-то за деревней, над темневшим лесом. Приближались сумерки. Семенов стоял у окна и смотрел на тащившуюся по улице подводу, на которой возвращался со станции Зеленков. Он отвозил архив Центрального боевого отряда. Отправлял его в Москву — Донскому.

— Борьбу мы не прекратим, — твердо сказал Семенов террористам, сидевшим за столом. — Будем действовать…Отрядная касса пуста. Денег — ни копейки. Следовательно, придется…

— Выходить на большую дорогу? — обрадовался Королев и хлопнул по спине Пелевина.

Семенов строго посмотрел на Королева.

— Чтобы я этого больше не слышал! Будем экспроприировать золото, предназначенное Германии по условиям Брестского мира! Тогда будет о чем докладывать Центральному комитету. Обеспечим партию валютой.

Коноплева с восхищением смотрела на Семенова. Он стоял раскачиваясь на носках, грозный и решительный.

Золото — могучая сила, в ней нуждалась партия эсеров. И Семенов активно готовил операцию. Отбить у конвоя вагон с золотом не просто — большевики не ротозеи. Каждодневно он изматывался, как лошадь, совершавшая непосильный пробег, вернувшись домой, валился на диван, закуривал.

Кто он? С кем? Куда стремился? Куда идет партия? Террор, кровь, убийства, гибель товарищей. Во имя чего? Высшей справедливости? Может раньше так было, а теперь? После выстрелов Каплан?

Семенов расплющил окурок, достал новую папиросу. Чиркнул спичкой. Своих дум он не поверял даже Лидии, а ближе ее пока никого нет. Похоже, и она переживает кризис.

Усилием воли Семенов заставил себя думать о предстоящей акции. Дело продвигалось успешно. Удалось установить точный маршрут эшелона. Время его отправки. Семенов с двумя террористами уже проехал вдоль железной дороги. Выбрал место для нападения… Собрав "экспроприаторов" на конспиративной квартире, Семенов коротко обрисовал задачу:

— На перегоне взорвем рельсы. Штурм вагона — по моему сигналу. Первая группа уничтожает конвой, вторая вытаскивает ящики и грузит в автомобиль. Повторяю, только быстрота действий позволит нам добиться успеха. Промедление недопустимо. Промедление — гибель…

— Какая будет форма одежды? — спросил Королев.

— У кого сохранилась — оденьте милицейскую или красноармейскую, — ответил Семенов. — Сбор — в Сыромятниках…

Семенов и террорист Томашевич зашли пообедать в кафе у Никитских ворот. Посетителей было мало. Официант, поставив на стол еду, удалился. Проголодавшиеся Семенов и Томашевич с наслаждением хлебали вкусный борщ.

— У кого золото, у того и власть, — философствовал вполголоса Томашевич. — Партия, получив валюту, снова расправит плечи…

И вдруг оттолкнулся от стола. Выронил ложку. Медленно поднял руки. Семенов круто повернулся. Выхватил пистолет и выстрелил, не целясь. Метнулся в сторону. Опрокинул стул. Сведенным пальцем дергал спусковой крючок пистолета. Тяжелый удар сбил его с ног…

В тюрьме Семенов узнал: чекисты арестовали Гладкова, Скурихина и жену видного эсера Ивана Гвозда — хозяйку квартиры. На другой конспиративной квартире взяли Николая Иванова, Рудакова, Михайлова. Ускользнула только одна Коноплева.

ИЗ СТЕНОГРАММЫ ЗАСЕДАНИЯ ВЕРХОВНОГО РЕВОЛЮЦИОННОГО ТРИБУНАЛА

СЕМЕНОВ: Одновременно с террористической работой Центральный боевой отряд ЦК ПСР занимался экспроприациями. Еще в мае 1918 года в Петрограде мы изъяли из Михайловского манежа автомобиль и на нем совершали налеты на советские учреждения, особенно на вокзалы, куда прибывали хлебные эшелоны. Мы их, попросту говоря, грабили, обкрадывали питерских рабочих.

КОНОПЛЕВА: Гоц и Донской горячо поддерживали экспроприации.

СЕМЕНОВ: Донской лично изъявлял желание пойти с боевиками на какую-либо экспроприацию.

Мы произвели экс на частной даче под Москвой, по рязано-уральской железной дороге. Взяли у торговца 15–20 тысяч рублей. Сдал их по указацию Донского члену ЦК ПСР Ракову.

КОНОПЛЕВА: Особое место в планах ЦК ПСР отводилось захвату вагона с золотом, которое отправлялось из Москвы в Германию по Брестскому договору.

ШУБИН: Подрыв поезда с золотом всплывает в показаниях Тимофеева и Донского. Они решали, какую работу дать Семенову после неудавшегося покушения на Ленина.

КОНОПЛЕВА: Семенову не удалось захватить вагон с золотом. Он был арестован в кафе у Никитских ворот вместе с Томашевичем. При аресте Семенов оказал чекистам вооруженное сопротивление.

СЕМЕНОВ: В тюрьме я пробыл девять месяцев. Все это время у меня происходил глубокий внутренний процесс. Шла коренная переоценка эсеровских постулатов. В результате мои политические взгляды изменились коренным образом. Я пришел к признанию социалистической революции, к признанию необходимости диктатуры пролетариата…


Провал конспиративных квартир мог обескуражить и повернуть в уныние кого угодно, но только не Коноплеву. Тридцатилетняя женщина, прошедшая "академию" терроризма, самостоятельно создала террористическую группу и решила любой ценой освободить Семенова из тюрьмы. Трудности не смущали: задача поставлена и должна быть решена, чего бы это ей ни стоило.

"Кадры" пришлось перевоспитывать. Собрав разношерстное, разящее винным духом "воинство", Коноплева держала речь, предельно лаконичную, но убедительную…"

— Побриться, подстричься, переодеться, принять человеческий облик. Пить запрещаю! Первого, нарушившего приказ — пристрелю, как собаку.

— Круто берешь, хозяйка…

— Кому не нравится — может немедленно убираться!

Однако, никто не ушел — на горизонте маячило германское золото. Поворчав, бандиты подчинились "атаманше". Утром Коноплева их не узнала: выбриты, аккуратны, немногословны.

Но Коноплева не только занималась "перевоспитанием" экспроприаторов. Используя связи, она тщательно изучала тюрьму, где томился Семенов. Одевшись поскромнее и изменив прическу, она явилась в Бутырку и добилась свидания.

Семенов ахнул — смелости Лиде не занимать! Не побоялась придти в тюрьму, хотя ее усиленно разыскивает ВЧК!

— Напрасно рискуешь. Больше не приходи.

— К кому приходить? Скоро ты убежишь. Все подготовлено. Осечки не будет. Все будет хорошо, — торопливо шептала Коноплева.

— Напрасно, стараешься, Лида. Я не воспользуюсь побегом.

— Как?! Ты не хочешь…

— Да. Бежать не желаю.

— Ты просто устал. Отдыхай. Завтра приду и тогда поговорим…

— Я предпочитал бы открытый бой с большевиками, — сказал Семенов, глядя на Коноплеву. — По крайней мере, было бы честно. Мы, Лида, давно потеряли высоту, господствующую на местности. Она — у большевиков. Она — у Советской власти.

— Григорий, ты отказываешься от побега? Тебе же грозит "вышка"?

— Это меня не очень волнует, — тихо обронил Семенов. — Главное — высоту потеряли. Высота… Посмотришь с нее и обстановка проясняется. А у нас?..

Кончилось свидание. Коноплева ушла обескураженной: Семенов от побега отказался.

Когда железная дверь камеры захлопнулась, Семенов устало опустился на койку, еще не сознавая того, что он наделал — отказался от побега! Больше такой возможности не представится. Значит, он сознательно обрек себя на гибель? — Семенов не жалел, что отказался от побега. Время в тюрьме проходило не даром. Он много думал, подводя черту под пережитым. Много читал. Уступая просьбам арестанта, администрация тюрьмы исправно снабжала его газетами и книгами. Семенов получал даже крестьянскую газету "Беднота". Искал в ней статьи Ленина. Убеждался — крестьянство, опора эсеров, идет теперь за большевиками, за Лениным.

Эсеровские лидеры — Чернов, Гоц, Тимофеев утверждали, что Ленин создал партию большевиков для захвата власти. Они не раз повторяли это с трибун. Ложь! Злонамеренная ложь. Ленин в статьях и устных выступлениях указывал неоднократно: власть завоевать — не главная, не самая трудная задача большевиков. Значительно труднее завоеванную власть удержать. Предлагал эсерам и другим демократическом партиям строить новое общество совместно с большевиками. Управлять страной сообща. Партия большевиков отвоевала Россию у богатых для бедных, и теперь она должна научиться ею управлять.

У богатых для бедных… Как глубок смысл этих слов! Они заставили Семенова в тюрьме по-новому взглянуть на ЦК ПСР. Кто они, цекисты, посылавшие его на преступления и смерть? Группка, присвоившая себе право вершить судьбами рядовых членов партии. Способных низовых работников цековская элита подавляет, шельмует, требует слепого подчинения. Низы обязаны только подчиняться! Члены эсеровского ЦК высокомерны и эгоистичны… А жажда денег? За деньги эта публика готова на все. К деньгам льнут. Перед деньгами пресмыкаются. А с тех пор, как Центральный Комитет эсеров стал получать в свое распоряжение большие денежные суммы, в особенности после совершенных экспроприаций, к революционному карьеризму, который был направлен на получение власти и влияния в партии или через партию, прибавился еще и другой вид карьеризма с экономической подкладкой, со стремлением пристроиться к партийной бюрократии получением платной работы в высших эшелонах самой партии. Периферия, низовой аппарат беспрекословно принимает теории и мнения, декретированные сверху. Верхи перестали считаться с моральными качествами людей, принимаемых в партию.

Права гражданства получили генеральство и карьеризм, лакейство и угодничество. В глазах рядовых эсеров, партия — это преимущественно центр и близкие к центру люди. К ним причислял себя и Семенов. И от того становилось в камере — одиночке еще горше, еще тоскливей. А ведь как начинали! Первые месяцы после февраля семнадцатого принесли эсерам небывалый взлет. Чем это объяснялось? Конечно, не достоинствами партии, а ее недостатками: путанностью программы, теоретическим эклектизмом, политической неразборчивостью. В ПСР господствующие классы и их лакеи видели последнюю возможность спасения. Все можно было валить на широкий эсеровский двор, увенчанный знаменами революции.

Семенов с горечью сознавал, что партия эсеров перестала быть монолитом. Отсюда — сосредоточение власти в руках бюрократической касты, которой не чужды мздоимство, удар в спину, выстрел из-за угла…

Память вернула Семенова к лету 1917 года. Временное правительство отдало недвусмысленный приказ: арестовать Ленина. Эсеровские и меньшевистские газеты оправдывали Керенского, прозрачно намекая, что Ленин, мол, спровоцировал июльское вооруженное выступление рабочих и солдат в Петрограде.

Бюро ЦИК назначило комиссию по расследованию обвинений, выдвинутых против большевистского ЦК Временным правительством. В комиссию вошли Гендельман, Гоц, Либер, Крохмаль и Дан. Собраные материалы комиссия передала Временному правительству. Вожди эсеро-меньшевистских Советов предоставляли ему свободу действий по физическому устранению большевистских лидеров.

А позорные похороны убитых казаков, разгонявших участников июльской демонстрации в Питере? За гробами шли члены ЦИК, министры В.М. Чернов, и М.И.Скобелев, Исполком Петроградского Совета прислал венок: "Защитникам революции, павшим жертвами при исполнении революционного долга". Венок возлагал Гендельман.

Фракция эсеров в Петроградском Совете потребовала, чтобы пролетариат подчинился приказам Временного правительства и сдал оружие.

После июльских событий эсеры и меньшевики поставили вопрос о переизбрании Петроградского Совета, чтобы удалить большевиков из Совета. Противники перевыборов вдруг стали их горячими сторонниками. Надеялись таким способом ослабить большевиков. Решение о перевыборах явно неправомочное, принималось не Исполкомом Петроградского Совета, а совместным заседанием ЦИК Советов рабочих и крестьянских депутатов и Исполнительного Комитета крестьянских депутатов. Решение носило антибольшевистский характер. Враждебной была и обстановка заседания. Меньшевик Дан потребовал суда над В.И.Лениным, а от большевистской фракции ЦИК немедленного, категорического осуждения тех, кто уклонился от суда.

— Это провокация! Меньшевики и эсеры хотят выдать большевиков контрреволюционерам, чтобы их руками нас уничтожить! — заявил большевик В.Н.Ногин.

Большевики покинули зал заседания.

24 июля 1917 года кадеты, эсеры и меньшевики сформировали Временное правительство, состоявшие из 15 человек: 4 кадета, 2 члена радикально-демократической партии, 7 меньшевиков и эсеров и 2 беспартийных.

Ленин тогда сказал:

— Правительство Керенского, Авксентьева и К есть лишь ширма для прикрытия контрреволюционных кадетов и военной клики, имеющей власть в руках.

Точная характеристика!

Семенов считал /и это ему настойчиво внушал Гоц/, что революционеры не должны отталкивать недемократические элементы. Советам не следует брать власть в руки ради самой власти. Власть — тяжкий крест в этой отсталой, темной стране…

Гоц уверял, что народ после июльских событий отвернется от большевиков. Советы займут подобающее место в новом фазисе общенациональной революции, в фазисе народовластия. Однако этого не произошло.

В июльские дни 1917 года большая группа эсеров резко критиковала официальную политику своей партии. Это было первое открытое выступление левых эсеров. Какой поднялся переполох! Фракция эсеров Петроградского Совета потребовала от левых эсеров пересмотреть свое решение. Не вносить раскола в партию. За это предложение голосовало 52 человека, 21 — воздержался!

Началось брожение, размежевание различных политических течений в партии. Эсеровские верхи теряли связи с низами, разочарованными в псевдосоциализме своих лидеров. Семенов, увлеченный военной работой, всего этого не замечал, но сейчас понимал: эсеры теряли, а большевики укрепляли связи с массами, завоевывали новые позиции. В конечном итоге не эсеры добились изменения состава Петросовета, а большевики.

… Унылы тюремные ночи. Бесконечны тревожные думы. Допрашивали редко… Где родился? Где крестился? Чем занимался до и после революции?..

Продолжались попытки вырвать Семенова из тюрьмы. Лидия Васильевна разыскала Гоца и уговаривала его навестить Семенова в тюрьме. Гоц категорически отказался — его самого разыскивали повсюду, в любой момент могли опознать и схватить.

— Я сэкономлю чекистам транспортные расходы, — шутил Гоц. — По вашей милости, Лидия Васильевна.

Гоц уступил. Он тревожился. Семенов — человек осведомленный, если не выдержит — обеспечит чекистов первостепенной информацией. Этого допустить нельзя. Нужно поговорить с Семеновым и заставить его либо бежать, либо молчать.

— Сам в тюрьму иду — мрачно иронизировал по дороге Гоц.

На свидании Гоц долго уговаривал Семенова согласиться на побег, но безрезультатно. Расстроенный, раздосадованный непонятным упрямством, проклиная в душе взбалмошную Коноплеву, втравившую его в эту опасную историю, член ЦК ПСР вышел на улицу. Коноплева, ожидавшая его за углом, бросилась навстречу.

— Не хочет бежать, — злобно буркнул Гоц. — Наотрез отказался. В таком случае пусть пеняет на себя — пулю для него большевики давно отлили…

По Бутырской тюрьме прокатился слух: заключенным будут показывать фильм: "Прогулка Владимира Ильича в Кремле". Ленин жив! Семенов верил этим слухам и не верил. Как никак — сам лично надрезал по три пули для каждого террориста — исполнителя, посыпал их порошком яда кураре.

Тюремное начальство не обмануло заключенных. В один из вечеров их пригласили в просмотровый зал. Включили свет. Застрекотал киноаппарат.

У Семенова перехватило дыхание. Ленин в скромном костюме и кепи шел по Сенатской площади мимо Арсенала и Никольской башни. Семенов хорошо знал Кремль. Тщательно изучал его, когда готовил покушение на Ленина.

Много раз Семенов видел Ленина в Петрограде. С тех пор он не очень сильно изменился. Все та же подвижность, открытость, общительность. Плотная фигура. Веселые, с хитринкой глаза. Лишь вглядываясь внимательно, можно заметить, как сильно Ленин чем-то озабочен… И вот он, кумир питерских рабочих и крестьянских ходоков, кажется, сошел со экрана и устремился к нему, Семенову, — организатору злодейского террористического акта…

После просмотра фильма Семенов долго не мог придти в себя, сосредоточиться… Из головы не выходили слова киномеханика, комментировавшего кадры съемки:

— Ленин, в разговоре с Управляющим делами Совнаркома — предложил для детей, потерявших в революцию родителей, оборудовать дачи в Сокольниках.

Большевики строят для детей больницы и школы, думал Семенов, а мы взрываем железнодорожные мосты, эшелоны с хлебом, склады с обмундированием и оружием… Далеко разошлись дороги большевиков и эсеров. А ведь были времена, когда наиболее самоотверженным рабочим-марксистам не раз и не два приходилось с оружием, рука об руку со столь же самоотверженными рабочими-эсерами отбиваться от царской полиции и казаков.

Целая пропасть разделяла молодого питерского ткача-эсера, готового в любой момент отдать свою жизнь за дело рабочего класса, от интеллигентов типа Гендельмана-Грабовского.

Война, а затем революция внесли ускорение в разложение партии эсеров. А верхушка цекистов этого не хотела замечать. Большие события требовали ясных и точных ответов, не допуская виляния. Ленин, большевики давали такие ответы. Не виляли перед массами. Чернов, Гоц, Тимофеев и другие вожди эсеров отрекались от союза с левыми эсерами, делали чудовищные зигзаги в политике, отступали на рубежи прямой конфронтации с большевиками, которых поддерживал народ.

Эсеровских лидеров спасало то, что в их партии сохранялось еще славное историческое прошлое: казни, жертвы, каторга, ссылка, побеги. Они гипнотизировали эсеровские низы. И в то же время, растерявшиеся и изболтавшиеся "учредиловцы" вполне созрели для прямого прислужничества контрреволюции.

В тюрьме Г.И.Семенов еще не осознал, какую безобразную игру вел ЦК ПСР с боевиками Центрального боевого отряда. Игра же эта падала как раз на самую острую грань перелома: низы принимали свою партию и ее лозунги всерьез. Шли по страшному пути мужественно, до конца. Боевики еще не видели, не оценили гигантского перелома всей обстановки в России и за ее пределами. Цекистам это было виднее. Чернов и Гоц, Гендельман и Донской хорошо знали, что террор против Советской власти и ее вождей оплачивался из тех же самых источников, которые финансировали генералов Алексеева и Деникина, Колчака и Краснова. На верхах партии действовали не под влиянием традиции или инерции, а по расчету, в сговоре с интервентами и белогвардейцами. Эксплуатируя героизм Созонова и Каляева, Черновы и Гоцы отдавали честных боевиков в распоряжение Локкарта и Рейли, Алексеева и Деникина. И когда боевики начали осознавать это, они с ужасом отшатнулись от преступных дел. Покинули Центральный боевой отряд при ЦК ПСР, чтобы больше в него никогда не вернуться…

Однажды, когда Семенов сидел уже в общей камере, вошел заместитель начальника Бутырской тюрьмы.

— С вещами на выход.

Семенов ждал этой минуты, готовился, к ней и все же побледнел: вот, очевидно, и конец…

Медленно собрал скудное барахлишко. Сокамерники — публика разношерстная: белые офицеры, саботажники, бандиты, сочувственно вздыхали: отгулял парнишка. Стенка.

Семенов взял узелок.

— Не поминайте лихом…

В гулком, холодном коридоре остановился.

— Подождем конвой?

— Конвой не требуется. Амнистия.

ИЗ СТЕНОГРАММЫ ЗАСЕДАНИЯ ВЕРХОВНОГО РЕВОЛЮЦИОННОГО ТРИБУНАЛА

ПЯТАКОВ: Переходим к экспроприациям. Просим обвиняемого Донского изложить позиции ЦК ПСР по вопросу десятка экспроприаций, имеющихся в обвинительном акте.

ДОНСКОЙ: Впервые я, как член ЦК ПСР, встретился с вопросом об экспроприациях в мае 1918 года… Самое главное, что мы готовили взрыв поезда с золотом, которое обязаны были уплатить комиссары по контрибуции Германии. Взорвав этот поезд, мы хотели поссорить Советскую Республику и Германию. Сорвать Брестский мирный договор.

ТИМОФЕЕВ: Это был мой проект помешать вывозу золота в Германию. Я его выдвинул в качестве демонстративного действия.

ПЯТАКОВ: Вы взрываете вагоны с золотом. Республика терпит ущерб. Вы почему-то умалчиваете о том, что остатки разграбленного Колчаком золота оказались в распоряжении ЦК ПСР?

ТИМОФЕЕВ: Когда мы вели борьбу за свержение вашей власти для утверждения нашей государственности, то все имущество, находящееся в в вашем владении, в руках незаконной власти, нам можно было реквизировать на цели этой борьбы. Это ясно, как апельсин…

ПЯТАКОВ: Напоминаю вам о резолюции II съезда ПСР, где говорится, что экспроприации приняли эпидемический размах. Под видом экспроприаторов ПСР начали орудовать различного рода реакционные элементы, маскируясь революционными флагами, прикрываясь именем ПСР. Так?

ТИМОФЕЕВ: Так.

ВЕДЕНЯПИН: В Самаре мы захватили огромный склад Будинского. Он был набит казенным имуществом, свезенным сюда во время мировой войны… Свезено было туда и частное имущество. Одних только вагонов, нагруженных мануфактурой, насчитывалось 600. Часть этого имущества мы пускали в продажу, когда нужны были деньги…

Во время военного переворота Колчака я взял из кассы Государственного банка 9 миллионов рублей для передачи съезду членов Учредительного собрания…

Голоса подсудимых с места: "Часть пропала!"

ВЕДЕНЯПИН: Пропали деньги у Моисеенко — миллиона два.

ИЗ СТАТЬИ В.ЛЕБЕДЕВА И Б.ФОРТУНАТОВА "ПОДРОБНОСТИ ВЗЯТИЯ КАЗАНИ", ОПУБЛИКОВАННОЙ В КАЗАНСКОЙ ГАЗЕТЕ ЭСЕРОВ "ДЕЛО НАРОДА" 14 АВГУСТА 1918 ГОДА

"…. Нами захвачена неисчислимая добыча: весь золотой запас России на номинальную стоимость 657 млн. рублей. Огромные суммы денег в 100 млн. только разменными знаками; бесконечное количество имущества инженерного, артиллерийского, интендантского, аэропланы, академия Генерального штаба…"

Единственный хлебный путь, оставшийся за Советской властью, в наших руках. Нами нанесен смертельный удар Советской России и Советская власть отдает себе в этом отчет…"

ИЗ СТЕНОГРАММЫ ЗАСЕДАНИЯ ВЕРХОВНОГО РЕВОЛЮЦИОННОГО ТРИБУНАЛА

КЛАРА ЦЕТКИН: Российская революция, — это огромный, обильный источник революционного познания, который пролетариату необходим прежде всего, как источник горячего одушевления, твердой воли, высокого самоотвержения, короче говоря, как источник всех тех революционных качеств, которые проявляются в русской революции… Позиция и политика эсеров находятся во враждебном противоречии к условиям русской революции… Они слепы к тому, что каждый выстрел оружия, отравленного ядом кураре, которым они борются, попадает через головы носителей Советской власти в русских рабочих и крестьян и за ними в весь всемирный пролетариат…

КРЫЛЕНКО: Какой смысл политический и исторический имеет… тот шум, который поднят вокруг процесса… Преступлением и непоправимой ошибкой будет…. если в настоящий момент, когда буржуазные воротилы и их приспешники в Западной Европе полагают, что под их дудку будет плясать Советская власть, если в этот момент государственная власть не обрушится со всей тяжестью на головы подсудимых…

ЛУНАЧАРСКИЙ: Говоря о левых социалистах-революционерах, я имею в виду тех левых социалистов — революционеров, из которых набирались главным образом боевики, и правых, которые характеризуются именами Авксентьева, Бунакова и других, и центра, которые характеризуются именами Чернова и Гоца.

Здесь товарищ Усов сообщил необычайно живописное выражение, что в партии два крыла, а в середине Виктор Михайлович Чернов без крыльев… Боевики готовят бомбы, оружие, кураре при активном одобрении Чернова…

ПОКРОВСКИЙ: Эсеровские правительства падали, но партия эсеров не отказывалась от борьбы с Советской властью…

Г.РАТНЕР:… Чрезвычайно характерной в партии эсеров была система отдельных членов партии шантажировать партию, ставить ее перед свершившимся фактом. Эта система практиковалась везде и всегда. Керенский, Гоц, Чернов, с другой стороны, Камков, Спиридонова ставили партию перед свершившимся фактом, чтобы она не могла предвидеть его и должна была бы так или иначе его санкционировать. Кто знал из нас, москвичей; о том, что в "Союзе Возрождения" работает такое лицо, как Гоц? А о сношениях ЦК ПСР с союзниками? О них не знал даже член Центрального Комитета Ракитников.

ИГНАТЬЕВ: В 1918 г. мы вместе с эсерами поднимали знамя борьбы против Советской власти — объединились с кадетами и другими буржуазными группировками в форме "Союза возрождения России". Мало того, мы считали необходимым получить помощь Антанты для начала наших вооруженных действий против Совнаркома.

КРЫЛЕНКО: В первые же дни кровавой гражданской войны, которую повела против пролетариата буржуазия, эсеры оказались в первых рядах этих сил, за которыми шли тяжелой поступью батальоны буржуазии… Эсеры оказались в этой войне в качестве вождей и застрельщиков на стороне буржуазии.

КЛАРА ЦЕТКИН: Контрреволюционные преступления эсеров не прошлое, а настоящее. Элементарная обязанность коммунистов по отношению к революции, — это ее защита.





 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Прислать материал | Нашёл ошибку | Верх