ГЛАВА 26

Восстановление народного хозяйства. — Успехи промышленности — Создание хозяйственной автаркии — Экономическая независимость от западного мира. — Стабилизация бюджета. — Денежная реформа. — Снижение цен. — Низкий уровень оплаты труда. — Перекачка экономических ресурсов Русского народа в пользу национальных окраин. — Бедственное положение русского сельского хозяйства. — Сталинский план преобразования природы.

Ни одна страна мира за всю свою историю не имела таких хозяйственных потерь и разрушений, которые понесла Россия в результате войны. Гибель десятков миллионов людей в самом трудоспособном возрасте, уничтожение значительной части заводов, фабрик, предприятий, организаций и учреждений поставили нашу страну на грань экономической катастрофы. Казалось, что экономический потенциал России подорван на многие десятилетия, а чтобы покончить с той разрухой, которую принесло нам германское нашествие, понадобятся многие годы. Западные эксперты полагали, что восстановительный период в России затянется не менее чем на 20 лет. Однако они не учитывали патриотического энтузиазма победившего народа, многие представители которого готовы были идти на лишения и трудности, чтобы поднять страну из руин и пепла.

Восстановление начиналось в условиях тяжелейшего голода, охватившего страну в результате засухи и последствий войны. В 1945 году колхозы собрали урожай зерновых наполовину меньше довоенных лет. Хотя в 1947 году карточки на продукты питания были и отменены, твердые цены на хлеб повысились в 2,5—3,5 раза. Многие люди недоедали, были даже случаи голодной смерти.

В феврале 1946 года Сталин заявил, что необходимо организовать новый мощный подъем народного хозяйства, который дал бы возможность поднять уровень промышленности СССР втрое по сравнению с довоенным уровнем. Сталин сказал, что «только при этом условии можно считать, что наша Родина будет гарантирована от всяких случайностей. На это уйдет, пожалуй, три новых пятилетки, если не больше. Но это дело можно сделать, и мы должны его сделать». Только по плану пятилетки 1946-1950 годов объем валовой продукции должен превысить довоенный уровень на 48%, на 35% должно увеличиться производство черной металлургии, больше чем в 1,5 раза — добыча угля, на 70% — производство электроэнергии, на 14% — добыча нефти[240].

Напряжение сил русского общества оказалось не напрасным. Перестройка экономики СССР на мирный лад завершилась в 1946 году. На восстановление промышленности потребовалось 2,5 года. Объем промышленного производства превзошел довоенный в 1948 году. К моменту смерти Сталина экономика СССР не только полностью восстановила свой довоенный потенциал, но и значительно превысила его. Национальный доход в середине 50-х годов вырос по сравнению с довоенным в 2,8 раза, продукция промышленности — в 3,2 раза, розничный товарооборот — в 2,1 раза, реальная заработная плата рабочих и служащих — в 1,8 раза.

Стремительное развитие русской промышленности в этот период осуществлялось на новой технической основе с использованием новейших технических достижений. Быстрой послевоенной перестройке промышленности, особенно машиностроения, во многом способствовало широкое применение технического и организационного опыта, приобретенного в годы войны. Так, в транспортном машиностроении использовались техника и организационно-производственные методы, которые применялись во время войны в танковой промышленности, что позволило вдвое сократить по сравнению с довоенным уровнем трудоемкость изготовления грузовых вагонов[241].

Капитальные вложения в народное хозяйство обеспечивали быстрое восстановление освобожденных от немецкой оккупации районов страны. За 1946—1950 годы было построено, восстановлено и введено в действие 6200 крупных промышленных предприятий[242].

Основные производственные фонды народного хозяйства возросли в 1950 году по сравнению с 1940-м на 23%, из них производственные фонды промышленности — на 58%[243]. Фондоотдача за этот же период повысилась с 31 коп. на 1 руб. произведенного дохода до 40 коп. в 1950 году, хотя и продолжала быть ниже дореволюционной.

Энтузиазм Русского народа по восстановлению народного хозяйства выразился в показателях производительности труда: в промышленности она увеличилась на 28%, в строительстве — на 39%, в сельском хозяйстве — на 65%, в железнодорожном транспорте — на 61%[244].

Действуя в тяжелых условиях «холодной войны», которую вел против нашей страны Запад, Сталин превратил советскую экономику в полностью независимую от зарубежных стран автаркию. Страна производила все, что ей было необходимо для внутренних нужд, конкуренция производителей внутри страны отсутствовала. Паразитический хозяйственный механизм западного мира, ориентированный на присвоение чужих ресурсов за счет заниженных цен и недоплаты за труд, практически не затрагивал нашу страну, и именно это позволило ей столь быстро восстановить экономику, разрушенную немецким нашествием.

Уже в первые послевоенные годы вырабатывается сбалансированный государственный бюджет, основанный на неукоснительном твердом исполнении доходных и расходных статей, устойчивой национальной валюте и значительном залотом запасе государства (в год смерти Сталина он составлял 2050 т)[245]. Во времена Сталина такого понятия, как дефицит бюджета, не существовало. Соответствующим образом выпуск не обеспеченных товарами денег считался серьезным государственным преступлением[246].

14 декабря 1947 года вышло постановление «О проведении денежной реформы и отмене карточек на продовольственные и промышленные товары», в котором указывалось, что денежная реформа призвана ликвидировать последствия Второй мировой войны в области денежного обращения, восстановить полноценный советский рубль и облегчить переход к торговле по единым ценам без карточек. В обращение были выпущены новые деньги образца 1947 года. Старые деньги обменивались на новые в соотношении 10:1. Вклады в сберегательные кассы в размере до 3000 рублей не переоценивались, вклады в сумме от 3000 до 10 000 рублей переоценивались в соотношении 3:2, а свыше 10 000 руб. — в соотношении 2:1. От реформы пострадали только спекулянты и теневые дельцы. При переоценке вкладов у 80% вкладчиков сбережения остались без изменений[247].

В 40-х — начале 50-х годов был осуществлен ряд экономических мероприятий по общегосударственному регулированию уровня жизни. Причем проводились они не путем повышения заработной платы, а посредством снижения цен на товары и услуги. Так, например, в постановлении Совета Министров СССР «О новом снижении с 1 марта 1949 года государственных розничных цен на товары массового потребления» устанавливались следующие размеры снижения цен: на хлеб, муку, масло сливочное и топленое, мясо, колбасные изделия, консервы и шерсть — на 10%; на парфюмерные изделия и велосипеды — 20%; на телевизоры — 25%; на водку — 28%; на часы — 30%[248].

В течение 1947-1950 годов было трижды проведено снижение цен, значительно увеличились выплаты и льготы за счет государства, превысившие в 1950 году почти в 3 раза уровень 1940 года[249].

Впервые за многие годы в 1946-1950 годах темпы роста производства средств производства (группы «А») отставали от темпов роста производства предметов потребления, составив соответственно 12,8 и 15,7%[250].

Однако уровень жизни большей части населения, особенно русского, оставался очень низким, ибо по-прежнему преобладающая часть продукта, создаваемого русскими рабочими, шла на содержание государственного аппарата и национальных окраин России. По моим расчетам, в 1950 году на каждые 3 руб. созданного русским рабочим два отдавалось в казну, а доля оплаты труда в чистом продукте промышленности равнялась примерно 33%.

За ечет государственного бюджета СССР значительная часть дохода, созданного русской промышленностью, направляется как капиталовложения в национальные окраины. В результате этого «нерусские» союзные республики получают возможность развивать свою промышленность более высокими темпами, чем РСФСР, Малороссия и Белоруссия. Так, если темпы роста промышленной продукции за 1940-1950 годы составляли в РСФСР, Малороссии и Белоруссии 115 — 175%, то в Эстонии — 342, Латвии — 303, Литве — 191, Молдавии — 206, Армении — 249, Казахстане — 232, Узбекистане — 183, Киргизии — 215%[251]. Промышленность национальных окраин была значительно усилена за счет Русского народа, ибо туда из Центральной России были эвакуированы во время войны и не вернулись обратно многие промышленные предприятия, часто вместе с квалифицированными рабочими кадрами.

Все это значительно понижало реальные доходы русских рабочих. Особенно несправедливые пропорции продолжали оставаться в оплате труда русских крестьян и сельских жителей национальных окраин России.

Разница в оплате труда между заработками крестьян среднеазиатских и кавказских республик, с одной стороны, и доходами русских крестьян, с другой, — выражалась соотношением 10:1. Доходы нерусских крестьян росли по сравнению с довоенным периодом, тогда как русская глубинка обрекалась на нищету[252].

Механизм этого обнищания состоял в несправедливой структуре цен. Цены на хлопок, чай, виноград, фрукты были довольно высокими, и возделывание их приносило неплохой доход, тогда как цены на зерно, картофель, свеклу и другие сельскохозяйственные культуры были предельно низкими и не обеспечивали прожиточного минимума тем, кто их выращивал.

Поддержка колхозных и совхозных хозяйств была самой главной политической и государственной ошибкой Сталина, подрывавшей итоги его национальной реформы и заводившей страну в тупик. Методы колхозов противоречили традициям русского крестьянства, делали сельское хозяйство непродуктивным, обрекали его на нужду и разложение. Селу требовались реформы в русле национальных традиций.

В послевоенные годы никаких существенных изменений в организации и условиях труда русского сельского хозяйства не произошло. «Колхозники, — писал В. А. Солоухин, — получали на трудодень сущие пустяки... разбегались в города... А кому некуда было бежать, жили грибами, ягодами, картофелем с усадьбы. На колхозную работу не шли. Земля долгие годы не видела навоза... Скотный двор до крыши навозом оброс, а земля истощалась. Коровы давали по 400 л в год, т. е. курам на смех».

По-прежнему существовали условия обязательных поставок и заготовок, а также крайне низкие цены, установленные в 30-х годах. Плановые задания колхозам и совхозам устанавливались централизованно, слабо учитывались местные особенности. Часто давались дополнительные трудновыполнимые задания.

Как и раньше, крестьяне были вынуждены отдавать плоды своего труда государству почти бесплатно. Заготовительные цены, значительно не покрывавшие издержки производства еще до войны, в послевоенные годы сильно оторвались от реальной стоимости. Так, например, во многих колхозах производство 1 ц картофеля обходилось в 40 руб., а заготовительные цены его составляли 3 руб. за центнер. Производство практически всех сельскохозяйственных продуктов по заготовительным ценам было убыточным. Особенно сильно это касалось зерна, мяса крупного рогатого скота, свинины и молока.

В первые послевоенные годы нередко имели место реквизиции у крестьян личного скота для колхозов и совхозов по низким ценам. Отказ от продажи вел к уголовному преследованию.

Поголовье крупного рогатого скота в личном подсобном хозяйстве крестьян снизилось с 28,5 млн до 24,8 млн голов.

Примерно каждая третья-четвертая крестьянская семья не имела коровы. А это означало, что не могла иметь молока. Купить его было практически негде; так как имевшие коров крестьяне обязаны были большую часть молока сдавать государству (опять же по крайне низким ценам).

Крестьянство было обложено огромными налогами. В большей части хозяйств России крестьяне были обязаны сдать значительное количество мяса, зерна, картофеля, яиц и прочего. У них не спрашивали, занимаются ли они производством этих продуктов. Если не занимаешься — купи и отдай государству.

Самым тяжелым налогом был налог на мясо. Вот описание вполне характерной картины в повести Ф. Абрамова: «(Мясной налог. — О. П.)... самый тяжелый налог для мужика. Тех, у кого была корова, выручал теленок, а бескоровникам как быть? А бескоровников в деревне не меньше половины. И вот по тридцать-сорок рублей за килограмм платили. Своему же брату-колхознику, тем, у кого оставался лишек от теленка». О том же пишет В. Солоухин: «Брали налоги за каждую яблоню или за каждое вишневое дерево — и деревья вырубались с корнем, чтобы за них не платить. С лица земли исчезли целые сады. Брали налог за корову — и коровы поредели, деревенское стадо состояло почти из одних коз». Кстати, в народе козу называли сталинской коровой.

Общественное хозяйство в эти годы не могло выйти из глубокого кризиса. Производство почти всех видов продукции было ниже довоенного. Очень низка была производительность труда. Дисциплина в колхозах поддерживалась главным образом установлением обязательного минимума трудодней. Однако количество трудодней, отработанных в среднем одним трудоспособным колхозником, к концу пятилетки не достигало уровня 1940 года. Из-за низкой оплаты труда крестьяне не были заинтересованы в результатах труда. Создавая весь продукт, крестьяне-колхозники получали за него примерно 10—15%. В 1948 году среди колхозников распределялось по трудодням 16% валового сбора зерновых и бобовых, в Центрально-Черноземной области и Поволжье эта доля еще меньше — 10,2%[253]. В 1950 году свыше половины колхозов выдавали колхозникам на день менее 1 кг зерна[254].

И не будь у крестьян личных приусадебных участков, многие из них умерли бы с голода. И по-прежнему 67% общего производства мяса, 75% молока, 89% яиц производилось крестьянами на своих личных участках, хотя львиную долю этой продукции отбирало государство согласно обязательным поставкам (по смехотворно малым ценам).

В этих условиях большим подспорьем для крестьян служил сбор ягод, грибов, орехов.

В 1950 году советские власти, не спросив у крестян, проводят повсеместное механическое укрупнение. Инициатива проведения этого мероприятия принадлежала Московской области, где во главе партийной организации стоял Н.С. Хрущев. В течение двух лет число колхозов сократилось более чем вдвое: с 252 тыс. до 91 тыс. Каждое хозяйство объединяло несколько деревень, включая в среднем 220 крестьянских семей (до укрупнения среднее число семей в колхозе составляло 80). Среди крестьян это мероприятие вызвало только досаду и раздражение, усилив их отток из села.

В конце 40-х — начале 50-х годов в деревне сложилось застойное полунищенское существование. Богатых и зажиточных не было, почти всех объединяла общая бедность и нужда. Крестьяне стремились бежать из деревни, несмотря на всевозможные препоны. По-прежнему крестьяне не имели паспортов, а на их получение необходимо было разрешение председателя колхоза и сельсовета.

При регистрации браков или разводов крестьяне должны были представить свидетельства о рождении, в которых делались отметки о вступлении в брак или разводе.

И под разными предлогами молодежь покидала деревню. На селе оставались работать старики, инвалиды, женщины, составлявшие 3/4 всей рабочей силы деревни.

Продолжавшаяся четверть века политика раскрестьянивания дала страшные плоды — были подорваны и деформированы все основные устои крестьянского хозяйствования: вместо самостоятельного и предприимчивого труда — постоянный окрик и административная накачка; вместо самоуправления и трудовой демократии — мелочная опека и разнарядка сверху; вместо справедливого вознаграждения — внеэкономическое присвоение созданного крестьянином продукта; вместо прямой связи с землей и результатами труда — отчуждение крестьянина от земли и результатов своего труда.

Экономическое положение сельского хозяйства в конце 40-х годов было просто катастрофическим. Уровень использования трудового потенциала крестьянского населения снизился примерно в 4 раза по сравнению с дореволюционным, производство основных видов продукции было ниже 1913 года, феодальная эксплуатация русских крестьян посредством неполной оплаты их труда завела деревню в глубокий тупик. Всем было ясно, что дальше так развиваться невозможно.

Справедливости ради следует отметить, что Сталина беспокоили процессы, происходившие на селе. В 1951-1952 годах по его указанию разрабатывается программа реформирования русского сельского хозяйства в сторону ослабления административной опеки, снижения налогов, введения некоторых льгот для крестьян, увеличения кредитов и т. п. Однако претворить эту программу в жизнь суждено было его недостойным преемникам.

Сталинская политика в отношении села имела не только отрицательные итоги. В октябре 1948 года по инициативе Сталина был принят 15-летний план «преобразования природы» — грандиозного наступления на засуху путем посадки лесозащитных насаждений, внедрения травопольных севооборотов, строительства прудов и водоемов. Сила этого плана была в единой воле, комплексности и масштабности. В течение 15 лет должны быть заложены леса на площади, превышающей 6 млн га. Впервые в истории создавались крупные государственные полезащитные полосы, общая протяженность которых превышала 5300 км. Направление этих полос было выбрано с таким расчетом, чтобы они не только сохраняли воду, но и служили заслонами против губительных для урожая жарких юго-восточных ветров — так называемых суховеев, очень частых в таких районах России, как Поволжье, Северный Кавказ, Кубань, Дон. В составе полезащитных лесных полос главное место отводилось долговечным породам, в частности дубу. Система государственных лесных полос дополнялась большими лесонасаждениями на полях колхозов и совхозов. Планомерно внедрялась система агрономических мероприятий, основанная на учении виднейших русских агрономов — В.В. Докучаева, П.А. Костычева, В.Р. Вильямса и получившая название травопольной системы земледелия. В эту систему мероприятий входили: посадка защитных лесных полос на водоразделах, по границам полей севооборотов, по склонам балок и оврагов, по берегам рек и озер, вокруг прудов и водоемов, а также облесение и закрепление песков; правильная система обработки почвы, ухода за посевами, и прежде всего широкое применение черных паров, зяби и лущения стерни; правильная система применения органических и минеральных удобрений; посев отборных семян высокоурожайных сортов, приспособленных к местным условиям; развитие орошения на базе использования вод местного стока путем строительства прудов и водоемов.

Эффект воздействия только посадки лесных полос на урожайность охраняемых ими полей достигал следующих размеров: по зерновым культурам — на 25— 30%, по овощным — на 50—75% и по травам — на 100— 200%. Большую практическую отдачу имели и другие составляющие плана преобразования природы[255].

Однако после смерти Сталина выполнение плана было свернуто. Тем не менее даже того, что удалось осуществить, хватило нашей стране вплоть до 70-х годов, замедлив процессы эрозии почвы, приостановив выведение ее из полезного хозяйственного оборота.


Примечания:



2

Новая Иудея, или Разоряемая Россия (доклад русского ученого, прибывшего из Совдепии). Б.М., б. г. С. 22.



24

С 1930-го по 1940 год на территории СССР не действовало ни одного монастыря, и только несколько сотен церквей продолжало богослужение на благо России. Патриаршим Собором в начале 1930-х годов стал сравнительно небольшой московский храм Богоявления в Дорогомилове, а с 1934 года — храм Богоявления в Елохове (Слово. 1990. № 11. С. 3).



25

Новая Иудея, или Разоряемая Россия... С. 21—22.



240

СССР // БСЭ. 1-е изд. M., 1947. С. 739-740.



241

ИСЭ СССР. Т. VI. с. 17.



242

ИСЭ СССР. Т. VI. с. 17.



243

Народное хозяйство СССР. 1956. С. 29, 32.



244

Страна Советов за 50 лет. М., 1967. С. 31.



245

Волкогонов Д. А. Триумф и трагедия... Т. 2. С. 135.



246

Байбаков Н. К. Указ. соч. С. 255.



247

ИСЭ СССР. Т. VI. С. 159.



248

Правда. 1 марта 1949.



249

ИСЭ СССР. Т. VI. С. 21.



250

ИСЭ СССР. т. 1.С. 18.



251

ИСЭ СССР. т. 1.С. 187.



252

Боффа Д. Указ. соч. С. 314.



253

ИСЭ СССР. Т. VI. с. 116.



254

ИСЭ СССР. Т. VI. с. 116.



255

СССР на стройке. 1949. № 3. С. 2.





 

Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Прислать материал | Нашёл ошибку | Верх