Загрузка...



  • Провал «Страны чудес»
  • «Академик Шокальский» погиб! Но — успел рассказать…
  • Сигнальщик с «Бриллианта»
  • Что искали нацисты на мысе Стерлегова?
  • «Кладоискатель» с Земли Александры
  • Нежданные находки на Таймырских берегах
  • Нацисты на Новой Земле
  • ГЛАВА 2. СВАСТИКА НАД ТАЙМЫРОМ

    Почему нацисты уже на второй военный год постарались проникнуть в юго-восточную часть Карского моря, сегодня догадаться совсем не трудно. Вот как об этом, пусть и образно, но рассказал в своем ранее секретном труде «Боевые действия флотов в Арктике» известный советский историк Иосиф Сендик:

    — Во второй половине тридцатых годов значительно возросли темпы научного изучения и хозяйственного освоения арктических районов Советского Союза. В эти годы геологическими изысканиями были обнаружены в районах Крайнего Севера залежи весьма ценных ископаемых. Многие из них являлись перспективными в отношении промышленного использования. На этой основе начали создаваться очаги промышленности.

    По своему экономическому значению и хозяйственному развитию первое место в предвоенные годы занял район реки Енисей. Быстро развивался расположенный в низовьях реки Енисей лесопильный комбинат, город и порт Игарка В 1940 году вступил в строй и переработал первые 13,5 тысячи тонн руды Норильский полиметаллический комбинат. В связи со строительством Норильского комбината большое значение приобрел ближайший населенный пункт на реке Енисей — поселок Дудинка, через который шли все грузы на стройку. Здесь возникли морской и речной порты…

    Развитие экономики арктических районов и рост грузовых перевозок в полярных морях требовали строительства и оборудования портов, увеличения числа ледоколов и самолетов ледовой разведки, организации новых полярных радио- и гидрометеорологических станций на побережье и островах.

    Большое место в развитии экономики районов Крайнего Севера стали занимать речные пути, связывающие морское побережье с транспортной железнодорожной магистралью и центральными районами страны…

    К началу Великой Отечественной войны строительство портов на трассе Северного морского пути только начинало развиваться. В Карском море лишь в 1938 году началось строительство порта Диксон — первого морского порта, способного принимать океанские суда. Одновременно он должен был служить бункеровочной базой и портом — убежищем для ледоколов и транспортных судов, идущих по Севморпути.

    Провал «Страны чудес»

    Легко заметить, что Арктика:

    — отделяет континенты Евразийский от Североамериканского, в то же время через нее проходят линии кратчайших расстояний между этими континентами и расположенными на них странами;

    — вдоль арктического побережья проходят имеющие большое стратегическое и народнохозяйственное значение морские пути, соединяющие бассейны Атлантического и Тихого океанов. Вдоль побережья Азии — Северный морской путь, а вдоль северо-американского побережья — Северо-Западный проход. Оба маршрута расположены в основном в прибрежных водах: первый — современной России, второй — Канады и США, и только в районе Берингова пролива они соприкасаются;

    — несколько ее архипелагов, расположенных вдоль границы Центрального полярного бассейна и окраинных морей в районе материкового склона, образуют как бы цепь выдвинутых от побережья передовых постов. Из них нашему государству принадлежат острова архипелагов Земля Франца-Иосифа, Новая Земля, Северная Земля, Новосибирские острова и остров Врангеля, а другим странам — острова Канадского архипелага, Гренландия и Шпицберген.

    Среди российских арктических архипелагов особое значение занимает русский «Гибралтар» — архипелаг Новая Земля. Его не могли миновать ни один корабль и ни одно торговое судно, идущие в Карское море или возвращающиеся оттуда.

    Сегодня уже не секрет, что в советской Арктике немцы создали собственную систему контроля над акваторией Карского моря и побережья Сибири. Есть информация, правда, которая нуждается в дополнительной серьезной проверке, что они пытались взять под контроль акваторию моря Лаптевых и даже Восточно-Сибирское и Чукотское моря, а также контроль над омываемыми ими берегами. И все это рассматривалось в свете пресловутого «Генерального плана "Ост"», который предполагал «германизацию всех территорий СССР до Урала включительно». Но, вероятно, эти взгляды распространялись и дальше!

    Более того, по данным известного западногерманского историка Юрга Майстера, с момента начала войны между Японией и США у Адольфа Гитлера и гроссадмирала Эриха Редера продолжал существовать проект прорыва английской блокады посредством регулярного судоходства германских военных кораблей и торговых судов по Северному морскому пути между Японскими островами и рейхом. И для того корабли и подлодки кригсмарине должны были оказывать постоянное давление на корабли и подлодки советского Северного флота, да так, чтобы германские торговые суда беспрепятственно шли по Севморпути. Весь 1941 год был посвящен завоеванию господства нацистов в Баренцевом море. Тому способствовала откровенная слабость надводных сил Северного флота и немногочисленность его подводных сил. Однако гроссадмирал Редер просчитался!

    Сначала английские подлодки, базировавшиеся на Полярный всю осень первого военного года и выходившие отсюда в боевые походы, а затем поступившее пополнение с Тихоокеанского флота и от советской судостроительной промышленности совершенно опрокинули все его расчеты. Но немецкая предусмотрительность и здесь победила. Еще осенью 1941 года к северной оконечности Новой Земли был направлен немецкий подводный разведчик. И, судя по всему, успешно выполнил поставленную задачу, которая в дальнейшем позволила приступить к реализации плана «Вундерланд».

    До конца 1980-х годов самым известным фактом присутствия фашистов в Карском море был неудачный рейд на Диксон броненосца «Адмирал Шеер». Коротко расскажу об этой истории тем, кто сегодня впервые слышит, что в нашей Арктике шли бои не менее значимые, чем в Атлантике, в Средиземном море или на Тихом океане.

    Из-за откровенного просчета создателей плана «Барбаросса» к началу Великой Отечественной войны немцы и их союзники — финны — имели в ближайшем от Мурманска порту (Петсамо. — Авт.) слабую военно-морскую группу — 1 небольшой сторожевик, 1 минный заградитель (переоборудован из рыболовецкого траулера) и пара наскоро вооруженных пароходов. Она просто не могла бы противостоять ядру Северного флота — 7 эсминцам и 15 подводным лодкам.

    Лишь в середине июля 1941 года в Киркенес пришел реальный противник североморцев — 5 германских эсминцев 6-й флотилии, 1 учебный артиллерийский корабль и 2 подлодки, которые и стали основой для формирования здесь фашистской морской группы «Норд». Однако к этому времени советские подлодки научились умело прикрывать советский участок ответственности в Баренцевом море и активно действовать на германских морских коммуникациях у побережья Северной Норвегии. Да так, что после двух-трех попыток прорыва в юго-восточную часть Баренцева и к Горлу Белого морей всем эсминцам группы «Норд» пришлось заниматься лишь сопровождением германских транспортов, идущих вдоль северного побережья Норвегии в порт Петсамо и выходящим к берегам Германии. Наш Северный флот все же заставил врага считаться с собственными возможностями по защите мурманских берегов. Даже после того как в конце 1941 года в Северную Норвегию, для нарушения коммуникаций между СССР и западными союзниками, пришли линейный корабль «Тирпиц», два «карманных линкора» (броненосцы «Лютцов» и «Адмирал Шеер». — Авт.), а также тяжелый крейсер «Адмирал Хиппер». Вот здесь-то и изменилось настроение командования кригсмарине.

    Военно-морской штаб гроссадмирала Эриха Редера приступил к планированию наступательных операций в Северной Атлантике и в районах Северного морского пути. Тем более что с января 1942 года гитлеровскому командованию пришлось сосредоточить все внимание на защите побережья Скандинавии от возможной высадки английского десанта (а, следовательно, открытия второго фронта в Норвегии. — Авт.). Поэтому подготовку к глубокому проникновению в Арктику оно вело совсем неспешно. Но разгром печально известного атлантического конвоя PQ-17 стал ускорителем для проведения операции «Страна чудес» и планируемой за ней операции «Двойной удар».

    «Wunderland» («Вундерланд», «Страна чудес») — это поисковая операция кригсмарине, которую гроссадмирал Редер спланировал провести на внутренних арктических коммуникациях Советского Союза. Первым звонком к его началу стало донесение германского военно-морского атташе в Японии (вернее, генерал-майора Абвера-1) Ойгена Отта, который сообщил о проходе в июле 1942 года у берегов Камчатки 20 советских транспортов из США (в том числе «Ванцетти», «Белоруссия», «Урицкий», «Волга», «Кузнец Лесов» и «Клара Цеткин». — Авт.). По данным японской разведки, 1 августа вместе с четырьмя ледоколами они вошли в Берингов пролив. Вместе с транспортными судами на запад шел отряд из трех боевых кораблей Тихоокеанского флота (лидер эсминцев «Баку», эскадренные миноносцы «Разумный» и «Разъяренный»). Правда, на самом деле тогда эти боевые корабли из состава экспедиции особого назначения ЭОН-18 было сложно назвать действительно боевыми. Ведь для уменьшения корабельной осадки на лидере и эсминцах там сохраняли лишь минимальный запас топлива, а большая часть их вооружения была перегружена на охраняемые транспорты.

    Примерно в это же время из Архангельска на восток вышел большой караван советских транспортов (в том числе «Аркос», «Азербайджан», «Донбасс», «Двина», «Мироныч», «Моссовет», «Щорс», «Комсомолец Арктики», «Чернышевский» и «Эльна-2». — Авт.), которые должны были следовать через Атлантику под охраной английских и американских кораблей. Но так как месяцем раньше «конвоиры» перед угрозой нападения гитлеровского линейного корабля «Тирпиц» бросили подопечный атлантический конвой PQ-17, то для обратной проводки транспортов советской стороне пришлось срочно менять все планы на 1942 год. Иностранные транспорты остались в Мурманске и Архангельске в ожидании прихода английских и американских эскортных кораблей, а советские транспорты пошли к берегам США по Севморпути.

    Таким образом, нацистский план операции «Страна чудес» предполагал крейсерство фашистских броненосца «Адмирал Шеер» и тяжелого крейсера «Лютцов» в Карском море. У западного входа в пролив Вилькицкого они должны были найти и уничтожить до 50 советских судов и все ледоколы ГУ СМП. Это была весьма заманчивая добыча для гроссадмирала Эриха Редера, еще не успевшего «остыть» от июльского успеха — разгрома PQ-17.

    Вот как об этом времени рассказывает в своей работе «Восточный фронт. Война на море 1941–1945 гг.» известный немецкий военный историк Юрг Майстер: «Советская оборона в этих удаленных районах (Карское море. — Авт.) в 1942 году оказалась очень слабой и носила временный характер… по данным японской разведки в июле 1942 года к берегам Камчатки пришли два десятка советских транспортов в сопровождении трех эсминцев. Несложно было догадаться, что этот караван пойдет с Дальнего Востока на запад именно по Севморпути. Так как ледовая обстановка в Чукотском и Восточно-Сибирском морях была благоприятной, то ко второй декаде августа все советские суда и боевые корабли должны были достичь пролива Вилькицкого.

    Неожиданный «подарок» поступил и от военно-морского штаба кригсмарине: по данным морской разведки, из Архангельска в сторону Карского моря вышло до 30 советских транспортов, часть из которых ранее должна была идти к берегам Исландии. Однако разгром океанского конвоя PQ-17 заставил английское и американское командования отказаться от проводки союзных конвоев через Баренцево и Норвежское моря до наступления полярной ночи, а советскому командованию пришлось планировать проводку этих транспортов по Севморпути. Таким образом, ко второй декаде августа в районе пролива Вилькицкого могли собраться до полусотни (практически половина торгового флота Советского Союза) транспортных судов в сопровождении всего лишь трех эсминцев. Не менее заманчивой была и вторая часть операции: бортовой артиллерией рейдеры должны были уничтожить несколько советских полярных станций, а на остров Диксон, для захвата штаба и руководства западного сектора советской Арктики и советских шифров, высадить десант. Дополнительной задачей для них предполагался обстрел порта Амдерма, который мог служить для разгрузки союзных транспортов. После арктической «тренировки» фашистские рейдеры должны были пойти в Южную Атлантику.

    Однако операция не заладилась с самого начала: «Лютцов» после посадки на мель в норвежских шхерах не смог участвовать в набеговой операции. В Карское море пришлось идти лишь «Адмиралу Шееру» под командованием капитан-цур-зее Меендсен-Болькена. Для успешности арктического рейда ему было придано 7 подводных лодок: 4 должны были отвлекать внимание советского командования от истинного района прорыва и уничтожать ускользнувшие от артиллерии броненосцев советские транспорты к западу и к югу от новоземельских проливов, а 3 — должны были вести ледовую разведку в Карском море и разведку в интересах командира рейдера.

    Первая подводная группа за неделю до начала рейда начала демонстративные действия у юго-западной оконечности Новой Земли. Были атакованы гидроаэродром и метеостанция в Малых Кармакулах и у Белушьей губы, потоплен пароход «Крестьянин», шедший в «Белушку» из Нарьян-Мара. А у пролива Югорский Шар — уничтожен небольшой караван из 3 буксиров и 2 барж, перевозивший рабочих для Нарьян-Марского порта и заключенных из «Норильскстроя» для работы на объекте НКВД № 300. Первая подводная группа успешно выполнила поставленные задачи, и «Адмирал Шеер» незаметно проник в Карское море.

    Однако в дальнейшем нацистам не повезло. В условиях сильного тумана, неподалеку от пролива Вилькицкого, гитлеровский броненосец попал в плотное ледовое поле и потерял здесь не только драгоценное время, но еще и единственный гидросамолет-разведчик «Арадо-196». И хотя мощная радиостанция рейдера продолжала наблюдать радиообмен между транспортами каравана, но советские суда были уже недосягаемыми для 280-мм немецких орудий. «Страна чудес» оказалась под угрозой срыва.

    С огромным трудом выбравшись из ледяного поля, 25 августа фашистский рейдер направился в район юго-западнее архипелага Норденшельда. Неожиданно его радисты услышали работу радиостанции ледокольного парохода «А. Сибиряков», который вез строителей и оборудование для создания полярной станции на североземельском мысе Молотова. Немецкие морские разведчики профессионально использовали откровенные промахи советских моряков и полярников. Они быстро вычислили, что радисты полярных станций ГУ СМП чаще всего используют 600-метровые радиоволны. И немцы сразу же приступили к «забиванию» их радиопомехами. А на следующий день с помощью радиопомех стали мешать переговорам между «А. Сибиряковым» и радиостанцией на острове Диксон. А 28 августа — радиопереговорам между сторожевым кораблем СКР-19 «Дежнев» (командир старший лейтенант А. Гидулянов) и радиостанцией на мысе Челюскин.

    Горько признать, но в течение всей навигации 1942 года установленная для наших судов зона радиомолчания к западу от меридиана 85 градусов (на подходах к Диксону) на практике часто не выдерживалась якобы во избежание артиллерийского обстрела советских транспортов и судов советскими же береговыми батареями. Меж тем хотелось бы отметить, что в то время наши береговые батареи, прикрывавшие районы Севморпути, были установлены только на мысе Желания (1 37-мм орудие, 1 76-мм орудие без боезапаса) и у порта Диксон (2 152-мм, 2 130-мм и 2 45-мм орудия). Более того, к моменту появления у Диксона фашистского рейдера уже было принято решение по отправке «диксоновских» орудий для обороны формируемой Новоземельской военно-морской базы, и за исключением полубатареи 152-мм пушек они уже были загружены на СКР-19 «Дежнев».

    С какой целью «А. Сибирякова» демаскировал свой переход к мысу Молотова — сложно сказать, но своим неоднократным выходом в радиоэфир советский радист подсказал капитан-цур-зее Меендсену-Болькену местонахождение ледокольного парохода. Их встреча и, как следствие, гибель беззащитного советского судна были уже неизбежными.

    О героическом бое советского ледокольного парохода с фашистским «карманным линкором» рассказано неоднократно, а потому сегодня не будем подробно рассматривать этой бой. Исход его был предсказуем: «А. Сибиряков» был потоплен, а часть экипажа и пассажиров захвачена в плен. При этом среди пленных оказались зимовщики смен метеостанций на Северной Земле: руководитель смены на острове Домашний Анатолий Шаршавин, руководитель смены на мысе Арктический (мыс Молотова) Анатолий Золотов и радиотехник из этой же смены Иван Калянов. О судьбе остальных полярников и полярников смены на мысе Оловянный и ее руководителя Владислава Грачева — неизвестно: то ли они погибли во время боя, то ли были расстреляны немцами при захвате шлюпок.

    Своим радиосообщением на Диксон о начале боя с противником командир «А. Сибирякова» старший лейтенант А. Качарава обеспечил своевременную подготовку штаба западного сектора Севморпути к появлению врага (хотя дальнейшие действия руководства сектора вызывают определенные нарекания). Одновременно он помог транспортам западного и восточного караванов своевременно избежать встречи с германским рейдером (укрывшись во льдах. — Авт.).

    После провала первого этапа набеговой операции, несмотря на понимание, что приход рейдера в Карское море уже открыт для советского командования, капитан-цур-зее Меендсен-Болькен принимает решение идти к острову Диксон и высадить здесь десантный отряд. Скорее всего, он был уверен, что порт охраняет лишь стрелковое отделение. Ну, может быть, еще десяток полярников с дробовиками. О том, что осенью 1941 года сюда были доставлены 3 полубатареи артиллерийских орудий, он, естественно не подозревал. Выходит, в те дни фашистская военно-морская разведка имела информацию о состоянии дел на Диксоне периода летних навигаций 1939–1940 годов, когда сюда заходили гидрографический бот «Мурманец» (с немецкой группой на борту) и вспомогательный крейсер «Комет». И наше счастье, что нацистский рейдер напал на Диксон 27 августа, а не хотя бы двумя днями позже, когда все три артиллерийские полубатареи уже ушли бы на борту «Дежнева» к берегам Новой Земли.

    В этом случае было бы трудно сказать, какими были бы результаты операции «Страна чудес». Но история не имеет сослагательного наклонения. И то, что произошло — произошло!

    Темной ночью 27 августа «Адмирал Шеер» под прикрытием легкого тумана успешно прошел между островами Диксон и Берн почти на внешний рейд порта Диксон.

    Позднее руководитель Главного управления Севморпути Герой Советского Союза контр-адмирал Иван Папанин и командующий Северным флотом контр-адмирал Арсений Головко будут сильно удивлены, что нацисты даже в условиях ограниченной видимости так уверенно шли к порту самым безопасным в навигационном отношении путем для глубокосидящего броненосца. Хотя по правилам военного времени и створные огни, и светящиеся буи были погашены. Меж тем следует подчеркнуть, что сам проход к порту достаточно сложен.

    Версии, почему это удалось нацистам, подробно рассмотрены в вышеупомянутой книге «Свастика над Таймыром» и выпущенной в 2008 году Санкт-Петербургским издательством «Вектор» книге «Арктическая одиссея. Как "хозяйничали" нацисты в советской Арктике». Иной информации, и в первую очередь о том, как в руки германских моряков попали советские навигационные карты и лоции отдельных районов Севморпути, нет, поэтому и не будем повторяться. Хотя эта страница предвоенных советско-германских отношений и сегодня остается загадкой.

    Гитлеровский «карманный линкор» практически сразу же после обнаружения на внутреннем рейде Диксона советских судов открыл по ним артиллерийский огонь из орудий главного калибра. Но неожиданно для капитана-цур-зее Меендсен-Болькена рядом с бортом рейдера поднялись 2 водяных султана от падения 152-мм снарядов. Это стало для него крайне неприятным сюрпризом, после нового падения таких же снарядов у борта «Адмирал Шеер» повернул на обратный курс Ведь нацисты не знали, что пушечная полубатарея под командованием лейтенанта Н. Корнякова, снятая с ранее подготовленных позиций, стояла на причале в готовности к погрузке на сторожевой корабль. Для перевода ее из походного в боевое состояние у советских артиллеристов времени было крайне мало, а потому они стреляли не столько по врагу, сколько в его сторону.

    Когда германский броненосец, уничтожив артогнем угольный склад на острове Конус, домики промысловиков на Медвежьих островах и радиоцентр на Новом Диксоне, попытался пройти к Диксону с севера, то советские артиллеристы практически вручную развернули свои многотонные пушки уже в новом направлении и вновь открыли огонь по врагу. Даже если ветераны поправят меня, что артиллеристы лейтенанта Корнякова все же добились нескольких попаданий в «Адмирал Шеер», не буду с ними спорить, так как по советским источникам вражеский корабль получил несколько прямых попаданий, а по немецким источникам — ни одного. Не в том дело!

    Вражеский рейдер, забыв, зачем он пришел к Диксону, прекратил обстрел судов, стоящих на здешнем рейде, и, укрывшись за дымовой завесой, быстро удалился в северном направлении. «Страна чудес», благодаря самоотверженности простых моряков, артиллеристов и полярников, провалилась!

    Крах набеговой операции вынудил гроссадмирала Эриха Редера отказаться от нового рейда германских «карманных линкоров» в Арктику, которые в районе своеобразного треугольника: архипелаг Норденшельда — устья рек Енисей и Обь, должны были нанести новый, но уже «двойной удар». Одновременно неудачный поход «Адмирала Шеера» к проливу Вилькицкого, закончившийся лишь потоплением ледокольного парохода «А. Сибиряков» и обстрелом Диксона, заставил германский военно-морской штаб отказаться от использования в Карском море надводных рейдеров. Эти районы были безоговорочно отданы группам полярных «волков» контр-адмирала Карла Дёница и воздушным эскадрам рейхсмаршала Германа Геринга. Но одновременно набеговая операция нацистов прямо указала на уязвимость районов нашего кратчайшего пути из Атлантики на Тихий океан. А также на то, что большинство советских транспортов в Карском море и в море Лаптевых документами скрытой связи вовсе не пользуются. Ведь капитаны отдельных советских транспортов и начальники полярных станций Главсевморпути (ГУ СМП) считали, что находятся в глубоком советском тылу, и даже через год после начала войны они часто использовали здесь радиосвязь в открытом режиме. Тем самым они «поставляли» врагу чрезвычайно ценную развединформацию о текущем местонахождении своих судов.

    Помогло врагу и то, что часть указаний по связи и часть шифров, имеющихся, например, на ледоколах Северного пароходства, отсутствовали на береговых полярных станциях ГУ СМП, а документы связи для ледоколов Северного и Дальневосточного пароходств заметно различались между собой. Да, и боевая подготовка радистов полярных станций и ледоколов к первой военной летней навигации (1942 года) на станциях Главсевморпути была организована крайне слабо: они не были готовы к круглосуточному несению вахты и обеспечению боевой деятельности охранявших конвои североморских кораблей. Однако самым опасным для деятельности арктической «дороги жизни» всего Советского Союза стало иное!

    В течение всей навигации 1942 года установленная для наших судов зона радиомолчания к западу от меридиана 8 5 градусов (на подходах к Диксону) на практике часто не выдерживалась. Хуже того, штаб западного сектора морских операций в Арктике даже установил порядок, следуя которому ледоколы и одиночные суда за 12 часов до подхода к острову Диксон были обязаны сообщать о предполагаемом времени своего прихода в порт.

    Следует особо отметить, что пароход «Куйбышев» (капитан Токовенко), радист которого неукоснительно выполнил это требование и передал отбытую радиограмму на Диксон, вскоре был обнаружен гитлеровской субмариной U601 (капитан-лейтенант Петер-Оттмар Грау) и потоплен.

    В то же время радиостанции в Дудинке и Игарке ежедневно передавали на Диксон открытым текстом сводки с перечислением всех находящихся в порту судов и проводимых ими грузовых операций. И связь между Диксоном и транспортными судами в море до 27 августа (то есть практически до появления здесь фашистского рейдера, а частично — и вслед за тем) оставалась открытой. Даже после гибели пароходов «Куйбышев» и «А.Сибиряков» некоторые советские капитаны продолжили открыто выходить в радиоэфир (пароходы «Уссури» и «Щорс»). А «Беломорканал» при переходе к острову Диксон также открыто сообщил по радио время своего предполагаемого выхода из Кожевниково и о первоначальном пункте своего захода. Не отставали от них и полярные станции ГУ СМП.

    Отдельные станции, не имея средств скрытной связи, открыто сообщали на Диксон обо всех проходящих поблизости судах. Лучшей подсказки для нацистских радиоразведчиков и быть не могло. Ярким примером тому стал случай с хорошо известным всем советским полярникам мотоботом «Мурманец».

    6 сентября 1942 года этот мотобот пришел к острову Уединения для того, чтобы передать груз и продовольствие на местную полярную станцию. Внезапно от полярников в радиоэфир полетело: «Всем, всем, к нам подходит неизвестное судно», а затем последовало требование к мотоботу назвать себя. В ответ «Мурманец», также по радио, предложил прекратить передачу, но берегового радиста уже было не остановить, он продолжал настойчиво запрашивать название подходившего судна. Капитану «Мурманца», чтобы не привлекать далее к себе или к полярной станции внимания врага, не передав доставленного полярникам груза, пришлось увести судно в море. И его капитан как в воду глядел! Не прошло и суток, как поблизости от острова Уединения всплыла нацистская подлодка и несколькими артиллерийскими выстрелами подожгла строения станции.

    Все приведенные здесь данные были рассказаны автору ветеранами Северного флота и ветеранами Мурманского и Архангельского морских пароходств. Не стоит упрекать их в какой-либо «корпоративной предвзятости» или «влиянии перестройки».

    Ведь даже в литературе советской поры, посвященной войне в Арктике, нет-нет да и прорывались отдельные их воспоминания. Другое дело, что все они были разрознены и сглажены пресловутой политической конъюнктурой тех лет. Лишь сегодня удалось собрать эти воспоминания воедино и сравнить с мнением германской стороны. К сожалению, здесь нашлись точки совпадения. В виде подтверждения привожу мнение все того же Юрга Майстера «Во время операции " Вундерланд" подводная лодка U255 25 августа 1942 г. обстреляла русскую радиостанцию в районе мыса Желания, однако это действие не нашло одобрения в Штабе руководства войной на море. Летом — осенью 1943 г. немецкие подводные лодки проводили операции в Западно-Сибирском и Карском морях. Выяснилось, что русские, проводя весьма скромные оборонительные мероприятия, были не в состоянии своевременно реагировать на быстрое перемещение направления главного удара немецких подводных сил». Вот здесь-то и пришла пора окончательной реализации вышеупомянутых замыслов капитан-цур-зее Пауля Эберта о выделении «Европейского полярного моря» в жизненно важный для фашистской Германии район Мирового океана с помощью подчиненных «папаши» Дёница

    «Академик Шокальский» погиб! Но — успел рассказать…

    О роли, отведенной экипажам германских субмарин в создаваемой командованием кригсмарине арктической «системе», как: и о большинстве подобных хорошо охраняемых секретов Третьего рейха, известно крайне мало. Ниже вам будет предоставлено все, что появилось в послевоенные годы на страницах открытой печати или было рассекречено, и представлено в короткой справке Приложения.

    Заняться внимательным исследованием присутствия гитлеровских субмарин в Карском море заставило потопление небольшого советского научного судна (а вернее, гидрографического бота, ГИСУ) «Академик Шокальский», который был уничтожен германской подлодкой 27 июля 1943 года примерно в 10 милях к востоку от новоземельского мыса Спорый Наволок.

    По воле случая практически здесь же, только в октябре 1941 года, команда «Академика Шокальского» уже встречала гитлеровскую субмарину, но тогда бот успешно укрылся под берегом. Спасшиеся участники новой и последней встречи ГИСУ с «арктическим волком» все как один отметили, что вражеская подлодка имела необычную окраску корпуса. Вся ее надводная часть и ограждение прочной рубки были «запятнаны» большими кляксами, сделанными белой и голубой краской. И это прямо указывало на то, что немцы, опасаясь обнаружения советскими самолетами Полярной авиации, где-то у побережья отстаивались в надводном положении под маскировочными сетями либо лежали на мелководье у материка.

    Гитлеровская субмарина расстреляла беспомощное гидрографическое судно практически в упор. Однако под прикрытием дыма от горящей надстройки часть полярников на корабельной шлюпке переправилась на кромку льда и укрылась за торосами от пулеметных очередей. А затем, после ухода врага, законопатив пробоины в шлюпочных бортах, полярники подошли к северовосточному берегу Новой Земли. Но когда они высадились на мыс Миддендорфа и разожгли здесь костер, как и двумя днями ранее, из-за едва видимого Спорого Наволока появилась немецкая бело-голубая подлодка и легла в дрейф недалеко от шлюпки.

    Однако на этот раз немцы не стали обстреливать советских моряков, а, взяв шлюпку на буксир, увели ее с собой. Лишь в начале августа спасшиеся с «Академика Шокальского» были обнаружены силами поиска. После окончания войны удалось установить, что появление фашистских подлодок у северо-восточной оконечности Новой Земли и их внезапный выход из-за мыса Спорый Наволок, были совсем не случайными.

    Нацисты в советской Арктике создали так называемую «систему», благодаря которой попытались взять под полный контроль все Карское море. Более того, сегодня известно, что в ее интересах с июля по октябрь 1943 года здесь действовало до 13 немецких подводных лодок, сведенных в группу «Викинг».

    Уже во время работы над этой книгой от ветеранов-радиоразведчиков Северного флота удалось узнать весьма любопытные факты из далеких дней 1943 года. Например, то, что 13 августа один из «викингов» вышел в радиоэфир у Белушьей губы, а 18 августа почерк этого же немецкого радиста повторился уже у острова Крестовый (Новая Земля). Через неделю, 26 августа, он же «засветился» у шхер Минина. А утром 28 августа с неизвестной целью он вышел в радиоэфир недалеко от мыса Крашенинникова (восточный берег пролива Маточкин Шар). Меж тем именно отсюда неделей раньше, а точнее 22 августа, другая фашистская субмарина также вышла в радиоэфир. За август она полностью обогнула оба новоземельских острова, при этом побывала у залива Благополучия.

    Эти данные, который ветеран-радиоразведчик привел уже в наши дни, причем, отмечу, ни разу не сбившись в наименовании новоземельских мысов и заливов, и привлекли внимание к ранее незаметной арктической «системе» нацистов. А именно деятельности их боевых подлодок, из которых, по аналогии с «серыми волками», часть именовалась «полярными или арктическими волками». Другую часть нацистских подлодок, выполнявших известные только их командирам задачи, можно смело назвать «конвойными или призрачными подлодками». Правда, до сих пор грань, рознящая эти подводные корабли, в открытой печати отсутствовала.

    Данные строки могут вызвать сомнения отдельных оппонентов, но считать все фашистские субмарины, которые действовали у наших заполярных берегов, лишь боевыми кораблями, стало бы еще большим заблуждением. Судите сами!

    Хорошо известно, что летом 1943 года в Карском море в составе группы «Викинг», состоявшей из подлодок 13-й флотилии, действовала U354 под командованием капитан-лейтенанта Карла-Хейнца Хербшлеба В составе ее экипажа находилась специальная группа радиоразведки кригсмарине (прототип будущих корабельных групп ОСНАЗ), которые имели с собой специальную аппаратуру для прослушивания радиопереговоров советских судов, идущих по Северному морскому пути. Для патрулирования этому «викингу» был определен район между островом Диксон и опушкой архипелага Норденшельда Видимо, ее моряки подготовили на острове Вардропер наблюдательный пункт, который сверху был укрыт маскировочной сетью в цвет летней тундры (таким его нашли после войны моряки советского судна «Исследователь». — Авт.). Установленной здесь радиостанцией нацисты пользовались летом — осенью 1943 или 1944 годов для передачи целеуказаний о проходящих по Севморпути конвоям.

    В какой-то мере именно эта находка объясняет неожиданное, но счастливое окончание встречи с нацистской подлодкой советского гидрографического судна «Якутия» под командованием капитана А. Марышева Она произошла 14 сентября 1942 года Правда, по одним открытым данным это произошло у острова Вардропер, по другим — у мыса Медуз (пролив Хмызникова, северная часть шхер Минина). И пока фашисты сняли с острова своих наблюдателей, «Якутия» успела выскочить из опасного пролива и укрыться за ближайшим мысом. Немцы по неясной причине не стали их преследовать.

    Но что интересно! Следующим летом мотобот «Мурманец» обнаружил у мыса Медуз работу уже двух фашистских радиостанций (в режиме «радиотелефон»). Так как подобная работа радиостанций у всех моряков мира считается наиболее скрытной (ультракороткие волны обычно не распространяются более чем на 30 морских миль от передатчика, а у побережья — и того меньше), то обнаружение радистом «Мурманца» переговоров между германской подлодкой и береговым постом или между двумя подлодками — это счастливый случай. Но этот же случай указывает и на то, что нацистские подводники, находясь в различных точках шхер Минина, не особо опасались за скрытность работы своих передатчиков.

    Хотелось бы заметить, что район патрулирования все той же U354 в районе шхер Минина совсем не случайно. Измерение радиопеленгов немецкими береговыми радиопеленгаторными постами, например, на Новой Земле или на Земле Александры, позволяло по пересечению радиопеленгов на конкретное время с этих постов и с U354 получить точное место даже случайно вышедшего в радиоэфир советского транспорта. А далее, после получения и обработки полученной информации, береговой радиопередающий центр базы противолодочной обороны кригсмарине в городе Вадсе посылал информацию на все подводные лодки, находящиеся в Северной Атлантике и Арктике. После получения информации подводные «викинги», до того спокойно лежавшие на прибрежном мелководье материка под прикрытием маскировочных сетей, стягивались в назначенные районы и ждали подхода каравана Каждый из них мог принять сигнал боевого управления, находясь на глубине до 20 метров. Во время Великой Отечественной войны эти задачи сначала решали подводной флотилией, символом которой стал белый медведь, уютно устроившийся на рубке подлодки 11-й флотилии, базировавшейся в норвежском порту Берген. Ее субмарины сразу же после формирования флотилии летом 1942 года приступили к боевым действиям против конвоев в Северной Атлантике, идущих в Мурманск и Архангельск. Часть этих подлодок была задействована для разведки состояния льда, а также для оборудования метеорологических станций на отдаленных островах в Арктике. И интересно, что за все годы войны только в 3-х подводных флотилиях кригсмарине действовало. чуть больше 100 подлодок. Здесь же, в составе Бергенской флотилии, — сразу… 189 субмарин.

    Подводная группировка кригсмарине в Северной Норвегии стала заметно расти начиная с середины 1943 года На этот раз, уже севернее Бергена — в Тронхейме — была сформирована 13-я флотилия подлодок, которая на рубки своих кораблей получила черную ладью викингов на белом кресте. Часть из 50 ее подлодок базировалась в Нарвике или Хаммерфесте, а треть — в Киркенесе.

    Это было сделано не столько для того, чтобы вывести «арктических волков» из зоны досягаемости британских самолетов, но еще и чтобы сократить гитлеровским подводникам дорогу вокруг Новой Земли. Этому способствовало то, что в июле 1942 года на период полярного дня англичане прекратили поставки через Атлантику военных материалов по ленд-лизу. А в 1943 году прекратили отправку конвоев в СССР практически на 9 месяцев. У «папаши» Дёница появилась реальная возможность «волков», изначально выделенных для борьбы с атлантическими конвоями, направить в Карское море. Только с августа по сентябрь 1943 года нацистские субмарины были обнаружены у восточных берегов Новой Земли и у Таймыра более 80 раз. Правда, успехи немцев в Арктике были много скромнее, чем в Атлантике. Однако для Советского Союза это были серьезные потери.

    Ведь по Севморпути везли грузы, остро необходимые нашей оборонной промышленности, которые было опасно везти через Атлантику. Например, американское оборудование для «Нордвиг-строя». Именно с этим грузом шел транспорт «Диксон», который в начале сентября 1943 года гитлеровская субмарина отыскала у островов Мона. Затем в Енисейском заливе или подорвался на мине, или был торпедирован транспорт «Тбилиси». Но самый большой урон в 1943 году гитлеровские подводники нанесли нашему арктическому конвою ВА-18, который вез импортные грузы и оборудование для Севморпути и цехов Норильского горнометаллургического комбината. Сегодня сложно оценить действия командования Северного отряда и Беломорской военной флотилии, которые отвечали за безопасность перехода. Во-первых, свидетелей тех дней уже нет, а во-вторых, мы до сих пор не знаем всех подробностей проводки этого конвоя.

    Изначально для охранения 4 транспортов каравана ВА-18 на участке от пролива Вилькицкого до острова Диксон были выделены минный заградитель «Мурман» и 4 тральщика типа РТ (вооруженные рыболовецкие траулеры. — Авт.). Однако, от острова Самуила, где происходило формирование конвоя, транспорты вышли под охраной только минзага и 2-х тральщиков (Т-886 и Т-909). Два других тральщика должны были усилить конвой лишь у острова Русский. В зону, где их поджидали гитлеровские подлодки, конвой пришел в условиях сильного шторма, из-за чего скорость движения пришлось снизить до 5 узлов. В то же время командиры «викингов» успешно использовали факт отсутствия на наших РТ средств гидроакустики и тихоходность недавних рыбаков. В результате нескольких одновременных атак «викинги» потопили транспорты «Архангельск» (капитан Г. Ермилов) и «Сергей Киров» (капитан А. Литвиненко) и тральщик охранения Т-896 под командованием капитан-лейтенанта В. Голубца. Очевидцы отметили, что «волчья стая» начала атаки конвоя в районе к северо-западу от острова Нансена и оставила его в покое только после захода наших судов на рейд Диксона. При этом фашистов не остановило и то, что для прикрытия ВА-18 прилетели гидросамолет ГСТ и 2 ближних гидросамолета-разведчика МБР-2, а также что к конвою присоединились еще 2 тральщика охранения. Напряженность боя была столь высока, что из уцелевших транспортов теплоход «А. Андреев», опасаясь новых атак, развил полный ход и укрылся в шхерах Минина (у острова Круглый). Только 3 октября его удалось отыскать здесь и под конвоем тральщиков привести на Диксон.

    Хотелось бы особо отметить, что каждый командир фашистской подлодки мог действовать только в строго отведенном районе. Например, известно, что вышеупомянутая подводная лодка U354 дальше западной опушки архипелага Норденшельда не заходила. И чаще всего она укрывалась в районе шхер Минина: либо в заливе Волчий, либо недалеко от острова Вардропер. В то же время подводная лодка U711 B 1943 году контролировала только район от западной кромки архипелага Норденшельда до входа в пролив Вилькицкого и скрывалась при этом в одном из своих здешних тайных укрытий. Причем порой она вела себя здесь весьма и весьма нахально.

    Так, в августе 1943 года произошла необычная встреча наших боевых кораблей (СКР-19 «Дежнев», минный заградитель «Мурман» и тральщик Т-894) с нацистской подлодкой у острова Нансена (архипелаг Норденшельда).

    Экипаж «Дежнева», после сопровождения в Арктику очередного конвоя, находясь под охраной орудий тральщика и минного заградителя, приступил к выгрузке доставленной для полярников артиллерийской батареи. Неожиданно неподалеку от советских кораблей была обнаружена безмятежно всплывающая фашистская субмарина (вероятно, это была именно U711. — Авт.). Даже обнаружив, что у острова она оказалась не одна, «немка», не обращая на наши корабли никакого внимания, спокойно ушла за ближайший мыс Почему-то ее никто не преследовал. Выгрузка доставленных арторудий продолжалась еще 4 суток. Практически сразу же после окончания разгрузочных работ на полярную станцию «Остров Нансена» пришли полярники с соседнего острова Правды (также архипелаг Норденшельда) и рассказали, что фашистская субмарина спокойно пришла в район расположения «правдинской» станции и расстреляла ее из орудия. Правда, после ее уничтожения столь же нагло германские подводники возвращаться не рискнули. Но как они ушли в море — наши моряки не видели. И, что интересно, до возвращения в Нарвик (30 сентября) «711-я» себя никак не проявила.

    Так действовали торпедные подводные лодки. Но в группу «Викинг» входили и подводные минные заградители.

    Начиная с начала июля 1943 года несколько фашистских подводных минзагов пришли в «районы наступления», расположенные в восточной части Баренцева моря. На переход, доразведку и постановку у западного побережья Новой Земли глубоководных мин ТМС германские подводники затрачивали до 30 суток Этими постановками они отсекали от Белого моря и Кольского залива конвои, идущие из Карского моря. Одновременно они же отрезали боевые корабли Северного флота и Беломорской флотилии, которые могли бы защитить или оказать помощь запертым здесь гражданским судам. Ведь каждая из 16 мин ТМС, загруженных на борт нацистской субмарины у причалов Киркенеса или Лиинахамари, легко «раскрывала» днище любого советского корабля или транспорта в глубоководных морских районах.

    Затем немцы уходили, скорее всего, в бухту Северная (Земля Франца-Иосифа), где грузили на борт новый комплект мин. На этот раз он состоял из 24 мин типа ТМВ, специально предназначенных для постановки на мелководье Карского моря. Необходимое количество таких мин для «летней работы» подлодок на специальную базу оружия, созданную нацистами на острове Земля Александры, без особых проблем доставляли специальные суда кригсмарине — «Пелагос» или «Кернтерн». На переход для новой погрузки, короткий отдых в береговой казарме и переход в Карское море германские подводники затрачивали еще до 20 суток. А далее, еще месяц, недавние подводные минзаги приступали к действиям как торпедные собратья. Таким образом, фашистские субмарины в минном варианте приходили в Арктику на два — два с половиной месяца. И обязательно, как и торпедные «викинги», — с коротким отдыхом на одной из секретных арктических баз. Об этом использовании подлодок Дёница советские адмиралы, генералы ВМФ, а также флотские офицеры, учившиеся в Военно-морской академии им. А А. Гречко, могли прочитать в тогда еще секретной монографии И. Сендика «Боевые действия флотов в Арктике».

    Наиболее ясно эта система проявилась на примере уничтожения одного из «викингов» — U639 под командованием обер-лейтенанта Вальтера Вихмана, который до своей гибели целый месяц действовал в Карском море. За это время, а именно 1 августа она выставила 16 мин ТМС западнее мыса Русский Заворот (Печорское море), а еще через две недели — по плану операции «Zeehund» («Тюлень») — 24 мины ТМВ в Обской губе. На первый взгляд, ничего особенного: обычный поход гитлеровского подводного минзага. Но это заблуждение!

    Практически одновременно с подлодкой Вихмана в советскую Арктику пришла U636 под командованием обер-лейтенанта Ханса Хильдебранда, которая 4 августа выставила 16 мин ТМС у мыса… Русский Заворот (Печорская губа), а еще через две недели — 24 мины ТМВ в соседнем с Обской губой — Енисейском заливе. Внезапно, сразу же после 23 августа любые упоминания о боевой деятельности U636 исчезают. Хотя в норвежских базах ее никто не видел. Столь же неожиданно, но уже 14 ноября подлодка Хильдебранда вновь появляется у Новой Земли, где у западного входа в пролив Югорский Шар ставит минное заграждение из… 24 ТМВ. И лишь затем возвращается в Норвегию. Таким образом, боевое патрулирование подводной лодки Хильдебранда продолжалось почти 80 суток. Получается, что обе подлодки (U636 и U639) вполне могли готовиться к действиям в Карском море по единому плану. Но после гибели экипажа Вихмана «636-й», видимо, пришлось закрывать брешь в системе минных полей на выходе из Карского моря. При этом времени, а быть может и реальной возможности, для перехода хотя бы в Киркенес или Лиинахамари у Хильдебранда не было. И его экипажу пришлось ремонтировать свою подлодку где-то на секретной арктической базе. На одной из тех, где экипажи большинства «волков» Дёница ради сохранения в тайне своей деятельности в советской Арктике жили на удаленных тайных базах два, а то и три года. Отсутствие обязательных для фронтовиков отпусков в Германию им всемерно компенсировалось в заполярном «раю» — в доме отдыха, созданном по соседству с портом Лиинахамари. Однако к началу летней навигации 1943 года командование Северного флота, скорее всего, уже что-то узнало об основном маршруте для перехода фашистских субмарин в Карское море.

    Совсем неслучайно в июле 1943 года, одним из первых рейсов новой арктической навигации, советский транспорт «Рошаль» под командованием капитана 2-го ранга И. Котцова доставил к мысу Желания шумопеленгаторную станцию «Цефей-2». На ее приведение в рабочее состояние не понадобилось много времени: она сразу же показала высокую интенсивность движения по проливу вражеских подлодок, которые, ко всему прочему, еще и вели между собой переговоры по звукоподводной связи. Правда, о чем они говорили и куда затем ушли — осталось тайной. Но успешная атака С-101 гитлеровской субмарины U639 ясно показывает, что это обнаружение не было миражом. И советское командование умело воспользовалось полученной развединформацией.

    В создании системы контроля над советским сектором Арктики подводникам Карла Дёница активно помогали и летчики Германа Геринга. А также военно-строительное ведомство Фрица Тодта. О деятельности люфтваффе над Карским морем даже в секретной книге И. Сендика рассказ был крайне краток.

    В советское время чаще всего мы слышали лишь о случайных полетах фашистских самолетов над островами Новой Земли либо о разовом посещении ими района Амдермы. И, никогда не слышали об их появлении над побережьем Сибири. Только в работе И. Сендика удалось найти несколько строк о том, как летом 1943 года, используя тайный аэродром на северном острове Новой Земли, немецкие гидросамолеты («флюгбоут») BV-138 некоторое время вели разведку в Карском море и выполнили несколько полетов до архипелага Норденшельда. И даже — до западного входа в пролив Вилькицкого. Еще одно упоминание о дальних воздушных визитах врага в советскую Арктику удалось найти в исторической справке о деятельности Карской военно-морской базы, которая была подготовлена и опубликована В. Щедролосевым в военно-техническом альманахе «Тайфун».

    Ее автор высказал совершенно неординарную версию о том, с какой целью нацистские субмарины в сентябре 1944 года пришли к мысу Стерлегова. По информации В. Щедролосева гитлеровцы искали здесь свой пропавший самолет. Не такой ли пропавший «флюгбоут» обнаружат наши военные моряки и летчики месяцем позже на реке Мезень? Может быть! Но это иной рассказ.

    Для знакомства же с «воздушной составляющей» вышеупомянутой арктической «системы» нацистов рассмотрим данные, приведенные в вышеназванной книге И. Сендика:

    а) Взлетная полоса и радиостанция на новоземельском острове Междушарский, а также взлетные полосы на новоземельских мысах Константина и Пинегина позволяли реально контролировать практически все Карское море. Вместе с тайными аэродромами нацистов у архангельских деревень Мегра, Верхняя Золотица и Погорелец, а также неким аэродромом на границе Вологодской и Кировской областей они составляли хорошо продуманную систему для выполнения полетов на восток к проливу Вилькицкого, либо на север — до ледовой кромки. По данным военных разведсводок, фашистские самолеты были обнаружены в нашем тылу

    — у пролива Маточкин Шар 4 раза — в 1942 году, 14 раз — в 1943 году и лишь 1 раз — в 1944 году;

    — у Белушьей губы 18 раз — в 1942 году, 36 раз — в 1943 году и 15 раз — в 1944 году;

    — у пролива Югорский Шар 9 раз — в 1942 году, 20 раз — в 1943 году, 1 раз — в 1944 году.

    Не забывали летчики люфтваффе и удаленные острова.

    У острова Колгуев они появились 6 раз в 1942 году, 29 раз в 1943 году, 1 раз — в 1944 году. А над Карским морем, у островов Уединения и Белый, в 1942 году несколько раз был слышен шум садящегося и взлетающего самолета и 6 раз такой же звук слышали наши полярники в 1943 году.

    б) 25 августа 1943 года новоземельские промышленники в губе Северная Сульменева ясно услышали звук авиационных моторов, по характеру напоминающий звук мотора самолета, заходящего на посадку. На следующие сутки они вновь услышали этот же звук. Однако на этот раз приблизительно 15 минут в одном месте (скорее всего, звук прогреваемых моторов), затем самолет пошел на взлет. Именно этот самолет, летящий на малой высоте, 26 августа с берега реки Крестовой наблюдала другая группа промышленников. С какой целью он сюда прилетал? Разве что для доставки на советское побережье специальной автоматической метеостанции. Но может, он высадил метеодесант?

    Самая первая группа германских полярников была высажена на острова Карского моря еще в 1942 году (на архипелаге Норденшельда — Авт.). Правда, результаты и длительность ее работы остались неизвестными. Но через год в безлюдные и отдаленные арктические районы стали уже массово высаживаться специально подготовленные метеорологические экспедиции, которые работали на местах до начала таяния льдов. Отдельные экспедиции прибывали на базы, специально подготовленные «Организацией Тодта», но большинство высаживалось непосредственно на необорудованное побережье. Как видите, рассказ о деятельности в нашей Арктике люфтваффе и «ОТ» вновь получился не слишком длинным. Ведь основная роль в подготовке к функционированию арктической системы была все же отведена только «арктическим волкам». И в условиях абсолютного превосходства в скорости гитлеровских субмарин перед советскими конвойными кораблями, большую часть из которых составляли бывшие рыболовецкие траулеры типа РТ, и повсеместной безлюдности наших арктических берегов они успешно справлялись с поставленными Дёницем задачами. Тем более что летом 1944 года, по мере оставления баз на Атлантическом побережье, в Норвегию стали постепенно переходить с Атлантики все новые и новые «серые волки».

    Сигнальщик с «Бриллианта»

    Несмотря на вступление в состав Северного флота новых кораблей с современной гидроакустикой и реактивным вооружением, в 1944 году нашим морякам проще не стало. Гитлеровские субмарины проявили в советской Арктике невиданную ранее активность. Но прежде чем начать об этом рассказ, хотелось бы особо оговорить следующее.

    После выхода в свет книги «Свастика над Таймыром» ко мне, как к ее автору, обратился один из ветеранов-полярников, который практически обвинил меня в искажении нашей истории войны за советское Заполярье. Из нашего телефонного разговора выяснилось, что мой собеседник согласен с одиночными фактами появления и атак гитлеровских подлодок в Карском море, но совершенно не согласен, что германские моряки, имея на наших арктических островах тайные базы, чувствовали себя здесь уверенно и даже где-то по-хозяйски. К моему огорчению, несмотря на ссылки на имена таких известных советских военных моряков и военных историков, как К.С. Бадигин, Б А. Вайнер, Ю. А Пантелеев, В.И. Платонов, В.П. Пузырев, В.Г. Реданский, ИМ Сендик, которые еще в 1960—1980-е годы привели несколько конкретных примеров существования секретных баз фашистов в нашей Арктике, убедить ветерана в реальности их существования — не удалось.

    И главным аргументом в нашем разговоре была «ключевая» фраза: «Во время различных плаваний я был на этих архипелагах и островах, но таких баз не видел. Поэтому тайных баз нацистов в нашей Арктике не было!»

    Чтобы исключить подобные заявления после выхода новой книги, в особо спорных вопросах придется сначала давать информацию из официальных советских и российских печатных источников или архивов, а далее дополнять или комментировать их информацией, полученной от ветеранов военной службы или полярников. Надеюсь, после этого будет меньше «ревнителей» нашей истории, упорно считающих, мол, рассказ о реальности и приведение фактов нашего недостаточного государственного внимания к Арктике в военные годы являются искажением нашей же истории. Но начнем!

    Летом 1944 года в Карское море пришла группа немецких подлодок «Грейф», которые были оборудованы «шнорхелями» (специальным устройством для плавания подлодки под дизелем на перископной глубине), которые повысили скрытность плавания «арктических волков». При этом нацисты чувствовали себя вполне уверенно в практически безлюдных арктических районах. Так, 10 августа гитлеровская субмарина открыто вошла в бухту Полынья (восточнее Диксона). И ее появление здесь сегодня вызывает особый интерес

    Здесь, в сотне метров от сохранившихся развалин небольшой промысловой избы, и сегодня при отливе обнажаются странные металлические баки, весьма похожие на чьи-то топливные цистерны. Уж не для пополнения ли запаса дизтоплива приходила сюда фашистская субмарина? Тем более что с ее борта была спущена шлюпка, возвращение которой гитлеровские подводники ждали больше часа.

    Через два дня, 12 августа, еще одна нацистская подлодка, и вновь не таясь появилась у вышеупомянутого острова Вардропер. A U365 той же ночью разгромила полярный конвой БД-5, шедший из Архангельска на Диксон с грузами для полярных строек и станций, семьями зимовщиков и летчиками Карской авиабазы.

    Вот как «Боевая летопись Военно-Морского Флота, 1944», изданная Военным издательством в 2006 году, рассказала о той катастрофе:

    «8—23 августа. Трагедия конвоя "БД-5". В 13 ч. 8.08 от Северодвинского маяка к о-ву Диксон направился Конвой "БД-5" в составе транспорта "Марина Раскова", тральщиков "Т-118" (флаг командира бригады траления ОВР главной базы СФ капитана 1 ранга А.З.Шмелева), "Т-114" и "Т-116". На борту транспорта находились 354 пассажира, в том числе 116 военнослужащих Карской авиабазы и свыше 6500 т. различных грузов.

    В 19 ч. 55 мин. 12.08., когда конвой находился в 60 милях к западу от о-ва Белый в Карском море и, игнорируя требования организации противолодочной обороны, следовал прямым курсом, в районе правого борта транспорта "Марина Раскова" (капитан В.А. Демидов) произошел сильный взрыв. Судно потеряло ход, но осталось на плаву. Посчитав, что транспорт подорвался на мине, командир конвоя капитан 1-го ранга А.З. Шмелев приказал тральщикам "Т-116" и "Т-118" подойти к его борту и приступить к спасению людей, среди которых было много женщин и детей. Однако через семь минут после подхода к транспорту на "Т-118" (капитан-лейтенант СМ. Купцов) также произошел сильный взрыв в районе 2-го машинного отделения. Корабль стал медленно погружаться кормой в воду и через 27 минут после взрывов нескольких глубинных бомб затонул.

    Поднятый на борт тральщика "Т-114" командир конвоя вновь решил, что "Т-118" подорвался на мине, и приказал командиру "Т-114" капитан-лейтенанту И.О. Панасюку подойти к транспорту, выяснить повреждения, стать на якорь и спасать людей. Такое же приказание получил и командир "Т-116". Выполняя приказание командира конвоя, оба тральщика спустили на воду катера, шлюпки и другие спасательные средства, причем "Т-114" стоял на якоре, а "Т-116" маневрировал возле транспорта, но ни тот, ни другой никаких мер по организации противолодочной обороны не приняли. В 0 ч. 45 мин 13.08 мощный взрыв потряс "Т-114", который разломился на две части и через четыре минуты затонул.

    Через десять минут к борту "Т-116" подошел занимавшийся спасением людей с транспорта "Марина Раскова" катер, команда которого доложила, что видела две подводные лодки, одна из них находилась недалеко от "Т-114" и после его гибели направилась к транспорту, а другая маневрировала в 30–40 каб от поврежденного судна, изменив курс в направлении единственного оставшегося в строю тральщика. Получив этот доклад, командир "Т-116" капитан-лейтенант В.А. Бабанов донес командующему БВФ (Беломорской военной флотилии. — Авт.) о случившемся и о своем решении следовать в Хабарово для передачи на берег спасенных 186 моряков и пассажиров с погибших кораблей, среди которых было 8 тяжелораненых.

    После ухода тральщика "Т-116" транспорт "Марина Раскова" еще оставался на плаву, а у его борта находился барказ с "Т-116" с семью гребцами и различные спасательные средства с погибших тральщиков. Около 2 ч. 15 мин. подводная лодка, как впоследствии выяснилось, "U365" (капитан-лейтенант Ведемейер) вторично атаковала двумя торпедами судно и, всплыв через десять минут в позиционное положение, полным ходом удалилась из района атаки.

    Краснофлотцы и гражданские лица, находясь в спасательных средствах несколько суток в штормовом море без пищи, воды и теплой одежды, вели себя смело и мужественно. Командир барказа с тральщика "Т-116" ст. краснофлотец Б.В. Демьяненко, выделенный в спасательную команду, после ухода своего корабля в Хабарово взял на себя командование барказом с 26 спасенными и гребцами и на протяжении шести суток без сна и отдыха руководил гребцами, пока их всех не подобрал гидросамолет "Каталина" полярного летчика подполковника М.И. Козлова Еще 24 моряка и пять женщин находились на шлюпке с тральщика "Т-114", а самая большая группа численностью 86 человек во главе со ст. техником-лейтенантом М.П. Макаровским разместилась в кунгасе с транспорта "Марина Раскова"; еще несколько человек были на других плавсредствах.

    Для спасения командование Карской военно-морской базы направило четыре тральщика, два больших охотника за подводными лодками и сторожевой катер, которые в штормовых условиях в густом тумане на протяжении почти двух недель широким фронтом вели поиск на участке к западу от п-ва Ямал и о-ва Белый. С этой же целью восемь гидросамолетов "Каталина" авиации БВФ и два гидросамолета "Каталина" управления полярной авиации ГУ СМП в период с 12 по 20.08 произвели 28 самолетовылетов и в общей сложности спасли 73 человека. Из-за плохой погоды полеты производились нерегулярно, и лишь 23.08 подполковнику М.И. Козлову удалось вызволить из беды последних 13 человек, находившихся в кунгасе с транспорта "Марина Раскова". Перегруженный людьми самолет не смог взлететь и на протяжении полусуток следовал по штормовому морю к о-ву Белый, где его встретил тральщик "Т-906"».

    Как видите — комментарии излишни!

    Правильно оценив, что в советской Арктике, столь далекой от основных баз, германские подлодки вряд ли могут действовать автономно всю летнюю навигацию, командование Северного флота приступило к поиску тайных баз, где немецкие моряки пополняли запасы и имели хотя бы краткосрочный отдых. Флотские разведчики быстро «очертили» области, где чаще всего появлялись вражеские субмарины. А штабы Беломорской, Карской и Новоземельской военно-морских баз приступили к подготовке поисковых операций.

    Ко всему прочему, сложность их работы заключалась в том, что Беломорская и Новоземельская базы в это же время проводили зимний завоз продуктов и топлива на арктические станции. А Карская ВМБ еще и обеспечивала безопасность прохождения встречных конвоев (ДВ-2 и ВД-1).

    В конвое, идущем от острова Диксона к проливу Вилькицкого, шло 3 транспорта с особо ценным грузом для наших союзников, а с востока на Диксон шел единственный за летнюю навигацию 1944 года конвой с грузами из США. В те дни североморская разведка все внимание перенесла на районы восточного побережья Новой Земли, архипелага Земля Франца-Иосифа и шхер Минина, а также островов Белый, Уединения и Мона. То есть туда, где чаще всего появлялись вражеские подлодки. Маршрут же встречных конвоев был проложен таким образом, чтобы как можно дальше обойти шхеры Минина и острова Мона. К сожалению, это действительно правильное решение было все же омрачено откровенной самоуспокоенностью командира конвоя, только что проводившего через этот район конвой ДВ-2, потерей 2 боевых советских кораблей и гибелью более полусотни отважных североморцев. Однако транспортные суда обоих караванов с особо ценным и стратегически важным грузом успешно пришли в назначенные порты.

    Хотелось бы отметить, что гитлеровские подлодки проявили активность в те дни, когда на Кольском полуострове советские войска погнали горных стрелков к норвежской границе.

    23 сентября подводная лодка U957 (командир обер-лейтенант Пауль Тенсхофф) в 70 милях от залива Миддендорфа потопила наш сторожевой корабль СКР-29 («Бриллиант») под командованием старшею лейтенанта Михаила Махонькова, шедший к Диксону в охранении конвоя ВД-1, а затем U739 (командир обер-лейтенант Эрнст Мангольд) из того же конвоя потопил тральщик Т-120 под командованием капитан-лейтенанта Дмитрия Лысова. И снова вернемся к «Боевой летописи Военно-Морского Флота, 1944»:

    «15 сентября — 6 октября. Проводка конвоев "ДВ-2" и "ВД-1". Гибель сторожевого корабля "Бриллиант" и тральщика "Т-120".

    В 19 ч. 35 мин. 15.09 из порта Диксон в б. Нордвик в сопровождении сторожевых кораблей "Бриллиант" и "Рубин", тральщиков "Т-111", "Т-117", 'Т-119", "Т-120" и большого охотника за подводными лодками "Механик" вышли транспорты "А. Андреев", "Игарка" и "Моссовет", составившие конвой "ДВ-2".

    В 4 ч. 30 мин 18.09 конвой вошел в мелкобитый лед, и ввиду неблагоприятной ледовой обстановки все корабли охранения вынуждены были лечь в дрейф в ожидании следовавших из пр. Бориса Вилькицкого транспортов встречного конвоя "ВД-1", а суда конвоя "ДВ-2" продолжали самостоятельно идти к месту назначения.

    В 4 ч. 20 мин 22.09. шедшие с востока транспорты "Будённый", "Кингисепп", "Комсомолец" и "Революционер" конвоя "ВД-1" вышли изо льдов на чистую воду. Ожидавшие их сторожевые корабли "Бриллиант" и "Рубин", тральщики "Т-1 И", "Т-117", "Т-120" и прибывший на смену "Механику" тральщик "Т-910" заняли свои места в ордере и направились к о-ву Диксон. Еще во время стоянки у кромки льдов корабли охранения были обнаружены подводными лодками противника группы "Грайф", и 21.09 "U711" выпустила по ним шесть торпед, но промахнулась. На следующий день подводные лодки "U739" и "U957" также безрезультатно атаковали корабли охранения.

    В 1 ч. 13 мин. 23.09 "U957" (ст. лейтенант Шаар), когда конвой следовал со скоростью 7 уз. противолодочным зигзагом, севернее о-ва Кравкова потопила сторожевой корабль "Бриллиант". Вместе с кораблем погиб и весь экипаж (65 человек) во главе с командиром ст. лейтенантом М.В. Махоньковым.

    В условиях шестибалльного шторма все атаки немецких подводных лодок нашими кораблями не были зафиксированы. В месте гибели сторожевого корабля "Бриллиант" для поиска и уничтожения вражеской подводной лодки командир конвоя начальник штаба Карской военно-морской базы капитан 2 ранга П.Н. Васильев оставил ударную группу в составе тральщика "Т-120" и сторожевого корабля "Рубин". В 9 ч. 30 мин. СКР "Рубин" был направлен в предполагаемый район нахождения немецкой подводной лодки, обнаруженной и безуспешно атакованной тральщиком "Т-910" (ст. лейтенант В.Н. Болбот).

    Остальные корабли и суда конвоя "ВД-1" продолжали следовать заданным курсом и в 6 ч. 30 мин 24.09 благополучно прибыли на рейд о-ва Диксон.

    Находившийся на месте гибели сторожевого корабля "Бриллиант" и следовавший противолодочным зигзагом тральщик "Т-120" в 10 ч.15 мин 24.09 к северо-западу от шхер Минина подвергся атаке немецкой подводной лодки "U739" (ст. лейтенант Мангольд). Выпущенная ею акустическая торпеда попала в корму тральщика, деформировав корпус, повредив гребные винты и рулевое управление и выведя из строя всю радиоаппаратуру и механизмы. Благодаря быстро и умело организованной командиром корабля капитан-лейтенантом Д.А. Лысовым борьбе за живучесть появившийся крен до 7 град, был ликвидирован аварийной партией, однако все попытки связаться с базой с помощью переносных радиостанций оказались безуспешными.

    Сразу же после взрыва с тральщика были спущены на воду все спасательные средства. В катер, мотор которого был выведен из строя, сошли 26 человек во главе со штурманом ст. лейтенантом В.А. Дементьевым, в спасательный понтон — 20 человек.

    Приказав плавсредствам следовать к берегу, до которого было 50–60 миль, Д.А. Лысов оставил на корабле своего помощника ст. лейтенанта Ф.А. Демченко, командира электромеханической боевой части инженер-капитан-лейтенанта Н.А. Сосницкого, командира артиллерийской и минно-торпедной боевой части лейтенанта К.К. Наконечного, два орудийных расчета, личный состав аварийной партии и радистов (всего 39 человек).

    Примерно через час с корабля заметили перископ подводной лодки и обстреляли его из артиллерийских орудий, но в 12 ч. 30 мин "Т-120" был вторично торпедирован подводной лодкой "U739" и, разломившись пополам, вместе с оставшимися на борту членами экипажа быстро затонул. Потопив советский корабль, подводная лодка всплыла и, пройдя между катером и понтоном, полным ходом удалилась на восток.

    Моторный катер, следуя под веслами и парусами, сделанными из шинелей, несмотря на восьмибалльный шторм, в 0 ч. 00 мин 27.09 достиг о-ва Подкова. При сходе на берег один краснофлотец поскользнулся и разбился о скалы, остальные разыскали на острове домик, в котором жили зверобои. Через два дня моряки во главе со ст. лейтенантом В.А. Дементьевым направились на катере на м. Входной, чтобы сообщить на о-в Диксон о случившемся, и 3.10 достигли цели.,

    Понтон под командованием старшины 1-й статьи А.К. Дороненко оказался в наиболее тяжелых условиях: на нем было только два весла, и его неоднократно заливало водой. 26.09 он приткнулся к одному из необитаемых о-вов Скотт-Гансена. Из находившихся на его борту 20 человек один умер от обморожения и еще один утонул при сходе на берег. Восемь обессилевших моряков остались на острове, а остальные 1.10 добрались на понтоне до места расположения береговой батареи № 264.

    Для поиска и спасения экипажа тральщика "Т-120" командование Карской военно-морской базы направило тральщики "Т-115", "Т-119" и большой охотник за подводными лодками "БО-210", которые сняли с мысов Михайлова и Входной, островов Подкова и Скотт-Гансена всех оставшихся в живых и доставили их на о-в Диксон».

    Так звучит официальная информация о героической гибели кораблей советского конвоя. Ниже дополнительно приведу некоторые воспоминания о тех днях, которые в 1990-е годы озвучили немногие очевидцы гибели советских кораблей.

    Хотелось бы отметить, что караван ДВ-1 в сопровождении ледокола «Северный ветер» был единственным караваном, пришедшим из тихоокеанских вод за навигацию 1944 года, а потому находился под пристальным вниманием командующего Северным флотом и Карской ВМБ.

    Порой на советские корабли и суда набегали полосы стылого осеннего тумана. Охраняемые транспорты шли близко друг от друга, угадывая силуэт идущего впереди лишь по кильватерным огням. По пути часто встречались небольшие ледяные поля и невысокие айсберги. Для расхождения с ними приходилось часто изменять свой курс. В кромешной темноте эта задача была чрезвычайно сложной. Но встать на якорь и ждать рассвета не было возможности.

    В четверть второго часа ночи (23 сентября. — Авт.), сигнальщики ТЩ-64 (бывший РТ-81 «Коломна») заметили неожиданный маневр «Бриллианта», который бросился к внезапно появившемуся на спокойной поверхности моря светящемуся следу вражеской торпеды. Он был направлен в сторону самого крупного из транспортов — «Революционера». Раздался оглушительный взрыв. Почти 10-метровый водяной султан закрыл корпус советского сторожевика. И — наступила тишина-Остальные корабли охранения даже не успели среагировать. Как в такой темноте немцы рассмотрели самый крупный транспорт? Да как вообще заметили наш караван? Ответить на эти вопросы даже после возвращения из похода североморцам не удалось.

    Когда специально назначенные командиром конвоя корабли подошли к предполагаемому месту гибели «Бриллианта», то на поверхности, сглаженной быстро расползавшимся соляровым пятном, и вновь, как назло, накрытой густым снежным зарядом, они нашли лишь 2 полузатонувшие шлюпки и несколько спасательных пробковых поясов. После поисков североморцам удалось поднять на борт находящегося без сознания моряка с «Бриллианта», который, однако, вскоре скончался. Более никого, ни мертвых, ни живых, отыскать не удалось. Корабли конвоя, кроме тральщика Т-120 («Сатурн»), догнали спасенный караван, и повели его к Диксону. А тральщик «Сатурн» на малом ходу стал обследовать район гибели сторожевика. Однако утром и он перестал выходить на связь с командиром конвоя.

    Закончилась Великая Отечественная война в архивы были переданы бумаги, что СКР-29 «Бриллиант» (командир старший лейтенант М. Махоньков) погиб в Карском море со всем экипажем. Во время дальнейших поисков, до середины 1990-х годов, об экипаже «Бриллианта» удалось отыскать совсем немного.

    Командир СКР-29 старший лейтенант (по данным ЦВМА капитан-лейтенант) Михаил Васильевич Махоньков родился 9 сентября 1918 года в деревне Большое Буньково Ногинского района Московской области и со временем успешно закончил Одесский морской техникум 10 марта 1939 года был призван Одесским городским военкоматом на военную службу. По 30 декабря 1939 года проходил службу курсантом Курсов подготовки начсостава морпогранчастей НКВД. После получения лейтенантского звания до 26 июня 1941 года командовал штурманской боевой частью пограничного сторожевого корабля ПСКР-302 «Рубин» из состава 1-го Северного отряда погрансудов НКВД Мурманского пограничного округа. 26 июня 1941 года он был назначен помощником командира СКР-28 «Рубин» и проходил здесь службу до 27 сентября 1942 года Затем по 14 июня 1943 года он исполнял должность командира по войсковой разведке и офицера связи штаба Иокангской военно-морской базы Беломорской Военной флотилии СФ (ЙВМБ БВФ СФ). А 24 августа 1943, года принял командование над СКР-29 «Бриллиант». 23 сентября 1944 года М.В. Махоньков погиб при выполнении боевого задания вместе с кораблем в Карском море. Домашний адрес на 1 апреля 1941 года — Мурманск, п\я (так по тексту) 2 квартира 16. Родители: Махоньков Василий Михайлович и Махонькова Евдокия Кузьминична проживали по адресу: Московская область, город Ногинск, улица Рабочая, дом 86.

    Нашлись данные и по найденному на берегу залива Миддендорфа краснофлотцу Стаханову. Алексей Константинович родился в 1926 году в деревне Раково Советского района Курской области. В 1943 году он был призван Советским районным военкоматом Курской области в ВМФ. Родители: Стаханов Константин Григорьевич и Стаханова Мария Ивановна проживали в деревне Ракою. 23 сентября 1943 года А.К. Стаханов погиб при выполнении боевого задания вместе с кораблем в Карском море. Со дня гибели советского корабля прошло более 15 лет и…

    1 июля 1961 года группа советских гидрографов под руководством А. Дивинца проводила съемку побережья в заливе Мидлендорфа — глухом восточном заливе Карского моря. Этот арктический залив глубоко вдается в берег материка между мысом Лемана (75 град. 47 мин. сев.ш., 92 град. 33 мин. вост. д) на юге и мысом Шиллинга на севере. Берега залива высокие, но по большей части пологие. Вход в залив Миддендорфа разделяется островами Яржинского и островом Рыкачева на три пролива, из которых южный называется проливом Семенова (в честь одноименной скалы. — Авт.), а северный — проливом Григорьева. После высадки на южное побережье внезапно, в 150 метрах от триангуляционного знака у горы Семенова, советские гидрографы наткнулись на останки человека, предположительно военного моряка из состава верхней вахты корабля. На нем была меховая куртка, меховые брюки и сапоги. Здесь же лежали два весла, с помощью которых неизвестный моряк некогда выбрался на пустынный берег. Кто был этот несчастный — сказать было трудно. Хищные звери и Арктика сделали свое черное дело. И все же гидрографы решили внимательно осмотреть страшную находку. На стельке сапога погибшего моряка сразу же удалось рассмотреть штамп «США. № 860», а на брюках — «Военно-морской флот США». Но ведь за последние 20 лет здесь не было ни одного иностранного судна.

    Неожиданно в разорванном песцами кармане куртки моряка что-то забелело. Это оказался кусок газеты, где был напечатан Указ Верховного Главнокомандующего Вооруженными силами СССР о взятии войсками 2-го Белорусского фронта под командованием генерала армии Захарова города Осовец, который сразу же позволил установить, что неизвестный попал сюда уже после 16 августа 1944 года. В 20 метрах от останков удалось найти сразу два складных карманных ножа, на одном из которых можно было прочесть «Руденко Иван С. 1925». Чуть в стороне лежала пара пустых банок из-под галет со штампом «Военно-морской флот США НЗ для спасательных шлюпок и плотов. Галеты. Галетная компания Уайлза. Чикаго. Иллинойс Чистый вес 8 унций».

    Все найденные вещи были собраны и доставлены на Диксон. Но был ли неизвестный моряк Иваном Руденко, или нет, и почему он в американской одежде оказался на берегу далекого советского залива, тогда уточнить не удалось.

    Следующую тайну породила новая находка гидрографов, на этот раз на берегу у мыса Лемана (чуть южнее найденных останков). В 100 метрах от давно брошенной избушки-развалюхи, стоявшей у подножия темной обрывистой скалы, был найден спасательный плот, а на узком пляже у обрывистого мыса Шиллинга, являющегося юго-западной оконечностью полуострова Зуева — нашлось третье весло — точная копия с обнаруженных ранее.

    Вскоре после возвращения советских гидрографов на Большую землю газета «Комсомольская правда» рассказала своим читателям о страшной находке в заливе Миддендорфа. И неожиданно в Курской области нашелся хозяин именного ножа — Иван Семенович Руденко. Он вспомнил, что дарил карманный нож со своей фамилией одному из своих друзей-выпускников Объединенной школы юнг имени И.М. Сивко, во время войны созданной на Соловецких островах. Правда, кому конкретно — конечно, не помнил. Друзей было трое: Д. Локтионов, Семен Рудский и Алексей Стаханов.

    Д.С. Локтионов отыскался в Ленинграде. Семен Рудский погиб еще 12 августа 1944 года западнее острова Белый (юго-западная часть Карского моря) на вышеупомянутом транспорте «Марина Раскова». Значит, он не мог лежать на берегу залива Мидлендорфа. После 16 августа у полуострова Таймыр мог оказаться только последний из Друзей Руденко и его земляк — Алексей Константинович Стаханов, служивший сигнальщиком на сторожевом корабле СКР-29 «Бриллиант». Итак, ясно, кто лежал недалеко от горы Семенова.

    По данным советских архивов, «Бриллиант» был торпедирован 23 сентября 1944 года немецкой подводной лодкой U957 в 70 милях к западу от залива Миддендорфа и погиб со всем экипажем. По советским послевоенным лоциям он лежит в 30 милях к NNW (север-северо-запад. — Авт.) от острова Кравкова на глубине в 50 метров. Хотелось бы особо отметить, что остров Кравкова входит в цепь островов… Мона. Почему это столь важно отметить? Дело в том, что ниже еще будет рассказано о том, как нацисты создали тайные пункты отстоя подлодок именно в районе цепи островов Мона, и выходит, допустим, U711 с помощью станции радиоразведки обнаружила конвой ВД-1, а затем навела на него подлодку обер-лейтенанта Шаара.

    Находка у горы Семенова сразу же опровергала это утверждение, что весь экипаж СКР-29 погиб вместе с кораблем. Вероятно, после попадания фашистской торпеды этот корабль еще несколько минут держался на поверхности, и у кого-то из экипажа была возможность спустить шлюпки или сбросить спасательные плотики. В пользу того, что моряк действительно мог быть из североморского экипажа «Бриллианта», говорила и маркировка обмундирования и консервов. Незадолго до последнего выхода СКР-29 проходил ремонт в Архангельске, где его экипаж действительно получил со складов имущество и продовольствие американского производства. Прошло еще 10 лет.

    Новая находка, связанная с «Бриллиантом», состоялась в 1972 году.

    В тот день на острове Правды (один из островов Пахтусова) инженер-гидрограф В. Троицкий обнаружил спасательный круг с надписью «Бриллиант». Неподалеку валялись остатки разбитой шлюпки, полусгнивший парус и 2 связанных вместе пробковых матраса. Выходит, с «Бриллианта» удалось спастись не только Алексею Стаханову? Кто-то еще из экипажа СКР-29 сумел добраться до суши и позже мог быть поднят на борт проходившею транспорта или траулера. Подобные случаи в военной истории Арктики известны.

    Однако до сих пор на публикации «Комсомольской правды», «Вечернего Мурманска» и «На страже Заполярья» никто не откликнулся. И, видимо, уже вряд ли кто отзовется.

    Потопление СКР-29 и Т-120 стали последними удачами фашистских подводных лодок, базировавшихся на тайные арктические базы, находящиеся на островах и побережье Карского моря.

    Подводя своеобразный итог деятельности «арктических волков» Дёница, приходится признать, что начиная с лета 1942 года встречи с ними в Карском море были все же постоянны. Но с ними в основном встречались безоружные морские гидрографические боты да самолеты ледовой разведки. Может быть, потому гитлеровские субмарины столь уверенно делали здесь свое черное дело? Надеюсь, когда-либо мы сможем получить на этот вопрос ясный ответ.

    Что искали нацисты на мысе Стерлегова?

    Последней, по крайней мере, по открытым источникам, «тенью» кригсмарине в советской Арктике стало нападение гитлеровских подлодок на полярную станцию «Мыс Стерлегова». Она находилась в 100 метрах от берега, на обрывистом мысу высотой более 10 метров, весьма приметном (в хорошую видимость открывается с моря с расстояния в 15 миль). На экранах радиолокационных станций мыс Стерлегова легко обнаруживается и практически всегда дает устойчивый сигнал. В свою очередь, и североморцы-наблюдатели поста НиС, сооруженного неподалеку от полярной станции, не менее чем за 1 час могли обнаружить любое подходившее сюда судно. Поверхность мыса вокруг станции в основном заболочена и труднопроходима. С одной стороны, это усложняло проведение работ, а с другой — облегчало наблюдение за подходами, так как со стороны берега к посту и полярной станции можно было подняться только по единственной тропе.

    Во время летней навигации 1944 года полярники метеостанции под руководством Поблодзинского напряженно занимались своей нелегкой работой: передачей штатных и ежечасных срочных (авиа) метеосводок, 10-минутных радиопеленгов наведения для проходящих судов, поддержанием в постоянной готовности взлетно-посадочной полосы, да и выполнением большого количества бытовых дел, которые занимали практически круглые сутки.

    Для специального наблюдения за морем и проходящими судами недалеко от метеостанции был создан наблюдательный пост СНиС. Здесь вахту несли моряки службы наблюдения Северного флота и Беломорской флотилии. Однако жизнь в глубоком советском тылу, вдали от линии фронта со временем расслабили наблюдателей, и дисциплина среди них стала постепенно падать. По информации Л. Поблодзинского военные моряки с поста СНиС к концу смены потеряли бдительность, и, чтобы их немножко встряхнуть, метеорологам пришлось произвести доклад на Диксон. Первоначально это помогло, на 3–4 суток все вернулось «на круги своя».

    В конце августа гидрографическое судно «Норд» доставило на пост новую смену военных моряков. На этот раз смена состояла из солдат-фронтовиков, ранее воевавших на Карельском фронте под командованием старшины Уткина Во время непродолжительной смены «снисовцы» старой смены передали опыт новичкам, и менее чем через неделю в ответ на замечание Поблодзинского о слабой организации наблюдения за морем Уткин заявил, что, будучи фронтовиками, наблюдатели знают организацию службы, и убедительно рекомендовал полярникам не вмешиваться. Не удалось их настроить на бдительное несение службы и после приказания с Диксона о проведении осмотра близлежащей береговой линии с целью поиска следов исчезнувшего 26 августа гидрографического судна «Норд», на котором ушла на Диксон и, как выяснилось после войны, погибла старая смена поста СНиС «Стерлегов».

    После окончания войны выяснилось, что в тот день германская подлодка, стоявшая на якоре у острова Каминского, обнаружила идущий в сторону острова Кравкова советский гидрограф ГУ СМП, который под началом капитана Владимира Павлова был назначен руководством для работ в шхерах Минина и на архипелаге Норденшельда

    Тремя днями ранее «Норд» вышел из порта Диксон и отправился по маршруту пролив Превен, острова Вардропер, Кравкова, Рингнесс, Белуха (с заходом в бухту Михайлова) и мыс Стерлегова За трое суток его команда успела доставить провизию и сменить личный состав поста СНИС «Стерлегов», передать почту, продовольствие и медикаменты в бухту Михайлова, а также проверить навигационное оборудование на островах Мона. Возможно, в районе островов они и увидели (или могли увидеть. — Авт.) то, что долгое время надежно оберегалось нацистами. Допустим — склад продуктов или топлива. Для фашистов не составило труда догнать и быстро потопить безоружное советское малое гидрографическое судно.

    Меж тем на мысу Стерлегова жизнь шла своим чередом: полярники вели ежедневные наблюдения, для осмотра побережья и поиска «Норда» на собачьей упряжке выехал охотник Г. Бухтияров и краснофлотец Ногаев. Одновременно во время поездки они хотели подкормить станционных собак мясом нерпы, изобиловавшей в бухте Ложных огней. Здесь у Бухтиярова была брезентовая палатка и разделочный инвентарь.

    На беду полярников, оставшихся на станции, охотники взяли с собой всех собак, которые могли бы предупредить о появлении поблизости чужаков.

    По советским послевоенным документам в район мыса Стерлегова пришли две гитлеровские субмарины — U711 под командованием капитан-лейтенанта Ганса-Гюнтера Ланге и U957 под командованием обер-лейтенанта Пауля Тёнсхоффа. И причиной этого авантюристического нападения на советскую станцию стала неудача капитан-лейтенанта Ланге во время поисковых действий в районе пролива Вилькицкого. Якобы озлобленный неудачей гитлеровский командир убедил командира соседней подлодки напасть на станцию и захватить пленных. Но сегодня, познакомившись с некоторым количеством открытых после войны германских документов, подобный подход к рассмотрению операции по захвату германскими подводниками «языка» выглядит совершенно примитивным. А потому не будем смотреть на действия немцев глазами простого обывателя. И почти сразу же увидим весьма интересную картину.

    Во-первых, это было проведение заранее спланированной операции по захвату советской полярной станции. С какой целью? Неясно. Зато известно, что в ней участвовало две или три германские подлодки. Прежде они пытались проникнуть через пролив Вилькицкого в Нордвикский залив. Однако 18 сентября 1944 года эта подводная группа наткнулись на непроходимые льды в районе мыса Челюскина. И одна из ее лодок — U935 — повредила оба перископа. После этого все гитлеровские субмарины вернулись в норвежские базы. Но возникает закономерный вопрос: «Если все три гитлеровские подлодки, пытавшиеся проникнуть через пролив Вилькицкого, вернулись в Норвегию, то откуда в близлежащем районе примерно в этот же период (у мыса Стерлегова. — Авт.) появились еще две гитлеровские субмарины?» Вряд ли планировщики Кригсмарины были столь глупы, чтобы, получив от командиров первой подводной группы информацию о сложной ледовой обстановке в районе пролива Вилькицкого, да еще понимая, что в конце сентября уже не стоит ожидать прохода запоздавшего советского каравана, отправили бы сюда еще одну подводную группу. Выходит, в составе группы, доставившей десант к мысу Стерлегова, действовали три «арктических волка». А это уже мало походит на самодеятельный сговор командиров субмарин, действовавших в соседних районах. При этом хотелось бы обратить особое внимание, что соседняя бухта Ложных огней, да и собственно мыс, находятся непосредственно возле района Севморпути, где советские транспорты прижимаются к материку. Если бы нацистам удалось создать на мысе Стерлегова наблюдательный пункт, в совокупности с постами на соседствующих с ним островах шхер Минина, вне зависимости от погодных условий можно было легко держать под контролем всю полосу движения наших арктических конвоев. И хотя очень сложно поверить в реалистичность такого расчета: на Диксоне располагались боевые советские корабли КарВМБ, а в полусотне километров (непосредственно на полуострове Михайлова) находился еще один советский береговой пост наблюдения, немецкие десантники все же захватили полярную станцию и соседний с ней пост СНиС. И, что интересно, — перед окончанием летней навигации 1944 года

    При этом, повторюсь, командир фашистской группы подлодок только-только убедился, что проход любых судов через пролив Вилькицкого невозможен. И все же он пошел на откровенную авантюру. Что им двигало? Неясно!

    Правда, он мог иметь некую информацию о первом опыте морских засад еще в Кайзеровском флоте в годы Первой мировой войны.

    Сегодня нам хорошо известны истории создания таких постов (естественно, с меньшими техническими возможностями) экипажами вспомогательных крейсеров «Принц Эйтель Фридрих» на острове Пасхи (декабрь 1914 года) и «Вольф» на индонезийском острове Вагео (август 1917 года). Благодаря созданным тогда наблюдательным постам ни один корабль и ни одно судно под флагами стран Антанты не могли незаметно пройти мимо кайзеровских охотников. Он своевременно был бы обнаружен, при этом крейсеры успевали запустить свои машины и быстро догнать ничего не подозревающую жертву.

    Сейчас же технические возможности двигательных установок нацистских кораблей значительно превосходили своих «прародителей».

    Могли быть и иные причины нападения гитлеровских десантников на полярную станцию и пост СНиС на мысе Стерлегов. В том числе, и по общепризнанному военными историками мнению, с целью захвата навигационных карт Севморпути, метео- и радиошифров. Тем более что уже в послевоенные годы стало известно следующее: германские подводники практически от Диксона следили за переходом советского «Норда» и знали о том, что он подходил к полуострову Михайлова и мысу Стерлегова. Таким образом, они хорошо разобрались в безопасном маршруте и подходах к советским полярным станциям. Но главной удачей фашистов в те дни стал захват на полярной станции (мыс Стерлегов) секретных советских документов, в том числе и радиошифров. Да еще со спасательной шлюпки они взяли в плен 4 североморцев (офицер связи лейтенант Корельский, главный боцман И. Рогачев, маячный мастер Петр Марчук и курсант 2-го курса Архангельского мореходного техникума Евгений Полев).

    После прихода подлодки к мысу Желания пленные были переданы на некий немецкий надводный корабль, а в последующем были доставлены на норвежскую военно-морскую базу Хаммерфест. После длительных допросов советских моряков направили в Осло, где к ним присоединили захваченных немецкими десантниками старшину В. Уткина и матроса Кондрашова, которых 25 августа «Норд» доставил на пост СНИС мыса Стерлегова.

    И все же захват полярной станции «Мыс Стерлегова» был авантюрой. Разве что должна была хоть как-то компенсировать неудачу похода подлодок в море Лаптевых? Время покажет. Ведь рассказали же прошедшие после окончания Второй мировой войны годы о секретной базе нацистов на Земле Франца-Иосифа.

    «Кладоискатель» с Земли Александры

    В послевоенное время самой известной из всех секретных баз нацистов в советской Арктике считался тайный опорный пункт метеоэкспедиции «Кладоискатель».

    Эта база существовала в 1943–1944 годах (имеются данные, что склады базы советские летчики наблюдали еще в 1942 году) на самом западном острове архипелага Земля Франца-Иосифа — острове Земля Александры.

    На удаленный арктический остров метеорологический отряд под руководством лейтенанта А. Макуса и научного руководителя В. Дресса был доставлен пароходом «Кединген» из Тромсе. Часть снаряжения привезли на самолете.

    Экспедиция начала свою работу 15 октября 1943 года. Весной — летом следующего года ее полярники отравились медвежьим мясом и в спешном порядке были эвакуированы на самолете.

    Брошенный немецкий лагерь был найден в сентябре 1951 года, когда сооружения «кладоискателей» случайно обнаружила советская изыскательская партия из «Арктикпроекта» под руководством Топоркова Коротко напомним о том, что увидели советские изыскатели, так как этот рассказ важен для понимания загадки ангаров на архипелаге Северная Земля, с которой вы, уважаемый читатель, познакомитесь в главе 4.

    Итак, 12 сентября 1951 года в пролив Кембриджа (архипелаг Земля Франца-Иосифа, или — ЗФИ), разделяющий острова Земля Георга и Земля Александры, пришел ледокольный пароход «Семен Дежнев», на борту которого находились исследователи из «Арктикпроекта». Они осмотрели арктический остров и недалеко от края восточного ледника, в точке с координатами 80 градусов 50 минут северной широты 47 градусов 04 минуты восточной долготы, нашли фашистскую метеостанцию: 5 блиндажей примерно на 30 человек, метеоплощадка и антенная радиомачта Метеостанция находилась в полукилометре от берега на высоте 30 метров над уровнем моря и совершенно незаметна с берега

    Жилой бревенчатый бункер состоял из 7 комнат аппаратной, спальни, столовой, кухни, кладовых. На четверть стены сооружения были зарыты в грунт, верхняя ее часть для маскировки была выкрашена белой масляной краской. Жилой бункер окружали окопы с пулеметными гнездами, в которых были найдены 2 ротных миномета, несколько ручных пулеметов, большое количество боезапаса и мощная радиостанция. В солдатском блиндаже были брошены секретные уставы и журналы метеорологических наблюдений. Неподалеку, на прибрежной осушке лежала небольшая моторная лодка, а в 5 километрах от нее, на мысу Нимрод, под тентом была брошена компактная-, но мощная радиостанция, антенная стойка которой представляла легко убирающееся подобие колодезного «журавля». Позже удалось узнать, что на подходах к метеостанции было выставлено минное заграждение из дюжины мин гальванического действия с централизованной системой управления.

    По всему было видно, что тайная база была покинута с большой поспешностью. При этом склад продовольствия и важные механизмы базы не были уничтожены. После знакомства с брошенными документами было установлено, что советские гидрологи нашли базу военно-морской метеорологической и пеленгаторной службы кригсмарине № 24, созданную германской метеорологической экспедицией «Кладоискатель». Она успешно действовала до конца мая 1944 года После удачной охоты немецкие полярники отравились медвежьим мясом и заболели трихинеллезом. Лишь через месяц, когда с мыса Нимрода вернулась дежурная группа, в Тромсе узнали о происшествии. 7 июля 1944 года заболевших немецких полярников вывез гидросамолет BV-138. В конце летней навигации 1944 года в пролив Кембриджа пришла U387 под командованием обер-лейтенанта Рудольфа Бухлера, снявшая с острова наиболее ценное оборудование и метеоаппаратуру. После 9 сентября она снова вышла в море и сняла метеооборудование экспедиций, работавших на берегу новоземельского залива Иностранцева и на острове Медвежий (скорее всего, со станций, которые закончили свою деятельность. — Авт.).

    Тогда же, в 1951 году мы узнали, что еще до начала Великой Отечественной войны на острове Земля Александры нацисты создали секретные опорные пункты вермахта и люфтваффе, где могли садиться тяжелые «дорнье» или «фокке-вульфы».

    И этот феномен даже сегодня сложно объяснить. Ведь впервые фашистский самолет типа Do-215, круживший над архипелагом, был замечен советскими летчиками Полярной авиации в марте 1941 года. Во время войны наши полярники наблюдали здесь явные признаки вражеского присутствия. А воздушный экипаж полковника Ильи Мазурука — еще и работу неизвестной радиостанции, красные ракеты, чужой склад продовольствия, закрытый металлической сеткой от медведей.

    После посещения острова изыскателями Топоркова и отыскания здесь гитлеровской базы радиоперехвата, недалеко от взлетно-посадочной полосы немецкого аэродрома, куда так и не смог приземлиться первый фашистский «курьер», советские военные строители соорудили аэродром для полярной авиации (прямо на полуострове Полярных летчиков). По непонятным причинам он был сооружен в стороне от взлетной полосы базы № 24, которую немцы успешно эксплуатировали на протяжении 4 лет. При этом советские пилоты и аэродромная служба долгие годы мучались с поддержанием в надлежащем состоянии новой взлетно-посадочной полосы, стараясь не замечать, что немецкая ВПП летом просыхала самой первой на острове, а зимой требовала минимальных усилий на свое обслуживание, так как она насквозь продувалась арктическими ветрами со всех направлений. И что особо интересно: никто из советских людей — ни топографы, ни строители и ни летчики никогда не упомянули о самой главной находке на Земле Александры, то есть о подскальной стоянке фашистских субмарин. Мы тоже пока здесь не будем рассказывать о ней, а вынесем рассказ о ней в главу 4. Почему именно так?

    Дело в том, что если метеостанцию и аэродром на Земле Александры видели многие, то секретную подскальную базу кригсмарине своими глазами увидело лишь несколько человек, которых сегодня с нами уже нет. А пограничники с ближайшей погранзаставы Нагурская туда не ходят по неизвестной причине. Но именно сюда в 1970-е годы и летом 2000 года приходили неопознанные атомные подводные лодки, первая (скорее всего, американская или английская. — Авт.) некоторое время находилась в надводном положении, а ее офицеры, высыпав на палубу, что-то рассматривали на нашем берегу в бинокли. Во втором случае подробное изучение скал «некто» проводил через перископ. Что еще хотелось бы отметить?

    Командир тральщика Т-116 капитан-лейтенант В. Бабанов тайную базу «Кладоискателя» не видел По крайней мере, если судить по неожиданности находки для экспедиции Топоркова, в своем донесении он о ней ничего не сообщил. Как и не сообщили о том и прибывшие для ознакомления с подскальной базой будущие проектировщики подземной базы для советских подлодок в Балаклавской бухте. А меж тем вряд ли руководство «Арктикпроекта» без надобности отправило бы своих людей на пустынный арктический остров. И эти размышления ставят новые вопросы, на которые пока нет ответа.

    Меж тем ответить на вопросы, возникающие при чтении этих строк, сегодня еще может хорошо подготовленная экспедиция. Быть может, она позволит раскрыть все загадки «волчьих» топливных баз и продовольственных депо в нашей Арктике? Но сможем ли мы получить ответы на них или хотя бы узнать, что скрывается под скалами Земли Александры, лет через десять? Скорее всего, уже нет. А ведь они скрывают еще очень много тайн и загадок, связанных с событиями периода Второй мировой войны, произошедших не только на островах Земли Франца-Иосифа, но и в других уголках советской Арктики.

    Нежданные находки на Таймырских берегах

    Однако тайны сегодня скрывает не только Земля Франца-Иосифа. Не менее неожиданными стали находки и на Таймырском полуострове, и на соседствующих с ними островах.

    Об истинных целях «научных» исследований сотрудников из отдельных групп «Института Арктики и Антарктики», говоривших лишь на немецком языке, руководство Севморпути и командование Северного флота узнало в послевоенное время, когда на нескольких арктических островах и на далеких сибирских берегах были найдены следы их посещения фашистскими подлодками. Иногда — целые секретные базы.

    Здесь в небольших и укромных бухтах, порой в непосредственной близости от советских полярных станций или постов, моряки кригсмарине создали малые топливные базы и базы оружия. Сразу же заявлю — они не выглядели, даже приближенно, как капитальные сооружения. Хотя, вероятно, были и таковые.

    Так, склад с торпедным оружием для подводных лодок был… почти обнаружен на берегу Енисейского залива. Да-да, вы не ослышались — именно почти обнаружен! Только «привитое» советским людям в конце 1930-х годов «нелюбопытство» ко всем вопросам, которые не касались исполнения прямых обязанностей, позволило не только потерять материальное подтверждение присутствия нацистов на енисейских берегах, но еще и не записать об этом в экспедиционных отчетах за зимовку.

    Вот какой случай произошел на советской полярной станции, созданной с началом войны на мысе Лескин (в Енисейском заливе).

    В сентябре 1943 года в 2 милях от полярной станции на берег море выбросило сразу 3 торпеды. К сожалению, наши полярники не стали разбираться, чьи это торпеды и как они сюда попали. Находку просто взорвали, правда, хорошо, что не забыли записать об этом в журнал событий. А ведь двухтонные торпеды не предназначены для «автономного» плавания, тем более в связке.

    Скорее всего, недалеко от метеостанции было создано хранилище для фашистских торпед, которое советские полярники просто не заметили. Здесь они лежали на специальных скрепленных между собой стеллажах-рамах. Правда, возможно, где-то рядом с мысом Лескин нацистские подводники передавали торпеды с одной субмарины на другую. Лишь в этих случаях, благодаря специальным поплавкам, стальные «сигары» с неработающим двигателем могли свободно плавать по Карскому морю в связке. В любом случае наши полярники оказались просто «не на высоте». Еще хорошо, что записали в журнал сам факт необычной находки. А то бы мы никогда не узнали о ней.

    В основном секретные базы в советской Арктике создавались с нуля: на совершенно пустынных островах и совершенно в безлюдной местности. По сути это были простые склады. Меж тем, нацисты создавали в арктических пустынях и небольшие тайные базы, где бы «арктические волки» могли просто провести небольшой ремонт, а их экипажи отдохнуть от морских штормов.

    Для тайного ремонтного пункта нацистских подлодок всегда выбирались самые удаленные места нашей Арктики: залив Волчий и Ледяная гавань, берега островов Мона и Вардропер, а также бухта Слободская (у восточного берега Енисейского залива). Причем нацисты не особо беспокоились за скрытность своей деятельности.

    Так, рыбаки и промышленники в бухте Слободской с 5 по 10 сентября 1943 года наблюдали фашистскую подводную лодку, которая ежедневно перед наступлением темноты приходила в бухту, а с восходом солнца уходила в море. Примерно в эти же дни рыбаки на мысе Песчаный (южный берег Енисейского залива) несколько дней наблюдали вблизи берега другую подлодку, которая не скрывала имперский флаг на флагштоке. Лишь при попытках рыбаков на байдарке приблизиться к субмарине немцы быстро отходили в море. Правда, через час-два вновь возвращалась на место стоянки.

    В дневное время обе немецкие подлодки лежали на мелководье, укрытые маскировочными сетями. А если появление поблизости советских самолетов заставало их на поверхности, то субмарины немедленно ложились на грунт. Скорее всего, фашисты имели где-то на берегу вынесенный наблюдательный пункт, который позволял заблаговременно обнаруживать приближение наших самолетов. Возможно, у них были пусть и самые примитивные радары-обнаружители, а проще поисковый приемник типа FuMO61 или FuMB1 «Метокс».

    Это предположение основывается на том, что даже при самой высокой организации службы наблюдения и отработке подводного экипажа по команде «Срочное погружение» (на ее исполнение уходило до одной минуты), чтобы субмарина успела укрыться под водой, необходимо заметить самолет противника на дистанции не менее чем в 6–7 километров.

    При этом хотелось бы заметить, что столь миролюбивые (в ущерб скрытности своего присутствия у советских берегов. — Авт.) действия немецких подводников вызывают откровенное удивление. Любой человек, который хоть как-то мог быть связан с разведкой, понимает, что потеря скрытности прямо ведет к срыву поставленной задачи; а то и к гибели разведгруппы или разведывательного корабля. Здесь же германские подводники не уничтожили чрезмерно любопытных рыбаков, хотя имели такую возможность. Почему?

    Либо у них была твердая уверенность, что жители зимовья не сообщат на Диксон или на ближайшую метеостанцию о незваных гостях, либо такая же уверенность, что рыбаки не подозревают, что между Советским Союзом и Германией идет война.

    Но чаще всего свои тайные базы гитлеровцы имели на уединенных островах и в бухтах в юго-восточной части Карского моря. Так, на берегу залива Волчий, находящийся неподалеку от архипелага Норденшельда, в 1946–1947 годах было обнаружено целое немецкое продовольственное депо с большим количеством норвежских и датских консервированных продуктов и растительного масла, и даже… склад осветительных ракет «Nicolaus».

    Этот залив вдается в берег материка между полуостровом Де-Колонга и мысом Фуса. Берега залива пологие, практически везде песчаные, покрыты большим количеством плавника. Они прекрасно подходили для создания тайных складов и баз. Более того, находящаяся неподалеку конусообразная гора Черная, высотой более чем в 300 метров, для приходящих сюда подлодок являлась прекрасным ориентиром между заливом Миддендорфа и архипелагом Норденшельда. Работа над книгой показала, что этот Волчий залив не единственный в районе архипелага Норденшельда. Среди восточных островов этого архипелага существует еще и бухта Волчья. Чем вызвано изобилие этих «волчьих» названий, сказать трудно. Дело в том, что о появлении здесь полярных волков старожилы даже в легендах не вспоминали. Так почему же и она носит именно такое название?

    Бухта Волчья — это небольшой и спокойный залив в северной части острова Тыртова, расположенного в восточной части архипелага Норденшельда. Ее дно ровное, под берегом преобладают камень, галька и песок, глубины не превышают 30 метров. Чем не прекрасное убежище для гитлеровских субмарин, действующих в глубоком советском тылу? У северного берега бухты под защитой небольшого мыса нацисты могли укрывать свои подводные корабли от непогоды. А шлюпки подводить вплотную к берегу, изобилующему озерами с пресной водой, дичью и плавником Но самое любопытное, что залив Волчий находится совсем рядом с заливом Бирули, о котором еще будет рассказано.

    На вышеупомянутых островах Мона сразу же после войны было обнаружено место для отстоя немецких подлодок с большим количеством пустых банок из-под различных консервов и пустых бутылок из-под «Неппапп Meyer, Berlin» и датского брусничного сиропа. Эти острова вытянуты своеобразной цепью на ENE (Восток-Северо-Восток. — Авт.) от острова Рингнеса (75 град. 38 мин. сев. ш., 88 град. 00 мин. вост. д). И об этом острове вы еще услышите. В группу островов Мона входят островок Вейзеля, острова Геркулес, Кравкова, Узкий и Крайний. Все они имеют скалистые обрывистые берега и с моря плохо просматриваются в глубину. Через пролив между островами Узкий и Кравкова пролегает основной путь для судов, следующих от Диксона к архипелагу Норденшельда, Именно здесь, в 200 метрах от безлюдного в те годы острова Кравкова, гитлеровские подводники и создали свою тайную базу. У небольшого каменистого островка высотой в 3 метра германские субмарины отстаивались при сильной волне или при нажиме льда. А их экипажи отдыхали в легком сборном домике, замаскированном под старый сарай, сооруженном на каменистом пляже, охватывающем юго-западный берег острова Кравкова.

    Но самые интересные находки были сделаны на близлежащем побережье материка. Некоторые ветераны-полярники вспомнили, что севернее бухты Эклипс, которая вдается в берег материка между мысами Вильда и Домашний, после войны была обнаружена лежащая на берегу фашистская подлодка. Что это был за подводный корабль? Почему он остался на берегу, а экипаж его бросил? Пока загадка! О версии ее разгадки еще будет рассказано в главе 4.

    О том, что экипаж любой подводной лодки, находящейся в длительном плавании в стесненных условиях прочного корпуса, да еще в отрыве от основного пункта базирования, через какое-то время нуждается пусть даже и в краткосрочном отдыхе от непредсказуемой погоды Заполярья и постоянной морской качки, ни у кого не вызывает сомнения. К тому же техника и вооружение самой подводной лодки, как бы качественно они не были подготовлены к выходу в море, однажды начинают давать «сбои». В этом случае им обязательно необходимо внимание со стороны ремонтников. И самое лучшее — в условиях стоянки у берегового пирса или хотя бы береговой отмели. Проще говоря, в так называемых «районах ожидания». Не трудно догадаться, почему гитлеровцы создавали свои склады и ремонтные базы именно на безлюдных берегах Таймырского полуострова и прилежащих к ним арктических островах?

    Во-первых, потому что они были безлюдными и малоисследованными. Правда, при этом заброска метеогруппы или группы радиоразведки в Арктику была всегда тесно связана с обеспечением их выживания в ее суровых природных условиях.

    На архипелаги и острова Северной Атлантики немецкие суда, доставлявшие группу, обычно обязательно везли 2–3 небольших домика в разобранном виде. В районы советской Арктики, в зависимости от времени заброски, обычно доставлялся лишь один жилой домик. Складские сооружения обычно собирались из найденного поблизости прибрежного плавника. И помогли этому моряки с рейдера «Комет», которые внимательно изучали все участки Севморпути и фотографировали наиболее интересные из них, а также все тот же Курт Крепш, который, как вы помните, после перехода на «Комете» поспешно вернулся в Германию. Судя по всему, вместе с командиром перехода на «Комете» капитаном-цур-зее Робертом Эйссеном, он подготовил весьма примечательный отчет о походе вдоль берегов Сибири. Ведь неслучайно при чрезвычайно скромных результатах деятельности «Комета» в тихоокеанских водах Р. Эйссену было присвоено воинское звание «контр-адмирал». И уж совсем неслучайно для создания одной из самых крупных тайных баз (подобной «Базис Норд». — Авт.) нацисты выбрали именно шхеры Минина, расположенные между Пясинским заливом и полуостровом Михайлова.

    После войны на одном из крупнейших южной части шхер — на острове Подкова (по другим данным, на берегу ближайшего залива) — были обнаружены пакгаузы с консервированным продовольствием германского производства. А ведь именно между Пясинским заливом и полуостровом Михайлова всегда находились обширные залежи плавника, благодаря которым сначала два наиболее крупных острова получили наименование «Плавниковые», а со временем и все остальным шхерным островам было дано аналогичное название.

    Правда, немцы могли присмотреть этот район и по иной причине: на ближайшем побережье полуострова Таймыр находятся залежи как энергетического, так и коксующего угля, цинка, железа, свинца и ртутно-мышьяковых соединений. Но эти находки способны лишь подкрепить мнение о необходимости создания тайной базы в советском глубоком тылу, но никак не опровергнуть.

    Интересно, что Обская губа и Енисейский залив, находящиеся между полуостровами Ямал, Гыданский и Таймыр, являются одними из самых длинных заливов на советском Крайнем Севере. И на то время — самыми обжитыми.

    Но над ними особенно часты северные ветры, почти мгновенно переходящие в бури, а реки Обь и Енисей ежегодно выносят к Карскому морю огромное количество ила и песка, которые образуют на входах в заливы обширные и весьма опасные песчаные подводные валы. Именно здесь начинались самые сложные речные районы, и не каждый капитан был готов самостоятельно вести через них свое судно. Однако обе реки, и оба залива были всегда особо важны для России.

    Западно-Сибирский район — это один из крупнейших экономических районов нашей страны, богатый нефтью и бескрайними лесами. К тому же только по этим рекам в то время можно было добраться в Новосибирскую область — важный промышленный (черная и цветная металлургия) и сельскохозяйственный (пшеница, рожь, ячмень, лен и овощные) тыловой район нашей страны. Поэтому лучших охотничьих «угодий» в Карском море для германских подводников было не найти. Однако и командование Северного флота и Беломорской флотилии понимало, что для длительной деятельности на наших арктических коммуникациях фашистские субмарины где-то поблизости от районов своей деятельности должны были пополнять запасы топлива и продовольствия, а их экипажи получать хотя бы небольшой отдых на берегу. Это же могло быть нужным и для экипажей германских воздушных разведчиков, а потому — беспокоились. И были правы, но не во всем!

    Конечно, североморские корабли и самолеты искали секретные опорные пункты врага в арктических просторах, но, как показало время, эти поиски чаще всего не приносили положительных результатов. Например, с 21 июля по 31 августа 1943 года вооруженный мотобот «Полярник» осмотрел заливы и бухты обоих берегов южного и часть восточного побережья северного островов Новой Земли и… ничего не нашел В восточной части Карского моря эту же задачу выполнили корабли Северного отряда и гидрографические суда ГУ СМП, которых высылали после поступления сообщения рыбаков и охотников. Однако высаженные с них специальные поисковые партии, которые прочесывали названную местность, постоянно натыкались здесь на следы стоянок подводных «викингов».

    Единственными реальными нашими находками стали вышеупомянутая подскальная база на Земле Александры и, правда, найденные уже после окончания Великой Отечественной войны, тайные базы на берегах залива Волчий и островов Мона. А также секретный опорный пункт фашистов с большим запасом топлива для гидросамолетов и рейдеров или подлодок. Эта база была случайно найдена в 1975–1985 годах вертолетчиками БАМа в дельте реки Лены. И об этом еще будет рассказано.

    Сегодня, в XXI веке, тайны топливных баз кригсмарине и германских продовольственных депо на Таймырских берегах, как и тайна фашистского подводного соединения «призраков», как и прежде, остаются закрытыми для жителей России. И до сих пор ждут своих первооткрывателей и исследователей. Конечно, многие секретные базы кригсмарине, в том числе и в нашей Арктике, за прошедшие послевоенные десятилетия были уничтожены природой или расхищены местным населением, а многие «конвойные» подлодки потоплены в боях. Но ведь большинство из них, так и оставшихся как бы единым целым, все еще не найдены, хотя ее центр и одновременно — русский «Гибралтар» — архипелаг Новая Земля уже исследован вдоль и поперек».

    Нацисты на Новой Земле

    Октябрьская (1941 года) встреча «Академика Шокальского» с германской субмариной у мыса Спорый Наволок стала лишним подтверждением довоенного интереса нацистов к русскому «Гибралтару». Но почему исследователи и историки Севморпути не любят вспоминать о ней? А базирование гитлеровских моряков и летчиков в Белушьей губе ставят под сомнение? Хотя еще в 1964 году известный советский военный историк Борис Вайнер рассказал, что именно в Белушьей губе в начале 1942 года советские летчики Михельсон и Сурнин наблюдали стоящие подводные лодки.

    Конечно, нам совсем нерадостно понимать, что нацисты, в том числе и при нашем же участии, а порой и попустительстве, проникли так далеко на советскую Арктику. Но в этом случае не стоит поступать подобно страусу, который, спрятав голову в песок, считает, что его уже никто не видит. И если историки и исследователи нашей Арктики и Севморпути, которые порой заявляют, что немцы дальше Новой Земли не проникали, будут и в дальнейшем придерживаться того же мнения, а политики поддерживать их в том, то однажды в нашей стране случайно узнают, что над недавно еще российскими архипелагами подняты иностранные флаги. Но самым страшным станет то, что с отдельных арктических островов на территорию Россию или на российские месторождения углеводородов будут нацелены крылатые ракеты. И примеров «страусиного» поведения в советской истории предостаточно.

    Например, новоземельцы, проходившие службу на островах этого архипелага, чаще всего не слишком охотно (и все же порой) вспоминают о некоем громадном подскальном сооружении. Оно располагалось на острове Междушарский (южнее мыса Соколова или так называемого мыса Любви), по другим данным, где-то в середине пролива Маточкин Шар. Есть информация, что именно здесь германские подводные лодки всплывали в спокойном подскальном озере. Возможно, здесь и находилась вышеупомянутая тайная база кайзерфлота, где в конце 1960-х годов была обнаружена исправная динамо-машина, подававшая электроток для аварийного освещения пещеры. Кто об этом открыто рассказал? Никто! А ведь эта пещера вполне реальна!

    В первые военные годы острова Новой Земли долго считались неприступными для кораблей и подлодок кригсмарине. А вернее, никто, в том числе и командование Северного флота, не задумывался, что и в Карское море могут проникнуть нацисты. И даже боевые столкновения с фашистскими самолетами или кораблями у западных берегов архипелага порой воспринимались как случайность. Чем это нам обошлось? Известно! Однако хотелось бы особо подчеркнуть, что Новую Землю фашисты использовали самым активным образом. Со всем своим немецким прагматизмом. Ниже постараюсь рассказать о разнообразии вариантов использования русского «Гибралтара» различными подразделениями кригсмарине и люфтваффе в годы Второй мировой войны.

    Сегодня не стоит называть случайной неожиданную встречу с нацистской подлодкой у Новой Земли экипажа гидросамолета МБР-2 под командованием будущего Героя Советского Союза старшего лейтенанта Леонида Елькина.

    В июне 1942 года было решено сформировать Новоземельскую военно-морскую базу. Североморцы практически сразу же начали к тому подготовку, хотя все пришлось начинать с нуля. Ведь даже карты, хотя бы основного выбранного района для базы, не существовало. Обновление карт, фактически ровесниц начала века, проводилось способом опроса местных жителей и нанесением на них домиков промысловиков и рыбаков. Иного обновления не было.

    27 июля 1942 года гидросамолет Елькина вылетел к Новой Земле для выполнения специального задания командующего Северным флотом вице-адмирала Арсения Головко. Воздушный разведчик должен был отыскать места для дополнительных посадочных полос, откуда легче было бы наблюдать за северной частью Карского моря и одновременно провести сопутствующий поиск фашистских подлодок в восточной части Баренцева моря.

    После приводнения в заливе Рогачева экипаж Елькина на надувной шлюпке направился к берегу либо для осмотра обнаруженной подходящей площадки, либо для встречи с зимовщиками.

    Внезапно, неизвестно откуда, неподалеку от МБР-2 всплыла фашистская субмарина- Почему-то она не стала сразу же расстреливать советский гидросамолет, а начала сближаться на дистанцию огня из пулемета. За «подаренные» немцами минуты советский экипаж вернулся к своему самолету, и под пулеметным огнем тяжело раненный Елькин поднял машину в воздух. И доставил командующему СФ подробный доклад.

    Были и иные весьма странные «случайности», а скорее странные совпадения.

    В этот же день (27 июля 1942 года) германская субмарина U601 уничтожила 2 гидросамолета типа FCT из авиагруппы И. Мазурука у Малых Кармакул, а затем обстреляла здешнюю полярную станцию. Странное по времени совпадение, не правда ли?

    Похоже, что советские самолеты «спугнули» отдыхавший недалеко от Белушьей губы экипаж субмарины. А может, и нескольких подлодок? Ведь залив Рогачева (Белушья губа) и залив Моллера (Малые Кармакулы) находятся недалеко друг от друга. Они с юга и с севера, соответственно, вдаются в полуостров Гусиная Земля. Между заливами не более 70 морских миль, что для подводной лодки типа VII (к которой относилась U601), идущей в надводном, положении, составляет не более 5 часов хода Может, где-то здесь на полуострове и следует искать стоянку фашистских субмарин, до августа 1942 года приходивших к Новой Земле на отдых?

    Хотелось бы отметить, что это предположение основывается на реальных событиях периода Великой Отечественной войны. Тем более что пролив Маточкин Шар, Белушья губа и Междушарский были избраны немцами совсем неслучайно.

    Еще в начале лета 1942 года на острове Междушарский (прямо у входа в губу Белушья) гитлеровцы соорудили взлетную полосу. В интересах нового аэродрома в небольшой землянке была даже установлена радиостанция наведения.

    Первый фашистский самолет Не-111 приземлился здесь уже в июле 1942 года. На борту у него находился один из основоположников германской метеосистемы в арктических широтах Руперт Гольцапфель. Следующим самолетом, несмотря на появление на Новой Земле советской ВМБ, на побережье Междушарского была заброшена германская автоматическая метеорологическая станция «Крот». Правда, столь откровенная наглость со стороны фашистов едва не закончилась для них плачевно.

    Прилетевший на остров «хенкель» был атакован советским самолетом МБР-2. При аварийном взлете немецкий самолет получил повреждения. От уничтожения крылатого «метеоролога» спас неожиданно подоспевший в район Ju-88 (откуда он появился именно в эти минуты?), который затем обеспечил уход «хенкеля» в Норвегию.

    Когда на следующие сутки из Белушьей губы сюда пришли североморские корабли, то прибывшие на них десантники обнаружили на острове земляную взлетную полосу со следами от шасси самолета, местами врезавшихся в грунт, колья, к которым некий самолет крепился на время штормового ветра, и неисправные запчасти к германской авиационной радиостанции в старой промысловой избе. Взлетная полоса мало чем отличалась от полевых ВПП. Она была расчищена среди сопок и выравнена вручную. Начало и конец полосы были отмечены бочками с авиационным маслом. У подножия близлежащих сопок находились гнезда с несколькими малыми дымшашками, которые после запуска должны были указать направление ветра летчику садящегося самолета. В общем, даже с учетом, что гитлеровская взлетная полоса была создана в нашем глубоком тылу, — все было хорошо продумано.

    Вскоре подобные взлетные полосы появились на новоземельских мысах Константина и Пинегина (правда, их удалось отыскать лишь после войны). Вот как на мысе Константина был создан пункт заправки гидросамолетов-разведчиков BV-138 в период с 5 по 20 августа 1943 года Его создал экипаж подводной лодки U255 на северо-восточном берегу архипелага Новая Земля, примерно в 60 километрах от мыса Желания, Технология сооружения такого аэродрома была проста

    С помощью корабля кригсмарине, например, судна снабжения «Кернтен», который часто бывал, в этом районе, реже — используя самолеты люфтваффе, в укромную бухту доставлялась небольшая группа обеспечения и плавемкости или бочки с авиационным топливом. Прибывшая группа складировала бочки и закрепляла их на побережье.

    В назначенное время в бухте садился немецкий гидросамолет и, стоя на якоре, ожидал прибытия к борту резиновой шлюпки, буксировавшей к нему топливные емкости. После ее швартовки топливо с помощью специальною насоса перекачивалось в баки прилетевшего гидросамолета На перекачку одной бочки бензина или керосина требовалось приблизительно 10 минут, а на заполнение всех баков — в среднем 6 часов. Сложности заправки даже одного гидросамолета заключались в том, что и при самой хорошей организации перекачки крылатая машина оставалась «привязанной» к району маневренного пункта не менее чем на 10 часов. Поэтому столь нужное для самолетов люфтваффе в Арктике обеспечение топливом из-за низкой динамики работы стало настоящим «камнем на шее» у немецких летчиков. Но все же существовало и было хоть каким-то решением топливной проблемы. Остатки этого топливного склада были найдены советскими гидрографами в начале 1960-х годов. Если посмотреть на карту, то несложно заметить, что с мыса Константина самое кратчайшее расстояние до Обской губы и Енисейского залива, которые особо интересовали рейхсмаршала Германа Геринга Используя аэродромы на мысах Константина и Пинегина, нацисты создавали небольшие топливные и продовольственные склады, особо нужные для экипажей подлодок, отстаивавшихся в заливе Ледяная гавань.

    После того как недавние рыболовецкие траулеры, ставшие метеосудами кригсмарине, за которыми ради захвата «Энигмы» охотились все английские дозорные корабли и траулеры, понесли значительные потери, одним из возможных разрешений метеопроблемы стало получение метеосводок от так называемых «автоматов погоды», над которыми гитлеровские ученые активно работали с начала войны.

    Так, морской «автомат», стоя на якоре в каком-либо удаленном заливе, передавал сведения о температуре и давлении воздуха. Заряда его аккумуляторных батарей хватало на 2 месяца Для доставки этих метеоаппаратов в район было достаточно даже тесных отсеков подводных лодок.

    Наземный же «автомат», установленный в укромном месте на береговой скале, кроме данных о температуре и давлении, дополнительно передавал данные о скорости и направлении ветра. Даже в условиях сорокаградусных морозов он мог работать до 9 месяцев. Наземные аппараты доставлялись к месту установки на надводных кораблях. В крайнем случае — на самолетах. После окончания Великой Отечественной войны удалось также установить, что благодаря одному из полевых аэродромов на мысу Медвежий (берег новоземельского залива Иноземцева) 15 октября 1943 года гитлеровцы развернули автоматическую Метеостанцию второго типа — «Эрих» (WFL-32, Wetterfunkgerat-Land-32). Хотелось бы подчеркнуть, что на Новой Земле нацисты использовали оба типа метеоавтоматов. Возможно, из-за того, что при малой населенности северный остров архипелага, в отличие от Гренландии и Шпицбергена, оставался круглый год доступным для гитлеровских судов и, таким образом, стал реальным испытательным полигоном. А создание метеоавтоматов к 1942 году, как мы уже знаем, было остро необходимо как кригсмарине, так и для люфтваффе.

    Однако метеоавтоматы были лишь «малым винтиком» (хотя и важным) в создании колоссальной по замыслу германской системы контроля над арктическими морями. Ведь они требовали обязательного обслуживания людьми.

    С началом Второй мировой войны, до нападения на СССР, германских моряков и летчиков выручала информация от советских полярных станций и советских судов в океане. После 22 июня 1941 года нацистам пришлось рассчитывать только на себя, и потому вскоре на Шпицбергене и на Гренландии появились германские секретные опорные пункты. Но когда выяснилось, что в советской Арктике еще достаточно совершенно безлюдных районов — белых пятен, в том числе и на Новой Земле, то такие тайные метеостанции появились уже и здесь.

    Сегодня нам хорошо известно о деятельности на Гренландии и Шпицбергене. И мало что о таких же пунктах в советской Арктике. Но вряд ли способы и техника заброски германских метеогрупп на советские арктические острова отличались от способов и средств заброски на остров Гренландия и архипелаг Шпицберген. И как было рассказано ранее, для их заброски и были сооружены посадочные полосы на мысах Константина и Пинегина, и, конечно, на острове Междушарский. Благодаря своему географическому положению русский «Гибралтар» значительно увеличивал боевой радиус гитлеровских воздушных разведчиков, которые при обнаружении конвоя сразу же сообщали его координаты в эфир.

    Еще одним предназначением Новой Земли стало то, что нацисты часто использовали ее проливы для перехода в Карское море и обратно.

    Для переходов от Земли Александры в Карское море и обратно немецкие подводники использовали широкий «безымянный» пролив между Новой Землей и ЗФИ, который почти в 2 раза короче, чем океанская дорога к сибирским берегам из Киркенеса, и уж тем более — из Нарвика. Но они не забывали и пролив Маточкин Шар. Правда, для проходов в Карское море они использовали его весьма редко. И причина тому — существование здесь секретной базы для «арктических волков». И это понятно: любой здравомыслящий адмирал или старший офицер флота будет противником частого появления собственных кораблей и подлодок поблизости от действительной военно-морской базы, а уж тем более тайной. Гитлеровские субмарины старались приходить сюда ранним утром или под покровом снежных или дождевых зарядов. И только те, которые были приписаны к этой тайной базе. При этом Белушья губа (или просто Белушка), расположенная на северном побережье пролива Костин Шар (между островом Междушарский и южным островом Новой Земли), к западу от залива Рогачева была выбрана с особым умыслом.

    Как место для базирования боевых кораблей она имеет большие оперативно-тактические выгоды. И в первую очередь потому, что приходящие сюда корабли в случае опасности могли исчезнуть отсюда сразу через два пролива: кратчайший — между мысом Лилье и северо-западной оконечностью острова Междушарский, другой через пролив Костин Шар. Для представляющих германскую базу в Киле эта особенность Белушки сразу же покажется знакомой. Походы через южные новоземельские проливы (Карские ворота и Югорский Шар) были крайне редки из-за их частой забитости плотными льдами. Другой составляющей гитлеровской «арктической системы» на Новой Земле по праву можно назвать работу радиоразведывательных подразделений кригсмарине.

    К началу Второй мировой войны для создания полной «радиопрозрачности» Баренцева и Норвежского морей гитлеровские военно-морские разведчики имели только радиопеленгаторную станцию в норвежском Киркенесе. Позже для контроля северной части Баренцева и Карского морей они создали 24-ю базу метеорологической и пеленгаторной службы на вышеупомянутом острове Земля Александры. Однако обе станции и в этом случае были слишком удалены от районов, где по Севморпути шли советские транспорты. Гроссадмиралу Дёницу и его специальному разведотделению «Б-Диенст» был остро нужен береговой пост радиоразведки на Новой Земле или где-нибудь на побережье Карского моря, который позволил бы просматривать районы от Горла Белого моря и до пролива Вилькицкого. Лучше всего для этого подходил северный остров новоземельского архипелага. Вероятно, именно с этим островом германский военно-морской штаб связывал особые надежды, пытаясь создать здесь некий «централизующий», а может, и «центральный» орган системы управления немецкими подлодками в Арктике. Возможно, в том числе и для претворения в жизнь будущих глобальных положений «Генерального плана "Ост"».

    Так, полярники новоземельских станций на мысе Выходной (пролив Маточкин Шар) и в заливе Благополучия в июле — августе 1943 года часто отмечали поблизости работу неизвестной корабельной радиостанции большой мощности. На следующее утро, после того как радист станции «Залив Благополучия» доложил об этом на Диксон, рядом со станцией всплыла фашистская субмарина и уничтожила артогнем станционные постройки. Выходит, гитлеровцы действительно имели возможность прослушивать радиопереговоры советских полярных станций. Однако совершенно необъяснимо, почему лишь после окончания Великой Отечественной войны мурманские моряки в прибрежных скалах обнаружили заброшенное укрытие на 8 человек, где все еще лежали обрывки германского обмундирования и пустые консервные банки с маркировкой кригсмарине. Таким образом, тайный опорный пункт на мысе Выходной мог быть радиопеленгаторным постом кригсмарине, однако подтверждающих документов тому пока отыскать не удалось.

    Для повышения эффективности деятельности вышеупомянутой базы на Земле Александры, на Новой Земле немцы создали малые опорные пункты на западной и восточном берегах архипелага. Где-то это был небольшой домик с таким же небольшим складом продовольствия, где-то — пещера, рядом с которыми были сооружены небольшой склад продовольствия и топлива. Например, на берегах новоземельских заливов Ледяная гавань и Благополучия.

    Прочтя эти строки, дотошный читатель может спросить: «Неужели в середине XX века гитлеровцы могли иметь на Новой Земле свои базы?» Чтобы не быть голословным, обращусь к воспоминаниям командующего в годы Великой Отечественной войны Беломорской военной флотилией вице-адмирала Юрия Пантелеева, который в своей книге «Полвека на флоте», вышедшей в свет еще в советское время, так описывал обстановку на островах архипелага в 1943 году «Острова Новой Земли протянулись почти на тысячу километров. Ширина их до ста километров. На суше полное бездорожье. Сообщение между гарнизонами только морем. Здесь много глубоких, хорошо укрытых бухт, но в то время не все они были освоены. И хотя уже во многих местах, включая даже самую северную точку Новой Земли — мыс Желания, были размещены наши посты наблюдения и связи, некоторые из этих бухт до недавнего времени служили пристанищем для фашистских подводных лодок».

    Надеюсь, прочтя эти слова нашего известного и заслуженного адмирала, самый недоверчивый читатель отбросит любые сомнения. Тем более что гроссадмирал Эрих Редер уже к 1942 году включил оба новоземельских острова в «арктическую систему рейха». Кроме маневренного пункта фашистских подводников на мысе Спорый Наволок, аэродромов на Междушарском, Константина и Пинегина, а также некоего радиопеленгатора, она включала в себя еще несколько элементов, И в первую очередь в ее радиоразведывательную составляющую.

    Об успехе экипажа советской подлодки С-101 в районе новоземельского мыса Константина и потоплении советскими подводниками фашистской подлодки U639 хорошо известно. Но хотелось бы особо отметить, что одновременно со 101-й советской подлодкой у северной оконечности Новой Земли находилась еще одна советская «эска» — С-54 под командованием капитана 3-го ранга Дмитрия Братишко.

    За время нахождения на позиции гидроакустики подводной лодки Братишко неоднократно слышали шум неизвестного происхождения и наблюдали силуэт неизвестного корабля, который, кому-то передавал световые сигналы. Однако советский командир не стал выяснять, кто и с кем здесь, в ледяной пустыне, ищет встречи. Но если исключить из расчета обе советские подлодки, о которых не командир U639 обер-лейтенант Вальтер Вихман, небезвестный капитан вражеского судна (а советских судов здесь быть не могло) не догадывались, «незнакомец», скорей всего, дожидался именно U639. При этом в снежных зарядах он принимал советскую «эску» за германскую подлодку. (По силуэту советская подводная лодка типа «С» очень похожа на свою германскую «прародительницу» VII серии.) Это открытие прямо указывает на то, что пришедшее к северной оконечности Новой Земли судно ожидало подлодку Вихмана либо для пересадки личного состава, не входившего в состав экипажа субмарины, либо для приема с подлодки некоего важного груза Ведь, судя по всему, для обозначения своего места оно использовало бортовой гидроакустический маяк наведения и прожектор. Интересно, что после войны подобные гидроакустические маяки были обнаружены советскими моряками на все том же танкере «Кернтерн», который всю войну был кораблем-снабженцем для немецких «арктических волков». Подобных «снабженцев» в Северной Атлантике и в Арктике у кригсмарине было два: «Пелагос» и «Кернтерн». Первый до 1940 года был плавбазой норвежских китобойных судов в Антарктике, а последний, как уже известный вам «trossschiff», — был спроектирован и построен в 1937–1940 годах специально для пополнения запасов германских рейдеров и подлодок. Оба танкера стали кораблями специального назначения и имели на борту 2 спецемкости под дизельное топливо и пресную воду, вместительные рефрижераторные камеры для хранения продуктов, спецхранилище для торпед, а также специальные грузоподъемные средства. Районы походов, в частности «Кернтерна», удалось установить лишь после окончания Великой Отечественной войны из нескольких случайно сохранившихся журналов солености забортной воды. Эти журналы были найдены нашими моряками в одной из его необитаемых выгородок («Кернтерн» к этому времени стал советским танкером «Полярник»). Именно из записей в данных журналах удалось установить, что полярный «снабженец», приписанный к норвежскому порту Гаммерфест, редко находился у родного причала. Практически ежемесячно он курсировал между Шпицбергеном, Землей Франца-Иосифа и северной оконечностью Новой Земли. Сегодня, наравне с радиосоставляющей, эти «снабженческие походы» в Арктику по праву можно рассматривать как составную часть созданной Третьим рейхом «арктической системы». Она, как реальная ее составляющая, также остается загадкой для наших и иностранных историков, исследование которой еще ждет своего часа.

    Меж тем, как показали послевоенные годы, за годы войны нацисты пробрались не только на Новую Землю, Гренландию и Шпицберген. Гитлеровские летчики далеко проникли и на беломорское побережье.

    Они вернулись из полета через 65 лет.

    Вскоре после начала войны с Советским Союзом 5-й воздушный флот люфтваффе в Северной Норвегии постепенно начал пополняться, и летом 1942 года число его самолетов здесь увеличилось до 250 машин. Правда, со следующего года их численность стала уменьшаться и до конца войны уже не росла.

    Неудивительно, что лето — осень 1942 года стали самым результативным периодом для северонорвежской группировки люфтваффе. Тайну боевой деятельности одного из ее подразделений раскрыла находка наших поисковиков, но только в 1989 году. А дело было так!

    Над заснеженной лесотундрой стояла тягучая тишина Внезапно вдали раздался легкий, нарастающий гул авиационных моторов. Два краснозвездных дальних истребителя Пе-3 стремительно неслись со стороны Баренцева моря. Как специально ноябрь 1942 года подарил североморским экипажам «окно» ясной и тихой погоды среди круговерти густых снежных зарядов. Неожиданно, прямо из-под лучей ослепительно сверкнувшего солнца, на «петляковых» упала тройка бело-черных «мессершмиттов». Самолет ведущего был сбит практически первой очередью и, вспыхнув яркой ракетой, упал, зарывшись в мох неглубокого болотца Самолет ведомого, увернувшись от смертельных трасс, сколько смог, уводил преследователей в сторону от места падения командира Однако вскоре вдали раздался еще один взрыв. В вышине коротко мелькнули силуэты пятнистой тройки. С оглушительным ревом они нырнули за облака и умчались в сторону беломорского Горла. Над архангельской тундрой снова наступила тягучая, но как бы кладбищенская тишина Так развивались события, тайну которых удалось раскрыть лишь почти через полвека

    5 ноября 1942 года с советского маневренного аэродрома, сооруженного недалеко от устья реки Поной, для прикрытия наших транспортов, прорывающихся от Новой Земли в Архангельск, взлетела пара истребителей Пе-3 из 2-й эскадрильи 13-го (по другим данным 95-го) истребительного полка, входившего в первую Особую морскую авиационную группу (ОМАГ-1). Советское командование специально создало эту группу для прикрытия атлантических конвоев. Первоначально в состав ОМАГ-1 под командованием генерал-майора Н. Петрухина, вошло 3 истребительных авиаполка, 3 бомбардировочных авиаполка и 1 минно-торпедный авиаполк. Все ее летчики имели уже годичный опыт боев, правда, практически все они воевали на Западном или Юго-Западном фронтах.

    Основная часть самолетов ОМАГ базировалась на архангельский аэродром «Ягодник», для базирования маневренных групп и сокращения боевого радиуса использовался аэродром на беломорском острове Поной.

    5 ноября пару прикрытия возглавил лейтенант Александр Устименко. Его ведомым был старший сержант Виктор Горбунцов. Через полтора часа на смену им с понойского аэродрома взлетела следующая пара: лейтенант Константин Усенко и лейтенант Сергей Нюхтиков. Однако Нюхтиков из-за неисправности мотора вскоре вернулся на аэродром, И Усенко в одиночку продолжил полет для смены первой пары в назначенном районе. Его встреча с боевыми друзьями состоялась в зоне видимости охраняемого парохода. Пара Устименко — Горбунцов, передав Усенко «подопечный» транспорт, качнула крыльями и ушла на юг. И эта встреча стала для друзей последней.

    Когда лейтенант Усенко, успешно выполнив задание, совершил посадку на своем аэродроме, то выяснилось, что первая пара на свой аэродром не вернулась. Усенко искал друзей, заглядывая при этом в самые отдаленные уголки тундры и маршрута полета. Но никаких следов найти так и не удалось.

    Пропавший самолет лейтенанта Устименко удалось найти лишь через 47 лет. Собственно говоря, его дальний истребитель еще в 1960-е годы нашли жители села Верхняя Золотица Но по неясным причинам они не только не похоронили летчиков, но даже не сообщили о находке в Архангельск. Случайно на сбитую советскую «пешку» в 1987 году наткнулись архангельские геологи из Юрасской разведэкспедиции. При этом геолог Борис Брянцев подробно осмотрел обломки самолета и при встрече с военными поисковиками рассказал о необычно сбитом Пе-3.

    Через год поисковая группа под руководством старшего лейтенанта Дудина прибыла в район будущих поисков. После недолгого обследования болотистой тундры Пе-3 № 40415 был обнаружен в высохшем болотце. Здесь же были найдены и останки… сразу 3 летчиков. После того как погибший самолет был вытащен на сухое место, удалось установить, что перед поисковиками лежат лейтенант Александр Устименко и его штурман лейтенант Кузьма Банцев. Третьим в погибшем самолете был начальник штаба ОМАГ-1 полковник Федор Попов. Зачем начальник штаба ОМАГ вылетел на патрулирование в Баренцево море? Это не праздный вопрос, и ниже я предложу версию ответа на него. Но самое удивительное открытие принес детальный осмотр сбитого «петлякова».

    Оба борта самолета были иссечены пушечно-пулеметными очередями. При этом практически все пробоины были от снарядов необычно крупного для авиационных пушек калибра (не меньше 30 миллиметров). Сразу было видно, что самолет упал на землю не из-за неисправности двигателей или ошибки пилота. Но кто же так далеко от передовой, в этой глухой архангельской лесотундре и глубоком советском тылу, пушечно-пулеметным огнем расстрелял один из лучших советских истребителей? Ведь ближайшее село — Верхняя Золотица — стратегического значения никогда не имело. Советских зениток и зенитных пулеметов возле него никто и никогда не видел Даже появление советских самолетов над ним было большой редкостью. Скорее всего, это сделали дальние немецкие истребители Ме-110 или модифицированные Ju-88.

    Но как они попали сюда? По расчетам авиаштурманов получалось, что для появления в этом районе дальнего немецкого истребителя Ме-110 с ближайшего немецкого аэродрома, например, из Луостари или Лоухов, ему было необходимо по прямой пролететь весь Кольский полуостров, миновать Горло Белого моря, углубиться на советскую территорию, быстро отыскать советский самолет и мгновенно его уничтожить. А чтобы вернуться домой — немедленно ложиться на обратный курс Выходит, где-то здесь находился вражеский аэродром!

    Практическая проверка расчетов показала, что такой тайный аэродром гитлеровцы действительно создали на песчаной косе у Окулова озера. Здесь вдоль заброшенной взлетной полосы были сооружены бревенчатые жилые сооружения, где были брошены когда-то элегантная пилотка «флигермютце» и запачканный краской летный китель. А в небольшой мастерской еще стояло несколько токарных станков с германским клеймом на корпусе, здесь же валялись запасные детали к радиостанции FuG-10. Бесспорно их хозяевами могли быть только немцы. Похоже, вместе с такими же аэродромами на Новой Земле (на острове Междушарский, мысах Константина и Пинегина), а также в Архангельской области (у сел Мегра и Погорелец) германский аэродром-засада стал одним из элементов гитлеровской «арктической системы»? А в перспективе — одним из важнейших звеньев все того же «Генерального плана "Ост"»? И все же, зачем он понадобился нацистам? Более подробно версии создания этого аэродрома были рассмотрены в книге «Свастика над Таймыром», которая вышла в свет в 2008 году. Ниже лишь коротко напомню о них.

    Версия первая. Секретный аэродром был предназначен для перехвата советских самолетов из воздушного охранения полярных конвоев (ОМАГ-1 и позже ОМАГ-2. — Авт.) и самолетов для советских ВВС, которые доставлялись с Британских островов или перегонялись из США по ленд-лизу С самолетами охранения полярных конвоев — понятно: самолеты ОМАГ-1 всегда возвращались через одни и те же районы архангельской тундры. И… исчезали, не успев сообщить о встрече с врагом. В то же время, именно летом 1942 года Великобритания и США ускорили договорные поставки самолетов для СССР. В Заполярье они поступали через Аляску, а также через порт Архангельск и вологодские аэродромы. В последнем случае для будущего аэродрома подобрали большое открытое пространство среди таежного леса недалеко от нынешнего поселка Катунино. Почва здесь была малозаболоченной и позволяла построить надежный деревянный настил. В короткое время к строящемуся аэродрому подвели электролинию, железнодорожную ветку, установили 4 пилорамы. Все сооружения для сборки самолетов, деревянную взлетную полосу и железнодорожную ветку строили заключенные из соседнего лагеря НКВД. Аэродром был сооружен очень быстро. Практически сразу же по железнодорожной ветке сюда стали прибывать первые самолеты, доставленные в порт Архангельск на английских и американских транспортах. К сентябрю 1942 года с нового архангельского аэродрома (через промежуточный вологодский) в действующую армию было отправлено больше сотни самолетов: «Киттихаук», «Кертис Р-40», «Тамагаук» и «Харрикейн». Конечно, это не слишком много, но после многочисленных потерь они были заметным пополнением для авиаполков Карельского фронта.

    Взглянув на карту Архангельской области, сразу же заметим, что тайный фашистский аэродром у Окулова озера находится посередине между только что построенным аэродромом (будущий аэродром «Ягодник») и нашими маневренными аэродромами у реки Поной и на мысе Канин Нос, где находились самолеты из ОМАГ-2. С тайного аэродрома было чрезвычайно удобно перехватывать как советские самолеты, взлетающие с архангельских аэродромов, так и самолеты, взлетающие с маневренных аэродромов у Баренцева моря.

    Тем более что уже в сентябре 1942 года фашисты располагали своеобразной подсказкой о действительном маршруте и графике полетов дальних советских истребителей ОМАГ-1.

    5 сентября 1942 года среди обломков разбившегося у Варде (по другим данным Вадсе) английского бомбардировщика «хэмпден» германская военно-морская разведка обнаружила секретные документы с некой информацией о переходе полярных конвоев PQ-17 и PQ-18. Здесь же они заполучили расшифровку одного из приказов по 95-му истребительному полку ОМАГ-1. Эта находка каким-то образом касалась перехода PQ-18 и последующих одиночных переходов союзных кораблей через Атлантику, а также организации их воздушного прикрытия. Хотелось бы отметить, что только после войны выяснилось, что в архангельском треугольнике («Ягодник» — остров Поной — мыс Канин Нос) обе ОМ АГ Северного флота понесли самые большие потери, причем чаще всего их самолеты исчезали при невыясненных обстоятельствах.

    Версия вторая. Аэродром у Окулова озера использовался германскими летчиками как аэродром «подскока» для специальных самолетов метеорологического звена и самолетов дальней авиации, Например, для FW-200 («Кондор» или «Курьер»), обеспечивавших снятие гитлеровских метеорологических партий из районов западного сектора Северного морского пути, о которых было рассказано ранее.

    Версия третья. Вместе с аэродромами в Лешуконском и Мезенском районах Архангельской области тайный аэродром у Окулова озера обеспечивал заброску диверсионных групп «Предприятия "Цеппелин"», о деятельности которого в глубоком советском тылу (до Северного Урала включительно. — Авт.) еще будет рассказано.

    Версия четвертая. Это был тайный аэродром для самолетов-разведчиков специальной «труппы Ровеля» или какой-либо иной разведывательной авиагруппы кригсмарине или люфтваффе. А таковых у нацистов было несколько. Например, в начале 1990-х годов в российской печати появилась информация о неизвестном гитлеровском самолете-разведчике, который летом 1944 года ночами неоднократно появлялся над Москвой. Его не могли достать советские ночные истребители ПВО. Более того — не могли найти наши прожекторные дивизионы. Командование московской особой зоны ПВО долго ломало голову над тем, как его уничтожить. В конце концов выход был найден, и вражеский воздушный разведчик был сбит, но и до настоящего времени подробности его уничтожения остаются неизвестными. Известно лишь то, что этот самолет входил в состав одной из эскадрилий особого «Бомбардировочного полка-200», которым командовал полковник Теодор Ровель.

    В конце 1930-х годов особая эскадрилья под его командованием получила новейшие разведывательные самолеты-разведчики Не-111, вооруженные самой современной оптикой «Карл Цейс», позволявшей делать четкие фотографии с больших высот. В случае необходимости эскадрилья Ровеля работала под прикрытием символики компании «Дейче Люфтганза». А после августа 1939 года даже выполнила несколько коммерческих рейсов на Москву. С началом Второй мировой войны эскадрилья Ровеля была преобразована в разведывательный полк особого назначения и получила самолеты Ju-88 и Ju-86, Do-214 и Do-217, Не-410 и Hs-130. В двигатели самолетов этой группы закачивалась специальная кислородно-азотная смесь, которая позволяла немцам успешно летать на рабочих высотах свыше 12 тысяч метров и легко уходить от истребителей противника Особо примечательными среди них были: Ju-86P и Ju-86R, которые имели усовершенствованные дизельные двигатели с системой форсирования мощности GM-1, обеспечивавшие полеты на высоте до 14 тысяч метров, а также Do-217Р — способные летать на высотах до 15 тысяч метров.

    С первых дней Великой Отечественной войны полк Ровеля стал летать от линии фронта до Урала включительно. Для того чтобы пресечь подобные полеты, в советских ВВС была создана особая авиагруппа, состоявшая из летчиков-испытателей высшей квалификации. Через два военных года полк Ровеля был переформирован в «Бомбардировочный авиаполк-200» и лишь изредка стал выполнять задания по заброске агентуры абвера и СД

    Еще одним, весьма интересным авиаподразделением люфтваффе была 130-я морская разведывательная авиагруппа, вооруженная тяжелыми гидросамолетами BV-138.

    С началом войны с Советским Союзом в заполярных районах, где сухопутные аэродромы и ранее встречались редко, гидросамолеты люфтваффе стали незаменимым средством для доставки грузов в самые отдаленные районы арктического побережья и для ведения дальней воздушной разведки. В первую очередь это были трехмоторные «флюгбоуты» BV-138. Правда, отдельные военные исследователи наравне с ними упоминают деятельность четырехмоторных GF-139, и даже шестимоторных BF-222. Но если они когда-либо и летали над просторами нашей Арктики, то, вероятнее всего, для подсчета количества таких полетов хватит пальцев на двух руках.

    Тяжелый воздушный разведчик — гидросамолет BV-138, был создан в 1937 году фирмой «Блом и Фосс» под руководством главного конструктора Г. Фогта Созданная по редко применяемой в гидроавиации, а потому хорошо запоминающейся схеме, воздушная машина после дополнительной доработки была способна находиться в воздухе до 18 часов. Она стала надежным помощником для экипажей немецких рейдеров и подлодок. Особенно после вооружения их радиолокатором FuG-200. Но война же над Атлантикой показала, что дальность полета в 5 тысяч километров для воздушных машин, с характерной конфигурацией крыльев, предназначенных для самостоятельного выполнения чрезвычайно сложных и разносторонних задач, все же недостаточна Поэтому уже в начале 1941 года командованию люфтваффе пришлось срочно рассматривать возможность увеличения дальности полета «флюгбоутов» с помощью их заправки из топливных цистерн боевых субмарин, находившихся на патрулировании в Северной Атлантике. После войны стало известно, что эти гидросамолеты выполняли некие специальные задачи у архипелага Земля Франца-Иосифа. И все же к началу войны с Советским Союзом топливная проблема так и не была решена.

    Более того, все известные попытки подобных заправок во время проведения операций «Вундерланд» и «Вундерланд-2» закончились неудачно. Так, 16 августа 1942 года в районе северо-восточнее полуострова Канин «флюгбоут», попытавшийся заправиться от подлодки U255, перевернулся и затонул А через год, в августе и сентябре 1943 года, были потеряны еще два таких же гидросамолета в Баренцевом море. Причем первый затонул почти в центральном морском районе (в точке с координатами 76 градусов 15 минут северной широты и 40 градусов 45 минут восточной долготы), второй же — недалеко от архипелага Земля Франца-Иосифа (в точке 78 градусов 43 минуты северной широты и 53 градуса 45 минут восточной долготы). Откуда взлетели оба гидросамолета BV-138, какие задачи они выполнили и почему им, особенно второму, не хватило топлива?

    Сегодня известны воспоминания советских полярников, которые видели BV-138 над архипелагом Новая Земля и даже в средней части Карского моря. Так что их бортовые журналы сегодня не менее интересны для нас, чем вахтенные журналы транспортных подлодок или судов-снабженцев кригсмарине.

    Совершенно необычный случай произошел 20 октября 1944 года в Мезенской губе, где экипажем гидрографического судна «Мгла» был захвачен BV-138 из 1-го отряда все той же 130-й морской разведывательной авиагруппы. При этом экипаж самолета — обер-фенрих Гюнтер Ролланд, унтер-офицеры Фридлейн Пауль, Ролланд Иоган, Шюцце Тате и обер-ефрейтор Швабе Халих — был захвачен в плен.

    Первое донесение об обнаружении над Мезенской губой немецкого гидросамолета поступило в штаб Северного флота сразу же после взятия советскими войсками порта Петсамо. В донесении было сообщено о том, что рано утром 15 октября наблюдатели одного из береговых постов СНиС обнаружили над заливом фашистский самолет, который вел себя весьма странно. Сначала экипаж дал 4 белых и 2 красные ракеты, а затем начал резко снижаться. И вскоре исчез из поля зрения береговых наблюдателей.

    Так как в это время боевых кораблей Беломорской военной флотилии не в районе Горла Белого моря, не в районе Мезенской тубы не нашлось, то к поискам воздушного врага была подключена беломорская авиация. Но и она лишь через 2 суток отыскала странный «флюгбоут» и подтвердила, что это именно летающая лодка BV-138. Североморцы установили за ней постоянное наблюдение, периодически обстреливая врага из пулеметов, однако не приближались к ней, так как «138-е» с двумя 20-мм авиационными пушками и крупнокалиберным пулеметом всегда считались грозным противником для советских и союзных гидросамолетов.

    Захват вражеского гидросамолета был поручен экипажу гидрографического судна «Мгла» (командир капитан 3-го ранга И. Горшков), которое вскоре подошло к гитлеровцам на дистанцию в несколько кабельтовых. По сигналу «Боевая тревога» артиллерийский расчет взял противника на прицел На всякий случай были приготовлен к бою ручной пулемет Дегтярева. Но фашисты не оказали сопротивления. Более того, перейдя на борт «Мглы», они рассказали, что летели из Норвегии в Баренцево море для ледовой разведки и передачи ее данных на подлодки, но в темноте и снежных зарядах заблудились, горючее кончилось. В конце концов, им пришлось сесть на воду и вызывать помощь.

    Но что хотелось бы особо отметить! Расстояние от Северной Норвегии до места пленения «флюгбоута» вдвое меньше, чем расстояние до центра Баренцева моря, и в три раза меньше вышеупомянутого района подступов к ЗФИ, где, как вы помните, в 1943 году затонули оба «обсохших» BV-138, действительно нуждавшихся в заправке от германских подлодок.

    После недолгого допроса пленных вражеский гидросамолет был взят на буксир советским гидрографом и отведен к острову Моржовец. При этом действительное техническое состояние трофея никто не проверил Но у Моржовца капитан 3-го ранга Горшков получил радиограмму с приказом доставить летающую лодку к острову Вешняк, находящемуся недалеко от устья реки Поной, куда из Архангельска должен был прийти дежурный эсминец Беломорской флотилии «Жгучий». Однако во время нового перехода караван попал в сильный шторм. Через трещины и пробоины в фюзеляже в корпус гидросамолета стала поступать забортная вода. Советские моряки сделали все, чтобы сохранить свой трофей. Однако сделать это им не удалось, и гидросамолет затонул на подходе к маяку Инцы. Пытаясь спасти самолет, погиб инструктор политотдела Беломорской военной флотилии капитан 3-го ранга Л. Житомирский.

    За выполнение задания по захвату BV-138 командование Беломорской военной флотилии объявило экипажу «Мглы» благодарность, а вот командование Северного флота промолчало. Почему? Новая загадка! Возникают законные вопросы: действительно ли «флюгбоут» заблудился? Если да, то кому он подавал сигналы ракетами? Ведь район вынужденной посадки немецкого самолета был выбран случайно, но находился недалеко от тайных нацистских аэродромов у сел Мегра и Погорелец. Может быть, на «138-м» сюда все же прилетели некие гости? Ведь за 2 суток, пока беломорцы искали «флюгбоут», у этих пассажиров было достаточно времени, чтобы выйти на берег и углубиться в чащи непроходимых лесов.

    Почему экипаж гитлеровского гидросамолета не стал применять бортовое оружие против советского судна? Ведь небольшая однотрубная «Мгла», как буксир построенная еще в конце XIX века, мало походила на боевой корабль. И главный вопрос — что же потерял BV-138 у Мезени в конце октября 1944 года, когда советские войска успешно гнали фашистов за норвежскую границу? Ответы на эти и множество других вопросов может дать либо подъем затонувшего у Инцов немецкого самолета, либо его плененный экипаж, если он жив.

    Итак, перед вами несколько версий и предположений, для чего в Архангельской области далеко за линией фронта нацистам понадобился тайный аэродром. Они разнообразны и порой выглядят фантастично. Более того, отдельные российские историки и знатоки немецкой авиации, а порой и немецкие исследователи истории люфтваффе, сомневаются в существовании тайных фашистских аэродромов на Крайнем Севере. Но почему же архангельские геологи и поисковики нашли на беломорско-кулойском плато сбитого «петлякова» лейтенанта Устименко? Или почему на родной аэродром не вернулся Пе-3 № 40414 старшего сержанта Горбунцова и его штурмана лейтенанта И. Дергилева? А может, именно здесь проявились иные тесно связанные с Арктикой тайны Адольфа Гитлера?









     


    Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Прислать материал | Нашёл ошибку | Верх