Загрузка...



Глава 17

«Медаль мороженого мяса»

«Вперед, камрады, нам приказано отходить!»

(Юмор немецких пехотинцев)
«Ни шагу назад» — таков приказ фюрера

«Этот приказ поверг меня в полнейшую апатию, — вспоминает один офицер из 198-й пехотной дивизии. — Не хотелось даже и думать ни о чем. Отныне для выживания требовалось уже куда больше расчетливости и умения предвосхитить события».

Ответственность за исполнение упомянутой директивы Гитлера целиком ложилась на командиров всех степеней.

Приказ фюрера, доведенный до личного состава батальона 9-го пехотного полка 23-й пехотной дивизии 4-й армии, гласил:

«…Позиции на Ламе должны быть удержаны любой ценой. Оборонять их до последнего солдата!»

Адольф Гитлер пошел наперекор мнению своих генералов. С раздражением наблюдая, как разваливается фронт, он решил освободить фронтовой генералитет от нелегкого бремени принятия решений. Фюрер «германской нации», а теперь и Верховный главнокомандующий ее вооруженными силами всегда бахвалился своим непревзойденным чутьем и умением выходить из кризисных ситуаций. Фельдмаршал фон Браухич вслед за командующим группой армий «Юг» Руцдштедтом отправился в отставку. Из Браухича решено было сделать козла отпущения за провал операции «Барбаросса», равно как и за зимний кризис. Затем настала очередь еще одного фельдмаршала — фон Бока, предрекавшего разгром войск вверенной его командованию группы армий в случае, если ей не позволят отвести силы. 20 декабря фон Бок получил право на долгожданный «отдых по болезни». И пошло-поехало. 26 декабря 1941 года был освобожден от должности генерал-полковник Гудериан, один из наиболее рьяных противников пресловутой директивы фюрера «ни шагу назад». Генерал Гёпнер, агрессивный командующий 4-й танковой группой, угодил в опалу за то, что в январе 1942 года осмелился ослушаться Гитлера, отступив на запад, чтобы избежать окружения. Лишенный воинского звания и наград, он не имел права надеть военную форму после отправки на покой. Неделей позже избавились и от командующего 9-й армией Штрауса, а 17 января слетел с должности командующий группой армий «Север» фон Лееб. В течение зимы 1941/42 года свыше 30 генералов, командующих корпусами и дивизиями, были смещены с занимаемых должностей. Именно им войска Восточного фронта были обязаны своими триумфальным успехами в первые недели кампании в России вплоть до трагических дней декабря 1941 года у ворот Москвы. Теперь они удалились от дел. Отправив этих полководцев в отставку, Гитлер завершил процесс перерождения войск Восточного фронта, начавшийся в июне 1941 года. Рудименты Веймарской республики и былого Генштаба исчезли. Войска Восточного фронта и весь вермахт превратились в послушное орудие нацистского рейха.

Естественно, что почти одновременный уход со сцены такого количества опытных командных кадров в разгар кризиса на фронте не мог не повлиять на ведение и исход операций. Гитлер, инстинктивно понимая это, стремился свести к минимуму негативные последствия кадровых перестановок. Чутье участника Первой мировой войны подсказывало ему, что солдат во время отступлений и кризисов куда легче предсказуем и управляем, если получает приказ стоять насмерть. Этим сразу устранялись все двусмысленности и недомолвки. Ведь солдат в кризисные моменты как никогда нуждается в ясности и определенности, а немецкий солдат и того более. Лейтенант танковых войск Фридрих-Вильгельм Кристианс впоследствии пояснял:

«Прошу вас, даже не спрашивайте меня о том, жаловались ли мы или имели на этот счет свое мнение. Что нам оставалось? Ни о какой свободе действий и речи не было и быть не могло! Подобные вопросы даже не поднимались. Нам ставились задачи и отдавались приказы, и мы воспринимали их всерьез».

Другой причиной командных перестановок было стремление Гитлера свести на нет проявления любой инициативы на фронтах. Войскам Восточного фронта предстояло свершить немыслимое, и без жертвоприношений было не обойтись. Посему Гитлеру требовались не мыслящие, а исполнительные командиры. В таком случае стратегическая инициатива и контроль за проведением операций автоматически становились прерогативой Верховного главнокомандующего, и даже подобие коллегиальности уходило в небытие. И в этой карикатурной методике ведения военных действий безудержно возобладала централизация, хотя противники Германии мало-помалу начинали понимать все преимущества децентрализации — именно вермахт, а не кто-нибудь еще наглядно продемонстрировал на примере блицкрига, что военные победы напрямую зависят именно от инициативности командиров всех степеней.

Первая фаза советского наступления хоть и отбросила немцев от Москвы, однако состояние агонии, в которую оказались повергнуты войска группы армий «Центр», превзошло все, даже самые смелые ожидания Сталина. Задумав, детально спланировав и с успехом осуществив, в общем, довольно заурядную контрнаступательную операцию, русские не имели возможности придать ей более широкий масштаб без ввода в бой дополнительных сил и без соответствующего их обеспечения. Темпы советского наступления замедлялись прямо пропорционально удаленности передовых частей от баз войскового снабжения. И тут Гитлер отдает группе армий «Центр» приказ стоять насмерть. Выпавшее на долю группы армий суровое испытание было отмечено особой медалью «In Osten 1941-42» (Восточный фронт 1941–1942 гг.), которой награждались участники боевых действий под Москвой в указанный период. Немецкие солдаты с характерным для них мрачным юмором тут же окрестили награду «Орденом мороженой плоти».

Для уже знакомого нам фельдфебеля Готфрида Бекера из 9-го пехотного полка это означало отморожение обеих рук. На второй день Рождества, 26 декабря 1941 года, забывчивость обернулась для него трагически — Бекер, вынужденный под обстрелом советской артиллерии покинуть теплое убежище в одной из деревень, позабыл рукавицы. Руки фельдфебелю чудом не ампутировали, лечение продлилось несколько месяцев, начавшись в госпиталях Вязьмы и Смоленска, где ему оказали первую помощь, и завершившись уже в Германии.

Всю вторую половину декабря и немцы, и русские лихорадочно усиливали войска. Гитлер распорядился стянуть под Москву 17 дополнительных дивизий из оккупированной Европы, на что потребовалось время. Вдохновленный успехом Сталин разрабатывал куда более амбициозные планы новых контрударов. Вторая фаза советского наступления в первой половине января 1942 года ознаменовалась еще одной попыткой прорыва кольца окружения вокруг Ленинграда. Одновременно с этим начались операции на южном и юго-западном фронтах. Произошла высадка советских сил в Крыму. На центральном участке фронта предпринимались попытки окружить немцев ударами из Ржева на севере и из Сухиничей на юге по сходящимся у Вязьмы направлениям. Все это вынудило Гитлера отвести свои войска туда, откуда немцы начинали операцию «Тайфун» в октябре. В ходе отступления многие немецкие части попали в окружение, однако линия фронта сократилась, что дало возможность заделать наиболее опасные бреши в ней. Вскоре русские предприняли еще одно наступление с севера, целью которого было освобождение Смоленска. Несмотря на то, что немецкую оборону удалось прорвать, вскоре стало ясно, что русские переоценили свои силы и к тому же распылили их, стремясь достичь сразу нескольких целей. Это не только избавило немцев от окружения, но и дало им возможность разделаться с отдельными, прорвавшимися в тыл группировками советских войск.

Тем временем в рейхе с большой помпой прошла кампания по сбору теплой одежды для солдат Восточного фронта. Впрочем, задуманное Министерством пропаганды мероприятие посеяло и неуверенность в массах. Скептики быстро сообразили, в чем дело. В отчетах СС о ситуации в рейхе постоянно упоминается бросающееся в глаза противоречие: солдаты Восточного фронта в теплом зимнем обмундировании на экранах кинохроники, с одной стороны, и сбор теплых вещей для фронта — с другой. Это подтвердил после войны в своих воспоминаниях и бывший министр вооружений Альберт Шпеер:

«Все мы ликовали по поводу успехов нашей армии в России, но первые сомнения возникли, когда Геббельс вдруг организовал общегерманскую «акцию» по сбору теплой одежды для солдат Восточного фронта. Тут-то мы и поняли, что произошло нечто непредвиденное».

«Непредвиденное» заключалось в том, что немецкий солдат впервые за эту войну утратил уверенность в будущих победах. Впервые грядущее рисовалось в мрачном свете. Впрочем, речь идет не только о солдатах. Вот что пишет офицер штаба Гудериана Бернд Фрейтаг фон Лорингофен:

«Поражение у ворот Москвы подействовало на нас весьма угнетающе. С одной стороны, война, похоже, была проиграна, нет, она на самом деле была проиграна, и победа теперь могла быть достигнута лишь ценой невероятных усилий. С другой, вызывала глубокое огорчение и непонимание та легкость, с которой Гитлер отправил в отставку столь многих квалифицированных командиров».

Постскриптум к плану «Барбаросса»

«Мир затаит дыхание», — заявил Гитлер 22 июня 1941 года, когда почти три миллиона немецких солдат внезапно вторглись на территорию Советского Союза. Операция «Барбаросса» представляла собой самую крупную военную операцию за всю историю германской нации. Эта кампания, вскормленная предыдущими победами в Западной Европе, имела все шансы на успех, однако всего четыре месяца спустя боеспособность войск Восточного фронта катастрофически упала. Последнее наступление на Москву стало скорее импровизацией, азартной игрой, нежели детально спланированной, продуманной в оперативно-тактическом отношении операцией. Этому способствовал целый ряд факторов, которые следует рассмотреть по отдельности.

Главным и основополагающим фактором начального периода кампании в России был фактор внезапности. Начало войны с Советским Союзом застало врасплох не только Красную Армию, оно явилось сюрпризом и для многих солдат и офицеров вермахта.

Советский Генштаб, метавшийся между Сцилллой и Харибдой наступательной и оборонительной конфигураций в приграничных районах, впал в ступор вследствие скорого, практически «молниеносного» разгрома своих основных сил. А разгром этот был сокрушительным, он ознаменовался невиданными в военной истории окружениями и пленением сотен тысяч солдат. Наступление на Москву началось поздней осенью, невзирая на приближавшуюся зиму. Немецкий Генштаб не оценил мощи Советской России, ошибочно приняв ее за «колосса на глиняных ногах». Первоначальную мощь Красной Армии в 200 дивизий вскоре пришлось пересмотреть и оценить ее в целых 360.



Скоропалительно окрещенный «раем для недочеловеков» Советский Союз оказался в состоянии обеспечить свою армию танками, неуязвимыми для снарядов немецких пушек, скоростными и маневренными истребителями, реактивными минометами «катюша». Все это как-то не вписывалось в теории о расовой неполноценности, старательно вбиваемые в головы бюргеров в рейхе и солдат на Восточном фронте.

Бескрайние просторы страны под названием Россия также придали этой войне особую специфику. Немецкий солдат оказался не готов действовать в условиях, когда тылы попадали под контроль быстро и скрытно сформированных партизанских отрядов, в условиях, когда линия фронта неумолимо и страшно растягивалась, когда войсковой подвоз уподоблялся экспедиции в неизведанное.

Операция «Барбаросса» стала самой продолжительной кампанией начиная с 1939 года. До июня 1941 года теория, стратегия и тактика «блицкрига» срабатывали. На шестой неделе войны с Советским Союзом войска Восточного фронта все еще топтались у Смоленска, увязнув в боях по разгрому окруженных частей Красной Армии. Именно этот период кампании характерен стремительным ростом немецких потерь. Следующей неожиданностью стало первое в ходе этой войны поражение. Контрудар Жукова под Москвой, по сути, примитивнейшая и по замыслу, и по способу проведения операция поставила войска Восточного фронта на колени. И это поражение вермахта лишь на первый взгляд может показаться неожиданным. Ему в немалой степени способствовала череда пирровых побед — разгромов окруженных группировок противника, съедавших и время, и массы войск.

Дело в том, что немцам до сих пор не приходилось сталкиваться с проблемой физического уничтожения войск противника, оказавшихся в кольце окружения. Как не приходилось сталкиваться с отпором, подобным тому, какой им оказали защитники Брестской крепости. В результате немцы только в ходе приграничных боев потеряли больше, чем за всю кампанию во Франции. Сражения у Минска и Смоленска отвлекли на себя до 50 % всех сил группы армий «Центр». Рассеченные на фрагменты группировки противника во Франции, Польше и других странах мирно сдавались. Русские же предпочитали сражаться до конца. Так что в России одним только окружением противника добиться решительных побед было нельзя. Его требовалось еще и разгромить, уничтожить физически. На это уходило драгоценное время. Танкисты не могли полагаться в этом исключительно на свои силы, им требовалась поддержка пехоты. А пехота, как правило, не поспевала за быстрыми танками, и ее приходилось дожидаться, отбиваясь от беспокоящих атак скрывавшихся в лесах разрозненных групп противника. И не случайно в письмах с фронта в первые месяцы войны упоминаний о чисто оборонительных и досадных локальных схватках с русскими ничуть не меньше, чем похвальбы о победоносных и скорых продвижениях вперед.

Операция «Барбаросса» отличалась от предыдущих кампаний еще и тем, что в Советском Союзе вермахту предстояло вести войну не только против регулярных частей Красной Армии, но и против гражданского населения, поскольку эта война имела ясно выраженную идеологическую окраску. Иными словами, война в России служила ярким примером «войны на уничтожение».

В ряду немаловажных причин краха плана «Барбаросса» следует упомянуть и неспособность германского Генштаба своевременно учесть и оценить уровень потерь войск Восточного фронта к сентябрю 1941 года. И по численности, и по кадровой структуре войска в этом месяце сильно отличались от тех, которые пересекали границы Советского Союза. Потери офицерского и унтер-офицерского состава тяжело отразились на боеспособности войск.

Общая неготовность вермахта к войне проявилась и по части боевой техники и тяжелых вооружений. Танки и моторизованные части, этот стальной кулак блицкрига, уже по прошествии первых месяцев нуждались в пополнении, как личным составом, так и материальной частью.

Боевую мощь войск можно сокрушить тремя способами: переиграть ее концептуально, уничтожить физически и сломить ее боевой дух. Концептуальная победа означает использование более совершенной стратегии, тактики.

Все три способа, все три составляющих боевой мощи оказались под угрозой — германские войска побеждали, но вынуждены были побеждать ценой самоуничтожения.









 


Главная | В избранное | Наш E-MAIL | Прислать материал | Нашёл ошибку | Верх